papilionem.

"ладно, детишки. время гасить свет – цирк окончен. вот и пришло время мне, доктору с., сказать "прощай" и помахать ладошкой. я знаю, вы будете скучать, поэтому скажу пару слов напоследок. все вы знаете большой шар радиации – материю, которую мы называем солнцем. что ж, она запросто заставит вас гореть синим пламенем, если вы долго будете стоять на одном месте – конечно, если до этого вы не будете биться в конвульсиях от мощного разряда тока. помните, если вы переборщите, вас может не стать. но здесь, посреди пустыни, ваша тень может жить и тогда, когда вы попросту мертвы. что ж, прощайте, презираю вас. удачи в мире по обе стороны. доктор смерть." * * * и дураку было ясно, что ремиссия пошла по одному месту. с того зловещего (а может, и прекрасного – кому как, тут вопрос довольно философский) дня прошла неделя. сейчас же сэми стоит в том же школьном туалете возле раковины. смотрит в зеркало. отражение не утешает – худощавая фигура в тусклом свете. по губам и подбородку медленно, знаете, такими большими каплями стекает кровь. густая. темная. щеки бледные, глаза тусклые. на сухих губах стоит яркий металлический привкус крови. сэми смотрел на себя в зеркало и думал, что на это он не подписывался. не подписывался на постоянные фокусы, которые выкидывает его организм. наверное, он так мстит за выпирающие ребра и ключицы, за впалый живот, за тонкие запястья. впрочем, сэми привык. сэми знает, что все это временно. сегодня утром, когда сэми встал на весы, они показали отметку ниже пятидесяти. это, мягко скажем, мало для юноши его возраста. черт, это даже для девушки мало, а для парня – тем более. после этого сэми понял, что готов терпеть любую носокровь, лишь бы цифры становились меньше. как там говорила его первая учительница – камень вода точит? сэми помнил. сэми знал. сэми терпел. сэми. поток мыслей прервал скрип двери. черноволосый ещё не знал, кто там, но сразу же включил воду – конечно, холодную, это же школа – и принялся смывать всю эту прелесть, да так усердно, что буквально через секунд десять нос покраснел, а губы, кажется, немного припухли. в дверном проёме показалась рыжая макушка. парень явно не ожидал увидеть такую картину, поэтому заметно растерялся. ади стоял вот так секунд пять, смотря на все это, а потом закрыл дверь и сбросил с плеча рюкзак, кидая его куда-то в угол. – все нормально? сэми закивал, вытирая мокрое лицо бумажными салфетками и запихивая одну из них в ноздрю. выглядело это довольно, будем говорить откровенно, смешно, но смеяться ни одному, ни другому явно не хотелось. – да, спасибо, у меня такое бывает, – голос парня звучал твердо, уверенно. так, будто бы это не он сейчас вытирал руки от еле заметной кровяшки. ей-богу, словно какого-то котенка за углом прибил. ади вздохнул и скрестил руки на груди, опираясь плечом о стену. сэми ощутил на себе взгляд – ну, как, ощутил, в зеркале увидел. парень смотрит оценивающе. вызывающе, но спокойно. не украдкой. будто это в порядке вещей – как мама смотрит на ребенка, который снова пришел со двора с разбитыми коленями. – ты далеко живёшь? – нет.. а в чем дело-то? – сэми даже удосужился обернуться и одарить ади непонимающим взглядом. одной рукой парень все ещё придерживал салфетку – получился бы забавный прецедент, если бы она, мятая и немного, но все же окровавленная, выпала на и без того грязный кафель. – я могу тебя провести? думаю, будет не очень, хорошо, если по дороге сознание потеряешь. мне ещё с кем-то физкультуру прогуливать надо. парень пытался хоть как-то оправдать себя, и это выглядит глупо. впрочем, такой рыжей бестии, как ади, плевать. смешно, но не очень. – если тебе по дороге. за вот это вот "по дороге" оказалось, что у ребят довольно много общего – оба любят слушать аббу и перечитывать гарри поттера. оба в детстве занимались плаваньем. оба не любят физику, но принципиально вытягивают ее на "отлично". сэми был рад тому, что сейчас он не один, а ади не в тяжесть. идеально. складывалось чувство, что они знают друг друга целую вечность. ребята даже номерами успели обменяться. когда они все же дошли до дома, сэми кивнул, улыбаясь краешком губ, и пожал не такому уж и новому знакомому руку. – спасибо. надеюсь, ещё пересечемся в более приятной обстановке. – взаимно. поправляйся. "поправляйся" было совсем не в тему, и ади это прекрасно знал. если брать в общем виде, у паренька просто кровь носом пошла, а рыжик из доброты душевной решил его провести. от чего поправляться? непонятно. сэми пришел домой и завалился в постель, забивая на то, что он вроде бы как не в пижаме; закинул ноги на подушку – отец бы увидел, второй инфаркт бы схватил. достал телефон. "спасибо, что провел. благодаря тебе мне намного лучше;) выпьем кофе как-нибудь?" * * * — какой твой любимый пирог? сэми явно нервничал. сегодня весы показали плюс целых два килограмма — он даже понять не мог, почему; то ли снова отёки, то ли тот йогурт на целых сто пятьдесят калорий, из-за которого за день получились все двести, был лишним. парень перебирал пальцами край огромного худи, молча слушая ади и изредка кивая. тот же, в свою очередь, пытался отвлечь товарища, хотя даже не понимал, что его так печалит. на все вопросы юный дистрофик отмахивался какими-то фразами, по типу «не с той ноги встал», а ади смотрел на него, как на идиота, а затем трещал что-то про новый фильм, вновь пытаясь развеселить черновласого. эта встреча была для них не первой. уже месяц как ребята довольно часто гуляют по выходным, делают смешные фотки и в шутку целуют друг друга в нос. на переменах юноши виделись на просторах школы, а физкультуру прогуливали уже в зале — октябрь выдался холодным, поэтому уроки на улице отложили до лучших времён. например, до весны. несмотря на то, что это кажется настолько рутинным, ребята находили в этом что-то — что-то до жути детское, что хоть как-то разбавляло темные краски в виде неустойчивой нервной системы и экзаменов, которыеч по большей части, и были причиной этой неустойчивости. по одному они оставались такими, как всегда. один — прямолинейный, немного грубый. улыбается всегда. развеселит всех и все. второй — спокойный, вежливый такой. тихий, задумчивый. оба учатся на «отлично», но когда они вместе — учеба катится к чертям, а сам сатана крестится и читает «отче наш». ладно, нет, все не так плохо. они просто дополняли друг друга. баланс какой-то создавали. курили дешёвые сигареты в школьным туалете; добавляли ром в колу — без сахара, так настоял сэми, на что ади любезно согласился, но все же глаза демонстративно закатил — и пили на уроках, списываясь в мессенджере; шлялись по заброшкам и клеили друг другу на лоб наклейки от бананов, когда заходили за хлебом. если бы не заходили, мама бы наругала. такие одинаковые, но такие разные. ади смотрит на банан. вкусный, жёлтый. самый обычный банан. банан, при виде которого ученики младших классов гордо задирают нос и с важным видом говорят: «yellow», тем самым пытаясь показать маме, что он, вообще-то, умный, английский учит — не то, что они с папой. эх, балда ты, мама. на работу свою ходишь, а английский не учишь. сэми смотрит на банан. ага, банан значит. банан, банан... а, точно. на сто грамм — восемьдесят девять калорий, в среднем банане около ста пяти. многовато. наверное, от бананов стоило бы отказаться. ади часто резал этот самый банан на кусочки и пытался хоть как-то накормить сэми, но, черт, глупый ади — не понимает, что несмотря на свой удивительный опыт, сэми не может определить — тут двадцать два или двадцать четыре грамма, а значит, и калорийность посчитать не может. ну, правда, глупый, скажите? как много про калории. сэми и сам не понимал, когда наступил тот самый момент, когда он прошел точку невозврата, когда его жизнь превратилась в сплошные цифры — и тут совсем не про то, что обязательным экзаменом шла математика. сэми сидел в кафе и смотрел на ади, который спокойно сидел напротив и читаол меню, нарисованное в дешёвых красно-желтых тонах, которые не придавали аж никакого уюта. он даже не подозревал, какой когнитивный диссонанс творился буквально тут, совсем рядышком. — сэми, ты меня слушаешь? возьмём какой-то пирог или обойдёмся чаем? — сэми растерянно поднял взгляд, на что ади тихо рассмеялся, — ты чего? юноша вздохнул, смешно поднимая брови. — прости, задумался. давай просто чай? на улице хорошая погода, почему мы тут торчать будем? ади пожал плечами и опёрся щекой на ладонь, любовно смотря на сэми и пытаясь не рассмеяться. ещё бы, это, кстати, сложно. — мы можем взять с собой. сэми закатил глаза и дал ади щелбан, тоже сдерживая улыбку. — эх, ты. глупый, или как? атмосфера не та. вот почему ты смеешься, объясни мне, пожалуйста? ади уже снова откровенно заливался хохотом, прикрывая рот кулаком. точно, дурила. — ты взъерошенный такой, сонный. доказываешь мне что-то. очень интересно. чай черный, зелёный или ягодный? — зелёный. тут сэми тоже улыбается. забивает на те два килограмма — пусть и ненадолго. ему так хорошо — он и сам не верит. незаметно фоткает ади на излюбленный андроид и высылает тому через мессенджер. тот смешно дёргается из-за уведомления и снова улыбается. — сэми, ты — крыса. тощая, подлая и наглая крыса, ты меня понял? юноша с серьезным видом кивает. через час ребята снова бесцельно шляются по парку. сэми смешно кутает рыжего в шарф, на что тот вопит и кричит, что не будет надевать эту идиотскую шапку, да и вообще — октябрь на дворе. сэми морщит носик и говорит, что на улице всего-то шесть градусов. ребята начинают в шутку драться, и в итоге оба падают на огромную кучу листьев. они явно были мокрыми, мерзкими и холодными, но душу согревали — возможно, атмосферой, возможно, тёплыми цветами. ребятам впринципе было плевать, они лежали чуть ли не в обнимку и пытали закопать друг друга в листья, совсем не обращая внимания на прохожих. словно дети в детсаду. ещё через час темнеет. ребята расстаются на перекрестке и жмут друг другу руку. — ади, параллель на осенних каникулах едет в соседний город, ты едешь? рыжий улыбается, кутаясь в шарф — спасибо, сэми, а то вечером довольно холодно, и трет ладошки. — конечно. ты? сэми тоже улыбается и кивает. — ладно. спишемся. удачи!