Принц и волшебная лягушка

Когда Сноук говорит: «Отправляйся за ним, теперь ты готов», — Кайло охватывает пьянящее чувство могущества. Он достиг того уровня обучения, к которому стремился всю жизнь. Через кровь и пот. Через нескончаемые страдания, приходящие вслед за ошибками, и через горечь потерь. Сноук невероятно жесток и требователен, но Кайло всецело подчиняется его воле. Через боль, дарованную учителем, он познает Силу. Когда Кайло оказывается вместе с рыцарями в сердце бескрайних болот и лесов, окруженный нечистью и лишенный Силы, он злится, не готовый верить, что отправлен на верную смерть. Но зажигает световой меч, разрубает восставшую из зыбких вод гнилую плоть, облаченную в рваную мантию, и вновь мысленно благодарит учителя за очередное испытание. Нанося удар за ударом, Кайло размышляет о порождении Тьмы, укрывающемся за каменными стенами замка, башни которого, увенчанные острыми шпилями, нависают над полем боя. Он рассекает черные ветви могучих деревьев, растущих прямо из вязких вод, сносит головы неизвестным хищным тварям и болотным вампам, не позволяющим подступиться к башням. Рыцари расчищают ему путь и прикрывают спину. Кайло ранен. Он доплывает до поднимающихся из черных вод ступеней, поросших мхом и облепленных ядовитой ламинарией. Зажимает бок ладонью и тяжело шагает к дверям, пытается стряхнуть прилипшие к лицу мокрые волосы, сплевывает. Правый глаз залит кровью. Кайло снимает перчатку и нащупывает свежий след от клыка ворнскра, тянущийся через лоб и щеку, наспех протирает веко и не глядя пронзает мечом прошмыгнувшую у ног исаламири, которыми кишит это место. Кайло рычит от боли в пропоротом боку и с криком замахивается мечом на увитые плющом двери, но те сами с протяжным скрипом отворяются, впуская его в непроглядную тьму. Внутри холод и запах сырости. Кайло вдыхает полной грудью, наконец восстанавливая связь с Силой, и чувствует неиссякаемый источник чистой Темной энергии, сконцентрированный в глубине. Он идет к нему, освещая мечом увешанные черепами всевозможных существ высокие стены, проходит через пустой зал, настороженно осматриваясь по сторонам, и оказывается между обезглавленными статуями, стоящими в ряд, в конце которого виднеются очертания витиеватой лестницы. Вслушиваясь в мертвенную тишину, Кайло делает шаг вперед, и статуи тут же, одна за другой, с глухим скрежетом преграждают ему дорогу, норовят схватить безжизненными пальцами. Кайло взмахом руки обращает их все поочередно в прах, разбивая о каменные стены по обе стороны лестницы на бесчисленное множество частиц, и с превеликим удивлением наблюдает, как те сливаются воедино, собираясь в прежнюю форму. Кайло сломя голову мчится наверх, перепрыгивая через ступени, зажимая ладонью кровоточащую рану. Перед глазами все плывет, но боль подпитывает Силой, и он бежит не оглядываясь, едва не падая с ног, цепляется за поручни и обрушивает нижнюю часть лестницы, отрезая нечисти путь. В освещенный ярким сиянием просторный холл Кайло врывается еле дыша, сгибаясь от боли, — рана оказалась гораздо серьезнее, чем он думал, и стремительно отнимает силы. Он приваливается к стене у распахнутых дверей в покои, надеясь передохнуть, и замечает черного ворнскра на цепи — скалящегося, прожигающего его взглядом. Кайло тотчас выпрямляется, забыв о боли, выверенным взмахом меча сносит зверю голову, переступает через бьющееся в конвульсиях тело и входит внутрь, держа меч наготове. Потрескивающий жар камина опаляет лицо даже на расстоянии. Кайло идет по комнате, бегло осматривая расписанные ситхскими иероглифами стены, и останавливается напротив огромной кровати из черного дерева. Его внимание привлекает напольное зеркало в раме у изголовья, обрамленное цветными кайбер-кристаллами. В отражении на заднем плане мелькает фигура. — Эй! — кричит Кайло, поворачиваясь к узким окнам, затем вновь смотрит в зеркало, по сторонам, но видит только колыхающиеся бархатные шторы. Он сжимает рукоять сильнее и снова обходит комнату, пока не оказывается у появившегося откуда ни возьмись под окнами голубого дивана. Кайло готов подумать, что был недостаточно сосредоточен, когда изучал комнату, но понимает, что видит вокруг только то, что ему желают показать. Звуки размеренных тихих шагов, раздающиеся совсем близко, заставляют оглядываться вновь и вновь. — Покажись, — говорит он почти сдержанно и выжидающе опускает меч. В распахнутое окно врывается мощный порыв холодного ветра, подхватывает тяжелые полотнища штор и хлещет его по лицу. Следом раздается громкая трель. Кайло сердито потирает вспыхнувшую щеку, озираясь по сторонам, замечает на высоких подушках лягушку и хватает ее за толстые, покрытые слизью рыжие бока, наваливаясь на кровать. Прижимает добычу к груди, скидывает с себя мокрую накидку с капюшоном, чтобы завернуть лягушку в нее, но в руках обнаруживает серое марево, бесследно растворяющееся в воздухе. Кайло в ярости швыряет накидку на пол, хватает меч и заносит над головой, готовый разнести всю комнату. — Не советую, — слышится за спиной нежный, но властный мужской голос, одним своим звучанием заставляя Кайло застыть на месте. — Ты уже достаточно разгромил мой дом, нахальный мальчишка. — Я тебе не мальчишка, — сквозь зубы шипит Кайло, опускает руки и оборачивается, до глубины души оскорбленный высокомерием невидимого собеседника. И еще больше озадачивается, когда видит на диване бледное худое тело, едва прикрытое черным халатом. — Ты убил моего питомца, — спокойно продолжает хозяин замка и закидывает ногу на ногу. Между распахнувшимися полами халата Кайло успевает заметить густо заросший рыжими волосами лобок, рассматривает ключицу, покрытую блестящей лягушачьей кожей, и не понимает, иллюзия перед ним или реальность, — источник энергии совершенно чистый и неприступный, дразняще витает в пространстве и не позволяет приблизиться. — Я Армитаж, а как зовут тебя, незваный гость? Кайло делает к нему шаг, прежде чем представиться, и замечает в его покоящейся на подлокотнике руке сверкающую золотом рукоять светового меча. — Кайло Рен. — Брось оружие, Кайло Рен, и я пощажу тебя, — говорит Армитаж и откидывает длинные пряди рыжих волос с худых плеч. Кайло вытягивает руку с мечом, едва не касаясь клинком его ключицы, не собираясь отступать, хотя уже не вполне уверен в своих силах перед лицом чужого могущества. — Ты пойдешь со мной, — самоуверенно заявляет он. Луч потрескивает, освещая бледные впалые щеки красным. Армитаж поджимает губы, презрительно изогнув бровь, и, шевельнув двумя пальцами, отбрасывает меч Кайло прочь. — Убери от меня это нестабильное недоразумение. — Сражайся со мной, — говорит Кайло, призывает меч обратно и снова включает. Во взгляде Армитажа сквозит насмешка. — Сражайся, — раздраженно повторяет Кайло. — Или в битве ты не так хорош, как в магии? Не удивлюсь, если ты окажешься очередной пустышкой. — Ты застал меня врасплох, я даже не успел одеться, чтобы встретить гостей подобающим образом. — Я позволю тебе одеться. — Сначала позволь мне закурить, а то я на прошлой неделе последнюю пачку выкурил. Угостишь? Кайло растерянно таращит глаза, затем снова хмурится. — У меня нет сигарет. Я не курю. — У всех, кто прибывает с Центральных Миров, есть лучшее курево. — Я не… оттуда. У меня нет! — Не оттуда? По тебе не скажешь. Кайло слышит грохот входной двери снизу, голоса рыцарей и, осмелев, хватает Армитажа за руку. Тот пытается вырваться, но сильно уступает физически, и Кайло яростно вдавливает его непослушное тело в диван, понимая, что перед ним вовсе не иллюзия. Он тщетно пытается обездвижить его, не имея возможности воздействовать Силой, теряет терпение и безжалостно бьет кулаком в лицо. Голова Армитажа откидывается набок, он ловит воздух ртом, роняет меч и перестает сопротивляться. Кайло с легкостью заламывает ему руки за спину, защелкивает оглушающие наручники, берет за подмышки и ставит на ноги. Армитаж мотает головой, пытаясь прийти в себя, двигает челюстью из стороны в сторону и послушно бредет к выходу. — А ты крепкий, — говорит он, — сильный, под стать своей трели. — Что ты несешь, заткнись. — Ты должен доставить меня к своему хозяину? Или тебе за меня заплатили? Сколько я стою? — Дешевле, чем можешь себе вообразить, — отвечает Кайло и толкает его в спину. Армитаж останавливается в дверях, сдувает налипшие на разбитую губу волосы и оборачивается, чтобы взглянуть Кайло в глаза. На его скуле расцветает багровый кровоподтек. — До чего же глупый ребенок, действительно думаешь, что способен справиться со мной? Снизу доносится голос Викрула, и Кайло кричит ему, не отрывая от Армитажа глаз. Но Викрул продолжает его звать, надрывая горло. — Они не услышат тебя, — насмехается Армитаж, — и не увидят. Кайло жестко вдавливает пальцы в его плечо, собираясь швырнуть к лестнице, но от меткого плевка в лицо застывает на месте, словно статуя. Он чувствует, как слюна стекает по веку, въедаясь в рану, проникая в глаз, и не может поднять руку, чтобы утереться. Не может шевельнуть губами, чтобы возмутиться. Перестает контролировать собственное тело и начинает падать. Армитаж с легкостью подхватывает его с помощью Силы и отбрасывает на кровать. Наручники пролетают у Кайло над головой и со звоном врезаются в каменную стену. Он видит потолок, усыпанный осколками зеркала, в отражении видит свое поверженное тело в мокрой окровавленной хламиде, и не верит, что это происходит с ним на самом деле. Когда Армитаж подносит к его горлу меч, от жара фиолетового луча колыхается воздух. Клинок рассекает на нем одежду, едва не касаясь плоти, и сердце Кайло готово разорваться от страха смерти. Армитаж вскидывает голову и в отражении встречается с ним взглядом, улыбается, скаля зубы. — Хоть раз пригодился этот световой меч, — говорит он и щелкает пальцами, разом срывая с Кайло всю одежду. Кайло не в состоянии сморгнуть скопившиеся слезы бессилия. Он чувствует терпкий травяной запах и теплые пальцы на ране, а следом — резкую, режущую боль, от которой мутится рассудок. Он урывками видит, как копошатся в разорванном боку бледные пальцы, затем мажут зеленью живот, лицо и подносят к его губам чашу. Кайло хочет сплюнуть, но вязкая горечь успевает наполнить рот и скатиться по щеке. Армитаж вытирает ее большим пальцем и склоняется над ним, загораживая отражение. — Останется шрам, — говорит он. Его голос звучит глухо, а перед глазами у Кайло тускнеет свет, и вскоре он совершенно перестает что-либо ощущать. *** Он приходит в себя на «Ночном канюке», на койке, в окружении рыцарей, успокаивающего гула двигателей и запаха машинного масла. Едва продрав глаза, Кайло скидывает с себя плед, чтобы рассмотреть раны, но вместо них находит все еще чувствительные к боли свежие шрамы. — Мы обнаружили тебя на лестнице, — говорит Викрул. — Снаружи. — Подлеченным и без сознания. — Что там было, Кайло? Кайло не может восстановить в памяти полную картину случившегося и кривится, кое-как ворочая пересохшим языком. Тянется к бутылке с водой у кровати и с удивлением ощущает в теле приятную легкость. Глоток воды придает сил, и Кайло озирается в поисках одежды. — Мы нашли тебя голым, — напоминает Ушар, — Ты был весь в слизи, будто весь вечер кувыркался с аманеанцем. Кайло хмурит брови, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, случившееся после того, как он оказался повержен одним унизительным плевком, но не помнит ничего, кроме склонившегося над ним бледного лица и горечи зелья, обжигающего горло. — Почему он не убил тебя? — спрашивает Викрул. Кайло не знает, что ответить, и Викрул продолжает рассказывать сам: — Мы оказались в плену иллюзий, пока искали тебя. Целые сутки бродили по коридорам, переходили из комнаты в комнату, а когда смогли выбраться наружу и наткнулись на тебя, поняли, что прошло не больше часа. Его мы так и не нашли. Мы облажались, Кайло. — Потому что Сноук отправил нас в жопу болотной вампы, — сердито добавляет Трудген. Кайло не видит среди них Курука и обеспокоенно ищет его глазами. — Он цел, — говорит Эп’лек. — На своем месте. Кайло замечает на его броне следы крови и чувствует тошнотворно-сладкий запах бакты, а у Кардо из-под разодранной одежды проглядывают багровеющие бинты. Кайло молчаливо ждет прибытия на «Супримаси» и с трепетом думает о встрече с учителем, не желая даже представлять, какое наказание тот подготовил на этот раз. Но по прибытии ничего подобного не происходит. Сноук с хладнокровным спокойствием расспрашивает его о случившемся. Кайло рассказывает все, что помнит, и сам осмеливается задать один из терзающих его вопросов: — Чего он добивается… его цель? — Возможно, скоро мы получим ответы на наши вопросы, — говорит Сноук и приказывает ждать, посоветовав эту неделю посвятить отдыху. Кайло послушно удаляется, готовый принять его благосклонность за заботу, но впервые за все время не может заглушить горький привкус недоверия. *** Через неделю у Кайло появляется недомогание. Все начинается с легкого головокружения и чувства тошноты по утрам, которое затем перерастает в рвоту после каждого приема пищи. Кайло стремительно теряет вес и больше не может продолжать тренировки — сил хватает только на беспробудный сон. — Все будет хорошо, — говорит Сноук, явившись лично навестить Кайло в апартаментах, садится на кровать и гладит его по голове. — Это скоро пройдет. Кайло видит сквозь приоткрытые веки сверкающий золотом халат и ленится произнести хоть слово. Пальцы Сноука, зарывающиеся в его спутанные волосы, приносят невероятное наслаждение. Кайло хочет, чтобы тот задержался подольше, и с сожалением тянется за его теплой костистой рукой. Но Сноук встает и направляется к выходу. — Присматривайте за ним, не покидайте его ни на минуту, — велит он толпящимся у стены рыцарям и оставляет их. Теперь рыцари не отходят от Кайло ни на шаг, перебравшись с «Ночного канюка» к нему в апартаменты. Кайло кажется, что он потерял счет времени: то минуты тянутся невыносимо медленно, то в один миг пролетает несколько часов. Он не помнит, когда последний раз ел и мылся, и не помнит, когда хотел чего-то, кроме сна и отдыха. — Мы поможем тебе помыться, — предлагает Курук, и Кайло кривится, когда его насильно ставят на ноги. Каждый шаг дается с трудом, даже когда он опирается всем весом на Викрула. В глазах рябит, и думать о чем-либо сложно, но когда в освежителе он случайно замечает в зеркале отражение и не узнает себя, сумбурные мысли вновь заполняют голову. Он опирается ладонями об умывальник и подносит обтянутый бледной кожей подбородок и ввалившиеся щеки к зеркалу ближе. Рассматривает свежий шрам, пересекающий лоб и щеку, проступающую сетку вен на шее, острый кадык, торчащие ключицы и отступает на шаг назад, чтобы увидеть свой неестественно округлившийся живот. От ярости начинают раздуваться ноздри. Кайло прижимает к затвердевшему животу ладони и чувствует, как нестерпимо тянет поясницу. Где-то внизу, над лобком, бьется слабая пульсация. — Что со мной творится? — сквозь зубы спрашивает он. Викрул берет его под локоть и ведет к наполненной ванне, благоухающей травами. Кайло с удовольствием принюхивается, погружаясь в обволакивающую теплоту, пытается найти удобную позу, чтобы снять напряжение, но от тревожных мыслей боль только усиливается, а к горлу подступает горький ком. Курук зачесывает пальцами его лоснящиеся от жира волосы, смачивает их под душем и успокаивающе массирует голову. — Выкладывайте, — говорит Кайло, когда тошнота отступает окончательно. Викрул хватает мочалку, выдавливает на нее гель и вспенивает, поджимая толстые губы, затем садится на широкий борт ванны и молча берет Кайло за руку, принимаясь намыливать его исхудавшие плечи. Когда он задевает грудь, Кайло дергается, закрываясь ладонью, выхватывает у него мочалку и недоуменно рассматривает свои соски, только сейчас замечая, насколько темными они стали и до боли чувствительными. В глазах снова начинает рябить, Кайло моргает, устало откидываясь на спину. — Я подцепил паразита? Я чувствую, как он высасывает из меня все силы. — Сноук сказал, что тебе нельзя нервничать, — отвечает Викрул и вытирает пену с пальцев о свою майку. Та белыми пузырями оседает на черной ткани и лопается, приковывая к себе его внимание. Кайло начинает думать о молочном коктейле и вместо привычной за последние дни тошноты испытывает голод. — Я не буду нервничать, обещаю. — Ты будешь. — Я умираю? — Надеюсь, нет. — В меня отложили яйца? — Вроде бы нет… — Что может быть хуже яиц? Видишь, я не злюсь. — Это немного не то. — Немного?.. — Все без участия яиц. Точнее, с участием двух пар яиц, только не тех. — Курук, что он несет, ты скажи мне. — Ты в положении, Кайло, — хрипит тот в ответ и продолжает неторопливо намыливать ему голову. — В положении? — Носишь под сердцем ребенка. — Какого еще ребенка? — Своего. — Насколько я знаю, у меня никогда не было матки. — Теперь есть. Благодаря магии ты станешь отцом. — Понятно, то есть я подцепил паразита. — По сути, он и есть паразит, но твой родной, — говорит Викрул и растерянно чешет затылок, когда Кайло опускает голову и смотрит на него исподлобья. — Тебе нельзя нервничать, это плохо для ребенка и твоего организма. Ты должен выносить здоровое потомство и не умереть сам. — Это Сноук сказал? — Да. — И кто мать? — Та болотная тварь. — Отец. У ребенка два отца. Не переживай, — успокаивает Курук, — если он не признает ребенка, мы вырастим его как родного и позаботимся о вас как следует. Кайло хочет посмеяться, несмотря на паршивое самочувствие, а потом похлопать его по плечу и похвалить за остроумную шутку, но тут он вспоминает, что Курук — единственный из рыцарей, кто не умеет шутить. Кайло несколько минут молча сидит, разглядывая лопающиеся радужные пузыри в ванне, и на этот раз думает о сахарной вате, пока вновь не ощущает приступ тошноты. Последние силы он тратит на призыв светового меча и разрушает в пределах доступности все, до чего способен дотянуться. Срезает смеситель, освобождая мощную струю холодной воды, напрочь уничтожает обшивку стены, ванные принадлежности и ополовинивает ванну, срывая от крика голос. Затем роняет меч на пол и хватается за живот, обессиленно падая с головой в то, что осталось от ванны. Пока Викрул вытаскивает его из воды и пытается заткнуть искромсанным полотенцем фонтан, Курук перекрывает кран и вызывает техника. — Вытащите из меня эту штуку, — стонет Кайло, хватает за майку Викрула, выташнивает на него желчь и неразборчиво требует меддроидов. Курук пытается вытереть полотенцем его лицо, но Кайло крутит головой, цепляясь за оплавленные края ванны пальцами. Викрул помогает ему сесть и удерживает, насильно заключая в объятия. — Нельзя, Кайло, Сноук сказал, ребенок должен родиться. — Нет… — Тебе придется родить. — Он меня убивает… — Это скоро пройдет, ты должен отдыхать. — Я не выдержу девять месяцев… нет… — Три, беременность будет длиться всего три, — Курук вытирает с его щек слезы и уговаривает пойти лечь поспать. И Кайло соглашается, позволяя им вытереть себя, одеть и уложить в постель. Но сон его беспокойный и приносит больше боли, чем отдыха. Кайло мечется по постели, никак не может найти комфортное положение и видит тревожные сны, запоминая из них только фрагменты со Сноуком: сморщенные руки, вцепившиеся длинными усохшими пальцами ему в горло, и острые ногти, пронзающие живот. Во сне Кайло хочет сохранить ребенка и испытывает сожаление, не сумев его уберечь, а когда пробуждается, обнаруживает, что по щекам в самом деле текут слезы, и недоверие к учителю обретает новую форму — ненависти. Кайло прикладывает к животу ладонь и впервые чувствует ребенка в Силе. — Сноук с самого начала знал, — шепчет он, и сидящий напротив Трудген настороженно оборачивается к нему. — Сноук сказал, что ребенок станет сосредоточением Темной энергии. — Как? — Он больше ничего не говорил. Трудген подкладывает под спину Кайло подушку, помогает сесть и подкатывает сервировочный столик к кровати. От одной мысли о еде Кайло прикрывает рот ладонью, чтобы сдержать рвоту. — Пока все на тренировке, мне поручили покормить тебя. — Нет. — И обещали наказать, если я не справлюсь. — Даже ради этого — нет. — Тебе нужно есть. — Съешь ты, не заставляй меня. — Ты сдохнешь, если не будешь есть. У Кайло нет сил и желания разрезать стейк из нерфа. Трудген разворачивает салфетку со столовыми приборами и сам разделяет мясо на жирные, сочащиеся кровью куски. Кайло кривится, не желая даже смотреть на это, и невольно вспоминает вкус приготовленных Люком стейков, еще более отвратных на вид, — тогда они остались в храме джедаев на пару дней без повара, и дядя решил проявить свои кулинарные способности, отправив половину учеников в медпункт с пищевым отравлением. — Я люблю стейки средней прожарки. — С кровью полезнее, — отвечает Трудген, накалывает на вилку небольшой кусок и подносит к его сжатым губам. — Я хочу здорового племяшку. И чтобы ты не сдох. Мне будет очень тебя не хватать, если ты откинешься от голода. — Только пару кусков. И овощи есть не буду. — Ребенок будет. Кайло раздраженно качает головой, но открывает рот и хватает зубами кусок мяса. Жмурится, надеясь, что на вкус оно будет лучше стейков дядюшки, и его ожидания оправдываются. Трудген вытирает салфеткой розовый сок с его губ и сразу подносит к ним насаженное на вилку фиолетовое соцветие капусты. Рен долго смотрит на нее, прежде чем съесть. — У него был фиолетовый клинок. Трудген убирает с его лица растрепавшиеся волосы и терпеливо ждет, пока Кайло прожует все тщательно. — Он разрезал им мою одежду и раздел меня, перед тем как… — Не вспоминай об этом сейчас. — А я и не помню, что было дальше. — Это хорошо. — Думаешь, он вставил мне? — Я не знаю, как у мужиков появляются дети. — Я убью его, как только избавлюсь от этого живота. — Спокойно, — Трудген бросает нож с вилкой на столик и накрывает ладонями его трясущиеся руки. Сжимает плечо, пытаясь заглянуть в его бегающие глаза. — Это была просто магия. — Я убью его. — Обещай, что мы пойдем его убивать, когда ты будешь готов ко второму ребенку. — Что? — Ешь, — Трудген пихает ему в рот лист салата и молча смотрит в его наливающиеся кровью глаза. Кайло глотает, почти не разжевывая. — Ты не веришь в меня. — Он отец твоего ребенка, ты его не убьешь. — Мне не нужен этот ребенок и его проклятый отец. — Он сильный форсъюзер. — Будь он проклят! — Когда малыш родится, ты изменишь мнение. У Кайло заканчиваются слова и силы на продолжение разговора, он, сам того не замечая, доедает обед до конца, запивает бутылкой воды и впервые за две недели ложится спать довольный, не чувствуя тошноты и ломоты во всем теле. Так проходит день за днем. Самочувствие постепенно улучшается, к Кайло возвращается аппетит и утерянная масса, но он все еще очень слаб и встает только по необходимости. За две недели живот увеличивается вдвое и тяжелеет, мешая спать в удобной позе, и Курук приносит огромную подушку в форме подковы. — Это подушка для беременных, — говорит он. — Удобная. И Кайло вновь может позволить себе комфортный сон в окружении рыцарей, совсем забывая о своем положении. Пока однажды утром вновь не просыпается от резкой боли. Он вскрикивает, вскакивает с постели, но неуклюже падает обратно и перекатывается на спину. Рыцари мигом окружают его и внимательно разглядывают с ног до головы. От резкого освещения Кайло жмурит глаза. — Мне приснилось, что меня пнули в живот. — Тебе не приснилось, — говорит Эп’лек. Садится к нему, задирает его майку и трогает с каждым днем растущий живот. — Малыш пинается. Кайло рассматривает свой вывернутый наружу пупок и огромную смуглую руку, поглаживающую живот, и не понимает, что чувствует, кроме смятения. Но позволяет каждому из рыцарей потрогать себя. — Ну вот, мы его напугали, и он больше не пинается, — расстраивается Курук и весь следующий час лежит с Кайло на кровати, положив голову ему на бедро, и наблюдает. Когда ребенок начинает пинаться чаще и откликаться на его голос, Курук решает, что обязан почитать ему сказки. — Он не поймет, — отмахивается Кайло. — Малыш все понимает, — говорит Курук, скидывает тапочки, залезает к нему на кровать и раскрывает потрепанную книгу в твердом золоченом переплете. — Где ты нашел эту древность? — спрашивает Ушар. — Выкупил у одного контрабандиста на ярмарке на Корусанте. Его волосы были такого же цвета, как волосы отца ребенка. — Курук, ты заебал, рыжие, что ли? — Да. — И что там за сказка? — «Надменная принцесса». — Кого-то это мне напоминает, — усмехается Трудген, и Викрул толкает его локтем. Когда Курук принимается читать, ребенок стихает, будто в самом деле понимает каждое слово, и изредка отзывается легкими толчками на поглаживания Кайло. При упоминании рыжей бороды и принца Кайло останавливает на животе ладонь и насупливается, вспоминая Армитажа и заболоченные леса. — В жизни ничего тупее не слышал, — заключает Викрул, дослушав сказку до конца. — Ребенку не пойдут на пользу такие сказки, — говорит Эп’лек. Даже Кардо отвлекается от чистки бластера и вставляет свое веское слово: — Принцесса могла бы застрелить его и жить в свое удовольствие. — А по мне, она могла бы быть менее надменной, — возмущается Ушар. Кайло выхватывает из рук Курука книгу и разрывает ее на части, разбрасывая клочки по всей комнате. Затем поворачивается на бок и ложится, обнимая подушку обеими руками. Курук с сожалением прижимается к нему сзади. — Я тебя расстроил, — шепчет он. — Прости. Кайло мотает головой: — Ты тут ни при чем.