Принц и волшебная лягушка

Рыцари постоянно сменяют друг друга либо торчат рядом с Кайло все вместе. Они не покидают его и ночью, уставив просторные апартаменты пуфами и захламив своими личными вещами, но Кайло не злится. Он не хочет остаться наедине с собственными мыслями. Спустя неделю, когда живот становится еще больше, а мышцы болезненно ноют от растяжения, Кайло по костяшкам пальцев пытается подсчитать, сколько ему осталось ходить с этим тяжким бременем. Всего семь недель. Он смотрит в потолок и думает, что назовет ребенка в честь своего деда. Еще через неделю, когда за животом уже не видно ног и на унитазе он может ссать только сидя, Кайло понимает, что с каждым днем все больше нуждается в сексуальном удовлетворении, которого не может получить, — мастурбировать в освежителе неудобно, а в спальне постоянно кто-то находится и прибегает на любой шорох даже ночью. Несколько раз Кайло просыпается в мокрых от спермы трусах, точно как в юности. — Слушайте, ребята, — говорит он, когда терпеть становится совсем невыносимо, а рука сама тянется к члену под одеяло, — я хочу подрочить, уйдите. Эп’лек с Кардо без лишних слов удаляются в другую комнату. Ушар с Викрулом продолжают стоять у Кайло над головой, уперев руки в бока. — Тебе нужны девки? — спрашивает Ушар. — Сказал бы сразу, сколько тебе привезти и каких? — Считаю, одной женщины ему будет достаточно, — говорит Викрул. — Но исключительно с защитой. Ты в положении и уязвим к половым инфекциям. — Мне не нужны… Вы серьезно?! — Ты просто лежи, она отсосет. — Я даже не увижу ее лица! — Тогда отдрочит, в любом случае лучше, чем самому. — Уйдите. — Как скажешь. Но если что… — Уйдите! Закатывая глаза, они уходят, а вместе с ними уходит и весь настрой. Кайло впервые за четыре недели остается один в спальне и, кроме обиды, не может ни о чем думать. Вместо желания самоудовлетворения в мыслях возникает Сноук и его жадный интерес к нынешнему положению Кайло. Он больше не навещает его лично, но постоянно находится на связи, Кайло чувствует его в Силе, общается с ним и ежедневно отчитывается о самочувствии. *** — Почему ты не хочешь чего-нибудь солененького, ведь все беременные хотят? — говорит Курук, врываясь в спальню без стука. — Я мог бы тебе принести все, что захочешь. Малыш радуется его голосу и начинает шевелиться активнее, пиная мочевой пузырь и соседние органы. Кайло переживает эмоции ребенка как собственные и стонет сквозь зубы — от сильных толчков низ живота сводит приятной судорогой, которая волной возбуждения отдается в промежности. — Единственное, что мне сейчас нужно, это подрочить, — отвечает Кайло, и Курук растерянно моргает, моментально стерев с лица полуулыбку. — Прямо сейчас? — уточняет он, оглядываясь на дверь. Его синие губы слегка краснеют. Как всегда, когда Курук смущен или испытывает сексуальное возбуждение. В такие моменты он не умеет контролировать выброс феромонов и вгоняет всех окружающих в краску. — Прямо сейчас. Курук блокирует изнутри дверь и неуверенной походкой возвращается к Кайло. Стоит над ним, разглядывая то его лицо, то живот, и о чем-то размышляет, нахмурив изломанные черные брови. Кайло готов спустить в штаны от одного его присутствия. — Ебаные феромоны, Курук, успокой их, — говорит он и чувствует, как начинает нервничать, словно шестнадцатилетний мальчишка, оставшийся наедине с понравившейся ему девчонкой. Или мальчишкой. Кайло ни разу не занимался сексом с мужчинами. — А… как ты любишь? — Что? — Просто направляй меня в процессе. — О нет, ты… Я не это имел в виду, Курук! Кайло с трудом вдыхает полной грудью и усмехается, понимая, что тот все не так понял. Снова. Как всегда. Разве может кто-то постоянно понимать все настолько буквально? — Я думал… — То есть ты действительно собирался мне подрочить? — Ну да, — отвечает тот и недоуменно указывает пальцем на дверь, отступая на шаг. — Я пойду. — Иди ко мне, — Кайло хватает его за руку и тянет на себя, затаскивая в постель. Курук не сопротивляется, послушно ложась рядом, отпихивает огромную подушку подальше и смотрит на пальцы Кайло, оттягивающие его воротник. Шея Курука тоже меняет оттенок, и Кайло с интересом стаскивает с него черный пуловер, который тот использует вместо пижамы. Кожа на его худой груди темно-синяя, а соски яркие, с красным оттенком, и не дают Кайло покоя. Он с наслаждением зарывается в его грудь лицом и прикрывает глаза, пока Курук разбирается со шнурком на пижамных штанах. Кайло охает, как только ощущает его пальцы на члене, пытается прижаться к Куруку сильнее, вдавливаясь в его плоский живот своим, и чувствует, как возмущается ребенок. — Он пнул меня, — восклицает Курук и смотрит на его живот, останавливая на члене руку. Кайло сам толкается в нее, неуклюже придавив животом Курука, и тянется к его губам. Курук осторожно давит ладонью на его набухшую грудь и отстраняется: — На самом деле ты этого не хочешь. — Хочу. — Ты пожалеешь. — Как я могу пожалеть об этом, это же ты. — Это феромоны. — Это все ебаная беременность, не отказывай мне. Кайло накрывает его губы своими, вынуждая ответить взаимностью, и толкается языком в рот. Курук не настаивает, но Кайло сам лезет к нему в штаны, просовывает под резинку трусов пальцы, трогает жесткую растительность на лобке, ощупывает яйца и крепко обхватывает затвердевший член. Курук ведет себя сдержанно и молча двигает на его члене рукой, опасаясь быть услышанным, Кайло же зарывается лицом в изгиб его шеи, ненасытно хватая ртом воздух, и громко стонет, не стесняясь рыцарей за дверью. Курук прикладывает к его горячим губам ладонь и с каждым стоном надавливает все сильнее, пока не доводит его до оргазма, а следом кончает и сам. Кайло впервые за долгое время расслаблен настолько, что не думает ни о чем раздражающем. Он перекатывается на спину, положив на живот руку, и закрывает глаза, улавливая умиротворение ребенка. Пальцы пачкаются в теплой вязкой жиже и липнут к коже, но он не отвлекается. — Я кончил на малыша, — шепчет Курук. Кайло лениво смотрит на его испуганное лицо, переводит взгляд на свой заляпанный живот и усмехается, поворачиваясь на бок, к нему спиной. — Ребенок не видит, все в порядке, — говорит он и снова закрывает глаза, не в силах бороться со сном. — Спасибо… Сквозь дрему чувствует запах мокрых салфеток и теплые руки, заботливо вытирающие ему живот. Мягкий плед на голых плечах дарит блаженство, а горячие губы на шее и тихий шепот «Спи сладко» согревают сердце. Кайло снится заснеженный сад храма джедаев, цветущие деревья источают дурманящий аромат. Храм разрушен, сквозь отяжелевшую от снега листву и розовые лепестки пробивается солнце и слепит глаза. Кайло смотрит вниз, стирая пальцем слезу, и видит под ногами капли крови, растапливающие снег. За всю беременность Кайло еще ни разу не просыпался настолько голодным. Он, почти не жуя, проглатывает двойную порцию ужина и отбирает половину у Викрула. Тот понимающе делится с ним и спрашивает, не заказать ли еще, но Кайло больше не может есть. Он лежит, подложив под спину подушки, еле дышит и весь вечер вспоминает вишневое дерево из сна. Он ел вишню на Чандриле, когда был ребенком, кривил рот от кисло-сладкого привкуса и умудрялся вымазаться в кровавом соке горсти плодов с головы до ног. Лея всегда терпеливо отмывала его и просила впредь есть аккуратнее. От воспоминаний Кайло глотает тягучую слюну, а на глазах выступают слезы, и он понятия не имеет почему. Он старается не думать о спелой вишне, истекающей соком и пачкающей губы, но плачет только сильнее, обеспокоив всех в спальне. — У тебя что-то болит? — спрашивает Трудген. Кайло мотает головой, вытирает слезы и пытается придумать что-нибудь убедительное. В голову ничего не приходит, кроме сожалений и обиды, — оттого, что не может получить желаемое. — Малыш, что тебя расстроило? — Эп’лек убирает с его мокрого лица волосы и заправляет их за уши. У Кайло красный кончик носа и опухшие губы. Он встряхивает головой, чтобы от него убрали руки, и ложится на бок, бездумно пялясь в стену. Рыцари молча окружают его, все до единого, и прожигают взглядом до тех пор, пока он не признается в своей маленькой тайне: — Я хочу вишню. Кто-то из рыцарей облегченно вздыхает, а Кайло испытывает давно позабытое жгучее чувство стыда. — То есть ты плачешь из-за вишни? — уточняет Викрул. Эп’лек объясняет, что для беременных это нормально, затем они вместе ищут в голонете, где в несезон можно раздобыть свежую вишню, и приходят в уныние. — Кто сунется на Саратов ради вишни? — Викрул шепчет, но Кайло слышит их разговор. В голове внезапно звучит голос матери: «На саратовских плантациях эвоки-фермеры собирают вишню — самую лучшую вишню в галактике». Лея обожала говорить об одном из первых проектов Новой Республики — по решению Сената на планете в Неизведанных Регионах разбили плантации и подрядили эвоков работать на фермах. Лея неизменно добавляла, что эвоки получают достойную плату и трудятся в комфортных условиях. — Не ради вишни. — Может, он согласится на замороженную? — Не расстраивай его. — Собираемся. С Кайло оставляют отчаянно противящегося этому Ушара. Тот долго смотрит на Кайло, стоя в дверях в боевом облачении и сжимая дубинку, наконец снимает шлем и спрашивает о самочувствии. — Можешь лететь с ними, я в порядке, — отмахивается Кайло и кое-как поднимается с постели. В ногах невыносимая тяжесть — трудно сделать даже шаг, от боли подгибаются колени. Ушар хватает его за локоть и укладывает обратно. Кайло слабо сопротивляется, пока не замечает свои опухшие стопы и щиколотки. Пижамные штаны, еще недавно просторные, теперь плотно обтягивают голени. — Я вызову меддроида, — говорит Ушар и тянет его за пояс, чтобы снять штаны. — Они давят. — Я сейчас обоссусь. — Используй это. Кайло выхватывает у него из рук предложенную бутылку, которую не успел осушить до дна после трапезы, торопливо достает из трусов член и пытается втянуть живот, чтобы точно нацелиться в горлышко. Затем пихает ее, наполненную до краев, Ушару в руки, и тот брезгливо кривится по дороге в освежитель. — А когда ты оттираешь дерьмо противников со своего ножа, выглядишь довольным. — Это другое, Кайло. Ушар возвращается, стряхивая капли с мокрых перчаток, снимает их и бросает на кресло, а следом отстегивает нагрудный ремень с гранатами и портупею. Кайло знает, что Ушар мыслями пребывает вместе с остальными рыцарями на «Ночном канюке», — погружаясь в воображаемые сражения, жестокие и кровопролитные, и не желая возвращаться в несуразную реальность, — но все равно просит его сделать массаж. — Что? — переспрашивает Ушар. Его голос тверд, а руки напряжены, но он не выказывает раздражения. — Массаж. За все время их общения Ушар еще ни разу не поступался принципами. — Я вызову дроида. — Ненавижу дроидов. Ушар рассматривает его раскинутые ноги, прежде чем решается сесть между ними. Обхватывает левую стопу ладонью и неуверенно трогает опухшие пальцы. — Сильнее, — просит Кайло и чувствует приятное давление на своде ступни. Пальцы Ушара грубые и крепкие, но он осторожничает, чтобы не сделать больно, прикладывает ладонь к щиколотке и ведет до колена. Кайло прикрывает глаза, наслаждаясь ощутимым облегчением, но Ушар бессердечно вырывает его из сладкой дремы. — Ты уже выбрал имя для ребенка? — А? Не… примерно. — Злишься? — На Армитажа? — На Сноука. — Да. — Я никогда не делал массаж ног. — У тебя хорошо получается. — Это должно остаться между нами, — предупреждает Ушар и гладит его под коленями. Кайло согласно кивает. — Так ты переспал с ним? — С кем?.. — С болотной тварью. У вас был секс? — Нет… я не помню. Я уже говорил, что не знаю, что он со мной делал. — Мне интересно, как он смог оплодотворить парня. — Сноук сказал, это магия. — И ты поверил? Кайло молчит, в который раз вспоминая случившееся, прокручивает в голове тот день, бесконечно возвращаясь к моменту с Армитажем и пахучими травами, пока не устает от путаных мыслей. Когда пальцы Ушара вместо облегчения начинают приносить боль, Кайло просит его прекратить и накрывается пледом, желая поскорее заснуть. Ушар сидит напротив на пуфе, сосредоточенный, и следит за каждым его движением. Он ни разу после известия о беременности не оставался с Кайло наедине и не знает, что делать. — У тебя ничего не болит, Кайло? — Нет. — Может, хочешь чего-нибудь? — Нет, спасибо. — Хочешь поговорить? — О чем? — О чем угодно. — Нет. — Я всегда тебя выслушаю. — Я знаю, Ушар. Успокойся. Я в порядке. — Тебя обрюхатила какая-то рыжая болотная тварь, которую ты увидел впервые, и ты считаешь, что с тобой все в порядке? — Ладно. Я не в порядке. — Ты всегда можешь сказать мне об этом. — Я знаю. Я ценю это. — Я тебя всегда пойму. — Я уже понял. — Даже если тебя одолеют непривычные желания, ты можешь довериться мне, я не стану тебя осуждать. — Какие желания? — Ты носишь ребенка. Беременность меняет твой организм. — В какую сторону? — Если ты захочешь чего-то необычного, я помогу тебе. — Необычного? — Например, мужчину. — Ушар… Я не думаю, что у нас что-то получится, ты мне в отцы годишься. — Бездна упаси, — подскакивает тот, роняя дубину, и хватается за голову. — Как ты мог такое подумать, малыш?! Я бы никогда! Кайло откровенно смеется, и Ушар обиженно уходит в другую комнату, не забыв прихватить дубинку с собой. Кайло наконец может спокойно поспать, не вспоминая лишний раз о ненавистном болоте и унижениях, через которые проходит изо дня в день. Он спит долго и просыпается расслабленным и отдохнувшим, уже без отеков в ногах. В приглушенном свете Кайло видит поблескивающую холодной сталью глубокий сосуд и улавливает знакомый с детства запах, кружащий голову. Он ставит сосуд себе на колени — ни разу в жизни он не испытывал столь страстного желания что-либо съесть. Дрожащими пальцами хватается за плодоножку, откидывает голову и жадно срывает зубами ягоды. Жмурится от брызнувшего в рот кислого сока, раздавливает языком о небо сочную мякоть, кривит рот и испытывает необъяснимое наслаждение. Кажется, он обезумел, но он продолжает загребать горстями вишни, пихает в рот и стонет, закатывая глаза, и совсем не думает останавливаться. Он сплевывает косточки в ладонь, случайно проглатывая несколько, бросает на сервировочный стол и снова тянется к вазе, не замечая, как опустошает ее. Когда в спальню заглядывает Трудген и делает освещение ярче, у него лицо вытягивается от удивления. Он помогает Кайло подняться, затем долго отмывает в освежителе, посадив в ванну. — Где вы были? — спрашивает Кайло, стирая с лица остатки пены, и направляет лейку на испачканный в соке живот, пока Трудген возится с его волосами. — Криффов Саратов! Сраные эвоки! — хрипит Трудген прямо ему в ухо. — Викрул в медотсеке. Эти твари чем-то смазывают наконечники стрел, Викрула мы тащили на спине почти всю дорогу из леса. — Он в порядке? — Сидеть не сможет пару дней. Кстати, там есть еще вишня, мы нарвали много! А Викрул свалился в пруд. Мало того, что его пришлось спасать от пиявок, — пиявки там чудовищно страшные и опасные, Кайло! — так сраные эвоки надышались феромонов Курука и совсем озверели. И от бесчувственного тела Викрула пришлось оттаскивать дюжину этих пристроившихся тварей. Они чуть не пробили жопу Викрулу во второй раз. Когда уже криффова зелтронская задница научится контролировать свои феромоны? — Зелтронско-панторанская. Никогда. Трудген заразительно смеется и переходит к рассказу о новом трофее — крохотном ноже, обнаруженном в лапе убитого им эвока. Мешок вишни, который они притащили с собой, приходится сдать в столовую для приготовления лимонада — после ужасных приступов рвоты Кайло не желает и слышать о вишне. *** Неделя за неделей пролетает незаметно. Кайло по костяшкам считает оставшиеся до родов дни. Живот с каждым днем все больше, а тяжесть во всем теле не покидает его ни на секунду. Кайло постоянно ворочается в постели, чтобы найти удобную позу, зажимает между ног подушку, просит кого-нибудь погладить ему поясницу и все равно не находит успокоения. Каждое утро он просыпается от мучительных судорог, не способный контролировать собственное тело, не может двигаться без боли и готов выть от отчаяния. Постоянные позывы в туалет становятся его худшим кошмаром. Кайло здорово прибавил в весе за последний месяц, и меддроид советует ему есть в два раза меньше. Кайло разрубает его мечом и без сил падает обратно на кровать. Совета он не слушает и через несколько дней понимает, что некогда свободная пижама жмет ему в плечах и сильно обтягивает задницу. — Я слишком толстый, — говорит Кайло, снимает пижамную кофту и швыряет ее на пол. Курук молчит, не понимая, что ответить, и в разговор вмешивается Эп’лек: — Ты нормальный. Для беременного. — Вернешь форму после родов, — добавляет Ушар. Не найдя ни одной свободной пижамы, Кайло ложится в постель в одних трусах и мечтает о новой одежде — на пару размеров больше — и замене накидки универсальным кожаным плащом, устойчивым к влаге и огню. Он тянется за планшетом, думая отправить запрос личному дроиду-портному, чтобы тот явился для снятия мерок. Кайло ощущает в животе неприятный холодок, пока набирает сообщение, слышит громкое урчание, а через минуту без посторонней помощи вскакивает с кровати и бежит в освежитель, кое-как сдерживая потуги с помощью Силы. Он успевает сесть на унитаз, уверенный, что виной всему несвежий пудинг, съеденный на завтрак, и долго мучается от непрекращающегося расстройства желудка, не в состоянии перестать тужиться. Несколько раз он встает, чтобы размять онемевшие ноги, и снова возвращается к унитазу. Когда испражняться уже нечем, Кайло принимает теплый душ, надеясь облегчить спазмы, и идет в спальню, у дверей которой его ожидают взволнованные рыцари. — Что случилось? — спрашивает Викрул. — Живот прихватило, — отвечает Кайло и замечает стекающую по ляжкам прозрачную слизь. Ее так много, что она пачкает икры, стопы и пол, он не может контролировать мышцы, чтобы удержать слизь в себе, трогает окаменевший живот и наконец понимает, что у него начались роды. Кайло спокоен, он послушно ложится на кровать и не возражает, когда рыцари меняют его мокрые трусы на чистые. Викрул отправляет срочный запрос о перемещении Кайло в медотсек для разрешения от бремени и ждет ответа. Кайло глубоко дышит, не обращая внимания на участившиеся схватки и угрюмые лица рыцарей, окруживших его, и до последнего терпит боль, изо всех сил сжимая челюсти. Он жмурится от стекающего с горящего лица пота, слышит шум в ушах и не может сфокусировать взгляд — перед глазами начинает мутнеть. Кто-то гладит его по голове и шепчет, что все нормально, теплые руки сжимают его ладонь, но Кайло чувствует беспокойство ребенка, готовящегося пройти через первое в жизни испытание, и сам начинает нервничать. Голос учителя вгоняет в дрожь, и на этот раз он не в голове. Сноук входит в спальню неторопливой походкой, садится у изголовья и прикладывает ладонь к лицу ученика. Кайло запрокидывает голову, чтобы увидеть его, но только закатывает глаза от боли. — Его готовы перевезти в операционную, — раздается голос Викрула. Шум вокруг становится настолько невыносимым, что Кайло хочет зажать ладонями уши, но он не в силах даже руку поднять. Он ждет меддроидов, молча переживая усиливающуюся с каждой секундой невообразимую боль, ворочается, прижимает колени к животу, но дроиды так и не появляются. — Ты родишь сам, — наконец говорит Сноук и вытирает с его глаз выступившие слезы. Кайло неверяще моргает, пытаясь взглянуть Сноуку в лицо, но слезы застилают глаза, искажая очертания. Обида изнутри давит с такой силой, что грудь готова разорваться. — Его тело не предназначено для родов, — возмущается Эп’лек. — Кайло сможет, — спокойно отвечает Сноук и кладет руку ему на грудь: — Дыши глубже, мой мальчик. — Мы не умеем принимать роды, нам нужен меддроид… — Не нужен. — Он может умереть. — Он сильный. Кайло чувствует, как с него снимают трусы и раздвигают ноги в стороны. Он сжимает их, возмущенный решением Сноука, цепляется за его рукав, но вместо слов издает жалобный всхлип. Кайло стонет, когда низ живота с промежностью прошивает острой болью, дышит сквозь зубы и через боль пытается черпать силы, но все оказывается напрасным. Не способный совладать с телом, он беспомощно отключается. Его бьют по щекам, чтобы привести в чувство, но он не реагирует, пока Курук не сжимает его ладонь в своей и не выпускает мощный поток феромонов. Они действуют как стимулятор и помогают собираться с силами. Кайло поднимает голову, охваченный бессильной яростью, и видит между своих ног безумное лицо Викрула. — Ты серьезно?! — кричит тот на Курука. Курук лишь пожимает плечами, а перепуганный Кардо, выглядывающий из-за спины Викрула, кажется очень бледным. — Что мне делать?! — продолжает кричать Викрул. Эп’лек занимает его место и, недолго думая, сует в Кайло пальцы. Кайло рычит сквозь зубы, откидывая голову, сжимает ноги и невольно пытается слезть с пальцев, но Трудген с Ушаром крепче хватают его за бедра. — Кажется, я нащупал… Это голова? Это голова, давай, малыш, тужься. — Режем его, — Ушар достает заточенный охотничий вибронож, но Викрул останавливает его: — Дай ему самому родить. — Задница не приспособлена к родам, она не настолько эластична. — В голопорно я видел совсем другое. — Ты в курсе, что они месяцами растягивают себе жопу, чтобы пропихнуть в нее хотя бы кулак? И постоянно поддерживают тренировками, иначе задница отвыкнет. — Откуда ты все это знаешь, Ушар? — Не важно. Режу. — Его тело изменилось, там тоже могло что-то поменяться. — Ты видишь здесь пизду? Перед нами мужская волосатая жопа! — Слишком тугая мужская жопа, — соглашается Эп’лек и пытается просунуть в Кайло четвертый палец. Кайло не может сдержать крик. Он сжимается, вырывая из рук Викрула ногу, толкает Эп’лека и жадно хватает ртом воздух, понимая, что задыхается. Сноук накрывает когтистой лапой его лицо и полностью обездвиживает, давая время успокоиться. — Дыши правильно и раздвинь ноги, иначе убьешь ребенка. Кайло закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться в Силе, но вместо прилива энергии наступает стремительное опустошение. Он дышит, крепче стискивая ладонь Курука, послушно раздвигает ноги и через слепящую боль тужится, мечтая, чтобы поскорее закончился весь этот кошмар. — Режь его. Вместо слез глаза застилает жгучим потом, а сердце наполняется ненавистью. Кайло чувствует, как рассекается плоть под острым лезвием, а теплая кровь хлещет между ягодиц, и снова тужится. Он кричит, когда костлявая рука заботливо вытирает с его лба пот, хватает Сноука за мерцающий золотом рукав, раздирает его и тужится из последних сил. И вскоре получает долгожданное облегчение. От напряжения звенит в ушах, голоса смешиваются в единый гул, но голос учителя, словно коварный яд, сочится в уши: — Это лучшее, что с тобой случалось. Кайло обессиленно роняет ноги на кровать, как только рыцари перестают держать их, и невольно вздрагивает от пронзительного детского плача. — У нас мальчик! — кричит Викрул. Кайло приподнимает голову, желая увидеть, ради чего прошел весь этот путь, и Викрул подносит к нему малыша, все еще связанного с ним пуповиной. Поддерживая шею и тело, осторожно кладет его животом Кайло на грудь. В глаза бросается копна черных волос и торчащие уши. Кайло не может прекратить разглядывать сжимающиеся крохотные руки и пытаться угадать в маленьком сморщенном лице чьи-либо черты. Он опасливо касается макушки ребенка указательным пальцем и, удивленный ее мягкостью, отдергивает руку. Ребенок сучит ножками и пинает его в живот. Он теплый, синий и липкий, покрытый белыми хлопьями, а на его плечах проступают знакомые рыжие пятна неправильной формы. Кайло замечает такие же за его оттопыренным ухом и на шее и совсем не понимает, что чувствует. — Прямо вылитый папа номер один, — заключает Трудген. — А нос не твой. Кайло смотрит на недовольное лицо ребенка, который елозит крохотным носом по его груди, на кривящийся ротик и хочет узнать, что же делать. — Накорми его, — подсказывает Эп’лек и помогает ребенку отыскать сосок. Кайло в недоумении разевает рот, вспомнив, что молока в груди за три месяца не появилось ни капли, но ребенок тянет за сосок и что-то глотает. Сноук рядом так и не произносит ни слова. *** В медотсеке дроиды перерезают пуповину и разлучают Кайло с ребенком, сославшись на необходимость особого ухода после родов. Они вводят в вену множество лекарств, Кайло не понимает каких, укладывают его на специальное кресло и фиксируют широко разведенные ноги на держателях. Кайло вновь чувствует потуги и невольно тужится, не понимая, что происходит. Он решает, что снова рожает, и пытается осмыслить происходящее, но меддроиды уверяют, что это всего лишь послед. Затем в него вставляют что-то холодное и неприятное, останавливают кровь и накладывают швы. Болеутоляющие не заглушают боль — они никогда не действуют. Кайло молча терпит каждый стежок, сознавая, что начинает ненавидеть Сноука еще больше, а Армитажа готов заставить пройти через это же самое нескончаемое количество раз. Он приподнимается, чтобы посмотреть, насколько сильно роды отразились на его теле, но понимает, что на самом деле ему плевать, — боль и тело не имеют никакого значения. Он породил Избранного, чувствительного к Силе ребенка с безграничным потенциалом, достойного ученика и будущего союзника, и испытывает необъяснимое чувство благодарности за столь ценный подарок. Накачанный снотворным, смертельно уставший, Кайло приказывает принести ребенка и проваливается в долгий сон, так и не дождавшись дроида.