Ранен, но всё ещё жив.

Ночь — самое вероятное время душевных мук. © Иосиф Бродский

      «Дом — это не то место, где уют и забота. Не то место, где тебя всегда ждут и обязательно поддержат в трудную минуту. И уж совершенно не то место, где тебя любят.»       «Семья — это люди, с которыми ты совместно делишь местожительство, не больше.» — Именно с таким жизненным мировоззрением жил, живёт и всегда будет жить семнадцатилетний подросток — Антон Шастун, жизнь которого уже как одиннадцать лет идёт по наклонной.       А теперь всё по-порядку...

Одиннадцать лет назад. 18 апреля. 23:34 по местному времени. Парк на набережной Москвы-реки в Капотне. •• «────≪•◦◦•≫────» ••

      Наверняка каждый человек замечал то, что все максимально-странные события происходят именно ночью, когда мгла целиком и полностью накрывает город огромным одеялом. И в такие моменты кажется, словно яркий сияющий свет, отработав целый рабочий день, наконец уступает место мраку, который подобно зверю необъятных размеров, блуждает на своих мощных когтистых лапах по переулкам города.       — Папочка, — воскликнул радостный маленький мальчик, продолжая крепко-накрепко держать отца за руку, а указательным пальчиком второй руки показывать на небо, усыпанное тысячами звёзд, различных по яркости и цвету. — Звёздочка падает, скорее загадывай желание, — крайний раз взглянув на звезду, Антон прикрыл глаза, про себя загадывая желание.       «Я хочу, чтобы мой завтрашний день рождения был самым запоминающимся», — распахнув глаза, мальчишка лучезарно улыбнулся и, повернувшись к мужчине, высоко вскинул голову, так как разница в росте между отцом и сыном была весьма большая.       — Загадал, — прошептал мужчина, склоняя голову вниз, разглядывая при этом довольное личико своего сына. — И что же загадал Антоша? — присев на одно колено, поинтересовался Андрей (отец), протянув свою ладонь к мальчишке, начав осторожно поглаживать по взъерошенным пшеничным волосам Антона.       — Если я скажу, желание не сбудется, — хитро улыбнувшись, младший состряпал забавную гримасу, демонстрируя кончик языка мужчине, отчего последний прыснул со смеха, ободряюще потрепав сына по макушке.       — Уже через двадцать три минуты ты станешь на год старше, сынок, — с восхищением произнесла подошедшая к ним женщина, держа в руках "фонтан" из воздушных шариков, связанных воедино ленточкой. — Здесь ровно столько шариков, сколько тебе и исполнится лет. А исполнится тебе сколько? — одарив мальчишку улыбкой, женщина осторожно перевязала ленточку на запястье Антона, при этом вопросительно взглянула на задумчивого сына, который явно считал в уме свой возраст.       — Семь, — внезапно вскрикнул Шастун-младший, улыбнувшись во все свои двадцать девять, на тот момент, молочных зуба.

18 апреля. 23:48 по местному времени. Местоположение то же самое.

      Медленно, прогулочным шагом, семья передвигалась по дорожке вдоль набережной, окидывая взглядом необъятную Москву-реку, при этом родители делились с сыном различными интересными историями из их жизни, либо же выдуманными, благодаря которым мальчишка заливисто смеялся, периодически хватаясь за животик.       Вмиг, словно прошла одна-две секунды, над городом поднялся обезумевший ураган, заставляя верхушки деревьев угрожающе склоняться к дорожке, шарики неприятно постукивали друг о друга, издавая характерный звук над головой мальчишки, а крупные капли холодного дождя падали и разбивались о мокрый асфальт.       — Почему природа вдруг заплакала, мам? — Антон обратился к женщине, которая, взяв ладонь сына в свою, побежала в сторону ближайшего козырька от магазина, предварительно окинув взглядом мужа, пытавшегося найти какое-нибудь открытое заведение в столь поздний час, так как они находились далеко от дома, а погода застала семью врасплох.       — Потерпи немного, мой хороший, — успокаивающе прошептав, Майя (мать) сняла с себя кардиган тёмно-серого цвета, накинув на плечи продрогшего от прохлады мальчишки, зубы которого непроизвольно постукивали друг о друга.       — Куда папа побеж… — наступили тревожные секунды молчания и, заметив, как восторженный взгляд мальчишки в один миг превратился в томный, женщина обернулась, всматриваясь в ту же самую точку, куда начала сбегаться, подобно тараканам, толпа людей.       Сердце отчего-то забилось ещё чаще, и крошечная фигура выскользнула из под козырька, предварительно вырвав ладонь из крепкой хватки матери, застывшей как истукан на одном и том же месте.       Апрельский ветер, словно тончайшие щупальца пробирался сквозь намокшую одежду, заставляя мальчишку дрожать.       Где-то вдали послышались ужасающие раскаты грома, дождь усилился до неприлично сильного, однако ничего не могло заставить отступить мальчишку. С каждым своим уверенным шагом, он всё сильнее сжимал кулаки, а губы предательски, словно что-то зная заранее, нашёптывали вынуждающие впасть в панику слова: "Это не папа, мне показалось. Просто похож, но это не папа".       Очередной раскат грома, молния яростно озарила небо, заставляя на секунду зажмурить глаза от страха, и, распахнув их шире, малыш остановился напротив лежащего тела, и казалось бы, оно было уже бездыханным.       Вскрикнув, Антон прикрыл рот ладонями, рассматривая белую рубашку отца, на которой разместились тёмно-алые следы крови, неизбежно стекающие по хлопковой ткани, разбиваясь о дождевые лужи на мокром асфальте. В ту же секунду, будто нарочно, ленточка соскользнула с влажного запястья Шастуна-младшего, и шары бесследно унесло по направлению ветра, огибая угрожающе-острые ветки деревьев, будто зная, что наткнувшись на одну из таких, наступит неминуемая смерть.       — Сынок, подойди, — сглотнув подступившую к горлу слюну с кровью, мужчина ухватился рукой за открытое ножевое ранение, зажимая его, не позволяя себе быстро истечь кровью и тем самым задержаться рядом с семьёй ещё хоть ненадолго.       — Пап, — мальчишка сам не узнал свой голос, ведь плакал он крайне редко, а сейчас солоноватые горячие слёзы безостановочно стекали по щекам, оставляя за собой влажные дорожки. Он упал на колени перед родителем, положив свои ладони поверх руки отца, охотно помогая ему, в надежде, что это действительно спасёт мужчину от дальнейшего исхода. — Почему тебя ударили так сильно? — взахлеб слезам, душераздирающе прокричал Антон, заставляя собравшуюся толпу громко ахнуть и ойкнуть от происходящего.       — Скажи маме, что так вышло, и пусть она отдаст тем людям то, что должен был отдать я, — мужчина не разъяснил подробностей, а лишь констатировал факт, и после долгого разговора закашлялся, отхаркивая густую красно-прозрачную слюну, вновь поднимая на сына стеклянный взгляд, смотрящий словно сквозь мальчика, куда-то в пустоту. — Я безумно люблю тебя, мой родной. Носи их, для меня, — дрожащими пальцами, Андрей стянул два перстня с безымянного и среднего пальцев левой руки, резко вложив в крохотную ладонь Антона, плотно зажав. Спустя мгновение, мужчина уже не ощущал своей руки, отчего та с глухим дрязгом обессилено упала в лужу, вызывая брызги, разлетевшиеся по-разные стороны. — С днём рождения, Антош, — напоследок едва заметно улыбнувшись, глаза тяжело закрылись. В этот раз навсегда. Мужчина провалился в глубокий спокойный сон без сновидений. Тело мгновенно стало тяжёлым и не желало больше двигаться, словно онемело.

Внутри уже семилетнего мальчишки всё разом оборвалось. Боль пронзила самое сердце. То есть, нет... Он почувствовал, что оно исчезло вместе с его отцом. И мир вокруг стал стремительно темнеть, превращая всё красочное в бесцветное, будто оказавшись внутри чёрно-белого фильма старинных времён.

***

Антону тринадцать лет. 8 декабря. 14:18 по местному времени. Введенское Московское кладбище.

      — Здравствуй, отец, — над могилой вмиг склонилась голова Антона, и, протянув ладонь, юноша очистил фотографию родителя от застывшего льда, осевшего на плоскую поверхность. — Мать снова в запое, видеть её не желаю уже, — жалобно скулит мальчишка, хлюпая носом, рассматривая завязшие от мороза цветы, которые некрасиво сгорбившись в стебле, будто пародировали Антона, так же склоняя головы к усопшему.       — Мне сегодня удалось надеть твои перстни и кольца, — демонстративно выставив обе руки перед фотографией отца, юноша гордо улыбнулся, словно ожидая какой-либо похвалы, и в то же мгновение улыбка плавно сползла с лица, а глаза предательски защипало, после чего Шастун-младший сморгнул излишнюю влагу, слегка потерев глаза ледяными от холода руками. — Я начал курить, пап. Сегодня. Мне не понравилось, но я почувствовал расслабление от сигарет, — тяжёлый вздох, и, запрокинув голову к небу, подросток продолжил: — и теперь, мне хочется ещё, потому что кажется, это единственное, что поможет мне выкинуть дурные мысли из головы в плохие моменты.

***

      — Ты кто такой? — пытаясь вытолкнуть юношу из квартиры, кричала женщина, разум которой был полностью затуманен из-за очередного распития алкогольных напитков, которые та употребляла порядка шести-семи бутылок в сутки. — Как ты пробрался в мою квартиру?       — Я твой сын! — Рявкнул Антон, пытаясь насильно перехватить руки матери, дабы прижать к стене, но попытки были тщетны, так как та размахивала конечностями по самое “не хочу”, иногда даже попадая по лицу парнишки, оставляя глухую, едва ощутимую, боль.       — Мой муж умер! Как ты... Ик... Можешь быть… Ик… Моим сыном? — Икота настигла женщину совсем не вовремя, и, преодолев дикое желание закатить глаза, Шастун отпрыгнул от матери на пару шагов, прежде чем та начала извергать наружу весь выпитый алкоголь, окрашивая пол в ужасно неприятный для глаз цвет, а букет ароматов, что зазвучал вокруг, моментально ударил в нос Антона, у которого тут же скрутило живот и он выбежал на лестничную площадку, быстро спустившись по этажам вниз, широко распахнув парадную подъездную дверь, выбираясь наружу, на свежий прохладный воздух.

***

Антону шестнадцать лет. 27 августа. 22:21 по местному времени. Введенское Московское кладбище.

      — Пап, вот знаешь, она иногда нормальная, клянётся мне, что бросит пить, — тяжёлая пауза и, сделав глубокую затяжку, мальчишка выдохнул белёсую клубу дыма вверх, отправляя куда-то в сторону неба, высоко задрав подбородок. — Потом же, не признаёт меня совершенно. Кричит: мол, кто я такой и вышвыривает из квартиры, громко хлопая дверью прямо перед носом. Ничего нового, — пожав плечами, Антон вздохнул, разглядывая сквозь темноту тлеющую сигарету меж окольцованных пальцев, на которых за три года прибавилось ещё порядка четырёх колец, купленных на ворованные деньги.       Шастун связался с компанией подростков, люди из которой стали ему не просто друзьями, а семьёй, ведь именно они воспитали юношу таким, каким он является сейчас, пока мать не следила за мальчишкой, от слова совсем, а уделяла всю себя бутылкам с "удовольствием".

***

      — Лис, здарова, — приветствуют Антона хором в одном из самых больших заброшенных зданий в округе, при этом один из подростков вынул из кармана летних шорт небольшой пакетик с зёрнами болотного цвета, приоткрыв застёжку, высыпая небольшое количество содержимого на ладонь, после чего отправляя за нижнюю губу и протягивая остальное рядом сидящему товарищу, который поступил по примеру предыдущего, и так по порядку, дойдя до Антона. Подросток лишь ухмыльнулся, закидывая некую смесь себе за губу, отчего внутри мгновенно зажгло, подобно зажжённой спичке, поднесённой к губе, оставляющий видимый ожог, но нет.       — Ты где пропадал-то, лис? — Сергей Матвиенко, который был роднее собственной матери для Антона, присел перед Шастуном на корточки, заглядывая в изумрудно-зелёные глаза подростка. — Снова к отцу ходил? А то глаза зарёванные, как будто три литра выплакал, — отметил парень нерусской внешности, кивнув на лицо парнишки, отчего тот недовольно цокнул языком, закатив глаза.       — Да иди ты нахер, — едва внятно, из-за мешающей смеси под губой, ругнулся Антон, толкая ногой в бедро Матвиенко, тем самым пачкая и без того заляпанные чёрные джинсы Сергея.       — Шуткую я, шпалоёбина. Вот ты только и можешь размахивать своими длинными лапами, лис, — парень напротив выставил руки перед собой, в знак примирения, отчего Шастун прыснул со смеху, вовремя придержав у рта ладонь, не позволяя высыпаться наружу зёрнам.       «Лис» — это прозвище Антон получил несколько лет назад, благодаря своим хитростям, которые тот использовал в моменты воровства чего-либо, ведь именно из-за своего находчивого мышления, ему лучше удаётся справиться с миссией и заполучить желаемое.

Пролог завершён.

•• «────≪•◦◦•≫────» ••

Наше время: Антону семнадцать лет. 19 октября. 07:19 по местному времени. Дом семьи Шастунов.

      Вырвавшись из царства Морфея, парень широко распахнул глаза, ощущая, как его тело охватил нестерпимый холод. И прежде чем осознать реальность, Шастун заметил женскую фигуру, движущуюся к выходу с металлическим ведром в руках, из которого юношу и охладили, устроив, так сказать, пробуждающее утро. Ничего нового, собственно, обыденное утро Антона.       Приняв сидячее положение в кровати, парень свесил ноги на пол, просовывая лодыжки внутрь рваных тапочек, которые также намокли от воды, омерзительно хлюпая под ногами юноши, издавая характерные звуки.       «Грядёт большой поток перемен, и самое главное, чтобы они вовремя успели и ни в коем случае не оплошали.» — Именно эта фраза из сновидения запомнилась подростку, вынуждая действительно задуматься над словами, даже не запомнив того самого человека, которому они принадлежали.