— Часть 3. Чертовски непривычно. —
11 сентября 2020 г., 14:23
Каждый наш поступок продолжает создавать нас самих. © Фридрих Ницше
20 октября. 19:02 по местному времени. Дисциплинарный лагерь.
Территорию вокруг здания занимал стадион, а именно беговая дорожка, та самая, которая предназначена в основном для соревнований по лёгкой атлетике. Чуть правее была размещена спортивная площадка с тренажёрами. Антон продолжал с интересом разглядывать кругом, периодически поворачиваясь вокруг своей оси, дабы удобнее было рассмотреть предмет интерьера. Заглядевшись, подросток даже и не заметил, как они с Арсением уже были на подходе к самому входу. Обойдя высоченные античные колонны, не забыв провести по ним подушечками пальцев, ибо любопытство, как обычно, брало вверх, Антон ощутил приятную гладкую поверхность, отчего захотелось погладить вновь. Арсений же обернулся, замечая увлекшийся взгляд юноши и, приоткрыв парадную дверь, ухватил последнего за локоть, с напором втиснув мальчишку вперёд. Очутившись непосредственно внутри тёплого помещения, Шастун обвёл взглядом зал, в котором керамическое напольное покрытие, сделанное под белоснежный мрамор, сверкало под светом стеклянных люстр, грациозно свисающих с высоких потолков. Воздух пропитывал лёгкий сладковатый запах, отчётливо напоминающий какую-то клубничную выпечку, однако этот аромат перебивал парфюм, звучавший со стороны Арсения, продолжающего крепкой хваткой держать Антона под локоть, ведя в сторону лестниц. — Я могу и сам идти, Арсений Сергеевич, не утруждайтесь, — усмехнувшись, вполголоса съязвил подросток, в какой-то степени надеясь, что тот его не расслышит вовсе. — Я не сомневаюсь, Шастун, — резонно ответил мужчина, с сомнением покосившись на мальчишку. — Вот только моя основная задача — довести тебя до твоей комнаты, — выждав небольшую паузу в пару секунд, оперативник вновь предупреждающе продолжил: — в комнатах находятся точно такие же трудные безбашенные подростки, как и ты сам, только, конечно, в три раза буйнее и, если те лезут в драку, ты обязан доложить и нажать на красную кнопку рядом с твоей кроватью, благодаря этому действию прибежит охрана, и, соответственно, с зачинщиками будет долгий и мучительный разговор, — закончив объяснять одно из неких здешних правил, Антон преодолел дикое желание цокнуть языком, при это начал закатывать рукава до локтей, словно уже готовился к нападениям. В просторном коридоре раздавались крики, грохот, какой-то неясный гул. И в дальнем конце длинного освещённого пространства показалась фигура красивой дамы, весьма высокой, но не выше Антона, вся такая из себя грациозная и до чрезвычайности надменная. Шастун тихонько присвистнул, облокотившись на рядом стоящего оперативника, продолжая заворожённо осматривать коротенькую юбку молодой девушки. В правой руке, шатенка держала журнал для записей, левой же поправляла очки, оправа которых была явно непрочной, из-за чего постоянно соскальзывала к кончику носа. — Ты что себе позволяешь? — рявкнул Арсений Сергеевич, отталкивая прилипшего к его плечу парня, щёлкая перед лицом последнего пальцами, дабы он хотя бы обратил внимание на полицейского. — Прекрасное создание, — неожиданно выпалил вслух Антон, наконец переведя взгляд на Попова, широко распахнув глаза. — То есть… Хм-м… Здесь и девушки есть? — Слюни подбери, Шастун, — коротко произнёс мужчина, абсолютно проигнорировав вопрос подростка. — Вы только не ревнуйте, Арсений Сергеевич, — с уст Антона слетел едва слышный смешок, и, встретившись с пристальным взглядом полицейского, который, казалось бы, прямо сейчас готов наброситься на подростка с кулаками, парнишка поёжился. Немедленно среагировав, попытался отскочить назад, однако Попов продолжал держать руку Шастуна цепкой хваткой, отдёргивая в сторону ближайшей двери. На плоской поверхности дверного полотна красовалось число зверя, а именно «666». — И что это… — Так и не закончив вопрос, Антон заглянул в небольшую щель, обнаружив в этой комнате подростка, стоявшего на карачках с оголённой покрасневшей задницей, и рядом стоящего оперативника, из рук которого свисал ремень, впоследствии чего он замахнулся и с мощнейшим ударом хлестнул по ягодицам, сдирая небольшой кусочек кожи пряжкой, вынуждая мальчишку громко взвыть от адской режущей боли. — Ещё одна выходка, и ты окажешься здесь, — Арсений Сергеевич кивнул в сторону “комнаты наказаний”, и резкий крик подростка, доносящийся непосредственно оттуда, полностью затмил разум Антона, мысленно возвращая в прошлый год, когда очередной ухажёр матери чуть ли не до полусмерти избивал его ремнём. К горлу подступил тошнотворный ком, а ноги невольно подкосились, заставляя Шастуна присесть, не в силах отвести взгляда от ужасающей картины. — Что происходит, Антон? Тебе плохо? — Ослабив хватку, позволяя юноше рухнуть на пол, мужчина и сам опустился на корточки, настороженно заглядывая в побледневшее лицо Шастуна, готового вот-вот упасть в обморок. — Ирина, подойдите, пожалуйста, тут, кажется, без нашатырного спирта не обойтись, — взмахнув рукой, Арсений подозвал медицинского работника. Девушка положительно кивнула и, предварительно забежав в свой кабинет за аптечкой, приблизилась к Антону, осторожно опустившись рядом с ним на колени. Приоткрыв свой чудо-чемодан, Кузнецова вытащила оттуда марлевый кусочек, заранее смоченный в водном растворе гидроксида аммония, поднося к носу юноши. Сознание Шастуна возвращалось одновременно с ощущением резкого запаха нашатырного спирта, вынуждая того с отвращением поморщиться, разглядывая уже невыносимый белоснежный предмет, скомканный в пальцах девушки. — Пиздец, вот это гадость, — благодаря данному нецензурному комментарию, Антон заработал смачный шлепок по губам, и без того кровоточащим от ссадин. — Блять, Арсений Сергеевич! — выкрикнув от очередной ноющей боли, невесомо касаясь подушечками своих пальцев губ, подросток вынужден был получить ещё один, не менее слабый шлепок, отчего едва сдержался, дабы вновь, по привычке, случайно не выругаться. — Вы мертвенно-бледный, молодой человек, скажите, пожалуйста, Вы сегодня кушали? — Вопрос врача застал Антона врасплох, благодаря чему парнишка на несколько секунд словно выпал из жизни, вспоминая, что он с ночных похождений ничего и не ел вовсе. При этой мысли его живот издал нетерпеливый протяжный звук, требующий бросить в него хоть какой-нибудь еды. — За Вас уже ответил организм, — продолжала говорить девушка, голос которой звучал достаточно нежно. — В таком случае, Вы должны перекусить хоть чем-нибудь, иначе может случиться голодный обморок, нам ведь этого не нужно. Верно, Арсений Сергеевич? — подняв взгляд с подростка на мужчину, стоявшего с невозмутимо сложенными руками на груди, как бы с намёком, спросила шатенка. — Верно, Ирина, — подтвердил Попов, несколько раз взглянув на свои наручные часы. Вскоре мужчина вовсе потряс рукой, как если бы гаджет был неисправен, и, недовольно покачав головой, вздёрнул подбородок. — Который час, не подскажете? — обратив внимание на часы с розовым ремешком, обвивающие запястье Кузнецовой, Арсений решил спросил о времени именно её. — Половина восьмого, — та немедля уставилась на циферблат, сразу же отвечая на вопрос оперативника. — Благодарю, — наконец отпустив локоть Антона, мужчина поднялся с корточек, выпрямляясь. — Мне нужно будет отойти на кухню, чтобы узнать, остались ли порции, — устало выдохнув, Попов двинулся обратно к лестнице, и уже на подходе к спуску по ступенькам мужчина обернулся. — Ирина, обработайте ему пока лицо, мало ли какую инфекцию занесёт. — Поняла Вас, Арсений Сергеевич. Будет сделано! — ответив на приказ Попова, девушка помогла Антону подняться с кафеля, приглашая войти в её кабинет, для обработки ран.•• «────≪•◦◦•≫────» ••
Арсений понял, что повара давным-давно разошлись по своим комнатам для персонала, ибо их рабочий день закончился ещё полчаса назад. Закатив глаза на данную ситуацию, так как мужчина катастрофически не любил непредвиденные обстоятельства, он двинулся обратно на второй этаж, по пути предпринимая какой-либо другой выход из данной ситуации, ведь рекомендации врача не стоило бы игнорировать. — Антон, будь мужчиной, терпи, — из приоткрытой двери медицинского пункта донёсся ласковый голос Ирины, и, заглянув внутрь, Попов обнаружил чересчур близко расположенные лица обоих: Антон в свою очередь жмурился от адско-болезненных ощущений, возникающих при воздействии ватной палочки, смоченной в перекиси водорода, с саднящими губами подростка. Ирина же, делая очередной мазок, приступала тихонько дуть на рану, дабы уменьшить боль. — Ско...р...о...там… у..э, — нечленораздельно попытался произнести мальчишка, чтобы узнать, как скоро они закончат данный процесс, ведь лицо чуть ли не полностью пронзило резкой болью, отчётливо напоминая о каждом ударе в комнате для допросов. — Закончили? — невзначай для обоих спросил Попов, уже как минуту ожидающе стоявший в дверной проёме. Кузнецова напоследок обработала также бровь, на которой были засохшие кровоточащие подтёки, и выбросила испорченные ватные палочки в урну. — Один штрих, и-и, — в процессе наклеивания пластыря на бровь, шатенка продолжительно растягивала гласную букву и по завершении выдала окончательное: — закончили. — Тогда за мной иди, Шастун, — скомандовал мужчина и, кивнув в знак некой благодарности врачу, вышел из медицинского пункта. Антон последовал его примеру и, бросив тихое “спасибо”, покинул кабинет, плетясь позади Арсения Сергеевича. — Арс, — дверь открылась чересчур неожиданно, едва не сбивая с ног Шастуна, проходящего как раз мимо неё. Позов выглянув, быстренько, едва слышно пролепетал какие-то невнятные извинения, и вновь обратился к капитану, — в общем, этим малолеткам я все правила объяснил, они уже даже определились с профессиями и завтра приступят к работе, — прикусив нижнюю губу, Дмитрий вздёрнул подбородок, взглянув на Антона, — а ты уже в курсе о правилах и заработке здесь? — Подросток отрицательно повертел головой, всё ещё прибывая в непонимании того, что от него вообще хотят. — Ещё не всё ему успел рассказать, но думаю, Шастун займётся готовкой. У нас же вроде сегодня как раз рабочее место помощника повара освободилось, — казалось бы, утверждал Попов, однако глаза вопросительно уставились на Позова, который, задумчиво потерев затылок, положительно кивнул. «А чё в смысле?!»•• «────≪•◦◦•≫────» ••
— Чего застыл? — Наблюдая за каждым движением растерянного Антона, мужчина прошёл внутрь кухни, лениво усаживаясь за ближайший стул, устало потирая виски. — Ингредиенты и приборы в твоём распоряжении, готовь себе ужин, — прикрыв глаза, скомандовал Попов. — Вы не боитесь, что я сейчас, к примеру, могу взять нож и что-нибудь с Вами сделать? — зачем-то произносит вслух подросток, тут же прикусив свой язык. Причём настолько сильно, что, не сдержавшись, ойкнул. — Рискни. Тебе же потом хуже будет, — абсолютно спокойно выдаёт Арсений, всё также растягиваясь на стуле, — я не собираюсь сидеть здесь с тобой слишком долго, у тебя максимум полчаса на всё про всё, ибо ровно в восемь вечера у вас отбой. — Ла-адно, — ответил Антон, немного растягивая букву «а». Взглянув на полки, Шастун обнаружил одни сплошные крупы, отчего живот вновь предательски издал недовольный звук, отчётливо напоминающий вой раненого тюленя. — Здесь помимо круп ещё есть что-нибудь? — Чем тебе крупы не угодили? — усмехнулся Попов, деловито закидывая ногу на ногу. — У меня аллергия на них, за исключением только гречки и манки, — едва слышно отвечает мальчишка, рассматривая процесс приготовления на упаковке из-под гречневой крупы. — Арсений Сергеевич, а я ведь никогда в своей жизни не готовил, — стиснув зубы, Антон наконец обернулся на оперативника, встретившись с озадаченным взглядом Попова. — Что мне делать-то? — Чёрт, Шастун, — устало произнёс мужчина, отворачиваясь к стене, преодолевая дикое желание закатить глаза. — Я помню, как отец готовил мне вкуснейшие горячие бутерброды, могу повторить, — заприметив в холодильной камере колбасные и сырные изделия, парнишка достал именно их, ища глазами хлеб. — Это единственный рецепт, если его можно так назвать, который я никогда не смогу забыть, — с особой грустью сообщает Шастун, наконец доставая из хлебницы свежевыпеченный батон. — Готовь тогда то, что умеешь, — Арсений Сергеевич ни в коем случае не собирался расспрашивать у Антона насчёт его детства раньше времени. Для подобных действий и разговоров в лагере выведен специальный психологический день, когда абсолютно каждый подросток встречается с Поповым наедине в его кабинете — для излития души. Пока мальчишка строптиво носился по кухне в поиске нужных продуктов, ведь, как оказалось: "хлеб, колбаса и сыр" — это всего лишь начало рецепта. Мужчина объяснял Антону все правила по порядку, начиная с того, что подъём в лагере строго в семь утра. Дальше следует зарядка на открытом воздухе, за минуту опоздания — один круг по беговой дорожке вокруг лагеря. После зарядки — завтрак, а дальше подростки идут на учёбу, ибо внутри здания находятся кабинеты со школьными принадлежностями, куда приезжают преподаватели, дабы обучить бездарей и, само-собой, вывести их в люди. Четверг — психологический день, который никто не смеет пропускать, ведь ведёт его сам Арсений Сергеевич. Также, в выходные дни, ребята работают по профессиям, таким как: повара, помощники поваров, уборщики, посудомойщики, электрики, работники мастерской. Естественно, их всему обучают, и за это подростки зарабатывают деньги, которые они либо сохраняют для дальнейших дел, после выхода на свободу, либо тратят внутри здания, к примеру на перекус в столовой. Однако к ним каждые две недели приезжают продавцы из магазинов одежды, дабы обеспечить ребят новыми вещами, поэтому особые модники старательно копят на очередной шмот.•• «────≪•◦◦•≫────» ••
— Готово! — воскликнул Антон, вынуждая оперативника распахнуть сонные глаза, мигом оборачиваясь на шум, — это Вам, — мальчишка торопливо подал тарелку с горячими бутербродами, от которых ещё исходил пар, Попову, на что тот с недоверием осмотрел некое блюдо, вопросительно изгибая бровь. — Я не просил мне готовить. — Да бросьте, Арсений Сергеевич, Вы же сами, небось, ничего не ели за весь день, — и Шастун был прав, ибо Арсений Сергеевич с ночи гонялся за подростками, ему было вовсе не до сна и еды. Всё ещё сомнительно заглянув в блестяще-зелёные глаза мальчишки, Попов наотрез стоял на своём, скрестив руки на уровне груди. — Ешь сам, у тебя от силы минут пять осталось. Антон настойчиво поставил напротив мужчины кружку с зелёным чаем, усевшись на стул рядом. — Хотя бы чай выпейте, — Шастун делал это не ради заботы или чего-то такого, лишь для приличия, не иначе. — Если Вы думаете, что я подсыпал чего-то, то, к сожалению, это не так, — с аппетитом надкусив бутерброд, мальчишка отхлебнул с кружки чай, заранее наведённым для него. — К сожалению? — удивившись, Попов саркастически усмехнулся. «Ну явно не к счастью, чувак.» — Забейте, — буркнул Антон с набитым ртом, продолжая тщательно пережёвывать пищу. — И как долго мы будем находиться вне воли? — До полного совершеннолетия, — коротко ответил мужчина, доставая из кармана мобильный телефон, на экране которого большими цифрами выводилось 19:59. — Ещё минута, и ты несёшься в свою комнату, сверкая пятками. Шастун кивнул и принялся набивать рот оставшимися бутербродами, запивая чаем, периодически даже не успевая пережёвывать, отчего закашливался. Жаль ведь попусту переводить продукты, чтобы потом выбросить в мусорное ведро, из-за какого-то идиотского порядка правил. — Время вышло, — оповестив, Арсений тихо усмехнулся с реакции парнишки, так как последний замер с набитым ртом, озадаченно рассматривая экран мобильного телефона, на котором уже даже перевалило за 20:01. — Дожуешь по пути, подрывайся и топай за мной.•• «────≪•◦◦•≫────» ••
На подходе к одиннадцатой комнате Антон был весь в предвкушении и, как только дверь отворилась, в нос ударил резкий кисловатый запах пота, вкупе со стойким цитрусовым освежителем воздуха. Переступив через порог, Шастун бросил взгляд на Попова, когда тот вошёл следом, нащупывая рубильник, отчего вскоре комната наполнилась ярким светом. Подростки, которые до этого момента притворялись спящими, подорвали головы с подушек, уставившись на виновника происходящего. — Всем внимание! — хлопнув в ладони три раза, Арсений вынудил лежачим принять сидячее положение в кроватях, из-за чего некоторые простонали от боли в ягодицах после наказаний, всё-таки неохотно усаживаясь в постели. — Это Ваш новый сосед по комнате, Антон Шастун, прошу любить и уважать, — Попов представил парнишку, кивнув последнему в сторону пустующей кровати, стоящей у открытого окна, откуда наверняка дул холодный ветер, делая постельное бельё отвратительно ледяным. — Любить меня не нужно, конечно, но капельку уважения имейте, — подал звук Антон, проходя вглубь комнаты. — Я живу по принципу "как люди ко мне — так и я к ним", поэтому взамен, я буду уважать вас, — закончив, парнишка присел на край кровати, прочувствовав, как холод прошёлся по пятой точке даже сквозь материю штанов, заставляя его подняться обратно на ноги. — Закрыть окно могу? Арсений Сергеевич ответил положительным кивком и, пронаблюдав за тем, как подростки спокойно отреагировали на присутствие новенького, закрыл дверь, напоследок напомнив всем об утренней зарядке. — Антон, значит? — не предвещающим ничего доброго тоном, произнёс один из парней, при этом Шастун заметил, как все шесть пар глаз уставились на него. — И за что тебя сюда? «Началось, блять». «Всем спасибо». «Всем пока».
