The Morning After the Night Before

Баки устало откидывает голову на мягкий подголовник; они возвращаются в Нью-Йорк. Успокаивающе гудит джет, и щит тихо и гордо поблескивает в свете тусклой лампочки, лежа у Баки на бедре. Внутри все кипит от гнева. Блядская Гидра… как они посмели похитить ребенка… Мудаки. Забрали сына Стива и Тони и хотели взять самого Стива. Единственная вещь, которая бесила Баки до белых кругов перед глазами, это уроды, пытающиеся добраться до Роджерса. Баки смотрит вниз и, лениво поглаживая металлической рукой голову, лежащую на коленях, вздыхает. Ладно, может, их две. — Я кот, — сонно бормочет Клинт и пытается мурлыкать, подставляясь Баки под руку. — Крутой кот с луком и стрелами. — Ты под кайфом от обезболивающих, — отвечает Баки, но улыбается и чешет ему за ухом. Клинт тоже лениво улыбается и, не открывая глаз, удовлетворенно вздыхает. Да, думает Баки, снова откидывая голову назад. К любому, кто соберется причинить вред Клинту Бартону, у Баки будет крайне предвзятое отношение. Он, вроде, и раньше это знал, но сейчас… это другое. Он смотрит на Стива, с Арто на руках сидящего за креслом пилота, и привалившегося к его плечу спящего Тони. У Арто открыты глаза, пальцы во рту, и он немного заторможенно моргает. Для посторонних он, наверное, выглядит неплохо, но Баки видит пару-тройку намеков на диссоциацию и решает попристальнее за ним понаблюдать, пока Стив не оклемается. — Уже приехали? — Тихо, котик Бартон, — шепчет Баки. — Спи. Я тебя разбужу. — Мяу, — сонно улыбается Клинт, и Баки фыркает. Потом поднимает голову и ловит на себе взгляд ухмыляющегося Стива, впечатленно поднявшего бровь. Баки многозначительно вытягивает средний палец, и усмешка Стива становится шире. Он отводит взгляд, наклоняется и целует Арто в лоб, а тот обнимает его за шею и прижимает к себе. Боже, этот ребенок. Если раньше Баки думал, что слабым местом Стива был Тони, то теперь… Даже несмотря на то, что пацан все еще ненавидел его, Баки собирался серьезно поговорить со Стивом о нюансах защиты ребенка, потому что еще одного похищения команда может не пережить. Он смотрит вниз и проводит металлическим пальцем по лбу Клинта, стирая мазок сажи. Не трогает грязную глубокую царапину возле виска, зная, что Клинту будет больно, и думает, вот было бы здорово, если бы он мог одолжить ему свое ускоренное исцеление. Джет приземляется, и все начинают медленно ползти к выходу. Даже Наташа не торопится, а это очень многое значит. Стив умудряется встать сам, а Тони в броне легко забирает у него Арто. Стив пытается возмущаться, но Баки видит, как Тони молча игнорирует его, и тому остается лишь, понуро повесив голову, идти сзади и стараться не хромать и не слишком явно держаться за ребра. Баки вздыхает, но решает пока к нему не приставать. — Пошли, принцесса, — говорит он, похлопывая Клинта по щеке. Тот дергается, открывает глаза, пытается сесть, потом встать, но теряет равновесие и, качнувшись, хватается за Баки. — Ух, ты… Я что, пьяный? Похоже, да. И меня тошнит. Ничего себе… Баки вздыхает, молча приседает, берет Клинта за руку и кладет животом себе на плечо, изображая бравого пожарного. Клинт не протестует. Хватает его за пояс, а Баки свободной рукой поднимает щит. Баки несет Клинта в общую гостиную, ставит у стойки, придвигает стул и отправляется за водой. Все кажутся слишком усталыми, чтобы разговаривать. Стив пытается организовать что-то вроде переклички, но Тони отмахивается и тащит его к лифту. Стив символически сопротивляется, но против Тони в броне у него шансов нет. Баки задерживает дыхание, когда Стив исчезает за дверями лифта, но тут же заставляет себя дышать нормально — да, Стив ранен, но он в надежных руках. Железный Человек отреагирует крайне неодобрительно, если кто-то станет угрожать Стиву с Арто. — Кровать, — раздается голос рядом с ним. — А можно мы проспим неделю? — Сначала медики, потом сон, — отвечает Баки, поднимая Клинта на ноги и обхватывая за плечи. Брюс с Наташей, кивнув им, идут к лифту. — Нет, ну я же не ранен… — ноет Клинт. — Пожалуйста, Бак… И тот сдается. Он сам осмотрит его и если что-нибудь найдет — тут же доставит в санчасть. А сейчас Баки уведет его подальше и хорошенько позаботится, пока не успокоятся растрепанные нервы. Это может занять несколько часов — кого он обманывает, скорее всего это займет несколько дней, — потому что у него до сих пор что-то мелко подрагивает внутри, стоит ему вспомнить взрывающееся здание, под которым — как он думал — остался Клинт. Баки даже не уточняет, можно ли ему пойти с ним, а просто ведет Клинта в его комнаты и закрывает за собой дверь. Для них это обычное дело — ночевать в квартирах друг друга, поэтому Баки думает, что было бы странно сейчас начинать спрашивать разрешение. — Ты ведь останешься, да? — раздается голос пошатывающегося Клинта, бредущего к кровати. — Хочешь, чтобы я остался? Клинт пожимает плечами. — Не знаю. А поцелуи будут? Баки чувствует, как от этих слов теплеет низ его живота. — Обязательно. Можешь поставить на это свою задницу. Клинт криво улыбается. — Хорошо. Мне понравилось, как у нас вышло. Баки вздыхает, подходит ближе, разворачивает его, сажает на кровать и встает на колени, чтобы расшнуровать ему ботинки. Клинт сонно моргает, глядя на стену за его плечом. Сейчас он ведет себя совсем как Арто — отрешенный и не совсем здесь. — Я застрелил Васкес. Баки продолжает стаскивать ботинки. — Доктора? — Ага, — отвечает Клинт, когда Баки снимает с него носки. Баки поднимает взгляд, но Клинт все еще смотрит в стену, выглядя немного растерянным. — Она была в Гидре. Нат допросила ее, а потом я выстрелил ей в голову. В упор. — Ну… Гидра… — Баки пожимает плечами и хлопает его по колену, заставляя сосредоточиться и посмотреть на него. Клинт послушно опускает голову, и Баки видит его светлые серо-голубые глаза. — Не переживай, — уверенно говорит он. — Она сделала свой выбор. — Знаю, — кивает Клинт. — А еще они забрали тебя. — Да, и заплатили за это, — говорит Баки, мягко гладя его по щеке. — Давай, Хоукай. Ты знаешь, как это работает. Случилась жопа, мы победили, конец. Теперь ты должен забыть об этом. — Так странно слышать это от тебя, — Клинт скептически качает головой. — Мистер Зимний Солдат… — Сейчас совершенно точно нет, — говорит Баки и с усталой улыбкой поправляет форму. — Пока еще Капитан Америка. Клинт смеется. Хрипло, чересчур эмоционально, но смеется, так что с ним все в порядке. Баки наклоняется, ловко расстегнув колчан, стягивает его со спины Клинта и кладет на кровать. — Ты отлично справляешься с ролью Капитана Америка. Ты отлично выглядишь в роли Капитана Америка, — рассеянно бормочет Клинт, пытаясь расстегнуть молнии. Баки бесчисленное количество раз видел, как тот выбирался из формы, но на этот раз все по-другому. Он вздыхает и протягивает руку, чтобы помочь, но Клинту как раз удается справиться с застежками, тактический жилет распахивается, и руки Баки скользят по голой коже его живота. Клинт лениво стряхивает одежду с плеч, вздыхает и, пошире расставив ноги, притягивает Баки ближе. Тот позволяет и, вжавшись лбом в его плечо, вспоминает, как его похитили. Честно говоря, он не согласен с Клинтом, ведь вначале им удалось застать его врасплох. Потом он, конечно, собрался, и для того, чтобы его повязать, им потребовалось двадцать семь — двадцать, блядь, семь! — гребаных агентов, в живых из которых не осталось никого. Учитывая весь тот ад, что Баки им устроил, он надеялся, что теперь Гидра дважды подумает, прежде чем попробовать провернуть нечто подобное. В глубине души он был доволен этим, но теперь ему придется помнить, что, когда он в форме и с щитом, речь идет не только о нем. Какое же неподходящее время Стив выбрал для того, чтобы сдать щит и стать семейным человеком. Баки не злился на него, но надеялся, что в следующий раз тот сможет подождать до завершения самого грандиозного в году нападения Гидры. Все еще стоя на коленях, Баки подается вперед, крепко обнимает Клинта и утыкается носом ему в шею. Закрывает глаза и вдыхает запах битвы с его кожи. Клинт, пристроив подбородок ему на плечо, гладит его по спине. — Я думал, что потерял тебя, — шепчет он. — Когда понял, что тебя забрали… — Тс-с-с… — мягко говорит Баки. — Всё закончилось. Клинту пока не обязательно знать, что именно так чувствовал себя Баки, когда узнал, что тот выпал из джета, и именно так он чувствовал себя всякий раз, когда тот делал что-нибудь идиотское. С этим можно было подождать, пока Клинт не успокоится. Так что сейчас Баки просто отстраняется, нежно целует его в лоб и помогает раздеться. — Ты ходячая катастрофа, Бартон, — вздыхает он, глядя на синяк, наливающийся на его на бедре и на жуткие царапины вокруг него. — Бывало хуже, — устало отвечает Клинт, почесывая затылок и поправляя резинку боксеров. — Ты что, собираешься прямо во флаге спать? — Нет, конечно, — качает головой Баки, вспомнив пару случаев из жизни Стива, когда его действия могли считаться осквернением звезд и полос. Нет, для этого он слишком устал… Баки отпускает Клинта, садится на кровать и сбрасывает ботинки. Матрас за ним проминается, и Баки чувствует пальцы Клинта на ремнях. Он поднимает брови и тянется к поясу. — Я сам справлюсь. — Знаю, — кивает Клинт, с обеих сторон вжимаясь коленями в его бедра. — Но тогда я не смогу похвастаться, что раздевал Капитана Америка. Баки хмыкает и позволяет ему помочь снять с ноющих плеч верх формы. Весь его торс покрыт синяками, следами от пуль и порезами. Как Баки и думал, Клинт молчит, и это прекрасная альтернатива раздраженным взглядам и нудным разглагольствиям Роджерса. Который сейчас наверняка, отчитывал Тони за пару шишек на голове, совершенно игнорируя дырки от пуль в собственном теле. — Стив знает, что тебя подстрелили? — спрашивает Клинт, пытаясь справиться с пряжкой на поясном ремне. Ему почти удается ее расстегнуть, но потом он, кажется, забывает, что именно делал, и сосредоточенно начинает ее застегивать. Закончив, Клинт удивленно смотрит на ремень и, хмурясь, дергает за висящий конец, как будто тот виноват в задержке. Баки сжаливается над ним и, убрав его руки, сам разбирается со штанами. — Наверняка. Он же видел форму, — отвечает Баки, снимая их и бросая на пол. — Но его тоже подстрелили. Так что он может засунуть свой длинный язык себе в задницу. Клинт смеется и прижимается лбом к его спине между лопатками. Потом, трясясь, повторяет «язык в задницу» и снова начинает смеяться, на этот раз закрывая лицо ладонями. Баки поворачивает голову. — Да, ты все еще под кайфом, — вздыхает он, а Клинт продолжает довольно хихикать. — Ложись в кровать, Бартон. — Нет, нет… — раздается возмущенный вопль из-за ладоней. — Ты же сказал, что будут еще поцелуи. Я целовался с Капитаном Америка, — Клинт убирает руки. — С тем, который робот. Только не с тем, который со Стивом. — Я тебя поцелую, когда ты отоспишься после той лошадиной дозы лекарств, которой угостила тебя Нат, и когда буду уверен, что ты ничего не сломал и что ты в порядке. Клинт надувается. Выпячивает нижнюю губу и смотрит на Баки как на предателя. — Ты меня обманул… Ты сказал, что мы можем потрахаться. Брови Баки взлетают вверх. — Я не говорил! Клин морщит лоб и задумывается, а потом у него на лице появляется смущение. — Подожди, что? Сердце Баки пропускает удар, и его затапливает нежностью. Он вскакивает и, развернувшись, встает на кровать на колени. Обхватывает лицо Клинта ладонями и нежно целует. Так, будто он — что-то хрупкое. Но это не так. Баки знает, что Клинт солдат, боец. Но сейчас, похоже, он не единственный, кто не в силах мыслить здраво. — Это значит «нет» потрахушкам? — уточняет Клинт. — Подожди, не так… Я имею в виду, это «да» тому, что мы не будем трахаться? Нет, нет, постой, я понял. Мы можем… Баки затыкает его поцелуем и думает, что в ближайшее время ему это точно не надоест. — Мы можем поговорить об этом, когда ты будешь более адекватным? — спрашивает он. — Я бы хотел, чтобы все наши договоренности заключались на трезвую голову. Клинт понимающе кивает. — Согласие на секс, — серьезно говорит он. — Хорошо информированное, не накачанное наркотиками согласие. Ты его получил. — Ты чертов неудачник, — улыбается Баки. — Я люблю тебя, — отвечает Клинт. Становится тихо. Клинт продолжает смотреть на Баки с этой своей дурацкой тупой улыбкой, как будто это не он только что сказал… только что ска… Боже, Баки даже не знает, поцеловать его еще раз или сразу придушить. — Ложись, Клинт, — наконец умудряется сказать он, чувствуя, как чертова грудь пытается вывернуться наизнанку. Клинт не замечает отсутствия ответа, а, продолжая глупо улыбаться, счастливо кивает и лезет под одеяло. — Ты ведь останешься, правда? — спрашивает он, широко зевая и сворачиваясь калачиком на боку. Свирепая защитная часть Баки встает на дыбы и принимается рычать. — Конечно, — отвечает Баки, и улыбка Клинта становится шире. — О, это так круто, — искренне говорит он и, еще раз зевнув, закрывает глаза. — Это трагично, — вздохнув, шепчет Баки, прижимая ладони к щекам и пытаясь успокоиться. Боже, какой же Клинт придурок… Сказал такое с этой идиотской улыбкой… Черт, Баки не знал, надеяться ему, что это все из-за лекарств, или молиться о том, чтобы Клинт имел в виду именно то, что произнес. Возможность побега Баки даже не рассматривает. Это же Клинт. Человек, поддержавший его даже после того, как все пошло наперекосяк и отношения между ним и Стивом стали настолько напряженными, что Баки уже начал сомневаться, будет ли у него вообще когда-нибудь друг. Нет, уходить — не вариант. Поэтому он забирается на кровать, сдвинув подушки и одеяла, ложится у Клинта за спиной и прижимает его к груди. — М-м-м, — не открывая глаз, тянет Клинт. — Я ложечка. Маленькая ложечка. — Совсем недавно ты был котом. — Теперь я ложечка, — невнятно бормочет Клинт. — Я… Он замолкает, вздыхает, и его лицо становится расслабленным и безмятежным. Он выглядит умиротворенным и спокойным, несмотря на кровь и грязь, которыми все еще покрыт. Баки опускает голову на его подушку, но засыпает не сразу. У них всегда так — после миссии Клинт может отключиться секунд за тридцать, а Баки требуется время, чтобы схлынул адреналин. И Стив такой же. Баки так гордится им. Он отлично помнит, как переживал, что Стив отправит мелкого собирать вещи. Он, конечно, в любом случае поддержал бы его, но сейчас был очень рад, что Стив решил дать себе возможность стать отцом. И он в этом не совсем ужасен. Баки тоже придется постараться, чтобы в своих отношениях с Клинтом быть не совсем ужасным. Лежа позади Клинта, чувствуя ровный стук его сердца и поднимающуюся и опускающуюся грудь, Баки понимал, что может вот-вот заплакать, и даже, блядь, не знал, почему. Боже, этот чертов придурок совсем выбил его из колеи, почти позволив проклятому зданию раздавить себя. Медленно выдохнув, Баки поднимает руку и нежно проводит кончиками пальцев по волосам Клинта. Это немного успокаивает ту его нервную, сердитую защитную часть, которой требуется знать, что с Клинтом все в порядке. Он тоже его любит. И всегда любил. Может, он даже скажет ему об этом, когда проснется.