Стать членом твоей семьи

Вся жизнь Изуку, начиная с самого рождения, была невероятно спокойной. Простые родители, простое окружение, простые увлечения, простые дела, простые проблемы. Он не знал никогда забот тяжелых, требующих полной сосредоточенности. И его никогда прежде не терзали душевные муки. Мидория размышлял по этому поводу очень долго, но ему даже в своей голове не получилось всё разложить по полочкам. Во-первых, Шото ему определённо нравится. Взаимная ли эта симпатия или нет, не ясно. Во-вторых, у них скоро будет ребёнок, о чём альфа тоже не знает. В-третьих, с Тодороки точно что-то не чисто. Может быть на нём кто-то использовал свою магию, а может его отравили. Но факт остаётся фактом, его глаза и волосы меняли цвет, опуская все прочие детали. В-четвёртых, Яойорозу не двусмысленно намекнула ему на отношения. Но какие отношения, если у него уже есть метка и ребёнок от другого альфы?! «О чём она вообще думает?» - не раз спрашивал себя Изуку, старательно избегая Момо всеми известными ему способами. Он искренне не мог понять, что такая прекрасная и талантливая девушка могла найти в нём. Вокруг мало омег, или что? А от него пока что одни только проблемы. В поместье в это же время вообще происходила какая-то неразбериха. Тодороки был не в состоянии выкинуть из головы то, что произошло. Его сердце замирало каждый раз, стоило только вспомнить о том, как Мидория, вопреки всякому здравому смыслу, бросился к нему на шею, прижимаясь изо всех сил. «Зачем он это сделал?» - ответа альфа не знал. Да и спросить было не у кого. А самое странное в этом во всём то, что, несмотря на то, что раньше такого никогда не было, его гнев сам собой сошёл на нет, стоило только вдохнуть этот уже такой родной аромат кленового меда с нотками корицы. От этого взгляда, полного надежды и радости, смешанного с удивлением, по спине у него пробежали тогда мурашки. А внизу живота что-то скрутилось так сильно, что желание убивать как-то да сошло на нет. «Интересно, где он теперь живёт? И как у него сейчас дела? Чем он занимается? Родители бы его назад точно не приняли… Тогда где? Он сказал, что скучал, - рассеянно думал Шото, без интересно проглядывая жалобы, - да… я тоже скучаю, - вздохнул он и улыбнулся». - Господин, вы слушаете? – одернул его встревоженный голос. - А? О, это ты, Эйджиро, я… нет, извини, я прослушал всё, что ты говорил, - признался Тодороки, потирая устало виски. - Может вам взять несколько выходных? Последнее время вы… - начал было омега, но осёкся, заметив злой взгляд. – Простите… ладно, так вот, за последний месяц ваши солдаты привнесли вклад… - он продолжил свой рассказ, но альфа вновь его не слушал. Он в думах глядел на плоскую тарелку, пытаясь понять одну вещь. «Изуку… его пирог… такой вкусный… зачем же он его отравил?» - Шото вздохнул, горько усмехаясь. Если быть до конца откровенным, он глубоко сомневался, что этот наивный паренёк мог кого-то отравить. Есть конечно шанс, что он лишь притворялся глупеньким, но Тодороки в этом сомневался. Но своего решения он изменить не мог. Во-первых, ни одной зацепочки, за которую можно было зацепиться, чтобы не вешать вину на Мидорию, не было. К тому же, для них обоих полезнее быть далеко друг от друга. «Это всё могло закончиться плохо… Если бы он остался здесь, то рано или поздно забеременел бы, и тогда уже точно всё…» - когда альфа думал об этом, ему становилось страшно. Сама мысль о том, что из-за этого он мог бы потерять Изуку навсегда, приводила его в ужас. Тодороки никогда не испытывал этого раньше. То самое чувство, когда жизнь приобретает другие краски, а улыбка появляется на лице сама собой. То ощущение, когда внутри всё крутит и вертит, но тебе приятно. То, о чём пишут, то, о чём слагают легенды и былины, то, что многие люди считают смыслом жизни. Осознание того, что именно э-т-о произошло с ним, доходило до Шото довольно долго. Просто однажды он подумал, что у Изуку очень красивая улыбка. А после он заметил, что его смех такой мелодичный, что хочется слушать его постоянно. И голос, и запах, и то, как он постоянно забывает, как правильно себя вести. Всё это… К сожалению многих, влюблённость – такая штука, которую ты осознаешь только после того, как она произойдёт. Это то самое притяжение, которому ты просто не в состоянии сопротивляться. Забывая о всех заботах и делах, ты идёшь лишь бы хотя бы краем глаза увидеть, как тот-самый-человек что-то делает. Но увы, для Тодороки любить кого – значит обрекать этого человека на череду испытаний. А, если чувства ещё окажутся и взаимными, то вообще, подвергать его жизнь опасности. А разве хоть кто-то желает этого своим любимым людям? Конечно, нет. Вот поэтому самым оптимальным решением было просто отослать его куда-нибудь подальше, сделав вид, что ничего и не было. А этот пирог и «преступление» просто стали хорошим предлогом. И самое обидное, что по-другому поступить было просто нельзя. Шото уже на личном опыте убедился, что рядом с этим омегой он теряет голову, забывая о любых ограничениях. Например, та единственная ночь, которую они провели вместе, до сих пор урывками всплывает в его памяти, вызывая по всему телу приятную дрожь. «И зачем я только заклеймил его? – спрашивал сам себя альфа, прекрасно понимая, что это была одна из самых ужасных ошибок в его жизни. – Потому что не смог сдержаться? Потому что хотел оставить его подле себя навсегда, чего бы это ни стоило?! Поэтому я поставил его жизнь под угрозу! А если он отравится? Я ведь буду виноват… - Тодороки хватался за голову, в каком-то безысходном ужасе понимая, что всё это именно так». К этому парнишке что-то он почувствовал ещё в первую их встречу на свадьбе. Была ли эта его красота? Или просто слегка напуганные глаза, которые вынуждали сдерживаться, чтобы не засмеяться? Что бы это ни было, оно было. Но тогда же Шото решил, что даже общаться с ним ему не стоит. Зачем? Одни риски. Но всё как-то само собой закрутилось, завертелось, что в итоге они оказались в одной постели под одним одеялом. Альфа перед каждым новым днём с трепетом вспоминает, как той ночью он дышал Мидории в затылок, обнимая его со спины. Омега забавно морщил носик во сне, что-то бурча. Как ребёнок. Но Тодороки почему-то тогда подумал, что это мило. «Агх, хватит! - с гневом подумал Тодороки, подрываясь на своём месте. - Мы теперь по разные стороны, - сказал он себе, но непослушные мысли побежали дальше, пробуждая в его сознании яркие образы того, как его клыки с лёгкостью в ходят в мягкую кожу у Изуку на шее». Шото сам не знал, что побудило его это сделать. Желание? Простое животное желание, которому он был не в состоянии сопротивляться. Хотя и прекрасно знал, что это аукнется им двоим большими проблемами. - Господин, вы в порядке? – повторил свой вопрос с заботой Киришима, внимательно хмурясь. Из всех его подчиненных он был самым понимающим. Может стоит ему рассказать? - М… наверное, ты прав. Я просто переутомился, - Тодороки поднялся, медленно направляясь в свою комнату. Его голова болела так сильно, а внутри было так гадко, что делать ничего совсем не хотелось. «На нём был чей-то чужой запах», - думал с грустью Шото, как последний трус, не решаясь пойти и узнать. «Он теперь с кем-то другим? Так быстро нашёл себе какую-то другую альфу? Хотя кому нужен помеченный омега? Или просто знакомая?» - Ваше высочество, ваше высочество! – кто-то одёрнул его, отвлекая от мыслей. - ?! А… что-то случилось? – мужчина безэмоционально оглянулся на лекарку, слегка хмурясь. - Кто-то опять умирает? - Нет, вовсе, нет. Просто я хочу кое о чём вам рассказать, - неловко признала Чие, подходя поближе. - О? И о чём же? – Шото наклонился к ней, зная, что старушка просто так отвлекать не будет. - М… господин Изуку… просил меня об этом не рассказывать, но мне кажется, что… вы должны знать, - она неуверенно оглянулась по сторонам, будто бы боясь, что её сейчас уличат в чём-то нехорошем. - Просил не говорить, значит… - «У него от меня есть секреты, оказывается», - но ты всё-таки решила сказать. Почему? - Потому что… это вас непосредственно касается. - Ну и что это? Я слушаю. - Понимаете ли, господин он… ну… мы обнаружили это в тот день, когда вы принимали гостей. Господин Изуку вроде как сам очень хотел вам рассказать, но просто не успел. - Рассказать о чём? – в смятении уточнил Тодороки. - М… господин-то беременный. «Что? Б-береме… что?! Изуку… он от меня… но когда мы успели?!» - Т-ты… ты это серьёзно сейчас? – спросил альфа в шоке. - Он п-правда… - Да, он на самом деле беременный. Разве осмелилась бы я обманывать вас по такому поводу. - Угу… И… откуда ты знаешь? Я имею в виду… и трёх недель ещё не прошло! - Я же лекарь, поэтому, не сомневайтесь. - Н-но… почему он не рассказал мне? Как посмел утаить это! – Шото нахмурился, чувствуя, что начинает злиться. - Об этом мне не известно, - пожала плечами Чие, - с вашего позволения я откланяюсь. «Так значит, он… беременный от меня? И у нас скоро… будет ребёнок? - Тодороки зашатало из стороны в сторону, и он обессиленно осел на пол. – Ребёнок?! Но почему он не сказал мне? Неужели решил, что я могу сделать что-то плохое? Забрать у него малыша сразу после родов и выставить из поместья прочь? Не-е-ет… причина должна быть в чём-то другом!» «Но что же теперь делать? Ребёнок, тем более, мой и тем более, от Изуку, не может расти в каких-то непонятных условиях. Мне надо вернуть их! Но как?» Шото нахмурился, понимая, что простого и логичного решения явно не предвидится. Даже если каким-то чудом удастся доказать невиновность Мидории в том происшествии, то разве захочет он возвращаться? Он ведь сейчас живёт где-то. А может быть и с кем-то. «Но кто примет к себе омегу беременного, да ещё и помеченного!» Тодороки направился в свой кабинет, подзывая к себе слуг. Задание для них было простое. Проверить каждого, живущего здесь, на подозрительность. «Изуку попросил меня быть осторожным. Неужели это всё-таки не он отравил меня? Тогда кто?» Изуку тем временем спокойно прогуливался по рынку, в поисках чего-нибудь. Вот просто чего-нибудь, без конкретики. Сидеть постоянно дома было скучно, да ещё и неловко. Ему надо хоть чем-то заниматься, чтобы не быть нахлебником. «Может попроситься к ним работать? – подумал омега, глядя на вывеску небольшой чайной. - Хотя кто меня возьмёт? Я ведь в чае ничего не понимаю», - он вздохнул, направляясь дальше. «Или в какой-нибудь лазарет? Хотя и лекарь из меня такой себе… Но куда же тогда?» Погода была хорошая, даже солнечная, но на душе у него было очень неспокойно. Какое-то странное нехорошее предчувствие преследовало его с самого утра. Словно сегодня должно приключиться что-то плохое. - Добрый день, - Изуку вошёл в небольшую забегаловку, с радостью вдыхая ароматы еды. - Добрый-добрый, чего желаете? – пожилой мужчина подскочил к нему, мило улыбаясь. - Пироги? Вишневые, яблочные? «Пирог… так ещё и вишнёвый. Бр!» - Мидория покривился от неприятного воспоминания, быстро возвращая доброе лицо. - М… нет, я хотел у вас спросить… точнее попросить… или предложить. В общем, могу я у вас работать? – попросил с уверенностью Изуку, боязливо сжимая ладони в кулачки. Он выбрал именно это место, потому, что оно было не очень большим и популярным, а хозяином здесь был по слухам добрый пожилой омега. - Работать? – страшно удивился мужчина. - А… простите, с какими целями? - Ну… сейчас у меня довольно сложное положение… в денежном смысле. Так что, может быть, вы возьмёте меня? Я, конечно, не знаю каких-то особенных рецептов, но готовлю неплохо. Но, если вам сейчас не нужны повара, то я могу и убираться! Возьмёте меня? Вот с этого и началось его рабочее время. С хозяином заведения они спелись довольно быстро, ведь старик был очень добрым. Готовить оказалось не так уж и хлопотно, главное учитывать пожелания клиентов. Яойорозу, когда узнала, была зла. Она, конечно, вовсе не собиралась ему что-либо запрещать, но её недовольство висело в воздухе ещё довольно долгое время. Девушка просто искренне не могла понять, зачем Изуку это нужно. Ведь у неё достаточно денег, чтобы содержать его, в чём же проблема?! А Мидория так не мог. Он чувствовал себя нахлебником и негодяем. А ещё ему стало страшно неловко оставаться одному в доме, учитывая, что совсем недавно Момо предложила ему изменить уровень их отношений. «Она ведь это не серьёзно? Не серьёзно, ведь!» - думал он каждый день перед сном, понимая, что, конечно, она серьёзно. Но, несмотря на то, что он понимал, что она очень хорошая и добрая, он просто не мог принять её. Это было бы просто нечестно, ведь его сердце мгновенно начинает трепетно биться, стоит только вспомнить о Шото. Быть с ней, когда он любит кого-то другого, как-то по-свински. На самом деле он не раз пытался намекнуть ей на это. Сказать, что она обязательно встретит какого-нибудь другого омегу, более хорошего и доброго, который сможет её по-настоящему полюбить. Но Яойорозу ничего слышать не хотела. Именно из-за этого между ними возникла просто колоссальная неловкость. Выражалось это буквально во всём. Например, когда сегодня Момо вернулась с какого-то дела вся избитая. Кто-то напал на неё по дороге, желая ограбить. Но ничего, как несложно догадаться, у них не вышло. - Госпожа Момо, ну как же вы так! Почему совсем не бережёте себя! – Изуку встревоженно носился вокруг неё, ища хоть что-нибудь, чем можно было обработать раны. – Вам не сильно больно? - Нет, - покачала головой альфа, с удовлетворением наблюдая, как омега обеспокоенно промывает порез на её руке. - Всё хорошо. - Ну какой хорошо! У вас ведь столько ранок и синяков! Кто это хоть был? – Мидория покачал головой, выливая окровавленную воду и набирая чистую. - Не знаю. Воры, наверное. Но, не волнуйтесь так, они заплатили с полна. - Что вы хотите этим сказать? - Ох, они мертвы, - пояснила девушка, слегка улыбнувшись. - Ой! – Изуку вздрогнул, вновь покачав головой. - Ладно, наверное, это правильно. Вы тут посидите немного, хорошо, а я для вас приготовлю мазь, чтобы всё быстрее зажило. - Не стоит так утруждаться, - улыбнулась девушка, поднимаясь, - это ерунда, скоро само затянется. - Вы что! А вдруг шрамы останутся! Госпожа Момо, будет на самом деле очень грустно, если ваше лицо… испортится, - промямлил омега, отводя глаза. На его слова Яойорозу лишь засмеялась. - Спасибо вам за заботу, но шрамы только украшают альф! - Что за ерунда? Простите конечно, но шрамы никого не украшают! Это уродство какое-то. И страшно, - Мидория вздохнул, мелко-мелко нарезая одну из целебных трав. - Я… стану нравиться вам меньше, если моё лицо станет менее… симпатичным, что ли? - Вовсе нет! – замахал ладошками перед собой омега. - Просто… а вдруг заражение? - Вот как, значит. Ну что ж, возможно, вы и правы. Не передумали, кстати, на счёт моего предложения? - Простите? – Изуку в недоумении оглянулся, но осознание пришло довольно быстро. - Ох… нет, извините, - он скуксился, глядя грустно в пол. - Нет, не извиняйтесь, - девушка вперевалочку подошла к нему, - вас… я готова ждать сколько угодно, - добавила она шёпотом. - А-а, - Мидория испуганно отскочил, чувствуя, что внутри всё неприятно клокочет. Он не хочет её расстраивать, ведь она ему дорога… как подруга. Но именно, как подруга, поэтому и ответить на её чувства он не может. - Извините, если смутила вас, - альфа встала нормально, грустно улыбаясь. - Ничего… Извините, а можно… странный вопрос? – негромко начал Изуку, замешивая в мисочке буро-зелёную жижу. – Вот, кстати, всё готово. Это необходимо нанести на места повреждений. - Спасибо. Вы не могли бы мне помочь? – девушка, морща нос от боли, стянула свою рубашку, оголяя ещё большее количество синяков. – И конечно, спрашивайте, что хотите. - О… да, - омега кивнул, смущённо отводя глаза. Он осторожно кисточкой начал растирать мазь по самым жутким израненным участкам. – Я… хотел кое-что знать. Вы ведь… это всё серьёзно, без шуток? - О чём вы? - Ну… ваше предложение и… - Ах, это. Конечно, я серьёзно, кто бы стал шутить с этим? - Ну… я вовсе не сомневаюсь в вас, не подумайте. Но… вы же понимаете, что я не… ничего к вам не… - Да, понимаю. Но, Изуку, я не отступлю. Чем дольше вы живёте здесь, тем яснее я понимаю, насколько вы мне дороги. И пусть сейчас вы говорите нет, может быть когда-то это изменится. Например, завтра. Или через неделю, месяц, может год. - Но… Госпожа Момо, разве разумно тратить время на того, кто не может этого по-настоящему оценить? - Наверное, нет. Но, знаете, я считаю, что любовь сама по себе – хорошее чувство. Оно приятное, заставляющее двигаться вперёд. Оно окрыляет. Да и оно в любом случае, будет неразумным, - девушка усмехнулась, болезненно поморщившись одновременно. - Э… л-любовь? – тихо-тихо повторил Мидория, чувствуя, как его щёки становятся красными, а внутри всё скручивается от тревоги. - Да. Это ведь именно она. Разве вы не знали? - … - В любом случае, Изуку, вас я готова ждать хоть целую жизнь! - Но госпожа! Я ведь… это глупо, правда. Вам лучше найти себе кого-нибудь другого! - Но я не могу, - она резко встала, схватив его за руку, - не могу, как вы не понимаете! Ох, - Яойорозу разжала пальцы, отходя назад, - извините. - Н-ничего, - слегка улыбнулся Мидория, потирая своё запястье, - может быть… вы хотя бы просто попытаетесь? - Нет, не хочу. Точнее, даже может и хочу, но не могу. Это слишком для меня тяжело. - Н-но… на самом деле… если быть откровенным, - омега неловко отошёл назад, - я… я беременный, - тихо проговорил он, опуская глаза в пол. Это было то, о чём распространяться ему не хотелось. Но это надо сказать, чтобы отвадить её. Ведь никто же не станет принимать чужого ребёнка. - М? - Я беременный! – повторил погромче Изуку. - Я услышала. И я… знаю об этом, - Момо в недоумении дернула плечами, - это же очевидно. То, как вы ведёте себя… - А… что? Так вы знали?! - Конечно. До меня дошло это примерно спустя неделю вашего здесь пребывания. - Но как?! - Если вам интересно, то причина в запахе. А ещё вы постоянно наглаживаете свой живот, - вспомнила девушка, слегка улыбнувшись. – Но… что вы хотите сейчас этим сказать? - Так вы знали… и всё равно предлагали мне… - Изуку, послушайте, я серьёзно. Дети – это прекрасно! Да и глупо было ожидать, что после брака у вас не останется… ничего. - Н-но… это очень благородно правда, но… - Нет в этом ничего благородного, - она подошла поближе, - я… просто хочу быть вместе с тем, кто мне дорог. И дети от другой альфы меня не остановят. - А… Да, я понимаю. И я тоже хочу быть с любимым человеком, поэтому извините.