Стать членом твоей семьи

- Изуку, - негромко начала Момо после минутного молчания, - раз… вы задали вопрос, то… давайте, и я задам. - О… конечно. - Вам… точнее, вы… не заинтересованы в любви? Или… просто я пытаюсь найти причину того, почему вы меня так отвергаете. Или может быть, я недостаточно хороша. Но что тогда я могу изменить в себе, чтобы понравиться вам? - Ох, нет, всё не так! Послушайте, пожалуйста, вы… замечательная! Очень добрая, умная и красивая, я… честно говоря, всегда хотел встретить кого-то именно такого. - Тогда почему?! Почему?! – Яойорозу болезненно сжалась, хмуря брови. - Я… на самом деле, - Мидория печально вздохнул, делая шаг назад, - я люблю его высочество Шото. - Что? Как? Он ведь… прогнал вас! - Да. Но сердцу-то не прикажешь, - Изуку смущённо улыбнулся, - именно поэтому я… не могу ответить на ваши чувства, извините меня. - Вот как… это всё меняет, - кивнула альфа, - а я и предположить не могла… Ну что ж, раз так, то я больше не лезу к вам в жизнь, - улыбнулась она, отходя назад. – Но просто помните, что я всегда рядом. И, если ваше мнение когда-нибудь изменится, то… я всё ещё буду вас ждать. - Госпожа Момо, не говорите так! Вы найдёте кого-нибудь и будете с ней или с ним счастливы! А я… - Не говорите этого, пожалуйста, мне вовсе не становится легче. - Извините. Просто… я ценю вас, как человека, и желаю вам счастья! Ко всему прочему, если вы всегда будете рядом со мной, готовые помогать… то не будет ли вам от этого очень больно? Вы ведь теперь знаете… я люблю другого. - Будет. Бесспорно, будет. Очень-очень больно, но… по-другому я не могу, - она нежно улыбнулась, глядя на него с неподдельной любовью. – Думаю, он одумается, и у вас всё получится, - добавила она, отходя к двери. Девушка кивнула и, грациозно взмахнув одеяниями, ушла прочь. «Ох ты ж… как же так? – Мидория растерянно присел на стульчик. - Почему так! Она ведь такая хорошая! Было бы очень здорово, если бы я смог в неё влюбиться», - подумал он, пряча лицо в ладонях. На душе стало так гадко, а от самого себя противно, что на глаза навернулись слёзы. Он осторожно поднялся, вперевалочку направляясь в свою комнату. Осознание того, что то, что он испытывает к Шото, – это именно любовь, пришло не сразу. Он долго пытался разобраться в собственных переживаниях и в итоге пришел именно к такому выводу. С Тодороки их… не так уж много чего связывает. Но стоит Изуку только подумать о нём, как на лице появляется улыбка, а внутри всё трепещет от нетерпения. «Когда же я смогу увидеть его вновь?» - вздохнул омега, заваливаясь на кровать. Наверное, никогда больше. Самое обидное во всей этой ситуации было даже не то, что из-за него страдает госпожа Момо. Ему её жаль, конечно, но намного ужаснее этого то, что Шото он ведь совсем не нужен. И стоило сейчас вспомнить об этом, как внутри всё сжалось, а к горлу подступил ком. «Она ведь права… он так легко меня выгнал. Конечно, зачем ему сдался такой никчёмный омега, как я?!» - Изуку свернулся калачиком на кровати, натягивая одеяло на голову. «Он наверняка даже не вспоминает обо мне. И правильно… Хотя я же его не травил! Тогда кто, интересно? Вдруг его опять отравят, но только удачно? Что же тогда будет?!» Дело близилось к ночи, а за окном уже совсем стемнело, так что можно уже и спать ложиться. Мидория пытался успокоиться, думая, что ему не стоит по этому поводу так убиваться. В конце концов, даже не понятно, из-за чего его так сильно сейчас тревогой накрыло. Из-за того, что Яойорозу сказала, что Шото одумается? Может быть. Ведь Изуку знает, что этого никогда не будет. Он уткнулся лицом в подушку, прижимая коленки к груди. «Ничего-ничего… жаль только, что я не сильно ценил те дни, что был в поместье…» У Тодороки тем временем в душе примерно так же всё горело и бурлило. Спать, правда, он вовсе не собирался. Отчего-то ему было очень неспокойно, тревожно. Странное нехорошее предчувствие, словно вот-вот и случится что-то ужасное. Он всё прокручивал в голове образ Изуку, сам не зная зачем. Его это успокаивало. В его сознании крепко засел вопрос о том, как же вернуть этого омегу назад. Как? Он не знал. Ведь всё поместье считает его виновным. И, даже если их как-то удастся переубедить, то разве сам Мидория захочет вернуться? Скорее всего, нет. Он же живёт сейчас где-то. И судя по тому, что Шото видел недавно, живёт нормально. Чисто одет и явно сыт. «Может быть он действительно нашёл себе какую-нибудь альфу? Никакого другого варианта просто нет. И что же? Мой ребёнок, наш ребёнок, будет считать, что его второй родитель кто-то другой, а не я. Или что?» - Ваше высочество, можно? – в дверь постучали. - М? Да-да, заходи, - альфа лениво откинул голову, думая, что скоро от всех этих душевных терзаний он сойдёт с ума. - Ваш чай, - в комнату вошла какая-то маленькая девушка, быстро поставившая чайничек на стол. - Угу, иди, - махнул рукой на неё Тодороки, даже не удосужившись узнать, кто она такая. «Может просто попросить его вернуться? Или сказать, что, раз он беременный, то обязан это сделать? Хотя это как-то нехорошо. Ему ведь вроде и без меня хорошо… Нет-нет, я в любом случае должен взять на себя ответственность!» - Шото уверенно стукнул кулаком по столу. Он устало вздохнул, наливая себе чая. «Зачем он мне вообще? Почему… я просто не могу его забыть?» - альфа закусил губу, чувствуя себя страшно глупо. Любовь – то самое чувство, которое даже самого сильного превращает в запуганного ребёнка. Он сделал глоток, устало глядя в окно. Работы ещё непомерный край, а ещё очень сильно хочется спать. Неожиданно в горле у него запершило и сразу потянуло кашлять. Тодороки свалился со стула, хватаясь за горло, что резко начало печь. Голосовые связки, будто бы порвались, так что вместо нормально крика получился лишь хриплый писк. «Что за…? – он завалился набок, корчась на полу от боли. - Чай? Неужели отравлен?!» Шото попытался встать и позвать кого-нибудь на помощь, но ничего не вышло. «Надо собраться, надо собраться! Порезать пальцы… кровь-кровь», - он зашарил взглядом кругом, но ничего острого под рукой не оказалось. И, долго не думая, альфа просто прикусил подушечку большого пальца клыком, обмазывая губы собственной кровью. По телу пробежала неприятная энергетическая волна, приводящая мало-мальски в сознание. - Кто-нибудь! Эйджиро! Сюда! – заорал он истошно, чувствуя, как внутри всё холодеет. Вдруг в комнату постучали. - Ваше высочество, всё в порядке? - Не-е-ет! – прокричал Тодороки, с ужасом понимая, что с его губ только что сорвался лишь хрип. Его голова закружилась, и он безвольной тушкой распластался на полу. Когда он открыл глаза, вокруг было очень шумно. Люди суетились, бегали туда-сюда, что-то неприятно кололо руку. - Мн? - О, ваше высочество, вы очнулись! Как хорошо! – кто-то навис над ним, осторожно оттягивая веко в сторону. - Ч-что? – Шото постарался сфокусировать взгляд, но картинка всё равно упорно расплывалась. - Господин, как вы себя чувствуете? – спросил лекарь, судя по голосу и одежде. - В вашем теле обнаружилось много яда. Кто-то опять пытался вас отравить. «Опять?! Что за…» - Нормально, - Тодороки кое-как сел, потирая голову, - я… пил чай, а после мне стало плохо. Он, наверное, всё ещё в моём кабинете. - Да-да, мы его уже проверили. В нём действительно был яд. Очень сильнодействующий, смертельный. - О… мне его принесла девушка, вы её видели? - Э… - лекарь в недоумении переглянулся с другими присутствующими в комнате, - нет. Господин, самое интересное в этом яде то, что он абсолютно идентичен с тем, коим вас травили раньше. - Что? - Это тот же яд, который мы обнаружили в том пироге. - Хотите сказать… - Шото замолк, не в силах вслух высказать своё предположение. - Так значит, у него были приспешники? – предположил один из советников, потирая свою бороду, - или он сам сюда пробрался. - Думаю, нет. Наверное, это и не он вовсе был, - вздохнул альфа, поднимаясь. Его голова кружилась, а во всём теле была дикая слабость. Но продолжать ничего не делать нельзя. - Да? Но кто тогда? - Это вы и должны узнать, - вздохнул Тодороки, не спеша направляясь к себе, - опросить всё поместье, найти тех, кто заваривал мне чай и допросить! Живее! Изуку тем временем корчился на своей постели от боли. Он был в лёгкой полудрёме, а на дворе стояла глубокая ночь. Он так долго плакал, что теперь не удивительно, что его голова раскалывалась. Но намного страшнее было то, что низ его живота вдруг начало крутить. Мидория резко открыл глаза, садясь. По его ногам побежала нервная дрожь, а в пояснице больно кольнуло. - А-а-а, - омега испуганно дёрнулся, - а-ай, - он покривился, в недоумении глядя на матрас под собой, - ч-что? – его глаза никак не желали фокусироваться и привыкать к темноте. «Так больно! Что?!» Вокруг было очень тихо – все спали. Изуку испуганно подскочил, ведь его живот болезненно закололо, а сзади стало больно и липко. - А-а-а! – «Нет!» Мидория пригляделся, в ужасе понимая, что чёрное пятно под ним на кровати – это кровь. – Помогите! Пожалуйста, а-ай, сюда! В коридоре послышались голоса, а после и топот. - Что-то случилось? – дверь резко распахнулась, и в комнату ворвалась Яойорозу в простой, домашней светло-белой одежде. - Ай, помогите! – Изуку протянул к ней руку, кривясь от боли. – Мне больно! – он сжал рукой простыню, сгибаясь в три погибели. - Ч-что?! – девушка подбежала к нему, зовя лекарей… «Как это могло произойти? Просто… за что? Разве сделал я кому-то что-то ужасное?» - думал Мидория через несколько часов, лёжа на кровати и чувствуя себя полностью разбитым. В своей жизни он всегда верил, что каждому человеку воздастся за все его грехи и благодетель. Если не в этой жизни, то в следующей. Поэтому он старался никому ничего плохо не делать, чтобы с ним ничего ужасного не приключилось. Но то, что произошло сейчас, показывает, что он далеко не такой добрый, коим себя считал. «Почему? – Изуку закусил губу, поглаживая себя по животу. - Единственное, что осталось у меня от Шото… и то было отнято. Почему?» - он закрыл глаза, из которых мгновенно побежали дорожки слёз. В комнате он был один. Момо пыталась его поддержать, но от этого легче не становилось, поэтому она тактично ушла. «И я теперь совсем один? А вдруг я после вообще не смогу иметь детей?» - подумал с грустью омега, продолжая наглаживать свой живот. Потерять ребёнка так… из-за обычных переживаний. «Почему же я такой неосторожный?!» Он завалился на бочок, накрываясь одеялом. «Как же мне плохо»… - И что вы хотите этим сказать?! – воскликнул Тодороки. Его возмущению от такого хамства просто предела не было. – Что значит, ничего не нашли? Можно подумать, она просто растворилась в воздухе! - Простите, ваше высочество, простите! Но… мы всё перерыли, никто ничего не видел. - Зачем нужна охрана, которая ни черта не делает? – Шото нахмурился, чувствуя, что готов все им головы поотрывать. Больше всего в этой ситуации его злило то, что нет ни единой зацепочки, ничего, что могло бы указать на виновника. Ведь, если бы нашли виновника, то можно было оправдать Изуку и вернуть его в поместье. А теперь получается, что никто ничего и не знает. - Простите-простите! Господин, пожалуйста, пощадите! – люди синхронно упали перед ним на колени, моля о прощении. Альфа на это только головой в гневе покачал. Конечно, казнить он никого не собирался, но… злит, аж сил нет! - Вы совсем ничего не нашли? Может хоть какую-то зацепочку? - Ничего, господин, простите нас! - Агх, бестолочи! - Ваше высочество, ваше высочество, вам письмо! – неожиданно в зал ворвался советник, низко кланяясь. - Пожалуйста, - он протянул Шото небольшой аккуратно сложенный свиток. - От кого? – с сомнением спросил альфа. - Не знаю, господин. Но эта печать, - советник указал на золотой кружок, - её могут ставить только члены императорской семьи. - Императорской, говоришь? – протянул Тодороки, хмурясь. Он осторожно, боясь, что внутри записки может быть ядовитый порошок или ещё что-то, развернул свиток, вглядываясь в мелкий, аккуратный текст. «Приветствую. Минуя формальности, своего имени раскрывать я не буду. Скажу лишь, что вы перешли дорогу мне, и я этого так просто не оставлю. В скором времени ожидайте множество попыток убийства вашего высочества. То, что в этот раз вам удалось избежать расправы, – просто удача, на которую вам не стоит полагаться. С уважением, Ли». - Что там, господин? - Нам… кажется, объявили войну, - слегка усмехнувшись, сказал Шото, - точнее, лично мне. Так, я хочу, чтобы вы подготовили мне сводки всех членов императорской семьи. Начиная от главы и заканчивая наложниками их троюродных сестёр и братьев. Живее! - Как прикажете! - А также… поднимите архивы и узнайте, кому в последние несколько лет… я причинял хоть какие-то неудобства. - Как прикажете! - А теперь, вон! Все закланялись, быстренько ускользая прочь. - Ваше высочество, а что… там такое написано? – спросил с интересом Киришима, выходя из-за угла. - Там… - Тодороки поморщился, - возьми, сам читай, - он протянул омеге свиток, устало вздыхая. Ну вот, мало проблем на его голову было. Так ещё и это! - Ох, и кому надо вас убивать, - протянул Эйджиро, прочитав, - и что это за «Ли» такое? Кто это вообще? - Не знаю. Полагаю, псевдоним. - Возможно… Послушайте-ка, сегодня ведь вас пытались отравить тем же ядом, что и в прошлый раз, верно? - Верно. - И сделал это кто-то из членов императорской семьи, верно? - Верно. К чему это ты клонишь? - А… тот… кого в прошлый раз обвинили в попытке убийства вашего высочества… ведь никак не связан с императорской семьёй. Не это ли является доказательством его невиновности. - Я хотел бы… верить в это, - протянул с сожалением Шото, - но… кто знает, его ведь могли просто подкупить или ещё что-то. - Хотели бы верить? Думаю, если покопаться в этом вопросе, то всё станет ясно. - Что ты имеешь в виду? - Вы же знаете всех этих судей-советников. Нет, я ни в чём их не обвиняю, но… они делают свою работу очень… неожиданным путём. - Хочешь сказать, что им легче просто повесить на кого-нибудь вину и не заморачиваться? - Примерно так. - И что? Уволить их предлагаешь? Наказать? - Нет. Я имею в виду, если поручить кому-нибудь другому разобраться в этом деле, может результат будет другим. - Может быть, - протянул Шото задумчиво. - Послушайте, пожалуйста, господин. Просто… если рассуждать логически, то у вашего мужа не было никаких причин вас травить. - Думаешь? - А зачем? Нет, я не спорю, конечно, как самый приближённый к вам человек, он автоматически получит огромное состояние в свои руки. Но у него так же будет много конкурентов, так что это совсем не выгодно. - ? - Он, вроде как, человек из глубинки, верно? Таких людей редко интересует власть и деньги. Они у него, к тому же, и так были. - Это всё верно, конечно. Но это вовсе не доказывает его невиновность. - Угу… - Киришима устало вздохнул, вздёрнув плечами. Если быть честным, он уже довольно давно видит, как сильно мучается Шото, его явно что-то терзает. И Эйджиро довольно легко догадался в чём причина. Но, когда он пытается это изменить, ничего не получается. Тодороки явно просто лень идти на контакт. Почему, интересно? – С вашего позволения я… - Стой! Подожди, давай ещё это обсудим. Я, на самом деле, сам долго думал на этот счёт… Он испёк для меня пирог. Если уж хотел отравить, то зачем так демонстративно его отдавать. - Да-да. К тому же, по кухне постоянно гуляет множество людей. Любой мог подсыпать туда яд, а ваш омега просто не заметил, отвлёкшись на что-то. - Он не мой! – зло буркнул Тодороки, сверкая глазами. - Точнее… не важно! - Конечно, как скажете, - Киришима еле сдержался, чтобы не усмехнуться, - но в любом случае, я уверен, что он здесь не замешан. - Да я тоже! - Что? Тогда, простите, почему вы просто не вернёте его? Раз уверены в невиновности… - А как? Как ты себе это представляешь? Ведь двор считает, что он жестокий убийца. Тем более, вдруг я ошибаюсь? И он вновь попытается отравить меня. Что тогда? - Честно говоря, если вы не сочтете это слишком грубым, я считаю, что своему чутью надо доверять. К тому же, ради этого, - он выделил голосом, - можно и рискнуть. - Ради чего? - … - Ради чего, отвечай! - Простите, ваше высочество, мою грубость. Я имел в виду, ради любви. Но я ни в коем случае не хотел вас оскорбить! - Любви?! – в шоке воскликнул Тодороки и тут же смутился. - Откуда ты знаешь? - Знаю о чём? Что вы… неравнодушны к окружающим вас людям? - ?!! - Извините. Я просто осмелился предположить, не думайте, ваше высочество, ничего странного. - Ладно, неважно. То есть, ты думаешь, стоит рискнуть? - Да, конечно. Вспомните, походил ли ваш муж на кого-то убийцу? - Вроде нет. Нет. Какой из него убийца, - усмехнулся Шото, - однажды мы гуляли по саду и увидели дохлую птицу. Он так из-за её смерти расстроился, что чуть не разревелся. - Правда? Я с ним, конечно, не знаком, но это звучит весомо, - улыбнулся Эйджиро, поправляя свои волосы. - Ваше высочество, ваше высочество, мы кое-что нашли! – послышались вдруг голоса, а после в зал ворвалась группка людей с радостными лицами. - Что такое? - Пожалуйста, - одна из стражниц подбежала к нему, встав на одно колено, и протянуло скомканную бумажку. - Хм, - Шото в недоумении взял записочку, в предвкушении её разворачивая. «Изуку Тодороки —, Шото Тодороки —. Ли». - Я так понимаю, черточка означает убийство? – протянул задумчиво Киришима, стоя у альфы за спиной. - Видимо, да, - кивнул хмуро Тодороки, поднимаясь, - получается, он действительно не виновен, - вздохнул он, слегка улыбаясь. - Хорошо, продолжайте поиски, - крикнул он, махнув рукой. - Пахнет чем-нибудь? - Вроде, - Шото принюхался к бумажке, - хлебом… и чем-то приторно сладким, неприятным. - Такой запах мне не знаком, - покачал головой Эйджиро, - но раз сладкий, значит, омега. - Это неважно, - покачал головой Тодороки, - утром едем с тобой забирать его оттуда. - Кого? Откуда? - Изуку из его нынешнего дома! Хотя я не очень знаю, где он живёт… - Изуку? - Мужа моего! Он не виноват, ты же сам видишь! – альфа весело усмехнулся, чуть ли не в припляску направляясь к себе в комнату. «Скоро я увижу его! Он ведь не откажется возвращаться? Не-ет, не откажется. И, раз уж он беременный, несмотря на риск, я должен его вернуть!» - Похоже, вы его действительно очень любите, - подумал Киришима, грустно улыбаясь.