Записки Неизвестного (Messages from No One)

После признания Драко Гермиона обнаружила, что думает о нем больше, чем о пытках, которым она подверглась от рук Беллатрисы. Трудно было не думать о том, что из всех именно Драко Малфой признался, что питает к ней чувства, которые были лишены предвзятости. Гермионе хотелось бы понять, как он мог так к ней относиться, когда еще год назад называл ее грязнокровкой. Но за год определенно многое изменилось. Только за последние несколько месяцев многое изменилось. Гермиона никогда бы не подумала, что однажды она будет вежливо разговаривать с Драко. Но теперь она уж точно не была уверена в том, что между ними будет дальше. Впервые с начала их общения девушка не знала, что делать. Не помогало и то, что они находились на разных концах света, неспособные быть вместе. Также проблема в том, что в разгаре войны они оказались на разных сторонах. Конечно, Гермиона знала, что Драко, на самом деле, не хотел сражаться за Волан-де-Морта, но у него не было другого выбора. Это и впрямь грустно. Ей только нужно было знать, о чем он думает. Она не могла принять слова слизеринца за чистую монету, поскольку они даже не были сказаны лично. Гермионе хотелось слышать, как признание звучит голосом Драко, а не читать об этом на листке бумаги. Спустя несколько недель после прибытия в коттедж «Ракушка» друзья разработали еще один план, чтобы добыть то, что, по их мнению, было крестражем в сейфе Беллатрисы в Гринготсе. Гермиона знала, что все о ней беспокоятся, поскольку она проводила большинство времени наедине, вдали от друзей. Вероятно, они предполагали, что девушка пытается справиться с последствиями пыток, и были правы. Но еще Гермиона думала об их с Драко будущем. Только когда Гарри подошел к ней на пляже, девушка вспомнила, что друг знал об их переписке, так что, она может поделиться с ним своими переживаниями. «Ты в порядке, Гермиона?» - спросил Гарри, присаживаясь возле нее. «Все хорошо», - слабо улыбнулась девушка. «Ты немного…отстраненная в последнее время. Мы о тебе беспокоимся», - сказал Гарри. «Знаю, - вздохнула Гермиона. – Гарри, ты когда-нибудь сомневался в чувствах Джинни к тебе?» Гарри сузил глаза. «А причем тут Джинни?» «Просто ответь на вопрос.» «Ну, конечно сомневался, - пожал плечами Гарри. - Частичка меня всегда задавалась вопросом о том, действительно ли ее чувства ко мне реальны. Ведь она могла слишком идеализировать меня либо вести себя так, потому что все от нее этого ожидают. Но Джинни просто…понимает меня. Она понимает меня так, как вы с Роном не можете. Хоть я заставлял ее ждать все эти годы, сражаясь с Сама-Знаешь-Кем, и она далеко не сразу упала в мои объятия, когда я начал отвечать взаимностью.» «Как ты думаешь, после войны с тобой все будет в порядке?» - спросила Гермиона. «По правде говоря, я не знаю. Я даже не знаю, доживу ли до конца войны. Все слишком сомнительно, так что ни к чему нельзя быть готовым.» «Полагаю, ты прав», - пробормотала Гермиона. «В любом случае, почему ты спрашиваешь?» «Это из-за… Малфоя», - призналась девушка. Гарри съежился. «Ах, да. У меня хорошо получалось не думать об этом, пока ты не напомнила.» «Просто после того, что случилось в Меноре, он сказал, что заботится обо мне. Так же, как ты заботишься о Джинни», - объяснила Гермиона. «Как он может так говорить, если сам даже не попытался что-либо предпринять, чтобы помочь тебе?» - возмутился Гарри. «Гарри, ты знаешь не хуже меня, что если бы он сделал что-нибудь необычное, его бы убили. У него нет выбора, кроме как делать то, чего от него ждут. Был момент, когда он, думаю, хотел помочь, но я дала понять, что не стоит. Все могло бы закончиться хуже, если бы он что-либо предпринял», - рассудила Гермиона. «Думаю, ты права. Просто я не понимаю, как ты можешь к нему что-то чувствовать, когда последние шесть лет лет он был для нас не более, чем мерзавцем», - сказал Гарри. «Это тяжело объяснить, правда. Когда мы только начали общаться в тетради, я знала, что что-то чувствую к незнакомцу, которому пишу. Но потом я узнала, что этим незнакомцем был Малфой. Я действительно пыталась их разделить, но это невозможно», - призналась Гермиона. «Да, немного затруднительно, - согласился Гарри. – Значит, у тебя есть к нему чувства, а у него есть чувства к тебе. В чем проблема?» «Я этого не говорила», - невозмутимо ответила девушка. «Хорошо, вы заботитесь друг о друге так по-особенному, что мне не понять. В чем проблема?» - уточнил Поттер. Гермиона вздохнула. «Ну, это как у тебя с Джинни. Я не могу не задаваться вопросом: реальны ли его чувства или я для Драко - просто способ отвлечься? Мы даже не поговорили об этом лицом к лицу. Лично мы обсуждали этот вопрос только тогда, когда я призналась в своих чувствах, а он твердо заявлял, что ничего не чувствует в ответ.» «Может, пребывание в том доме свело его с ума?» - заметил Гарри. «Этого-то я и боюсь», - пробормотала Гермиона. «Смотри, Гермиона. Может, я и не понимаю, что между вами с Малфоем происходит, но я думаю, тебе просто нужно поверить, что он действительно заботится о тебе. Хоть я и не хотел бы этого.» «Думаю, это действительно все, что я могу сейчас сделать, - согласилась Гермиона. – И с каких это пор ты стал таким проницательным?» «Возможно, я провел с Дамблдором слишком много времени», - отметил Гарри. Гермиона засмеялась, впервые за долгое время. Она скучала по таким моментам. Моментам, которые не были наполнены напряжением и чувством надвигающейся гибели. Приятно было осознавать, что они все еще могут вести себя как обычные друзья, а не как подростки, которые вынуждены сражаться на войне. «Ты разберешься, Гермиона. Как всегда», - сказал Гарри. С этой мыслью Гермиона направилась с другом обратно в коттедж, где она сидела у ящика и ждала, пока тот подаст ей знак. Именно так девушка проводила большую часть своего времени. Гермиона говорила с Драко всего два раза после его признания, и оба раза ограничивались краткой беседой, что беспокоило девушку. Но затем сундучок активировался, и она с нетерпением открыла его, чтобы прочесть новое послание. Грейнджер, мне, наверное, следует извиниться за то, что я не проявлял активности последние несколько недель. Темный Лорд пришел в ярость из-за того, что мы позволили Поттеру уйти, и мы практически под домашним арестом. Беллатриса взъелась на меня, поскольку я не смог опознать Поттера. Мать злится на нее, а отец просто делает все возможное, чтобы выжить. Полный бардак, честное слово. Я с трудом могу находиться в собственном доме. У меня не было времени написать, и едва ли есть время сейчас. Мне жаль, что ты себя так чувствуешь в своем доме. Мы прячемся, пока я оправляюсь от пыток Беллатрисы. Я знала, что она жестока, но не осознавала насколько, пока она не вонзила нож мне в руку, несмотря на то, что я ничего плохого не сделала. Надеюсь, она не обращается с тобой так же. Беллатриса знает, что на меня лучше не поднимать руку, когда рядом мать. Но это не мешает ей бить и унижать меня, когда той по близости нет. Сейчас мы все, в принципе, заключенные, и я уверен, что тете Белле вспоминается Азкабан. Никогда не думал, что скажу это, но я предпочел бы сейчас быть там, а не в Меноре. Ты не должен так думать. Сейчас важно хранить надежду и верить, что все будет так, как должно быть, когда война закончится. Если Поттер вообще выиграет чертову войну. Он это сделает. Мы приближаемся к победе над Сам-Знаешь-Кем. Мы разработали еще один план, чтобы достигнуть цели. Даже не знаю, хочу ли я его знать. Ты, вероятно, подумаешь, что наша миссия – самоубийство. И вполне можешь оказаться прав, но мы должны это сделать. Ты, наверное, узнаешь обо всем, когда это произойдет, поэтому не вижу смысла рассказывать сейчас. Неприятности определенно тебе по вкусу, да, Грейнджер? От твоих идиотских поступков я скоро начну седеть. Потому что ты беспокоишься обо мне. Да, я о тебе беспокоюсь. Как же? Что ты имеешь в виду? Как ты можешь внезапно начать обо мне заботиться после того, как долгое время утверждал, что ничего ко мне не чувствуешь? Все изменилось. Полагаю, я подсознательно отрицал это и не хотел сталкиваться с последствиями своих чувств к кому-то вроде тебя. Кому-то вроде меня? Ты знаешь, что я имею в виду, Грейнджер. Не заставляй меня это говорить. Конечно, она знала. Предрассудки Драко, вероятно, было самым большим препятствием, которое ему пришлось преодолеть. Для Малфоя нелегко было принять тот факт, что он испытывает чувства к маглорожденной. Гермионе хотелось понять, что у него на уме. Прости, Драко, но я не могу понять, как мог произойти такой резкий переход от нежелания иметь со мной что-либо общее до признания в чувствах. Я понимаю. Знаешь, когда я вернулся в Хогвартс, я был один. Я думал, что после случившегося я стану популярнее, чем когда-либо был. Но все было совсем по-другому. Мою семью больше не уважают в чистокровных кругах, да и нигде больше не уважают. Потом я вернулся домой и стал еще более одинок. Я хотел, чтобы ты была со мной, потому что я знал, что независимо от того, насколько я мудак, ты просто выслушаешь и будешь рядом. Так, как больше никто другой не смог бы. Что я до сих пор не могу понять, так это то, как ты могла предложить свою поддержку после всего, что я сделал. Тогда, полагаю, нам обоим будет о чем поговорить, когда мы снова увидимся. Если увидимся. Сначала ты должна пережить свою дурацкую самоубийственную миссию, а потом мы должны пережить войну. Хотелось бы хоть раз получить шанс на что-то хорошее. И он будет. Прости, мне нужно идти. Похоже, Беллатриса приближается, я не могу рисковать, чтобы она меня вот так поймала. Не присылай мне больше ничего, я дам знать, когда мы снова сможем общаться. Вздохнув, Гермиона свернула лист бумаги и положила его к остальным сообщениям. Гермиона начала их собирать вместе с теми письмами, которые ранее выплюнула тетрадь. Иногда она перечитывала их старые переписки, пытаясь найти утешение. Это помогало, но девушка надеялась на время, когда они смогут встретиться лицом к лицу, чтобы поговорить. В конце концов, друзья выполнили свою миссию и она, как обычно, поразила поклонников. Полет на драконе, вероятно, стал самым волнующим моментом в жизни Гермионы, но она знала, что это еще не все. Особенно теперь, когда они вернулись в Хогвартс. Девушка ждала прибытия остальных членов Ордена в Выручай-Комнате, когда ее ящик засветился. Грейнджер, когда ты сказала, что должна сделать что-то опасное и глупое, я и не думал, что ты имела в виду ворваться в Гринготтс и показаться в Хогсмиде. Подумать только, а все еще говорили, что ты умная. Уверен, ты уже в курсе, что Снейп знает о том, что вы в Хогвартсе. И ты могла предположить, что это означает, что Темный Лорд также осведомлен. Он идет. Он уже в пути и зовет своих последователей в Хогвартс. Черт, это оно, Грейнджер. Я знаю. Вот, к чему шла война. Я знала, что ты сочтешь наш поступок глупым, но, к сожалению, это было необходимо, как и возвращение в Хогвартс. Мы собираем как можно больше сторонников, поскольку у нас есть план вернуть школу под наш контроль. Я надеялась, что нам удастся избежать прямой конфронтации, но, по всей видимости, этого не миновать. Я не думаю, что готов к этому, Грейнджер. Я не могу сражаться. Я слишком чертовски труслив, чтобы драться. Меня вынуждают идти, но все, чего я хочу, - это остаться в Меноре и вести себя так, будто мои родители не собираются на битву вместе с этим поехавшим. Просто старайся изо всех сил держаться подальше от тех, кто может причинить тебе вред. Знаешь, когда мы вернулись, Джинни рассказала, как ты помогал ОД. Она это оценила. Я думаю, что она, возможно, дала остальным понять, что ты не тот, кем тебя считают. Думаю, мне стоит принять любую поддержку, которую я могу получить, поскольку с такими темпами меня отправят в Азкабан, если Темный Лорд проиграет. Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Скоро закончится. Гарри победит, и все будет хорошо. Потом я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, как и раньше. Кстати говоря, я действительно должен поблагодарить тебя, Грейджер. Прежде, чем ты появилась в жизни, я обращался к Плаксе, мать ее, Миртл, а она едва ли способна утешить. Если что, то это надоедливое привидение только усугубляет ситуацию своими разговорами о смерти. Так что, правда, я должен поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала. Никогда бы не ожидал этого от тебя, но, тем не менее, спасибо. Так же, как я благодарна за то, что ты позволил мне тебе помочь. Когда все это закончится, мы сможем быть вместе. Нам не нужно будет полагаться на тайные переписки. Мы будем нормальными. Не давай мне ложных надежд, Грейнджер. Если ты погибнешь, я буду чертовски зол. Я не умру. Обещаю. Теперь мне нужно, чтобы ты пообещал то же самое в ответ. Я буду стараться изо всех сил. А теперь прости, но мне нужно идти. Обещаю, что буду присматривать за тобой на поле боя, но, пожалуйста, старайся держаться от него подальше. Мне, скорее всего, не удастся избежать перекрестного огня, но это не значит, что ты не можешь попытаться. Как я уже сказал, я сделаю все возможное. Это все, что ты можешь от меня ожидать. И это случилось. Они были на пороге последней битвы в Волшебной Войне, которая определит то, как они проведут остаток своих жизней. Гермионе было довольно страшно об этом думать. Она может и гриффиндорка, но, черт возьми, Гермиона имела право бояться. Она видела, как все остальные напуганы. Но им пришлось отбросить сомнения и встретиться со страхом лицом к лицу. Независимо от того, готовы они или нет, им нужно было выиграть в этой войне.