Острые козырьки.Как гангстер влюбился в простую девушку.

Полли в изумлении смотрела на Томаса: — Чертов Шелби, что ты сделал?! — То, что было нужно! — Томас, не думай, что ты один заинтересован в делах семьи! Пока тебя не было, именно я вела их! Если для тебя важно только то, что делаешь ты, а на наше мнение тебе плевать, то и иди к черту! Томас все это время смотрел в окно и курил. Он выдержал паузу после сказанных Полли слов и сказал: — Я заказал пару ребят, чтобы они ограбили точку Сабини. — Сабини?! Ты с ума сошел? Мы собирались с ними сотрудничать! — Все это — часть плана. Какой интерес ему общаться с нами? Кучкой нелегальных букмекеров, ему нужно показать — что он так же в опасности, что его охрана не справляется. Через парочку таких грабежей, и он сам придет ко мне. — Тогда где ты все это время был, — в разговор вмешалась я — Почему так сложно было предупредить меня? — Потому что это Томас Шелби! — отрезав, сказала Полли. Она направилась в сторону кухни и поставила чайник. Томас подошел ко мне, сел рядом и провел тыльной стороной ладони по моему лицу: — Останься сегодня здесь. — А что если я хочу остаться с тобой? — Там, где я живу — не место для тебя. — Тогда мне придется идти за тобой. Тем временем Полли уже заварила чай и поставила на столик перед нами. Затем подала мне аккуратно сложенное платье бордового цвета. — Лучше переоденься перед тем, как пойдете. Не нужно, чтобы тебя видели в таком виде. Я кивнула головой и попросила Томаса выйти из комнаты. В этот момент ко мне подошла Полли: — Томас не знает, что делать с чувствами. И иногда, переживая за чужие, может наделать глупостей. После войны он перестал делиться с нами некоторыми делами. Мэри, я надеюсь, что ты для него станешь той поддержкой, который никто из нас стать не смог. — Полли, я… В этот момент постучался Томас и спросил, скоро ли я. Быстро собрав остальные вещи, я подбежала к Полли и шепнула: — Кажется, я его люблю. Её улыбка еще никогда не была такой дружелюбной и теплой, как в этот раз. Попрощавшись, мы пошли в сторону, где жил Томас. Зайдя в его комнату, я совершенно не удивилась ее пустоте: темно — зелёные обои, два деревянных окна, между ними комод, в углу комнаты стояла кровать, а рядом тумбочка, на которой была трубка с какой-то травой. — Что это? — осторожно спросила я. — Опиум, я его курю, чтобы уснуть. Конечно, он рассказывал о кошмарах, которые его мучают после войны. Самое ужасное, что я совершенно не могла ничего с этим сделать. Медленно подходя ко мне, нежно взяв мою руку, Томас сказал: — Может, сегодня я курить не стану. Мое сердце стучало будто вот — вот выскочит наружу. Он целовал меня так, что мы задыхались. Наши руки разрывали одежду друг на друге. Томас повалил меня на кровать, его поцелуи обжигали мою шею, а затем он приступил к груди — я стонала от удовольствия каждый раз, когда он покусывал мои соски и немного оттягивал их. Его рука нежно гладила мой живот и медленно опускалась вниз. Подразнив меня там, он поднял руку к моему рту, чтобы я облизала пальцы. В предвкушении того, что он сейчас войдёт в меня, участилось дыхание. Он вошёл резко и начал быстро двигать пальцами, а другой рукой закрыл мне рот. Мои ноги напрягались с каждым его входом, я почти умоляла его остановиться. На пике он стал более нежным, и я кончила, но мое желание только нарастало. Томас грубо раздвинул мои ноги, и я увидела, насколько он сам был возбуждён. Наклонившись, он схватил мои руки и вставил. Он двигал бёдрами все быстрее и быстрее, его член был таким большим, что в первые минуты мне было немного больно, но затем он будто задевал внутри меня что-то, после чего я чуть не теряла сознание. Сквозь стоны можно было услышать, как нежно мы произносили наши имена. Эта ночь была незабываемой. Чувствовать на себе вес его тела, нежные укусы, ласки — лучшее, что со мной было. С каждой минутой я растворялась в нем все глубже.