Благие намерения

Небо над Ранхейном затянули тучи. Вдоль дорог зажглись разноцветные магические огни, разбрасывая причудливые блики на прохожих. По многочисленным каналам медленно плыли лодки, из которых доносились весёлые разговоры и смех. Тихая музыка то появлялась, то исчезала, окутывая Ранхейн, а в центре города аметистовыми шпилями возвышалась над всеми Академия магии. В изящном, мраморно-белом доме, за резным красным столом сидела женщина. Она склонилась над книгой и не спеша перелистывала страницы. Вокруг летали бумага и чернила, под куполообразным потолком парили десятки зеркал разных форм и размеров. Некоторые из них показывали дома и людей, внутри других клубился туман, а третьи — выглядели вполне обычными на вид. Маула жила уже почти сотню лет, большую часть времени её жизнь поддерживала магия. Она являлась наследницей магического рода Орион, одного из десяти основателей Ранхейна, и сейчас занимала руководящее место в Совете, который заправлял всем в городе. Несмотря на все усилия, волосы Маулы уже стали седеть, а на лице проявились лёгкие морщины. Она сомневалась, что проживёт ещё столетие. Но, пока у неё есть силы, Маула поклялась сделать всё, чтобы вернуть Ранхейну прежнюю силу. Более тридцати лет назад завершилась кровавая война с Проклятым Орденом, в который объединились маги со всего мира, желая перехватить контроль. В Войне навсегда сгинули два рода основателей, а недавно пришлось уничтожить ещё один за мятеж. Проклятый Орден был чересчур силён. От некогда великих магических родов осталась жалкая горстка людей. Ранхейн стоял не просто на древней магии, а на крови и костях его основателей. С каждым потерянным родом он ослабевал. Маула чувствовала это. Она слишком долго прожила в Ранхейне, чтобы не заметить, что в воздухе вокруг было меньше волшебства, чем в её детстве. Маула тяжело вздохнула, закрывая книгу. Перед глазами невольно встало лицо улыбчивого рыжеволосого юноши с озорными голубыми глазами. Единственный потомок рода Моц, Лейн, был абсолютно неуправляемым мальчишкой. Он прекрасно знал, какова его ответственность, как последнего из рода основателей Моц, но всё равно делал всё, что хочет. Будучи сильным магом, Лейн отказался изучать магию и пошёл на алхимика в Академию. Пил и веселился на пару со своим соседом по комнате, словно завтрашнего дня не существовало. Переспал с множеством учеников и даже с несколькими преподавателями. Лейн прожигал жизнь. В нём абсолютно отсутствовала гордость, как представителя рода основателей. После смерти матери всё стало ещё хуже. Он чуть ли не тонул в вине, а потом заключил сделку с Вираном Фер, торгашом, который мечтал добраться до Совета управления Ранхейна, отдал свой голос, как главы рода, сыну того торговца и сбежал. Маула вновь тяжко вздохнула, откладывая перо. И что ей с ним делать? Ранхейну нужны кровные потомки основателей, иначе в один день магия, защищающая город, исчезнет. Маула слишком хорошо помнила войну с Проклятым Орденом, мёртвые тела, которые усеивали землю, и сладкий запах разложения, который пропитал воздух. Если, чтобы Ранхейн оставался целым, ей придётся силой запереть Лейна в городе, что ж, она так и сделает. Что за глупый мальчишка… Маула хорошо знала его мать, Ирис Моц. Она была своеобразной женщиной, которая души не чаяла в сыне, но прекрасно осознавала свою ответственность перед Ранхейном. Лейн же… избегал контакта и ни в какую не желал возвращаться. Маула пошевелила рукой и одно из зеркал подлетело к ней. Она провела по нему ладонью. Отражение пошло рябью, а потом там появилась молодая девушка с длинными волосами и ясными голубыми глазами. — Ирис, твой сын больше никого не слушает, — Маула грустно улыбнулась. — Как только ты с ним справлялась?

***

Лейн Моц не спеша шёл вдоль протоптанного тракта, засунув руки в карманы широких штанов. Рыжие волосы заплетены в тугую косу, лёгкая рубашка слегка расстёгнута. Он улыбался, подставляя лицо лучам солнца. Мимо проносились телеги и лошади, поднимая столпы пыли, иногда на него ругались возницы, когда Лейн, замечтавшись, выходил на середину дороги. Несмотря на это, он наслаждался временем в империи Тел’Оран. Самоё лучшее в империи было то, что её и Ранхейн разделяло целое море. Пять лет назад он сбежал от жизни главы рода Моц, чтобы путешествовать по миру. Зачем он Ранхейну, если Маула там всё равно единолично принимает решения? Лейн объехал чуть ли не полмира налегке, повидал множество стран, побывал в удивительных местах. Такая жизнь ему нравилась намного больше, чем быть ограниченным только Ранхейном, просто из-за того, что его предки когда-то основали город. Правда, с каждым годом Маула становилась всё настойчивей. Лейн гадал, сколько времени он сможет свободно гулять, пока за ним не придут. Моц мрачно усмехнулся: его никто не сможет вернуть против воли. Возможно, продажа души демону была одним из самых худших его решений за всю жизнь, но теперь он обладал невероятной силой. Со стороны дороги послышался грохот, а затем ругань. Лейн, вынырнув из своих мыслей, огляделся по сторонам. Худощавый мужчина с загорелым лицом ругался возле телеги, у которой треснуло колесо. Рядом стояла молодая кобыла, лениво пожёвывая траву. — Нужна помощь? — недолго думая, спросил Лейн. Ему всё равно нечем заняться. Мужчина в смутном облегчении оглядел его, а потом, не заметив за спиной парня телеги или лошади, заметно поник. — Чем ты можешь мне помочь? — с каким-то отчаянием сказал он. — До города вино поможешь дотащить? — мужчина досадно цыкнул и хлопнул по одной из массивных бочек. — Не сбрасывай меня со счетов так быстро, — улыбнулся Лейн и присел на корточки возле колеса. Он задумчиво провёл пальцами по треснувшему деревянному ободу и спицам. Моцу не хотелось тратить много сил, но и не помочь он не мог. В конце концов починить колесо для него пара пустяков. Достав из-за пояса кинжал, Лейн принялся осторожно вырезать на дереве небольшие символы. — Эй, парень, ты знаешь, что делаешь? — раздался недоверчивый голос из-за спины. — Если хочешь пустить колесо на дрова, то так и скажи. — Лес рядом, нужны были бы дрова, пошёл бы туда, — Лейн пожал плечами. — Не надо переживать, хуже всё равно не будет. Не взорву же я телегу. — Вот теперь я и правда забеспокоился, парень, — мужчина с недоверием поглядел на него. Лейн, продолжая царапать символы, огрызнулся: — Будешь и дальше меня отвлекать, специально подожгу телегу. Он закончил Академию магии в Ранхейне, конечно, он знает, что делает! На какое-то время воцарилось молчание. Лейн внутренне кипел, но постепенно успокоился. Ему не нравилось, когда говорили под руку. С другой стороны, мужчина перевозил вино… Моц невольно сглотнул. Ему бы не помешало выпить. Из-за спины Лейна доносилось фырканье лошади и сопение мужчины. Редкие телеги объезжали их, спеша по своим делам. Закончив вырезать руны, Лейн убрал кинжал. Немного полюбовавшись сделанной работой, он сложил руки перед собой и принялся зачитывать заклинание. Осторожным движением руки Моц направил магию в руны. Постепенно символы загорались один за другим бледным светом, а потом разом вспыхнули ярко-голубым. Через мгновение колесо выглядело так, словно никогда не ломалось. Лейн поднялся, разминая затёкшие пальцы, и с гордостью оглядел проделанную работу. — Хватит на полдня, потом всё равно придётся менять, — предупредил он. Мужчина подошёл ближе, оглядел колеса, тыкнул его, даже один раз пнул. После проверки он повернулся, широко улыбаясь, и одобрительно хлопнул Лейна по спине, заставляя пошатнуться: — Спасибо, парень. Меня зовут Брум, в Араи держу таверну, если хочешь, пойдём со мной, как раз угощу новым вином, — он снова ударил по бочке. Моц не смог сдержать улыбки. Он ловко запрыгнул в телегу, поудобней устраиваясь в ней, и только потом сказал: — Моё имя Лейн, и ради вина я отправлюсь куда угодно! — Мне нравится твой настрой, — ухмыльнулся Брум. Мужчина тоже забрался на телегу и тряхнул вожжи. Лейн растянулся возле бочки вина, расслабленно наблюдая за солнцем. Всем людям светит одинаковое солнце, но тут оно казалось ярче, чем в Ранхейне. Лейн сомневался, что в мире найдётся хотя бы какая-то сила, из-за которой он вернулся бы домой.