Среди сотен миров

— Дио, ты тут? — Джонатан бродит по чёрной комнате и ищет полуночного зверя. На дворе всё ещё день, так что вампир сидит в своей комнате и особо не высовывается. Его кожа стала менее чувствительной в последнее время. Он говорит, что становится сильнее, потому ему не так больно. Быть может, когда-нибудь он сможет и вовсе не бояться солнца. — Уже почти вечер, ведь так? — раздался голос где-то с высоты. — Семь часов, если быть точнее, — юноша высматривает Брандо во тьме, но тот тенью проскальзывает за спину Джостара. — Сегодня особенный день, — шепчет вампир. От этого ДжоДжо вздрагивает, а по коже пробегают мурашки. — Ах, Дио, ты напугал меня. — Не пугайся, милый, тебе нечего бояться. Через пару часов единственной опасностью для тебя станет смерть от солнечного света. — Т-ты хочешь обратить меня? — Прости уж, что я так сильно влюбился в тебя. Самоубийствами я заниматься не намерен, потому вместо того, чтобы умереть в один день мы никогда не умём. Вместе с тобой мы увидим конец этой вселенной, ДжоДжо! Гору, на которую взабрались возлюбленные, отлично освещала луна. Вампир хотел быть уверенным в том, что всё пройдёт гладко, как по маслу. Не медля, он укусил ДжоДжо сразу же, как они залезли наверх. Джостар болезненно зашипел: — Ч-Чёрт, Дио, мне больно! — Я хочу насладиться вкусом твоей крови вдоволь, ДжоДжо. Ты удовлетворил мои потребности в конце концов, сладкий, — Дио аккуратно провёл острым пальцем по кадыку, который то поднимался, то опускался из-за тяжёлого дыхания юноши. Он тихо постанывал то ли от приятных ощущений, то ли от боли... В скором времени этот возраст за ним закрепит луна, потому таким юным и прекрасным он будет вечно жить в этом мире. Лунный свет продолжал падать на гору, но, кажется, он становился всё ярче. Джонатан упал на колени. Отойдя недалеко от возлюбленного и не мешая больше Луне освещать его тело, Брандо начал наблюдать за превращением со стороны. Дыхание Джонатана всё быстрее и быстрее учащалось, глаза в ужасе расширились, и сам он еле заметно дрожал. Руками он ощупывал разные части туловища и ног, словно бы стараясь понять, в чём именно проблема. Но он понимал. Наконец, не выдержав, Джостар полностью упал на землю, скрючился в агонии и пронзительно закричал, не переставая. Он всё сильней ворочался и ворочался, надеясь ослабить боль. Ощущения были, если бы Джонатан смог их описать в тот момент, ужасными, словно жизнь покидала его тело, а душа становилась стеклянной, словно он умирал и рождался в одно и то же время. Всё выглядело так, будто Джонатан был полностью охвачен невидимым огнём, словно бы ещё чуть-чуть, и от бедного юноши останется лишь кучка пепла. Но этого не произойдёт, Дио прекрасно знал. Он прекрасно понимал, что агонию не унять, как не старайся. Но этот процесс, этот обряд приведёт к непобедимой, великой силе вечности. Ради такой награды можно и стерпеть. Крик стал утихать, и Джонатан в конце умолк. Значит, муки Джостара кончились. Теперь он молча лежал на траве, пытаясь отдышаться. — Ты как? — спросил у него Дио. В ответ только глубокое дыхание и ничего более. Наклонившись, Брандо раскрыл длинными, бледными пальцами чужой рот и ухмыльнулся. Маленькие человеческие клыки на его глазах выросли, даруя Джонатану могущество и контроль над жизнями людей, а также становясь подтверждением бессмертия. Дио усмехнулся. — Можно праздновать как второй день рождения. — Я чувствую себя так, словно я умер, Д-Дио… — Он говорил хриплым голосом, прерывисто, вдыхая после каждой паузы. — Я просто перестарался, не волнуйся, это пройдёт. — Я… Я хочу есть, — Джостар поднял голову с земли и перевёл взгляд на возлюбленного, и тот скривил лицо в маниакальной, хищной улыбке. — Что же, сегодня я устрою пир, ДжоДжо! — он засмеялся, а глаза Джонатана невольно загорелись красным. Ночь обещала быть долгой…