Кружево

Муан внимательно следил взглядом за тем, как Шен «незаметно» тянется к его серо-голубой толстовке, лежащей рядом на кровати. Продолжая убалтывать, как будто это вообще когда-либо имело отвлекающий эффект, он проворно подтянул её поближе и в мгновение ока натянул через голову, как будто скорость могла сделать акт воровства незаметным. Это было настолько по-детски, что оставалось только посмеяться. — … И я ему говорю: «Нет, ты вообще видел ежей? Да они хищники! Все эти сказки, в которых ёжики питаются яблочками, полная чушь и злостная дезинформация! Они вообще-то пожирают...» — Шен. — А?.. Что, я не собирался рассказывать в кровавых деталях, но просто яблоки — это же вообще ни в какие ворота… — Шен, а откуда у тебя такая симпатичная толстовка, а? Шен бессовестно улыбнулся, склонив голову набок, отчего небрежно заправленная за ухо прядь волос вновь скользнула по щеке, вместе с хитрым выражение глаз придавая лицу игривый манящий вид. Это был уже такой родной и любимый жест, что захотелось тут же схватить мелкого воришку и осыпать лёгкими щекотными поцелуями, пока не признается в содеянном. Чтобы потом поцеловать ещё крепче и отдать эту толстовку навсегда — боги, как же Муан на самом деле это любил. Но всё же… — Тебе нужна новая одежда. — Пфф, у меня сегодня появилась новая толстовка! Зачем мне ещё? Нет, ну это уже, знаете ли… — Ай, пусти! А-а-а, перестань, только не это, щекотно, уйди, демон! Ха-ха-ха-ха, а-а-а, стой, прошу, пощади! Ну твоя она, твоя, всё, только перестань, я сейчас задохнусь… Сцеловывая с раскрасневшегося лица выступившие от хохота слёзы, Муан с улыбкой произнёс: — Не понимаю, почему ты так упираешься. Тебе же нравится, что я себе выбираю. Почему ты не хочешь пойти со мной? Я могу сам всё найти, от тебя потребуется только говорить «да» или «нет». Это и недолго будет, я знаю все стоящие внимания места, куда можно заглянуть. Ну? Почему упрямишься? Шен нервно усмехнулся и чуть замялся с ответом. Видя его реакцию, Муан тут же догадался, что его смущает. Чёрт, почему он сам не догадался сразу? — Ты не любишь покупать одежду из-за, ну, твоих отношений с телом? Тебе неприятен процесс? Тот ответил неоднозначным волнообразным движением плеч — и «да», и «нет», и «не знаю», и «возможно» в одном флаконе. Что ж, попытаемся интерпретировать. — Я знаю, ты не очень любишь об этом говорить. Просто в последнее время у тебя такой замечательный прогресс. Если у тебя всё-таки есть силы и желание, то ты знаешь, что я рядом. Я просто думаю, что что-то красивое и приятное к коже могло бы тебе помочь почувствовать себя здорово. Но это полностью твоё решение, я не давлю. Если тебе так удобнее, можешь продолжать таскать мои вещи. Я люблю, как они потом пахнут тобой. Ох, этот румянец на скулах… Шен всегда так легко краснел. До чего же он прекрасен. И до чего же больно, что он не видит этого. Как же сильно Муану хотелось бы дать ему разглядеть — нет, ощутить, что он действительно умопомрачительный. — Ну вообще… Если подумать… Если ты сам будешь выбирать… Может быть, можно и попробовать… Эти слова были произнесены так тихо и неразборчиво, что Муану очень хотелось переспросить — настолько он был не уверен, что расслышал верно. Но вдруг это чудо испугается и даст по тормозам? С ним же нужно быть осторожным, приближаться исключительно маленькими шажочками, чтобы никуда не сбежал. — Да, тебе ничего не нужно будет делать. И это займёт полтора часа максимум. Можно будет даже не мерить — я знаю твой размер и смогу выбрать всё на глаз, а как сидит посмотришь уже дома, в комфорте. Ну как? Тихая ласка всегда помогает. Шен робко улыбнулся, вновь заправив шелковистые — спасибо бальзаму Муана — волосы за ушко, чуть прикусив губу. — Ну тогда я согласен попробовать. Если братец Гай обещает обо мне позаботиться. Какой же ты смешной. Я уже давно пообещал заботиться о тебе всегда. — Конечно. Даю тебе слово.

— • —

Они специально взяли отгул до обеда в будний день, чтобы в торговом центре было поменьше народу. Муан заранее продумал, куда и в каком порядке стоит зайти, чтобы не переутомить и не ошарашить его любимого зверька. Также в качестве поощрения был предусмотрен заход в кафе-мороженое — при мысли об этом Муан невольно улыбнулся, поскольку всё это было похоже то ли на прогулку с детсадовцем, то ли на выгул дикого кота, только привыкающего к шлейке. Мило. Раньше Шен действительно совершенно не знал, что именно из одежды ему нравится. Помимо рабочих костюмов, которых требовал дресс-код их компании, в его шкафу царил полный хаос стилей, цветов и тканей. Но начав встречаться с Муаном и ощутив себя в чужом доме достаточно комфортно, чтобы залезть в гардеробную, Шен подсознательно выуживал только определённые вещи — мягкие, обычно оверсайз, приглушённых цветов. Муан, раньше не отличавшийся ни наблюдательностью, ни проницательностью, вынужден был значительно прокачать эти навыки, поскольку иначе со скрытным Шеном было никак не сладить. И теперь, придя в магазин, Муан с затаённым удовольствием пожинал плоды своих детективных трудов — глаза Шена искрились интересом и предвкушением от вида вещей, которые он для него находил. Полчаса спустя тот настолько оживился, что стал и сам осматриваться по сторонам, с любопытством заглядывая Муану через плечо и разглядывая стеллажи. — Мне нравится вот эта штука… Мне такая пойдёт? Шен застенчиво провёл пальцами по аккуратно свёрнутой на полке мятной футболке. Муан мягко улыбнулся и, чуть смущённо кашлянув, ответил: — Тебе такая очень пойдёт, только учти, что это… Кхм… Кроп-топ… — А? Это как? — Это вот так. Сдёрнув топ с полки, Муан приложил его к своей груди и красноречиво поднял бровь, указывая, как сильно будет обнажён живот. Конечно, Шену такое… — Мне нравится. «Что?» — чуть было не выкрикнул Муан, но вовремя сумел прикусить язык. Однако! Неужели он создал для Шена настолько комфортные условия, что он готов попробовать даже такое? Конечно, он может и передумать дома и никогда не прикоснуться больше к этой вещи, но это такой большой прорыв… Его непременно нужно поощрить! — Тогда возьмём! — А братец Гай… Братцу Гаю бы тоже такое пошло, да? — Ты бы хотел, чтобы у нас было что-то парное? Шен чуть надул губы, как бы говоря «Не обязательно было так явно произносить моё постыдное желание...» Как можно не обожать его? — Я бы очень этого хотел. Мне нравится твоя идея. Какой цвет ты бы выбрал для меня? Чуть подумав, Шен решительно положил ладошку на нежно-голубую стопочку. — Вот такой, мне кажется, тебе подойдёт… К глазам хорошо будет. Муан ласково чмокнул Шена в щёку и послушно взял выбранную Шеном вещь. — Ну что, двигаемся к кассе?

— • —

Расплатившись, Муан решительно взял Шена за руку, несмотря на то, что тот округлил глаза и заозирался по сторонам. Плевать на всех. Сегодня такой прекрасный день, пусть смотрят. Весело размахивая пакетами и чувствуя себя счастливым мальчишкой, Муан вёл Шена к кафе, расслабленно и праздно скользя взглядом по витринам. Они уже нашли всё, за чем приходили, так что можно было спокойно глазеть, ни к чему не примеряясь. Ни к чему не примеряясь… Ох. — Что такое, ты вспомнил другое место, куда нужно зайти? Хотел что-то ещё? Муан вздрогнул, осознав, что настолько забылся, что практически остановился посреди прохода, глядя на эту витрину. Так, нельзя, чтобы Шен смотрел в ту сторону, а то он может не так всё понять… — Ты хотел ещё зайти сюда? Муан поражённо уставился на своего неимоверного Шена — как тому каждый раз удаётся его удивлять? Можно было ожидать чего угодно — смущения, возмущения, ужаса, злости или паники — но только не абсолютного спокойствия и даже лёгкого любопытства. — Э-э-э-э… Ну, вообще я не собирался изначально, ты не подумай, я просто засмотрелся… — На что? Что ж, Рубикон мы уже перешли, терять нечего. — Ну… На вот это… Муан робко кивнул в сторону манекена, чьё тело было изящно изогнуто и мягко подсвечивалось золотистыми огоньками. — Хм… Ты хотел купить мне такое? Лицо Шена было абсолютно непроницаемым. Это либо ловушка, либо… другая ловушка? Не может же быть, чтобы… Ладно, честность в любом случае лучшая политика. — Изначально не собирался, клянусь. Просто взглядом зацепился. Но вообще… Мне кажется, что тебе бы такое чертовски пошло. — Да? — Да… Мне, кхм, в общем, мне нравится. Но, естественно, мои желания тут не имеют значения, забудь вообще всё это, пойдём уже за мороженым… — Пойдём. Но сначала… — Эй, стой, что ты делаешь? Куда ты?! О боже, Шен, нет, это же!..

— • —

Домой к Муану в тот день они отнесли на два пакета больше. Несмотря на то, что формально именно он выступил инициатором, в какой-то момент ощущение контроля над ситуацией было полностью утеряно, а если точнее, то передано Шену — пока Муан краснел и бормотал, что он не имел ничего такого в виду, и вообще им уже пора идти, тот лишь загадочно хмыкал и продолжал донимать консультантку неожиданно смелыми вопросами. Смущение от происходящего и восхищение от вида такого Шена боролись за первенство, и победителем вышло последнее. Это было чертовски горячо. Как же это работает? Почему в магазине одежды он чувствует себя так неуверенно, а здесь раскрепощается, словно по волшебству? Сколько же ещё загадок об этом человеке предстоит разгадать? Почему-то осознание того, что истинный Шен всё ещё остаётся тайной, вовсе не огорчало. Напротив — Муан ощущал приятное волнение и тепло на сердце от мыслей о том, что у него ещё очень много времени, чтобы раскрыть каждый из секретов, что прячут улыбающиеся искрящиеся глаза.

— • —

Все обновки Шена поселились в муановской гардеробной. Тот лишь прятал счастливые глаза и изо всех сил сдерживал улыбку, что упорно находила способ вновь расцвести на губах — Шен сам захотел сделать именно так. Ещё один шаг навстречу. Его дикий зверёк стал ещё ближе, ещё доверчивей. Муан запрещал думать себе об этом слишком часто, но был бессилен перед желанием иногда насладиться этой сладкой мыслью — может быть, однажды Шен и вовсе перестанет заходить на свою старую квартиру и, краснея, попросит помочь перевезти сюда остатки вещей? Но эта мечта была уже его, Муана, личной тайной. Что же касается таинственного преображения Шена в том магазине, возможности найти ответ пока не представилось — пакеты оттуда аккуратно стояли на полке, терпеливо дожидаясь своего часа. Впрочем, разве приходится говорить о терпении? Нет, это не вполне верно. По правде говоря, из-за них Муан потерял всякий покой. Они смотрели на него, и казалось, что внутри лежат не аккуратно завёрнутые в фирменную бумагу вещи, а обещания. О той самой покупке они больше не заговаривали в открытую. Время шло, дни сменяли друг друга — какие-то счастливые и лёгкие, какие-то наполненные печалью и молчаливой поддержкой. Муан и Шен продолжали жить, сближаться и влюбляться. Пока однажды не случилось это. По не так давно установившейся традиции Шен набирал для них ванну, а Муан собирался сделать ему маску для волос — чёрные длинные пряди были прекрасны, когда получали должный уход, но превращались в паклю, стоило лишь потерять бдительность и позволить Шену снова пользоваться тем ужасным дешёвым шампунем, который ему абсолютно не подходил. Муан давно понял, что пытаться научить Шена чему-то в плане ухода тщетный труд, нужно всё делать самому. Но разве может быть в тягость время, проведённое с Шеном, который доверчиво прикрывает глаза и позволяет делать с ним что угодно? — Шен, только не делай пожалуйста воду такую горячую, как в прошлый раз, это же не баня… Шен? Ушёл и оставил ванну набираться? А кто следить будет? Покачав головой, Муан сам отрегулировал температуру воды и, подумав, кинул синюю бомбочку с блёстками — Шен будет в восторге. Где он, кстати? Уже почти всё готово. — Шен, ты где? Я залезаю. Предоставив мужчине самому выключать верхний свет и зажигать свечи, Муан разделся и, чуть поморщившись, опустился в воду — всё ещё слишком горячую на его вкус, но Шен вечно мёрзнет, так что пусть отогреется как следует. Только если он не появится вскоре, вода и остыть может. — Шен? Дверь осторожно приоткрылась, а из-за неё показалась чуть покрасневшая мордочка. Шен уже успел переодеться и накинул только пушистый халат. — Я тебя уже заждался, ты же знаешь, что я принимаю ванну только ради тебя, а сижу тут один в итоге. Иди скорее ко мне… Тот мягко прикрыл дверь и медленно подошёл к тумбе у зеркала, держа руки за спиной. Бросив на Муана сложный значительный взгляд, он решительно поставил на тумбу какие-то пакеты — нет, не какие-то. Те пакеты. Ох. Ох, вот оно что. Говорить об этом вслух не представлялось возможным, но то, как они обменялись взглядами, стало эквивалентом полноценного разговора. «Ты… Ты хотел бы сегодня?..» «Если братец Гай не возражает» «Кхм, я… Я буду только рад, ты же знаешь» Достигнув молчаливого согласия, Шен улыбнулся. Это была совершенно новая улыбка. Как, как это возможно? Сколько ещё граней есть у этого мерцающего как самоцвет человека? Он улыбался очень мягко и нежно, но в глазах плескались обжигающие чувства, которые делали его лицо неимоверно притягательным. Хотелось быть ближе, ещё ближе… Продолжая смотреть словно в саму душу, Шен ослабил пояс на халате, мягко повёл плечами, позволяя ткани соскользнуть на пол, и остался полностью обнажённым. Во рту у Муана пересохло. В одно мгновение весь мир стал раскалённой пустыней, и только эти губы были живительной влагой. Почему же они так далеко… Смело развернув плечи, Шен отбросил назад волосы и принялся зажигать свечи, как будто стоять вот так без одежды под чужим жадным взглядом ему ничего не стоило. Погасив свет, он приблизился к ванной и замер, словно выжидая чего-то. — Да ты просто изверг… Иди сюда сейчас же. Произнёсший эти слова голос Муана был чуть хриплым. Он решительно потянул Шена за руку — ближе, он должен быть ближе. Тот послушно наклонился и приблизился, словно собираясь поцеловать, но в последний момент хитро усмехнулся и просто забрался в ванну, усаживаясь спиной, словно говоря — ты же хотел сделать мне маску? Вперёд. Значит, такую игру ты затеял сегодня? Что ж, в неё могут играть двое. Муан хищно прищурился. Он прекрасно знал, что нужно делать. Его горячие ладони коснулись шелковистой кожи плеч, на контрасте показавшейся обжигающе ледяной, заставив Шена вздрогнуть от ощущения. Скользнув ладонями ниже, Муан обхватил его за талию и подтянул к себе поближе, устраивая между ног и сжимая бока коленями. Попался. Отсутствие возможности видеть чужое лицо не так сильно огорчало — у Шена было слишком честное тело. Чуть более тяжёлое дыхание, то, как он принялся едва заметно ёрзать, лёгкие движения головы, словно он хотел повернуться. Довольно улыбаясь своей маленькой первоначальной победе, Муан перешёл в решительное наступление. За прошедшее время он успел очень хорошо изучить Шена и знал, что тот не может устоять перед массажем головы. Это открытие, совершённое совершенно случайно, уже не раз сослужило добрую службу — если Шен тревожился, злился или грустил, его почти всегда получалось успокоить таким образом. А если Шен чувствовал себя хорошо — что ж, это было отличным способом заставить его почувствовать себя лучше. Аккуратно смочив ставшие чернильными волосы, Муан потянулся за маской — конечно же, с запахом бананового десерта, как иначе? Он знал, что Шену это понравится — тепло, прикосновения к коже головы, приятный аромат. Но ничто не готовило его к мягкому тихому стону удовольствия, который сорвётся с чужих губ при первом же касании. Чёрт… Непроизвольно сжимая колени и подтягивая таким образом Шена к себе ещё ближе, Муан смущённо прикусил изнутри щёку, понимая, что тот может ощущать его возбуждение. Что ж… Значит, сегодня они будут мучить друг друга, пока не сорвутся. Стараясь привести дыхание в порядок, Муан продолжал мягкий массаж, мягко проводя то подушечками пальцев, то ногтями, то чуть оттягивая волосы, словно собираясь заставить откинуть голову себе на плечо, открывая шею для поцелуя. Невозможно сказать, кому из них было приятнее и одновременно невыносимее — обоим хотелось большего, но они продолжали играть, притворяясь, что не происходит ничего особенного. От этого в груди вспыхивали искры щекочущего электрическими импульсами ощущения азарта. Невозможно сказать, как они пережили эту сладкую пытку — время потеряло значение, остались только ощущения тепла и близости, которых было слишком мало. Но Муан интуитивно ощущал, что сегодня он ведомый, и не делал решительных шагов к сближению, дожидаясь чужой направляющей руки и повелевающей улыбки. Он не поддался желанию прижать к себе и поцеловать Шена даже когда они стояли под душем лицом к лицу, не имея возможности скрыть своё возбуждение. Сдержался, даже проводя ладонями по чужой груди, плечам, бёдрам, смывая ароматную пену и мерцающие блёстки. Подчинялся тёмному взгляду, который твёрдо говорил ему — рано. Трепетал, ощущая себя под чужим контролем, вверяя себя целиком самому близкому существу на всём свете, готовый сделать для него что угодно — доставить ему удовольствие так, как он того попросит… нет, потребует. Сегодня Шен требовал. Помогая ему выбраться из ванны, Муан завернул своё сокровище в огромное полотенце, намереваясь нежно вытереть досуха, но Шен мягко покачал головой — «я сам» — и протянул ему один из тех пакетов: — Жди меня в комнате. Сладкая дрожь прокатилась по всему телу, заставив колени ослабеть. Муан был так сосредоточен на происходящем, что успел напрочь забыть, что ему уже известно, что задумал на сегодня Шен. Муан смущённо прижал пакет к груди и, схватив полотенце, спешно проследовал в гардеробную. Он точно знал, что не справится с этим без зеркала. Промучавшись целую вечность, Муан наконец одержал трудную победу и взглянул на своё отражение. Ох… Шен знал, что делал. В тусклом свете гардеробной воздушная ткань блузки мерцала, словно волшебное марево цвета прозрачной морской воды. Длинные широкие рукава сужались к манжетам на запястьях, подчёркивая их изящность. Блузка была не только прозрачной, но ещё и бесстыже короткой, опускаясь лишь чуть ниже солнечного сплетения и оставляя обнажённым пресс. Муан смущённо заправил чуть влажные волосы за ухо, глядя на белоснежные лямки, с которыми он вёл такую напряжённую борьбу, стараясь разобраться в их хитросплетениях. Кто бы мог подумать, что однажды Шен купит ему портупею… Да ещё и такую утончённую, к ней же страшно лишний раз прикоснуться. Внутренне Муан ощущал себя слишком грубым для такого прекрасного наряда, но человек, глядящий на него из зеркальных глубин, выглядел, за неимением лучшего слова, абсолютно сказочно. Неужели это я? Неужели Шен видит меня таким? Иначе как он смог найти что-то, подошедшее настолько… идеально? Так, постойте, Шен! Ведь он сейчас тоже… О мой бог. На подгибающихся ногах Муан добрался до кровати и упал на неё, не в силах больше стоять. Руки дрожали, а дыхание стало неровным и рваным, как и пульс. Кажется, он никогда ещё так сильно не желал поскорее увидеть Шена и никогда ещё так не боялся, что сердце попросту не выдержит. И оно действительно пропустило удар, словно споткнувшись, когда дверь ванной беззвучно открылась. Шен всегда был прекрасен в глазах Муана. Всегда. Даже до того, как осознал собственные чувства, он не мог не задерживаться взглядом на этом человеке. И как же было больно в тот момент, когда Муан осознал, что Шен действительно себя ненавидит. Что он не видит себя в упор, не замечает, как же он умопомрачительно красив. Муан действительно ощущал порой, что силы покидают его от бесплодных попыток доказать ему это. Но теперь… Теперь казалось, будто тот Шен и этот — абсолютно разные люди. Этот Шен медленно приближался к кровати, плавно покачивая бёдрами, его чёрные глаза были словно бездонная глубина с золотистыми всполохами, в которую хочется окунуться и погрузиться без остатка. Улыбка, обнажившая блестящий в мягком свете клычок, была и нежной, и хитрой, и немножко хищной. Муан ощущал, как последние силы покидают его от этого взгляда, и, не в силах выдержать его, опустил глаза. Ох… стало только тяжелее. За считанные мгновения Шен наконец оказался близко — очень близко, но всё ещё недостаточно. Муан облизнул пересохшие губы, жадно вбирая глазами каждую деталь. Чёрные блестящие ремешки, плотно обхватывающие талию и стройные ноги. Деликатную, абсолютно ничего не скрывающую сеточку, на которой распустились бордовые кружевные цветы. И мягкие кисточки на бёдрах, дразняще покачивающиеся при каждом движении. — Шен… Собственный голос показался совершенно чужим. Муан забыл всё, что когда-либо имело значение — всё, кроме него. У него осталось лишь одно желание, звенящее в пустой кружащейся голове — боготворить. Шен медленно забрался на кровать и решительно перекинул ногу через Муана, устраиваясь сверху. Тот попытался привстать, чтобы приблизиться, поцеловать, прикоснуться наконец, но ему не позволили. Мягкая снисходительная улыбка, лёгкий толчок в грудь и Муан безропотно подчинился, откидываясь на спину, но продолжая опираться на локти, чтобы иметь возможность разглядеть всё — плавный изгиб спины, сжимающие его бёдра, что так дразняще близко от его пальцев, тяжело вздымающуюся грудь, затянутую кружевной тканью, спутанные тёмные пряди, обрамляющие милое раскрасневшееся лицо. О небо, как же я его люблю… — Прошу… Могу я?.. — Терпи. Непрекословный тон, лишь поначалу кажущийся игривым, сковывал надёжнее любых пут. Муан послушно умолк, продолжая впиваться глазами в своё сокровище и ожидая любого приказа — он не хотел ничего, кроме как увидеть, как Шен рассыпается от удовольствия. Но у Шена были абсолютно другие планы. Он мягко скользнул рукой по груди Муана, касаясь лишь воздушной ткани — это было так томительно и приятно, что лишало дыхания. Только что Муан был готов на всё, лишь бы прикоснуться, но теперь ему было необходимо, чтобы прикоснулись к нему. И ох, боги… Его желание было исполнено. Ладонь Шена легла на его пресс, чуть приподнимая кончиками пальцев край ткани и проводя по атласным ремешкам, сияющим в полумраке, как неон. Так легко, так невыносимо мало — хотелось сильнее, хотелось чувствовать его руки везде, и не только руки… Муан тихо ахнул, отбрасывая всякое смущение и сдержанность — Шен должен знать, что один его вид и одно его касание способны довести до грани исступления. — Шен… Позволь мне сделать тебе приятно. Тот лишь тихо хмыкнул, продолжая задумчиво водить пальцами, прослеживая белоснежные линии ремешков, словно перед ним был долгожданный подарок, который он не мог решить как развернуть. Осторожно, стараясь не разорвать блестящую бумагу, или быстро и бездумно, чтобы как можно скорее добраться до того, что находится под ней? Это было так непохоже на обычное поведение Шена в постели. Он умел дразнить, хитрить, просить, но таким Муан его ещё не видел — настолько уверенным, властным, расслабленным и одновременно заведённым. Это опьяняло. — Шен, ты так доведёшь меня, прошу, скажи, чего ты хочешь, я всё для тебя сделаю! — О, я много чего хочу, братец Гай. Но тебе для этого ничего не придётся делать. Нужно лишь быть для меня послушным. Услышав это слово, Муан тут же заставил себя замереть и устремил выжидающий взор. Шен довольно улыбнулся и, наклонившись к его уху, тихо сказал: — Ты такой молодец, братец Гай. Такой красивый, такой хороший. Ты постараешься сегодня для меня? Блядь, да. Муан не успел простонать своё горячее согласие — его губы попали в сладкий плен настойчивого, но неторопливого поцелуя, что был на вкус как само предвкушение. Шен целовал его мягко, ласково и почти целомудренно по сравнению с тем, на что был действительно способен, словно говоря: «У нас впереди всё время мира, и я не намерен никуда спешить с тобой». Муан зажмурился, теряя дыхание и дрожа всем телом. Он не мог не думать о том, как они соприкасаются ниже талии, как приятная тяжесть сидящего на нём Шена заставляет его изнывать — достаточно, чтобы ощутить захлёстывающее возбуждение, но слишком мало, чтобы ощутить удовольствие. Как же хотелось схватить Шена за бёдра, прижать к себе ещё крепче и заставить двигаться. Вероятно, его руки бездумно дёрнулись, стремясь исполнить это желание, потому что Шен мягко разорвал поцелуй и прижал его кисти к кровати. — Ты такой жадный, братец Гай. Ну же, будь хорошим мальчиком. Покажи мне, каким терпеливым ты можешь быть, и я доставлю тебе такое удовольствие, какое только пожелаешь. Муан тихо простонал. Я не смогу, я не смогу, я не… — Ты сможешь, братец Гай. Обещаю, награда будет сладкой. Этот голос, подобный пьянящему фруктовому вину… Разве можно его ослушаться? — Да, я всё сделаю… Я буду хорошим для тебя… — Умница. Держи руки там, где я сказал, и не шевелись. Муан тут же расслабил кисти и пальцы, стараясь выровнять дыхание, за что заслужил быстрый и лёгкий поцелуй в уголок губ. Затем Шен вновь отклонился назад и чуть поёрзал, устраиваясь поудобнее. Муан с шипением втянул воздух, почувствовав трение кружевной ткани. Чёрт его дери, он делает это нарочно. Шен казался абсолютно довольным собой. Он продолжил не спеша гладить Муана. Его руки были везде — прослеживая линию покрасневших от поцелуя губ, покалывая приятной прохладой раскрасневшиеся щёки, задумчиво лаская шею и ключицы, где сегодня обязательно расцветут яркие следы укусов и поцелуев. Эти касания были приятными и помогали Муану слегка заземлиться — милосердная передышка перед тем, что произошло потом. Перед тем, как руки Шена лениво скользнули ниже, касаясь его сосков через прозрачную лёгкую ткань, заставляя дёрнуться всем телом. — Ах!.. — М-м-м, братец Гай, что я тебе говорил? Лежи спокойно, иначе мне придётся попросту связать тебя. Это… разве это можно расценивать как угрозу? — Но тогда я буду касаться себя сам, а тебе останется лишь смотреть. Муан тут же взял свои молчаливые слова обратно. Это угроза, и она привела его в ужас. Послушно напрягаясь всем телом, лишь бы заставить его сохранять неподвижность, Муан прикрыл глаза, не в силах выдерживать одновременно и прикосновения, и вид оседлавшего его Шена. — Так не пойдёт, мой хороший. Расслабься. Я хочу, чтобы ты получил удовольствие. Если ты хочешь этого, тогда дай мне схватить тебя, уложить на лопатки и исцеловать с ног до головы, мысленно прорычал Муан, борясь с собой. Обещание награды манило его, но как же тяжело было подчиняться, зная, что он может получить её в любой момент, стоит только захотеть — физически Шен ему не ровня. Но была какая-то новая, особая, ещё не исследованная сладость в том, чтобы полностью подчиниться чужой воле, наплевав на свои желания. Муану тяжело давалась потеря контроля в обычной жизни, но здесь, сейчас, беззащитно лёжа под самым важным человеком во вселенной, он чувствовал, что может довериться ему полностью, как никогда раньше. Несмотря на кажущуюся жестокость игры, Муан чётко ощущал, что о нём заботятся, позволяя забыться и отпустить всё, что его тяготит. Это была самая безопасная беззащитность в его жизни, и он чувствовал, как сознание постепенно плывёт, опьянённое этим новым состоянием. — Если тебе захочется остановиться, просто скажи «лимон», хорошо? — М-м-м… — Слова, Муан, мне нужны слова. Повтори мне, что нужно сделать? — … Сказать «лимон», если я захочу остановиться… — Умница, хороший мальчик. Ты так стараешься для меня, я так горжусь тобой… Слова похвалы, так щедро и заботливо льющиеся из любимых улыбающихся губ, заставляли испытывать совершенно неописуемое чувство. Привычное смущение от комплиментов сменило нечто более сильное, более сложное, что не представлялось возможным идентифицировать. Муан чувствовал, как весь его мир сводится только к одному — он должен быть хорошим для Шена. Всё стало вдруг таким простым. Тысячи тревог, неподъёмная ответственность, гнетущее беспокойство уступили место ватно-мягкому блаженству. Всё это не имеет к нему никакого отношения. Он должен только быть хорошим для Шена, и больше ничего. — Вот так, правильно… Отпускай всё, доверься мне, я позабочусь о тебе… Ты всегда заботишься обо мне, дай же мне стать твоей опорой, расслабься… Слушай мой голос, тебе не нужно знать ничего больше — только то, что я тебе скажу. Ты так прекрасен, когда лежишь подо мной, такой послушный, такой хороший и доверчивый… Ты самый лучший, братец Гай, ты заслужил самую вкусную награду на свете… Муан приоткрыл глаза, не видя ничего, кроме полных любви и нежности глаз, внимательно следящих за ним. В этом взгляде было такое острое внимание, готовность реагировать на каждый сигнал тела, даже самый незначительный. Господи, до чего же приятно… Муан знал, что в этот момент не только Шен являлся центром его вселенной — он сам точно так же был единственным, что видели мерцающие глаза. Фокус внимания сместился на губы — всё ещё чуть влажные после поцелуя. Заметив немую просьбу, заключённую в этом взгляде, Шен поощряюще погладил щёку Муана и вновь приник с поцелуем, полностью беря на себя инициативу. Он целовал осторожно, деликатно, уважительно прощупывая границы дозволенного — как будто они ещё существовали! Молю, мне нужно больше… Отчаянный высокий стон, поразивший самого Муана, был выпит Шеном, но не остался без внимания. Чужие губы расплылись в улыбке и повиновались мольбе, углубляя поцелуй. В какой-то момент Муан ощутил мимолётное прикосновение горячего и влажного языка, и тут же с готовностью приоткрыл рот, ощущая новое оглушительное желание открыться и отдаться. Чувство, что разжигал этот поцелуй, разительно отличалось от всего, что когда-либо происходило между ними раньше. Никогда ещё Муан не ощущал себя настолько мягким и податливым. Язык Шена сладко дразнил его, заставляя следовать за собой, подчиняя и опустошая мысли. Остатки напряжения постепенно покидали его тело — приятная слабость разлилась по конечностям, а кости словно превратились в желе. Мягкие и осторожные укусы посылали искры удовольствия, вырывая бесстыдные развязные стоны, но не было даже мысли о том, чтобы сдерживаться. Он наконец полностью отпускал себя, без стеснения позволяя своему удовольствию звучать свободно и громко, чем заслужил звуки одобрения от Шена. — Правильно, мой хороший, не останавливайся, я хочу знать, насколько тебе сейчас хорошо. Стони для меня… Мягкое поощрение, произнесённое довольным тоном с нотками гордости — всё, что требовалось Муану, чтобы потеряться в происходящем окончательно. Ощутив, как глубоко он уходит в новое для него состояние, Шен тут же сказал: — Родной, повтори ещё раз, что нужно сделать, если тебе покажется, что это слишком сильно? — «Лимон»… Я скажу «лимон»… — Какой же ты молодец, всё правильно… Мой Муан самый прекрасный на свете, как же мне нравится видеть тебя таким податливым… Да, я весь… весь только для тебя, прошу, сделай со мной что-нибудь… Муан уже не знал, говорит он вслух или только думает, но так или иначе, его мольба была услышана. Рука Шена невесомо скользнула по его шее, чтобы расстегнуть застёжку блузки, посылая тем самым мурашки вниз по позвоночнику. Бережно придерживая его, Шен снял и осторожно отложил в сторону деликатную материю, оставив лишь выбранную им портупею. И больше ничего. Абсолютно ничего. Если изначально это вызвало панику, смущение и желание уточнить, а не забыл ли Шен случайно определённую часть комплекта, то сейчас Муану было наплевать. Он расслабленно лежал, чуть приоткрыв рот, следя глазами за каждым чужим движением, не зная, чего ожидать, но приветствуя что угодно. Что угодно. Особенно… Ох… Пальцы Шена вновь скользнули к его губам, пробуя на ощупь тёплую влагу и чуть надавливая. Муан бездумно приоткрыл рот, с трепетом ощутив, как кончики пальцев мягко скользнули по языку. Угадав чужое намерение, он прикрыл глаза и прошёлся по ним языком, чуть наклонив голову навстречу, позволяя проникнуть глубже и заслуживая тем самым удовлетворённый глубокий стон сквозь прикушенные губы. Это было так приятно. Чувствовать Шена в себе было… просто потрясающе. Хотелось больше. — Братец Гай, ты такой усердный… Тебе нравится принимать меня? — М-м-м… — Что ты скажешь, хотел бы почувствовать меня в себе? Твою ж… Игривые пальцы покинули его рот, позволяя дать однозначный ответ. — Братец Гай, скажи мне, что ты об этом думаешь? Ни за что не стану принуждать, только если ты… — Да, боже, да, пожалуйста… Пожалуйста, скорее… Шен явно не ожидал настолько активного согласия, поскольку не удержался от лёгкого удивлённого возгласа. Но тут же улыбнулся ещё шире и хитрее, чем раньше. — О-о-о, вот, значит, как обстоят дела? Всё это время я кричал и стонал под тобой, а оказывается, что можно было поступить и так? Неужели ты тайно надеялся на это, братец Гай? Поэтому ты такой мокрый? С этими словами Шен склонил голову набок, продолжая смотреть Муану в глаза, и медленно опустил руку между широко разведённых ног — ту самую руку, пальцы которой всё ещё были мокрыми от слюны Муана. Ту самую руку, что теперь нежно прикоснулась к его бесстыдно истекающему члену. — М-м-м, чёрт, Шен… — Ты был таким терпеливым сегодня, таким послушным… Ты готов получить свою награду? — Да, пожалуйста… — Ты помнишь слово? — «Лимон»! Блядь, Шен, умоляю… Подарив ему насмешливый поцелуй в лоб, Шен весело заметил: — Мне так нравится слушать, как ты меня умоляешь, лучшая музыка для моих ушей… Хотя нет, я не прав, есть кое-что, звучащее ещё вкуснее... И он чуть сжал пальцы, проводя рукой по всей длине, размазывая липкую влагу с самым непристойным звуком в мире. Задыхаясь от ощущений, Муан вынужден был вцепиться в одеяло, чтобы найти таким образом хоть какую-то опору в этой буре удовольствия, но его не стали ругать за нарушение приказа лежать неподвижно — напротив, Шен довольно промычал, продолжая невыносимо медленно двигать рукой. Он всё ещё дразнился. Он не собирался сейчас позволить Муану кончить. Издав вымученный стон, Муан бессознательно чуть развёл ноги — намекая, прося, приглашая. — Так не терпится поскорее отдаться мне? — Да… Я больше не могу, Шен… — М-м-м, но ты ещё не готов. Побудь умницей ещё немного, мой хороший, ты так прекрасно справляешься, ещё чуть-чуть и я сделаю тебе так хорошо, как ещё никогда не было. — Шен… Неужели этот голос, звучащий словно на грани слёз, принадлежит ему? О мой бог, Шен, что ты со мной делаешь. — Обещаю позаботиться о братце Гае так же сладко, как он заботится обо мне. С этими словами Шен встал с Муана, усмехнувшись в ответ на недовольный стон, и подошёл к прикроватной тумбочке. — Не могу же я позволить тебе испытать боль? Нет, я как следует подготовлю тебя, пока ты не станешь абсолютно мокрым, прося меня скорее войти. Я уже абсолютно мокрый и уже умоляю, что ещё тебе нужно, демон?! — Ты такой очаровательный когда дуешься! Если считаешь, что это мольбы, то ты действительно ещё наивнее, чем я предполагал. — Ты меня погубишь. — Едва ли, родной. Напротив — я намерен помочь тебе вознестись на небо. С этими словами Шен расположился у Муана между ног, щедро нанося на пальцы смазку, и бросил быстрый предупреждающий взгляд: — Ты можешь в любой момент… — Господи, войди уже в меня, прошу! Муан смутно подозревал, что его абсолютно бесстыжее поведение может позже стать поводом для безграничных добродушно-ехидных шуток со стороны Шена, но был готов уже на что угодно, лишь бы к нему прикоснулись именно так, как он в этом нуждался. И, хвала небесам, Шен не стал больше дразнить его. Решительно устроив его левую ногу на своём плече и крепко впиваясь пальцами в бедро — Муан с восторгом подумал, что эти твёрдые прикосновения могут оставить на нём следы — Шен легко коснулся его входа, словно продолжая безмолвно спрашивать разрешения. У Муана не осталось сил на мольбы. Вместо этого он подался навстречу пальцам и зажмурился от удовольствия, ощутив прохладное влажное проникновение. — Расслабься, вот так, да, ты всё правильно делаешь… Ты так хорошо принимаешь меня, братец Гай, нужно было сделать это раньше… Муан мог только стонать. Он бесчисленное множество раз проделывал то же самое с Шеном и всегда удивлялся его яркой и разнузданной реакции, но теперь, ощущая умелые движения таких знакомых пальцев, постепенно растягивающих его, чувствуя особое удовольствие от ощущения заполненности и нежного скольжения он задыхался, бессвязно прося о чём-то, умоляя, почти плача… — Ах, братец Гай, вот что я называю настоящими мольбами! Разве что… И тут пальцы внутри него Шена чуть согнулись, мягко надавливая на это место… — Господи, Шен! — Умница, да, не сдерживайся… Расскажи мне, как тебе хорошо. Муан дышал так тяжело и быстро, что у него закружилась голова. За первым прикосновением, пославшим волну огненной дрожи по всему телу, последовало второе, третье… Снова и снова Шен безошибочно заставлял его содрогаться, метаться, скулить и просить, просить, просить… — Я всё для тебя сделаю, молю, только войди в меня… Ответом стали нежнейший из поцелуев на внутренней стороне бедра и мягко выскользнувшие пальцы. Муан чувствовал, как из него медленно стекает смазка, и это было так непривычно и так приятно. Он остро ощущал, как сильно ему нравилось быть таким — бездумным, открытым, расслабленным, раздвигающим ноги перед своим обожаемым божеством. Видеть, что его не просто принимают в новой роли — его хотят. — Ты прекрасно справился, родной. Такой хороший, такой доверчивый и послушный. Твоё ожидание окончено, осталось лишь наслаждение. С этими словами Шен принялся снимать с себя кружевной низ комплекта, но, заметив лёгкое сожаление, что, должно быть, мелькнуло на лице Муана, хитро прищурился: — Так сильно нравится, во что я одет? — Д-да… — Ах, ну как я могу тебе отказать, когда ты лежишь передо мной в таком виде! Хитро улыбнувшись, Шен бросил на комплект озадаченный взгляд, а затем довольно хмыкнул и попросту отстегнул лямки, снимая всё, но оставляя ремешки с кисточками, обхватывающие его бёдра. О мой бог. Откуда он узнал, что именно эта деталь нравится Муану больше всего? — Я вижу тебя насквозь, мой хороший. Каждое твоё желание, каждый твой порыв. Я знаю твоё сердце наизусть. Если от последних слов у Муана лишь перехватило дыхание, то от того, что произошло дальше, попросту вышибло его из груди. Решительно подхватив его под колени, Шен сказал: — Сделай это сам. Сделать… сделать это… Ох, это. Пытаясь вновь вспомнить, как дышать, Муан заалел, но желание оказалось во сто крат сильнее смущения. Потянувшись к тюбику со смазкой, он дрожащими руками сдавил его, пролив часть себе на живот, и, прикусив губу, потянулся к члену Шена, осторожно покрывая его прохладной влагой. Мужчина тут же громко застонал, запрокидывая голову — ох, ведь он весь вечер совершенно к себе не прикасался, не говоря уже о том, чтобы позволить Муану сделать это. Искренность и непосредственность реакции заставили уши Муана загореться — будет ли Шен издавать такие же волшебные звуки, когда войдёт в него? О да. Направляя в себя его член, Муан отчаянно старался расслабиться. И если какие-то крохи волнения ещё оставались в его голове, то горячий хрипловатый шёпот «Скорее, родной, я так хочу ощутить тебя» выжег их окончательно. Раздавшийся в спальне стон принадлежал одновременно им обоим — и жадно распахнувшему рот Муану, который невольно прогнулся, лишь сильнее подаваясь навстречу проникновению, и зажмурившемуся Шену, который ещё крепче сжал чужие ноги и закусил губу, изо всех сил стараясь не войти одним резким движением до конца. — Братец Гай, ты такой горячий, боже… Ты делаешь мне так приятно, дай же и мне довести тебя… И он начал двигаться — медленно, осторожно, бережно… Слишком бережно. — Шен, я… Ах!.. Я… Пожалуйста… — Что такое, м? Если ты чего-то хочешь, тебе придётся так и сказать, ты же знаешь правила! — Я… М-м-м… Пожалуйста, сильнее… — Ах, ты так прекрасно справляешься, родной, спасибо, что так доверяешь мне… Я сделаю всё для тебя. И Шен медленно наклонился, прижимая ноги Муана к его груди, входя ещё глубже, ещё слаще и ещё невыносимее… И приник к чужим губам с требовательным поцелуем, лёгким прикосновением прося открыть рот и проскальзывая языком внутрь. О господи. Муан никогда раньше не чувствовал желания оказаться снизу — просто потому что не представлял, насколько это может свести с ума. Но теперь, чувствуя, как его полностью заполняет собой любимый — и тело, и мысли — он не желал ничего, кроме как остаться в этом моменте навсегда. Не было ничего интимнее, ничего прекраснее, чем это полное безоговорочное доверие и принятие, это искрящаяся ослепительная любовь, в которой они сладко задыхались. Одна рука Шена скользнула вверх по шее Муана, зарываясь пальцами в волосы — прекрасно же знает, какой у него чувствительный затылок, — а вторая сжимала талию, подтягивая ближе, помогая проникнуть глубже. Боли не было абсолютно — лишь приятное ощущение растяжения и наполненности, влажное скольжение, заставляющее поджимать пальцы ног и жар, невыносимо приятный жар. Его собственный член, зажатый между их телами, пачкал смазкой пресс, вздрагивая с каждым жёстким движением чужих бёдер. Муан извивался, пытаясь вновь поймать то ощущение, что заставляло его кровь кипеть, и… — Ах! О боже, Шен, да, да, да… Не размениваясь на комментарии, Шен лишь застонал в ответ на отчаянный лепет удовольствия и припал губами к чужой шее, осыпая её влажными поцелуями. — Да, здесь… Я… Укуси меня, Шен… Прижавшиеся к его коже губы изогнулись в хищной улыбке, и мгновение спустя Муан вскрикнул, прикованный к месту безжалостными зубами. Он никогда ещё не чувствовал такой беспомощности. Он абсолютно не мог пошевелиться, сжимаемый твёрдыми руками, крепко удерживаемый на месте горячим укусом, с широко разведёнными ногами и горячим членом внутри, беспощадно вырывающим из него ставшие хриплыми полустоны-полукрики. Он не мог сделать ничего, но знал, что одно слово, отдающее кислинкой на языке, и всё тут же прекратится. У него абсолютно не было контроля, и в то же время он контролировал всё. И тот, кто довёл его до этого состояния… … И одна простая мысль о том, что Шен его трахает, стала тем, что наконец толкнуло Муана через край. Время перестало существовать, пока его затапливали накатывающие одна за другой волны оргазма. Он невольно сжал Шена внутри, одновременно резко подавшись навстречу, что заставило того громко охнуть и невольно ускориться, преследуя своё удовольствие. Муан больше не мог даже стонать — он лишь тяжело дышал, понимая, что не помнит даже своего имени от интенсивности ощущений, пока Шен продолжал проходиться по самому чувствительному месту. Но он помнил одно — у него осталось ещё последнее желание на сегодня. — Ты… Можешь в меня… Я… Да, пожалуйста… Хочу тебя в себе полностью… Услышав жаркую просьбу, высказанную хриплым шёпотом, Шен сжал его талию, безостановочно выстанывая его имя, и подчинился, изливаясь внутрь.

— • —

Кажется, на какое-то время Муан попросту отключился. Он помнил ощущение тепла, разливающееся внутри, хриплое дыхание на своей шее, а потом обессилено прикрыл глаза — казалось, что лишь на мгновение, но когда он снова открыл их, он уже был полностью раздет, чист, сух и укутан тёплым одеялом, а перед ним маленькой ложечкой лежал его Шен — его невероятный, полный сюрпризов Шен. — Эй… Кхе-кхе, кхм… Ты в порядке? Тот вздрогнул от неожиданности и тут же резко повернулся, впечатавшись затылком Муану в подбородок. — Ай, ёб твою мать, Шен! — Прости, прости! Ты меня напугал, я думал, что ты уже не проснёшься до утра! Ты как? — Я же первый спросил. Шен снова стал привычным собой — чуть насмешливым, чуть напуганным. В его глазах читался осторожный виноватый вопрос — нечто более глубокое, чем простое в порядке ли Муан. — Ох, Шен, ты что? Я в полном порядке. Я более чем в порядке. Это было просто… Ты знаешь, слова не моя сильная сторона. Но, думаю, что я издавал достаточно красноречивые звуки, чтобы ты не сомневался в том, насколько мне было приятно. Произнеся это, Муан покраснел. Он тоже стал таким же, как раньше — легко смущаемым, стремящимся опекать и защищать своё хрупкое сокровище. Но, впрочем, разве могут они после этого опыта действительно оставаться прежними? — Я до последнего не был уверен, что решусь, но… Что-то во мне щёлкнуло. Ещё тогда, в магазине. Когда я увидел, как ты смотришь на витрину, мне показалось, что мелькнуло в твоём взгляде что-то такое… Учитывая мою склонность к принимающей позиции, я не мог не узнать этот взгляд. — Я тогда ещё поразился тому, как резко ты переменился. Только что тебе было достаточно непросто, хоть ты и сделал большой шаг, но вот мы в магазине нижнего белья, ради всех святых, и тебя просто не узнать. Я долго ломал голову над тем, откуда такой контраст. — Ха-ха! Ну теперь-то ты понял? — Честно говоря, я не уверен. — Хм-м… Я вижу это так: выбор одежды для себя связан с тем, как лично я воспринимаю своё тело, и это всё ещё… тяжеловато временами. Но выбор белья… Он связан с тем, как видишь моё тело ты, ну и вообще с сексом. Здесь мне, как ни странно, намного проще раскрепоститься. Думаю, это потому что ты всегда заставлял меня чувствовать себя желанным и любимым. Муан смущённо улыбнулся, не зная, что ответить на такое трепетное признание. — К тому же, знаешь… В наших отношениях я — ущербная проблема. Нет, погоди, не спорь, дай объяснить. Я имею в виду, что большую часть времени ты заботишься обо мне — решаешь мои проблемы, бережёшь, опекаешь… Я обожаю это. Но прошло столько времени. И если поначалу у меня действительно не было сил заботиться даже о себе, не говоря уже о партнёре, то теперь я ощущаю, что способен на большее. Я могу заботиться о тебе точно так же, как и ты обо мне. Не только в постели, как сегодня, конечно же. Я хочу, чтобы ты позволил мне быть с тобой на равных. Не в смысле, что сейчас не так! Чёрт, я заразился от тебя косноязычием… В общем, я тоже хочу давать тебе чувствовать себя защищённым и расслабленным, отпуская все мысли. — Тебе… определённо удалось это сегодня. Где ты всему этому научился? — О, ну а на что мне интернет? — Хочешь сказать, что ты реально учился? — Ну а то! Я долго думал, как можно действительно заставить тебя расслабиться. Я же вижу, как тебе тяжело и со мной, и с работой. Ещё чуть-чуть и ты бы точно сломался. Отдыхом в СПА тут уже не помочь. И я решил опробовать... нетрадиционный метод. — Мне нравится прописанное вами лечение, доктор Шен. — О-о-о, а ты быстро вошёл во вкус! — Не так быстро, как ты вошёл в меня. — Туше! Впрочем, разве мне осталась какая-то работа? Братец Гай и сам прекрасно справился~ — Придушу! — Это вряд ли, но прекрасный способ временно лишить меня кислорода я действительно знаю… Счастливо посмеиваясь, Шен подставил лицо для поцелуя, с наслаждением улыбнувшись, как только получил желаемое. — В общем… Если ты хочешь, этот опыт может остаться единичным, здесь всё зависит полностью от тебя. И вообще, я поступил не совсем верно, по правилам нужно было сначала обговорить, а потом уже… — Шен, перестань. Неужели ты действительно сомневаешься, что мне было хорошо? Ты слышишь вообще, как звучит мой голос? Я, блядь, сорвал его криками. — И всё же… — И всё же ты дурак. Мне охуеть как понравилось. И я не знаю, почему мы не делали так раньше. Ты хотя бы представляешь, сколько новых возможностей открывается перед нами? Я жду не дождусь исследовать этот дивный новый мир с тобой. Шен довольно зарделся, в притворном смущении опустив ресницы. — Всё, что пожелает братец Гай. Однако прошу не забывать, что я люблю принимать тебя так же сильно, как и брать… — О, поверь мне, я тебе доступно объясню, что забыть об этом невозможно… Муан принялся покрывать смеющееся лицо Шена быстрыми поцелуями, сжимая в ладонях его талию. Возможно, это был лишь плод его воображения, но на мягкой коже под его пальцами словно всё ещё ощущались следы от бордового кружева.