Хаос-Принц

- Африка? - Восточная Африка! - Джунгли, обезьяны, гигантские змеи? - В Эфиопии нет джунглей, это край пустынь. - Пустыня… но там же так… жарко! - Я просто не знал, что еще сказать. Да-да, я знаю, это не особо сильный аргумент. - Тобиас, тысячи маленьких детей живут там в нищете. Без еды, питьевой воды, хорошего медицинского обслуживания, а все, что ты можешь мне сказать, это «в пустыне так жарко». - Мама посмотрела на меня с упреком. - Хочешь, чтобы тысячи маленьких детей умерли от голода только потому, что тебе слишком жарко? Скажи, ты хочешь этого? Мамины доводы всегда лучше моих. Черт, ну что ответить на такой чисто риторический вопрос? Одно короткое мгновение я раздумывал, не стоит ли мне ответить холодным «да», потому что это так и было. Но разве можно переплюнуть «умирающих от голода детей»! - Тобилюсенька! Ух ты, мама только что перепрыгнула через три ступеньки собственного подхалимажа. От Тобиаса, через Тоби и Тобичку, сразу к Тобилюсенька. Она разгладила свое длинное струящееся платье и осторожно присела ко мне на кровать. Я рассматривал яркий красно-коричневый узор на ткани и закатил глаза, когда взгляд наткнулся на крупные длинные деревянные бусы. - Ма, почему ты всегда всё так сильно утрируешь? - Что? - Она схватилась рукой за бусы, при этом зазвенели - по самой грубой прикидке - двадцать тысяч золотых браслетов. - Я просто настраиваюсь на обстановку в Эфиопии, - немного сникнув, сказала она. - Там носят такую одежду, и я хочу вжиться как можно быстрее. - Мам, ты понятия не имеешь, что носят в Эфиопии. Все свои знания об этой стране ты почерпнула из фильмов «Белая из племени Масаи» и «Нигде в Африке». Она поднялась и еще раз оправила длинное платье, позвякивая браслетами. Ну вот, теперь я виноват, и она будет дуться. - Я, разумеется, очень подробно информирована о стране и культуре. И хотя, возможно, я не знаю точного названия каждой реки, или какой жук съедобный, а какой - нет, но в одном я уверена, Тобиас: бедные дети нуждаются в помощи. Поэтому, даже если мне придется целый день просто воду таскать, я все равно внесу свой вклад в то, чтобы хотя бы немного облегчить тяжелую жизнь этих маленьких созданий. Она почти дошла до двери и уже взялась за ручку, но все же еще раз обернулась: - Спасибо, что веришь в меня! Финал! Занавес! Что за уход, толпа неистовствует! Тут же пара фотографов с камерами, вспышки, во втором ряду уже кто-то размахивает Грэмми… нее, стоп, Грэмми это что-то про музыку, да? Ну, тогда пусть Оскаром… Вздохнув, я снова падаю на кровать и рассматриваю потолок. Старая-старая наклейка со Снуппи ухмыляется мне сверху. Уже три года подряд пытаюсь соскоблить её, но все без толку. Какие только безумные идеи не приходят в голову в двенадцать лет! Прилепить стикер на потолок, а спустя пять лет из-за этого кусать себе локти. Я отвел взгляд от Снуппи и вспомнил маму и ее фееричный уход. Она действительно была искренней. Мне кажется, я даже услышал, как ее становящийся все более тихим голос начал дрожать. Все по полной программе, впечатляюще. Эй, только не указывайте на меня пальцем и не отворачивайтесь в отвращении от такого бессердечного и злого сына. Я не бессердечный и совсем не злой, просто слишком хорошо ее знаю. Моя мама. Анна Ульманн. Ни одного человека на земле я не люблю так, как ее. Она просто удивительная. Такая жизнерадостная, хрупкая, открытая, любопытная, пылкая, отзывчивая, веселая и любящая. Я безумно люблю ее. Восемнадцать лет подряд мы и в горе, и в радости были вместе. Когда я родился, ей исполнился двадцать один год, и она только что стала студенткой. Отец старше мамы на три года, и после окончания обучения на банковского служащего, он, слава богу, сразу нашел хорошую работу, так что они как-то могли справляться: малыш, учеба и работа. Только вот на то, чтобы повзрослеть, совсем не осталось времени. Когда мне было три года, родители развелись. Я остался с мамой. Своего отца я видел крайне редко. Сперва он забирал меня к себе каждые выходные, потом раз в две недели… Когда он переехал в Мюнхен, наши встречи стали еще реже, а примерно пять лет назад единственным известием, которое я от него получал, стали ежегодные открытки на день рождения. Я сейчас тут не хочу вызвать сочувствие, нет, вовсе нет. Вдвоем с мамой всегда было здорово. Мы взяли нашу жизнь в собственные руки, и хотя все было несколько хаотично, тем не менее мы получали массу удовольствия. Однако когда отец подписал поздравительную открытку на моё восемнадцатилетние «моему любимому сыну Торстену...», я был потрясен. «Меня зовут Тобиас!» - шептал я, как загипнотизированный. - О, с ума сойти! И чтобы это узнать, тебе потребовалось восемнадцать лет? - усмехнулся Калле, и в его голосе явно слышался сарказм. Мы сидели на нашей кухне. Мама устроила «маленькую пирушку». Ничего выдающегося, только мы. Наша маленькая, совершенно ненормальная «семья». Семья, в моем представлении, это не что-то связанное с кровным родством. Мне кажется, что речь, скорей, о любви и единстве. Моя «семья» - это сборище разномастных чудаков, с которыми мы познакомились и которых полюбили в течение всей нашей странной жизни. Вот, например, Калле - пятидесятидвухлетний хиппи, чье стремление к свободе наиболее полно проявляется в том, что он никогда не надевает носки одного цвета. Или Инге - лучшая мамина подруга, которая твердит, что на улицах Гамбурга ежедневно натыкается на знаменитостей. На прошлой неделе она, истерично крича, рассказывала маме, что встретила Джорджа Клуни в ALDI. С чего бы малышу Джорджи наводить порядок на стеллажах в немецком универмаге, она не смогла бы объяснить даже сама себе. Моя бабушка Улла Ульманн (это не шутка, ее действительно так зовут… Мои предки, скорей всего, дурачились.) была замужем четыре раза и считает брак тактикой политического заговора коммунистов, националистов, роялистов и свободной демократической партии. Армин - тридцатипятилетний специалист по информатике и фанат «Звездных войн». Он каждый раз рыдает на моменте: «Я твой отец, Люк». Вивьенн за сорок, точнее я не знаю, - уже почти семь лет подряд мы празднуем ее тридцатипятилетие. Она дизайнер одежды, и очень успешный. Ей нравятся маленькие мужчины, и она говорит с великолепным французским прононсом, хотя и родом из Баварии. Кроме того, еще есть Гордон. Он недавно в нашей «семье», года три, наверное, с тех пор как они с мамой стали встречаться. Гордон - единственный, настоящий, правильный, именно тот, кто нужен! Так, по крайней мере, говорит мама. Но я и сам добавлю, что мне нравится этот тихий, симпатичный мужчина, с взъерошенными русыми волосами и такой же светлой бородой. Мама счастлива с ним. Так счастлива, что уезжает с ним в Эфиопию, где, как я понял, он будет наблюдать за развитием и жизнью каких-то редких мух или комаров, или цикад, или слоних. И там же, рядом с ним, будет мама, спасающая половину африканского населения. Не очень красиво звучит, правда? Да, знаю, вообще-то я должен радоваться, потому что моя мама влюблена и счастлива, и я должен гордиться: ведь, в конце концов, она хочет прекратить гражданскую войну, освободить всех детей-солдат, победить СПИД и построить колодец. Я попросил, чтобы она прислала мне фотографию колодца… Я не пессимист и не зануда, но мы с мамой знакомы уже восемнадцать лет, и знаю, как быстро она чем-то увлекается, и как криво это потом заканчивается. Когда мне было восемь, ей приспичило стать укротительницей, потому что она считала, что у нее определенно есть некая мистическая связь с животными. В итоге мы три месяца колесили с цирком по всей стране. На протяжении всего этого времени мама пыталась научить маленькую собачку делать наипростейшие трюки. Закончилось все катастрофой прямо на манеже: во время выступления собачка стащила у моей мамы стек и помчалась с ним вокруг арены, а мама неслась следом. Люди были в восторге, видимо думали, что это эффектный трюк, но мама была горько разочарована и сразу же решила уйти из цирка. Она до сих пор считает, что та собачка ее ненавидела. Другой пример - карьера дизайнера одежды. Она только что познакомилась с Вивьенн и была полностью поглощена ее креативными идеями. Итак, мама тоже начала шить. Я был ее моделью и в двенадцать лет ходил в школу в красном пончо, на котором было написано «Долой глобальное потепление!». Видите теперь, так или иначе я принимал участие во всех чудачествах своей мамочки. Новый план называется «Спасите Африку!». Но в этот раз ее фантазии гораздо масштабнее, чем просто километровые драпировки в жилой комнате или кустик марихуаны на клумбе. Когда мама с Гордоном уедут в Африку, что будет со мной? - Конечно, ты поедешь с нами! - Мама отобрала у меня поздравительную открытку отца, которую я все еще смущенно вертел в руках, и вручила мне тарелку с огромным куском пирога. Я и не заметил, как разговор перешел на тему Черного континента. Бабушка фыркнула и нервно закатила глаза. - Как ты себе это представляешь, Анна? Мальчик только из-за твоего каприза должен пролететь с аттестатом? О да, о да, эта тема вызовет еще много дискуссий. Мама уперла руки в боки и сердито посмотрела на бабулю. - Капризы? Мамочка, это для меня не каприз! Когда я пять лет назад покрасила волосы в рыжий цвет, тогда был каприз… а поехать в Африку… это… призвание! Она говорила возбужденно и дико размахивала руками, чтобы придать своим словам больше выразительности. Все молча смотрели на нее: она производила впечатление человека, готового представить любые аргументы. - Ну, хорошо, - медленно сказала бабушка. - Возможно, ты права. Возможно, это действительно твое призвание - умереть в какой-то пустыне от малярии. - Мама неодобрительно подняла брови и сложила руки на груди. - Но в этом ли призвание твоего сына? Я сглотнул, почувствовав, как все взгляды медленно переместились на меня. Было ли моим призванием бросить школу и где-то в чужой стране вести совершенно другую жизнь? Я с трудом себе это представлял. Но в чем тогда мое призвание? О господи, я только что более или менее весело отметил свой восемнадцатый день рождения, откуда мне знать, что я хочу сделать со своей жизнью? Не говоря уж о том, что Великая Судьба пока не так уж много от меня и хотела. Если она, эта самая Судьба, вообще имеет на меня какие-то планы. Правда, я в это не верю… А если это и так, то до сих пор она тщательно их скрывала. ______________________ ALDI - сеть магазинов-дискаунтеров