Хаос-Принц

Я толком не могу пошевелиться. Руки отяжелели и онемели, и боюсь, временно парализовало ноги. - Тоби? Все в порядке? Я сейчас достану твои вещи из машины. Не пойму, где в данный момент находится Мануэль. Он, должно быть, где-то далеко-далеко, его голос звучит тихо и приглушенно, я его едва слышу. Киваю, потому что внезапно забываю, как говорить. Александр все еще стоит, опираясь на машину. Он тоже пока не проронил ни слова. Все так же, как и до этого на светофоре, мы просто смотрим друг на друга. - Отлично, вот и твой багаж! – Мануэль передает мне сумку, и я наконец выхожу из оцепенения. - Спасибо! – прозвучало хрипло и пылко, как будто последние пять лет я провел в монастыре, приняв обет молчания. Мануэль смеется, мы стоим напротив друг друга. - Тогда я пошел. Ты справишься? - Да! Да, конечно, все в порядке! Это ложь! - Я позвоню тебе, насчет Икеа и так… - Обязательно позвони, я буду рад! - Ну, тогда… - Тогда… Пока! И спасибо за все! - Не за что. Мне действительно было приятно! Будь счастлив в своей новой семье. Если что, ты всегда можешь меня здесь найти! - Спасибо! Пока! Большая сильная мужская рука касается моего плеча, и я борюсь с безумным желанием броситься в его объятия, умоляя забрать меня к себе домой. Мысль о том, что мне придется прямо сейчас сесть к НЕМУ в машину, почти сводит с ума. Последняя улыбка мне, серьезный кивок Александру, потом он разворачивается и возвращается в здание. Вот мы и одни. Хочу, чтобы Мануэль вернулся, и я смог бы спрятаться за его широкими плечами. ОН так ничего и не говорит. Постепенно ситуация кажется мне странной. Кто-то должен прервать это молчание. - Привет, я Тоби! Не знаю, расслышал ли он меня, потому что сам с трудом понимал свой писк. Шаг вперед, и я стою прямо перед ним. Он намного выше меня (ну хорошо, это не так уж и сложно), примерно метр девяносто, стройный, спортивное тело, узкие бедра и длинные ноги. Черт, он выглядит просто невероятно, я еще никогда не видел такого красивого парня, еще никогда… Он не обращает внимания на мою протянутую руку. - Да что ты говоришь! Мы можем ехать? Мне пришлось дважды сильно сглотнуть. Я совсем забыл, что этот тип выглядит как ангел, спустившийся с небес, а на самом деле он самый грандиозный мудак на свете! - Да! - фыркаю я в ответ. Хорошо, отставим вежливость, мне все равно. Я подхожу к багажнику Даймлера и жду, пока Александр откроет его. - В следующий раз, когда придется тебя встречать, будь готов и жди снаружи. Я не такси, которое может ждать столько, сколько ты захочешь! Он с грохотом захлопывает крышку багажника. Я возмущенно фыркаю. - Не беспокойся, сделаю все от меня зависящее, чтобы тебе больше никогда не пришлось меня встречать! - Было бы замечательно! Он указывает на большую вывеску на чугунных воротах. - Что ты тут вообще делал? Ветклиника! Ты болен? - Очень смешно! Не твое дело, что я здесь делал! - А кто этот тип? - Друг! - Ты всего три часа в Мюнхене и уже нашел «друга»? - Я приятный общительный человек с симпатичной аурой. Дай мне десять минут, и я тут же найду пяток новых друзей! - Поверю тебе на слово! Я распахиваю пассажирскую дверцу и плюхаюсь на черное кожаное сиденье. Смотреть только вперед! Я больше не позволю себя провоцировать. Пусть его циничные комментарии идут в задницу. Он тоже садится, пристегивается и заводит мотор. Мы едем несколько минут, не обмениваясь взаимными оскорблениями. Тихая музыка подчеркивает тишину. Снова «the Cure», но в это раз «a letter to elise». Мне нравится песня. Вообще-то, мне у «the Cure» нравится все. Сказать ему об этом? Нет, лучше не буду. Иначе снова получу в ответ мерзкий комментарий. Девять вечера. И хотя на дворе август, погода скорее осенняя. Последние три дня по всей Германии шли дожди. Без ветровки или свитера было бы прохладно. Но сейчас тучи разошлись. Солнце медленно заходит. Небо окрашено красным и оранжевым. В машине темно. Только подсветка на приборной панели и CD плеере дает немного света. Все это могло бы быть очень романтичным - закат, музыка, темнота… его запах… Я даже не могу сказать, чем он пахнет. Возможно, каким-то дорогим парфюмом, не знаю. Но приятно, очень приятно. Очень-очень осторожно поворачиваю голову в его сторону. Он пристально смотрит вперед, только бросает взгляд то в боковое зеркало, то в зеркало заднего обзора. Он, видимо, недавно получил права, как-никак он мой ровесник - совсем недавно исполнилось восемнадцать, но водит очень хорошо, внимательно и осторожно. - Почему ты уставился на меня? Я вздрогнул. Ой, я чуть не испугался. Слава богу, в машине так темно, что он вряд ли заметит мои красные щеки. Нервно перебираю пальцами, потом откидываю с лица длинные волосы. - Я уставился не на тебя. Просто смотрел в твою сторону. Отлично, Тоби! Прекрасная отмазка! Если и дальше так пойдет, то он примет тебя за полного идиота. Он пренебрежительно фыркает, и я пробую быстро сменить тему. - Почему никого не было на вокзале, когда я приехал? Договаривались же, в конце концов! Теперь он поворачивает голову. Отлично, я заставил его отреагировать, но блеск в его глазах, который, несмотря на темноту, я успел заметить, был совсем не той реакцией, на которую я надеялся. - Спроси меня о чем-нибудь другом. Понятия не имею, почему тебя никто не встретил. Мне позвонил папа и сказал ехать на вокзал, больше я тоже ничего не знаю. И если честно, мне это пофиг! Я к этой историей не имею никакого отношения. По мне, мог бы там и оставаться! - Прекрасно, очень мило это слышать! - Кто тебе сказал, что я милый? Послушай, Бэмби… - Бэмби?! - Я сказал, послушай меня! Я только три дня назад узнал, что ты к нам переезжаешь, и если честно, то я вообще не помню, чтобы до этого когда-нибудь говорили о тебе. Поэтому мне абсолютно безразлично, кто ты и что с тобой будет. Если у тебя проблемы с отцом, то решайте их между собой. Я знать ничего не хочу обо всем этом дерьме! От холода в его голосе больнее, чем если бы он на меня орал. Мне не приходит в голову ни одного ответа. Я молча смотрю в окно. Что он сказал? Мой отец ничего не говорил обо мне? Они не сказали своим детям, что я к ним перееду? Александру на меня плевать? Мой взгляд все еще устремлен на дома, мимо которых мы проезжаем. Не хочу на него смотреть, вообще не хочу! Я облизываю сухие губы. Чувствую соль. Соленая жидкость… нет, черт побери, я реву… Как я мог разреветься здесь, в машине, рядом с этим прекрасным, жестоким парнем! Ох, Тоби, ты слабак, веди себя хоть раз в жизни как настоящий мужчина. Только бы он не заметил, только бы он не заметил, только бы он не заметил… Звонит его мобильный. - О, привет, Том! Как дела? Громкая связь. - Не жалуюсь! Ты где, старик? – слышу раздавшийся из динамика голос. - Я еще в пути. Но я позвоню, когда буду дома, возможно, потом попозже еще загляну. - Мы все у Ханны. Водки и пива достаточно, и Соня несколько раз спрашивала о тебе. Усмешка парня прямо-таки вырывается из телефона. На последний комментарий Александр отвечает протяжным вздохом. Видимо, ему спасу нет от наглых признаний в любви и откровенных предложений… настоящий сердцеед… Мой взгляд застывает на пальцах, судорожно вцепившихся в ремень сумки. Я пытаюсь дышать как можно спокойнее, чтобы сдержать проклятые слезы. - Скажи Соне, пусть она… - Ох, Алекс, не будь таким грубым с дамами. Я думал, Соня была вполне ничего. - Вполне ничего - для меня слишком мало! Поговорим на эту тему в другой раз, Том. Я сейчас не один! – Это рычание в мой адрес. - Ах да, точно, твой новый сводный братик. Он милый? ЭЭЭ? - Он тебя слышит! – цедит сквозь зубы Александр. - Ну и что? Он милый? Ты милый? Не знаю, что и ответить на такой прямой вопрос. - Э… не знаю! Парень в телефоне громко смеется. - Думаю, он мне понравится! - Пока, Том! Я позвоню тебе! – Александр пытается заткнуть своего приятеля. - Ладно, Алекс, до встречи. Пока, милый сводный братишка! Алекс отключается, прежде чем я успеваю попрощаться с этим психом. - Кто это был? - Друг. Том. - Смешной! - Обхохочешься до смерти! Да-да, уже понял. Он не хочет со мной разговаривать. Я снова уставился на свои пальцы, обводя ими узор на ремне сумки. - Ой, почему мы вдруг остановились? - Потому что приехали! Алекс отстегивает ремень, заглушает мотор и ставит на ручник. Без музыки и света от приборной панели, внутри машины совсем темно и тихо. Я тоже отстегиваю ремень безопасности. Мы молча сидим рядом друг с другом. Дом, перед которым мы остановились, просто гигантский, так же как и сад вокруг него. Все выглядит супер ухоженным. Растения, окраска дома, лакировка на садовой изгороди - просто все. - Долго ты еще собираешься здесь сидеть, Бэмби? - Пока не перестану бояться! Я чувствую на себе его взгляд. - Дом не должен пугать тебя... - Конец предложения просто повисает в воздухе. Мы мгновенье смотрим друг на друга. Мне всегда говорили, что в моих глазах можно читать как в открытой книге. Я не умею скрывать от других свои мысли и чувства. «Глаза - зеркало души! И я не знаю никого другого, кому бы так подходило это выражение» – однажды сказал мне Калле, когда мы говорили на эту тему. Глаза Алекса серые, как шторм. И на первый взгляд ледяные и суровые, как камень. Такое впечатление, что у него за глазами шторки, не дающие заглянуть в них. Но именно в этот момент, в темноте машины, я понял, что в них всего намного больше, чем только одна холодность. - Ты снова это делаешь. - Что? - Уставился! - Ты же тоже уставился! – недовольно отвечаю я. - Я этого не делаю! - Делаешь! - Я наблюдаю за тобой, и в этом огромная разница! - Почему ты наблюдаешь за мной? - Я же должен знать, что за фрик переехал в мой дом. - Я не фрик! Хорошо-хорошо, это неправда… мы все знаем - я фрик! И на самом деле мне нравится быть немного фриком… Но это вовсе не дает права этому сногсшибательному красавчику так оскорблять меня. - Алекс? Мне же можно называть тебя Алексом? - Да хоть Санта Клаусом, если тебе так нравится, Бэмби. Мне пофиг! - Хорошо, Санта… - Не перегибай палку, Бэмби! - Дай мне подсказку. - Что? Ты хочешь сыграть в лото, что ли? - Подскажи, как мне себя вести… там… Я имею в виду, что совсем не знаю ни отца, ни твою маму… Есть что-то, чего не надо говорить? Или что им было бы приятно услышать, а? Алекс проводит ладонью по лбу и убирает мягкие светлые волосы назад. Я теперь могу разглядеть его красивое лицо. Светлую, чистую, нежную кожу, черные, четко очерченные брови, сейчас раздраженно приподнятые, и его прекрасные губы… Которые я бы с удовольствием поцеловал! Что? Ох, Тоби, сейчас же прекрати! Стоп! - Я не дам тебе никаких подсказок. Я не вмешиваюсь, потому что мне… -…пофиг! Он снова смотрит на меня и потом улыбается. Впервые с тех пор как мы встретились, и… Это просто сбивает наповал! Когда он улыбается, у него на щеках появляются милые ямочки, ровные белые зубы блестят, и он выглядит так, что его хочется обнять. - Ты быстро учишься, Бэмби! Остается только улыбнуться в ответ. Мне кажется, что в машине стало градусов на десять теплее. Я вздрагиваю от стука рядом с головой. О боже, мое сердце чуть не остановилось. Обернувшись, смотрю прямо в лицо светловолосой девочке, которая прижалась носом к стеклу. Алекс стонет рядом со мной и открывает дверцу. Осторожно я делаю то же самое и выхожу из машины. Девочка уперла руки в боки и сердито смотрит на Алекса, который совершенно невозмутимо достает мои вещи из багажника. - Где ты был? Мама и папа уже с ума сходят! Мог бы и позвонить, а то я устала все время слушать их истеричную болтовню! Ага, сопоставляю: если она с Алексом говорит о «мама и папа», то хочешь-не хочешь, но это, должно быть, его - а значит и моя - сестра Мария! Вау, говорит и показывает Скотланд-Ярд! Алекс вообще не реагирует на ее нападки, ставит мне под ноги чемодан и проходит мимо нас в сторону дома. Возмущаясь, Мария бежит следом за ним. Ее светлые до талии волосы блестят в свете уличных фонарей. Она действительно хорошенькая и очень похожа на своего брата. И не только внешне, она кажется такой же надменной и заносчивой, как и он. Мария мастерски меня игнорирует, а Алекс, похоже, не считает нужным представить меня своей сестре. Так что я медленно плетусь за ними, волоча чемодан, и уже серьезно начинаю себя спрашивать, куда это я попал. Конечно, хорошо, что мои сестры и братья при встрече не целовали мне руку и не приплясовали от радости - к этому я был готов, но почему, черт побери, такое враждебное неприятие? Они же совсем меня не знают! - Как Тим? - вдруг спрашивает Алекс сестру, прерывая поток ее слов. Мы уже стоим перед входной дверью. Через остекленную дверь открывается вид на коридор, или лучше сказать на холл! - А, ему уже лучше. Рука сломана, но все не так страшно, как это выглядело сначала. Ему придется ходить в гипсе. Сперва он очень сильно расстроился, но когда папа купил ему хомяка, мир стал выглядеть уже совсем по-другому! Момент, Тим? Это не мой ли маленький сводный брат? Они забыли меня встретить на вокзале, потому что маленький Тим сломал руку? Мне сразу становится стыдно… - Что случилось?- осмеливаюсь я тихо спросить и смотрю на Марию. Ее глаза такие же серые, как и у Алекса, но какие-то более пустые… не знаю даже как это описать. И в этот момент мне становится ясно, что я никогда не буду сидеть со своей сводной сестрой в гостиной с чашкой горячего какао и сплетничать о мальчиках! Возможно, я ей позвоню, если потребуется помочь закопать труп… Она посмотрела так, будто у меня выросла вторая голова. - Ох боже, и куда только подевались мои манеры… Мария, это Тоби, наш новый брат, которого мы будем очень-очень любить. - Голос Алекса пропитан иронией. Опять не знаю, как себя вести, так что не обращаю внимания на его замечание. Я вежливо протягиваю Марии руку. - Привет, я Тоби. Приятно познакомиться! Она закатывает глаза и открывает входную дверь. - Как бы там ни было… если мама и папа спросят, я у себя в комнате. На сегодня с меня достаточно трагедий! Она демонстративно разворачивается на каблуках и, взметнув волосами, исчезает в доме. Через стеклянную дверь я вижу, как она важно шагает по широкой лестнице. - Славно! - Она стерва! Я смотрю на Алекса. - Она всегда такая? Он не отвечает, вместо этого достает из пачки сигарету и прикуривает. Глубоко затянувшись, выдыхает дым. Я сам некурящий, и вообще-то, мне не особо нравится, когда собеседник курит, но Алекс выглядит при этом просто чертовски сексуально! Ну да, вероятно, даже копаясь в носу, он оставался бы мужчиной моей мечты. В принципе, я мог бы уже войти, да? Но я не решаюсь. Мои ладони снова влажные, и камень в желудке тем временем разродился, и к нему еще добавились маленькие камешки-детеныши. Лучше останусь с Алексом. Он ведет себя отвратительно и цинично, но, несмотря на это, я хочу остаться рядом с ним. Это сумасшествие какое-то: я знаком с этим парнем около получаса, а уже чувствую себя так странно с ним связанным. От таких мыслей в голове я начинаю нервничать еще больше. Я должен думать о чем-то другом, говорить о чем-то другом. - Что случилось с Тимом? – снова возвращаюсь к предыдущей теме. - Сегодня днем во время игры сломал руку! Но пусть они расскажут тебе сами… - Хорошо! - Ты можешь уже зайти! - А ты не пойдешь со мной? – Это должно было прозвучать как непринужденный вопрос, но получилось жутко безнадежно и почти умоляюще. Он немного отвернулся, но я все же заметил усмешку на его лице. - Когда докурю. - Ничего, я подожду! Он смотрит на меня. Под его взглядом я краснею. Боже, не смотри так, умоляю тебя, я просто не знаю, как мне на это реагировать… - Ну вот и вы, наконец-то! Почему не заходите? Мы ждем вас почти вечность. Я испуганно оборачиваюсь. - Привет, Тобиас! В дверях стоит мой отец.