Хаос-Принц

Отец стоит, непринужденно опираясь плечом на светлую деревянную дверь. Сложив руки на груди, смотрит на меня. Он очень привлекателен. Стройная спортивная фигура, характерные приятные черты лица, очаровательная улыбка. Да, очень привлекательный. Темные густые волосы, которые я унаследовал от него, коротко и модно подстрижены. Но кроме темных волос и глаз я не нахожу другого сходства между нами. Единственное, что нас объединяет в этот момент, - это наше волнение. Потому что ни он, ни я не знаем, как нам себя вести. Две последние недели я очень много думал об этом моменте. Я представлял самые разные сценарии нашей с ним встречи. В моей голове проигрывались бесконечные диалоги, и все со счастливым концом. А сейчас? Ни одного тщательно обдуманного слова. Кажется, из моей головы вымело все мысли подчистую. Я покусываю нижнюю губу - привычка, преследующая меня с детского сада. Все еще скрестив руки на груди, Йоахим смотрит, ища помощи, на Александра. Забудь, потому что ему на все это наплевать. И правда, подлец скорей небрежно вытащит сигарету, вместо того чтобы помочь нам в этой неловкой ситуации. Я не выдерживаю первым. Левой рукой обхватываю ручку чемодана - чтобы хоть за что-то крепко держаться, а правую протягиваю отцу. Просто мне кажется, что обниматься сейчас неуместно. - Привет! Э, я рад, что мы… эээ, встретились! Наши карие глаза несколько секунд пристально рассматривают друг друга, потом он берет мою руку и пожимает. - Мне тоже очень приятно… Я сглатываю. Наша приветственная церемония определенно прошла не так, как я себе представлял, но плевать, это мой отец! Почти через пятнадцать лет я снова встречаю отца - человека, о котором так часто думал, которому хотел задать так много вопросов. Теперь у меня наконец появилась такая возможность, и совершенно не важно, что начало было несколько скомканным. В конце концов, может оно и к лучшему. В моем сердце просыпается хрупкая надежда. Я смотрю на него счастливыми глазами. Мы все еще не разрываем крепкого рукопожатия. - Йоахим? - Женский возглас прервал этот эмоциональный момент. Он отпускает мою руку, поворачивается и отвечает своей жене: - Мы здесь, снаружи, Беттина. Потом он делает шаг в сторону, чтобы пропустить нас с Алексом в дом. Я тащу за собой чемодан и удивленно осматриваюсь. Фасад дома действительно не обманул. У Циглеров есть деньги, и они это демонстрируют. Посмотрите на светлый мраморный пол, прекрасную широкую лестницу или застекленные двери, ведущие в жилую часть дома. Непроизвольно вспоминаю наш дом в Гамбурге, который, по сравнению с этим, выглядел, скорее, как «Вилла Вверхтормашками». Но наша «Вилла Вверхтормашками» всегда дарила мне ощущение родины, дома. Каждый предмет мебели, каждое пятно на ковре имели свою историю и были связаны со столькими воспоминаниями. Едва ли здесь найдешь где-нибудь на обоях каракули цветным карандашом, оставленные Марией, или шатающийся стул, подпиленный играющим восьмилетним Алексом. Вероятно, детям нельзя сидеть на дорогой дизайнерской мебели, потому что они могут испачкать обивку перемазанными в шоколаде руками. - Просто оставь вещи тут, у лестницы, и проходи в гостиную. Пока я ставил свой багаж, отец исчез за одной из стеклянных дверей, а Алекс, засунув руки в карманы, стоял рядом со мной. Сумку я оставляю рядом с чемоданом, толстовку бросаю туда же. Пытаюсь разгладить руками черную плотную водолазку. Потом быстро провожу по волосам, пропуская темные прядки сквозь пальцы, убираю их с лица. Алекс по-прежнему смотрит на меня. От его взгляда в животе все переворачивается. - Как я выгляжу? Дурацкий, дурацкий, дурацкий вопрос! И конечно же, только после того, как я его произнес, понимаю, насколько двусмысленно его мог понять Алекс. Я сглатываю. Меня выдают горящие щеки, мое покрасневшее лицо. Насколько мне удалось понять Алекса за последние тридцать минут, его ответ будет очень честным и болезненным. - Хорошо! Я вздрагиваю. Его взгляд как всегда холоден и спокоен. Никакого намека на робость или стыдливость. Но и романтических заигрываний я тоже не заметил. Я улыбаюсь ему и надеюсь, что он что-то добавит, но он поворачивается и идет вслед за Йоахимом в гостиную. Так что у меня нет времени, чтобы насладиться неожиданным комплиментом, и я спешу за Алексом, готовясь предстать перед остальными членами семьи. Гостиная большая и просторная, в ней преобладают бежевый и белый цвета. Широкие массивные диваны и кресла стоят перед открытым мраморным камином и одной, полностью застекленной стеной, за которой открывается вид на террасу и сад, в данный момент, однако, скрытые темнотой. На одном из белых диванов сидит очень симпатичная женщина среднего возраста. Длинные светлые волосы и серые глаза сразу же выдают ее: Алекс и Мария невероятно похожи на свою мать. Она не встает, чтобы приветствовать меня, - на руках у нее маленький мальчик. - Беттина, разреши представить, это Тобиас. Тобиас, это моя жена Беттина! Йоахим положил мне руку на плечо и слегка подтолкнул к своей жене. От такого формального туда-сюда-приветствия я нервничаю еще сильнее. Неуклюже делаю шаг вперед, чтобы протянуть руку своей мачехе, и нависаю над маленьким, но вероятнее всего, очень дорогим сервировочным столиком, при этом коричневая, но вероятнее всего, очень дорогая ваза для цветов, стоящая на нем, начинает опасно пошатываться. Дружный испуганный стон и моя быстрая реакция предотвращают ее падение. Все с облегчением вздыхают, а я шепчу скромное «простите». Отлично, Тоби! Сразу отличился! Маленький скандальчик для пробы всегда приветствуется. Покраснев, я тянусь к протянутой Беттиной руке. Она вежливо улыбается. - Я рада, что наконец с тобой познакомилась. Йоахим так много о тебе рассказывал. Не сдержавшись, я бросаю быстрый взгляд на отца. Он делает вид, будто речь идет о совсем другом Йоахиме, который живет далеко-далеко, за тридевять земель в тридевятом царстве. Вспомнилось, что сказал в машине Алекс про «папу» и меня: «…честно говоря, я вообще не помню, чтобы кто-то говорил о тебе…» Несколько противоречиво, мне кажется. Я ищу взгляд Алекса, но он стоит, повернувшись к нам спиной, и смотрит в окно. И что, скажите на милость, он хочет рассмотреть в этой богом проклятой темноте? Не знаю, чем это объяснить, но я бы с удовольствием посмотрел сейчас ему в глаза. Не спрашивайте, зачем и почему, но чувствую, это бы мне помогло. - Присаживайся, пожалуйста. Ты, наверное, устал после такой долгой поездки на поезде! Алекс, принеси, пожалуйста, Тобиасу что-нибудь попить. Чего бы ты хотел? Воды, сока, колы или тебе больше нравятся кофе или чай? Беттина изображает радушную хозяйку. Она гостеприимно указывает на одно из кресел и, подбадривая, улыбается мне. Я отлично представляю себе, как она тысячу раз разыгрывала эту роль. На обедах и коктейльных вечеринках, на днях рождениях или семейных праздниках. Она, похоже, набила на этом руку, но все же за ее идеальной улыбкой я чувствую напряжение. Алекс подходит к моему креслу и с непроницаемым лицом смотрит на меня. Могу представить, какое удовольствие ему доставит роль официанта. - Просто воду, пожалуйста! – говорю коротко и тихо, стараясь при этом не смотреть на него. - Просто воду, будет исполнено! – с этими словами, слегка поклонившись, он поворачивается и уходит, кажется, на кухню. Беттина и Йоахим как по команде рассмеялись. Получилось неприятно и неискренне. - Он такой приколист! – хихикает, то ли поясняя, то ли извиняясь, Беттина. Но кажется, убедить в этом она хотела совсем не меня. Только сейчас я замечаю остальных присутствующих в комнате. Я настолько сосредоточился на Беттине и на том, чтобы не разгромить все вокруг, что больше ни на что не обращал внимания. Напротив меня, на диване поменьше, сидела пара, примерно одного с Йоахимом и Беттиной возраста. Она — привлекательная брюнетка в простом желтом летнем платье, он - уже седеющий мужчина, с искренним приветливым взглядом и очками на носу. - Тобиас, это наши лучшие друзья. Доктор Маттиас Айхель и его жена Ясмин. Оба приветливо улыбаются мне. Я встаю и протягиваю им руку. Кажется, они знают причину моего приезда, но все же я замечаю в их взглядах некоторое любопытство. - А это у нас Елена. Наша няня Au-pair*. Елена, это Тобиас Ульманн! – с пухленькой девушкой, сидящей рядом с ней на длинном диване, Беттина разговаривает явно менее дружелюбно. Должен признаться, на нее я вообще не обратил внимания. То, как она сидит на диване, наводит на мысль, что она хочет спрятаться между подушек. Ее длинные черные волосы безжизненно свисают, глаза немного покраснели, а толстый свитер кажется слишком теплым для этого времени года. Я улыбаюсь ей и протягиваю руку. Она изумленно смотрит на меня, в тот же миг ее щеки розовеют, и касается моих пальцев своими. Ее рукопожатие вялое и влажное. Подбадривая ее, я опять улыбаюсь, прежде чем сесть на место. - Ах да, и конечно, нельзя забыть об этой парочке! Тобиас, это твои брат и сестра. Тим и Эмма! Они сидят между Беттиной и Еленой и смотрят на меня огромными глазами. Светлые локоны Эммы свободно падают ей на плечи. Для своих пяти лет она очень маленькая и изящная, но я считаю, что она просто прелестная. Такие же, как у матери, серые глаза, серьезно и внимательно наблюдают за мной. Тим тоже смотрит на меня. У меня такое чувство, что я открыл фотоальбом и смотрю на одну из своих старых детских фотографий. Маленький мальчик с темно-каштановыми волосами и карими глазами действительно очень на меня похож. Заметив мое удивление, он, застеснявшись, опускает глаза и поглаживает маленькой ладошкой правую руку, торчащую из белого гипса. - Как ты, Тимми? – сунув мне под нос стакан воды, задает мой вопрос Алекс. Я беру стакан, немного обиженно пробормотав «спасибо», потому что он так на меня ни разу и не взглянул. Алекс обходит большой диван, перегибается через спинку и щекочет малышу шейку. Тим, закинув голову, начинает радостно визжать. - Думаю, что мы справимся. Тимми очень смелый и сильный мальчик, правда, Тимми? - Доктор Айхель улыбается Тимми, а потом уверенно кивает его матери. Шерлок Холмс внутри меня все анализирует и приходит к выводу, что доктор не просто профессор или стоматолог… - Маттиас детский врач, он осмотрел Тимми, прежде чем мы отвезли его в больницу! – подтверждает Йоахим мою теорию. Я признательно киваю доктору - а что мне еще делать? - и потом снова поворачиваюсь к мачехе. - Как же это случилось? - Я упал с качелей, - серьезно отвечает мне Тимми. - Теперь все хорошо, дорогой! Теперь можешь больше не бояться! – утешая, мама обнимает его. - Ах, Тимми, ты уже большой, и такое вполне могло случиться. Но ты же не будешь теперь бояться качаться, правда? Не обращая внимания на неодобрительный взгляд матери, Алекс гладит маленького брата по темным волосам. Как же он нежен с малышом, из его глаз и голоса исчезли вся холодность и насмешка, а на лице читается любовь к маленькому брату. Тепло и нежность! Должно быть, он чувствует мой взгляд, потому что внезапно поднимает голову, выпрямляется и вздергивает подбородок. С напряженным лицом он вызывающе смотрит на меня. Смущенно опускаю глаза и делаю небольшой глоток воды. Этот парень такой странный, такой противоречивый. Я просто не могу его охарактеризовать, и все же… я не знаю, откуда это чувство и как оно называется, но я бы с удовольствием не отходил от него ни на шаг… как глупо… - Ну, нам уже пора! – указав на наручные часы, доктор Маттиас Такой-то берет жену за руку. Как по команде, мы все практически одновременно подскакиваем. Я ставлю стакан на стол - надеюсь, что на стекле не останется мокрых кругов… Боже, Тоби, всего полчаса в этом доме, а ты уже распсиховался, старый сноб! А если еще вспомнить, как мы с мамой иногда разводили грибы в кухонной мойке… Супруги пожимают мне руку: - Приятно познакомиться, тебе здесь непременно понравится! … гм, посмотрим… Беттина и Йоахим направляются с гостями к дверям, Елена уходит укладывать спать Тимми и Эмму, а Алекс и я остаемся стоять в гостиной. Прежде чем уйти, «папа» заглядывает в гостиную и просит Алекса показать мою комнату. - Я скоро подойду! Ничего не ответив, Алекс идет вперед, а я следую за ним так быстро, как только могу. Не возвращаясь в холл, он ведет меня через гостиную в соседнее помещение. - Столовая! - Он указывает на гигантский стол, вокруг которого стоит как минимум двенадцать стульев. Быстрым шагом переходим к следующей двери. - Кухня! Скажите на милость, без чужой помощи я бы ни за что не догадался. Уж было принял серую хромированную рабочую поверхность и огромную газовую плиту за свою новую кроватку. Несусь следом за Алексом вверх по лестнице, ведущей из кухни на второй этаж. Но кроме длинного коридора мне ничего не удается рассмотреть. - Спальная мамы и папы, детская Тима и Эммы! – с этими словами Алекс указывает вдоль коридора и уже взбирается по следующей лестнице. - Комнаты Марии, Елены, моя и гостевая. И на третьем этаже я тоже успел рассмотреть только длинный коридор со светлым ковролином. Да, не думаю, что смогу тут что-нибудь отыскать, все такое большое и выглядит совсем одинаково. Мы стоим перед светлой деревянной дверью. - Моя комната? - Что-то в этом роде. Он усмехается и снова идет вперед. За дверью находится еще один маленький коридор и лестница, ведущая на четвертый этаж дома. Здесь нет ковролина, все выглядит мрачнее и тоскливее. Почти уверен, что эту часть дома Беттина не показывает гостям. Мы поднимаемся вверх по лестнице. Она крутая и пыльная. Дверь в конце ступенек я скорее назвал бы чердачным люком. Я карабкаюсь следом за Алексом и изумленно оглядываюсь. Кто-нибудь из вас смотрел Золушку, американский мультфильм Уолта Диснея? Так вот, я - Золушка! Да-да, знаю, обычно восемнадцатилетние парни чаще сравнивают себя с Джеймсом Бондом или Рэмбо, но единственная мысль, которая в этот момент скачет у меня в голове: я - Золушка! - Представляю, насколько неудобны стеклянные башмачки… - ЧТО? – Алекс растерянно смотрит на меня, и я от злости прикусываю нижнюю губу. Просто не мог удержаться. Вот почему я все время озвучиваю свои странные фантазии? - Ээ, ничего! Здесь мило! И это не такая уж большая ложь. Комната находится прямо под крышей. Она действительно большая, только сейчас сильно завалена старым хламом, а в одном углу я обнаружил и свои ящики. Их привезли пару дней назад. Скат крыши, так же как и пол, обит деревом. - Сейчас все выглядит несколько необустроенно, но когда мы уберем ящики и купим новую мебель, тебе здесь точно понравится. Зато у тебя будет собственная маленькая ванная. Отец просунул голову в люк. Он взобрался наверх и отряхивает пыль с брюк. Мой багаж он тоже принес с собой. - Если хочешь, мы можем прямо с утра поехать и купить тебе новую кровать. А пока, к сожалению, тебе придется поспать на старом надувном матрасе. - Ничего! – улыбаюсь я ему. От мысли, что завтра мы вместе с отцом поедем за покупками, меня заполняет радость. Так мы сможем лучше узнать друг друга, он расскажет мне истории из своего детства, и вскоре мы уже пойдем на рыбалку или в поход, или что еще там отец и сын делают вместе… Я же не знаю, у меня не было отца. Ах да, когда мы пойдем в поход, возьмем с собой Алекса. Мы разделим с ним палатку, а если ночью станет холодно или страшно, то я заберусь к нему в спальный мешок и тогда… Упс, кажется, моя фантазия как-то подразгулялась. Я тут же снова краснею и чувствую за спиной удивленные взгляды Алекса и отца. - Ничего! – быстро повторяю я, лишь бы хоть что-то сказать. - Ну хорошо! - Йоахим стоит подбоченясь и внимательно оглядывает комнату. – Если тебе еще что-то потребуется, то говори, а пока я желаю тебе спокойной ночи и до завтра. Мы неуверенно улыбаемся друг другу, я тоже желаю ему спокойной ночи, после чего он опять исчезает в полу. Алекс стоит рядом с моими вещами и роется в одном из ящиков. Похоже, он нашел диски, которых у меня целая куча, потому что в руке он держит альбом «Pablo Honey» Radiohead. Я встаю рядом с ним. - Неплохо! – оценивает он диск и, не глядя на меня, продолжает копаться в ящике. - Скажи, разве шарить в чужих вещах это не нарушение каких-нибудь правил хорошего тона? - Нет! - А я считаю, что да! Он вскрикивает и внезапно у него в руках оказывается диск N´SYNC. - Что тут у нас? Слегка обидевшись, я пытаюсь дотянуться до коробки, но не могу достать - он просто слишком высокий. - Слушай, я купил его десять лет назад, когда был еще ребенком, тогда они были очень крутыми… я просто не могу его выбросить… Алекс, отдай уже! Но он только смеется и все время меня отталкивает. У меня нет никаких шансов, он не только выше меня, но и намного сильнее. И честно говоря, пусть еще немного покрутит этим диском у меня перед носом. Его искренний веселый смех звучит как музыка в моих ушах… боже, как пошло… но, к сожалению, правда! Он бросает N`SYNC обратно в ящик и, поддразнивая, смотрит на меня. - Где еще пороемся, в твоих трусах или в романах Розамунды Пилчер*? - Руки прочь от моих романов Розамунды Пилчер! - предупреждаю его наигранно серьезно. Он хохочет и собирается уже что-то возразить, но звонит его мобильный. - Да… Привет, Том! Где вы? … все еще? ... Да, я заеду! Пока! Его мобильный исчезает в заднем кармане брюк, и он смотрит на меня. - Ну, пока, Бэмби! Хороших снов и не цапайся с привидениями! Здесь как раз живет парочка злых духов. - Ничего страшного, ночью мне нравится компания! Блин, снова как-то двусмысленно… Алекс улыбается мне, потом поворачивается и открывает люк в полу. - Спокойной ночи! – кричу я ему вслед. - Спокойной ночи, Бэмби! Вот он и ушел. Пойдет на какую-нибудь дурацкую вечеринку, к Сабине, Соне, Сине или черт знает к кому. И оставит меня сидеть здесь одного среди всех этих ящиков и мусора. Я, несомненно, жизнерадостный человек, который во всем видит только хорошее, но сейчас передо мной лишь старый чердак, надувной матрас и много ящиков. Вздохнув, ищу свой спальный мешок, сложенный в одну из картонных коробок, и раскатываю его на матрасе. Потом начинаю разбирать свои вещи, и я рад, что это занятие отвлекает меня от остальных мыслей. Стараясь сильно не шуметь, я расчищаю чердак. Через некоторое время, решив, что в этом хаосе наведен хоть какой-то порядок, я открываю чемодан, чтобы приготовиться ко сну. Длинные боксеры и простая черная футболка служат мне пижамой. Босиком топаю в ванную, она хоть и совсем малюсенькая, но зато полностью моя. Когда же несколько минут спустя я устроился в спальном мешке, уставившись в потолок, в моей голове скачет тысяча и одна мысль. Я лихорадочно ищу наклейку со Снуппи и так ужасно тоскую по маме, Тине, Марио и остальным. Спрашиваю себя, почему Йоахим не извинился за то, что никто не пришел на вокзал меня встретить, или за то, что он почти пятнадцать лет не давал о себе знать. Думаю об Икеа и Мануэле, рядом с которым я чувствовал себя безопасно и комфортно, хотя совсем его не знал. Перед глазами стоит Беттина, красивая и какая-то странно неискренняя, манерная, фальшивая. Мария, полная неприятия, и малыши, такие же смущенные, как и я, - моя семья, и все же чужие. Моя генетическая семья… и семья в моем сердце… я покинул одну, чтобы узнать другую… И черт, я хочу узнать ее! Я имею на это право, и я добьюсь этого… Хотелось бы узнать, почему все эти годы отец не желал меня видеть, почему Беттина такая напряженная, умеет ли Мария улыбаться дружелюбно, и как сильно мы похожи с маленькими сводными братиком и сестричкой…. И я хочу узнать Алекса! Алекс! Ничего не могу поделать, но его светлые волосы, высокая стройная фигура, серьезный взгляд серых глаз и его смех – это последнее, о чем я думаю, прежде чем наконец засыпаю с дымящимся от всех этих мыслей мозгом. Знаю, что я сейчас сплю, но это знание не улучшает ситуацию. Главный вокзал Мюнхена. Я стою с тяжелой коричневой вазой в руках рядом со своим багажом и жду приближающегося экспресса. Дурацкая сраная ваза ужасно неудобная, и я постоянно боюсь, что она выскользнет у меня из рук. В этот момент со свистом прибывает поезд. Открываются двери, и я вижу выходящих маму и Гордона. Подбегаю к ним. - Что вы здесь делаете? - О, привет, дорогой, хорошо, что ты нас встречаешь! - Мам, я думал, вы собирались в Эфиопию, спасать детей и бороться с нищетой! - Зачем ехать так далеко, когда бедность так близко! Знаешь, какая в Германии царит нищета? Прямо в Мюнхене? - Я всегда думал, что Мюнхен относительно богатый город! - Тогда ты ошибался! И кроме того Гордон приехал сюда изучать белые телячьи колбаски… - Изучать телячьи колбаски? - Да, верно! Вот что такое, например, этот цуцельн*? Потеряв дар речи, смущенно поглядываю то на одного, то на другого, и вдруг мы слышим позади нас шум и крики. Мама и Гордон берутся за руки и быстро убегают прочь. Мама оглядывается и протягивает мне руку, но из-за вазы я не могу за нее ухватиться. И вообще, я продвигаюсь вперед не так быстро, как все остальные, люди с криками проносятся мимо меня, мама и Гордон уже давно затерялись в толпе. На несколько секунд останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. По-прежнему прижимая вазу к себе, я оглядываюсь и вижу, наконец, от кого все убегают. Пятиметровая Икеа мчится по платформе, яростно размахивая крыльями, и опускает клюв, готовясь напасть. Я испуганно отступаю и упираюсь в кого-то. Это Беттина и Йоахим. - Слава богу, это вы! Нам надо уходить отсюда, Икеа совсем спятила! - Простите, мы знакомы? - Я отшатываюсь при виде ее притворной улыбки. Оба отворачиваются и мчатся дальше. Мимо пробегают Розмари и Вальтер Пфауенбайн. - Я ненавижу голубей! – визжит она. - Молодой человек, спасайтесь! – кричит он. Потом оба теряются в толпе. - Тоби! Марио и Тина спешат ко мне. - Эй, что вы здесь делаете? - Нет времени объяснять, у тебя с собой наш плакат? Мы можем сделать из него самолет и улететь! Я удивленно смотрю на Марио. Как он собирается построить самолет из куска бумаги? Потом просто отбрасываю эту мысль и трясу головой. - Нет, простите! Я забыл плакат в поезде! - Дерьмово! – Марио хватает Тину за руку и оттаскивает ее от меня. Я хочу их догнать, но мне ужасно мешает тяжелая ваза, и я почти не продвигаюсь вперед. Моего плеча касается чья-то рука, я испуганно оглядываюсь и смотрю прямо в карие глаза Мануэля. На сердце сразу же полегчало центнеров на двадцать. - Надо уходить отсюда, Тоби! Он затаскивает меня в такую узкую нишу, что с трудом удается дышать. Люди с криками пробегают мимо нас, и я слышу, что Икеа буйствует уже в зале. Рядом с Мануэлем стоят Эмма и Тимми. Они прижимаются к его ногам и со злостью смотрят на меня. - Я не хотел оставлять их в клинике одних. И с рукой у Тимми уже намного лучше, она только немножко побаливает. - Да, потому что он тогда пнул меня! – Маленький пальчик Тимми указывает на меня, и я испуганно смотрю на него. - Нет, нет, Тимми. Ты упал с качелей… а пнул я того голубя… - Лгун! Ты пнул меня, потом я ударился о колонну и потерял сознание! - Это неправда! Мануэль, скажи же что-нибудь! Но Мануэль лишь смотрит на меня также испуганно, как и дети. Рассердившись, я оставляю их и один бегу к выходу. Большая ошибка! Икеа заметила меня и с бешеной скоростью мчится следом. Ее громадный клюв опущен, взгляд маленьких глаз-пуговиц свиреп. Я по-прежнему прижимаю вазу к себе и бегу так быстро, как только могу, но все безрезультатно. - Тоби! Из черного Даймлера выскакивает Алекс и бежит мне навстречу. Он размахивает стеклянной кроссовкой. - Это твоя? - ЧТО? - Это твоя кроссовка? - Алекс, пожалуйста, не сейчас, ты должен мне помочь! - Я смогу помочь, когда узнаю, твоя ли это кроссовка… Икеа уже прямо за мной, хватает меня за куртку и подкидывает в воздух. Ваза выпадает из рук и разбивается. Крича, я вишу в клюве гигантского голубя в нескольких метрах над землей и дико размахиваю руками. - Алекс! Спаси меня! - Я смогу тебя спасти после того, как ты примеришь кроссовку… - Аа, Алекс, это сейчас едва ли получится! – рассерженно ору ему в ответ. - А как же я тогда узнаю, ты моя настоящая любовь или нет? Икеа дергает головой, она явно хочет проглотить меня целиком. Я еще сильнее размахиваю руками. В пяти метрах подо мной стоит Алекс со сраным стеклянным башмаком в руке. - Черт, Алекс, спаси меня! Я твоя большая любовь, твоя настоящая любовь! Это мой проклятый стеклянный башмак… АЛЕКС! Я просыпаюсь весь в поту. Нервно вдыхаю и выдыхаю. Боже, какой безумный ночной кошмар. Настолько придурошный, что я смеюсь. Но потом снова вспоминаю Алекса и его странное объяснение в любви! Какое счастье, что никто не может заглянуть ко мне в голову, и мои сны останутся только со мной. Иначе меня наверняка уже давно бы отправили в больницу. Ничего не поделать, но за эти глупые чувства мне и самому стыдно. Я знаком с этим недружелюбным, высокомерный, гадким красавчиком всего пару часов и уже говорю о любви, правда только в моих снах, но о ней! Больной, совершенно больной! К слову сказать, он, похоже, интересуется женским полом! Из его телефонного разговора с приятелем я понял, что он главный заводила и женский любимчик… ясно, он -гетеро! Ммм… значит не всегда у нас, геев, есть встроенная антенна, шестое чувство, которое бы определяло, гей перед тобой или нет. А есть ли у меня такая антенна? Если да, то у нее совсем слабенький прием… вроде там что-то еще пищать должно… В горле пересохло. Сгорая от жажды, я сажусь и потягиваюсь. Интересно, который час? Я не сразу нахожу мобильный: на дисплее два часа ночи. Супер! Я тихо встаю и решаю спуститься на кухню, попить что-нибудь. Осторожно вылезаю через люк и спускаюсь по крутой лестнице. Полная темнота, и можно только порадоваться, что я не сломал лодыжку или не свернул шею. Открыв дверь в коридор на третий этаж, жду несколько секунд, пытаясь сориентироваться. Где же я нахожусь? Ах да, вниз по лестнице, прямо в кухню… Я собираюсь пойти дальше, как вдруг слышу тихий всхлип. Звук идет из-за двери, которая как раз рядом со мной. Осторожно подкрадываюсь ближе и прислушиваюсь. Плач не прекращается, и честно говоря, я не знаю что делать. Нерешительно стучу в дверь и жду ответа. Рыдания прекращаются. Я слышу тихие шаги в комнате, потом дверь немного приоткрывается. Из-за двери появляется пухленькая фигура Елены. - Да? – по ее тихому голосу понятно, что она только что плакала. - Все в порядке? – Тупой вопрос, стала бы она плакать, если бы все было в порядке? - Да, все хорошо! Она говорит на ломаном немецком, и я вспоминаю, что Беттина не упоминала, откуда она приехала. - Если тебе нужна помощь, или захочешь поговорить… - Я немного удрученно пожимаю плечами, но она сразу качает головой. - Хорошо, тогда я, пожалуй, пойду… Спокойной ночи! Она кивает: - Спокойной ночи! Я поворачиваюсь и иду к лестнице, когда она меня окликает: - Тобиас! Спасибо! – Она улыбается мне, я делаю то же. Тихо закрывается дверь, и я в темноте спускаюсь по лестнице. Я почти добираюсь до кухни, когда неожиданно включается свет. Смотрю против света и слышу испуганный возглас, раздающийся от подножья лестницы. - Тсссс! – Это Алекс. Брюнетка рядом с ним быстро прикладывает палец к своим губам и виновато хихикает. - Прости, я просто испугалась. Она кивает в мою сторону. Я молча стою на лестнице и смотрю на Алекса и его «подругу». Кое-кто решил дома поразвлечься… Мило! Желудок неприятно скручивает. - А, это всего лишь мой сводный брат. Я тебе говорил о нем! - Ах да, говорил. Привет, я Аня! Она стремительно подходит ко мне и протягивает руку. От нее так сильно пахнет парфюмом, что мне приходится отвернуться, чтобы не стало плохо. - Привет! - Аня, поднимайся в мою комнату, я сейчас приду! Она кивает и проходит мимо меня, с интересом разглядывая. Не удостоив ее даже взглядом, я продолжаю свой путь в сторону кухни. Останавливаюсь рядом с Алексом, все еще стоящим у лестницы. - Это твоя девчонка? – Сам ненавижу, когда мой голос звучит так цинично и задиристо. Алекс удивленно смотрит на меня, вздернув брови. - Это тебя не касается, Бэмби! - Твои родители разрешают такое? - Это тебя не касается! - Она твоя подружка? - Я сказал, это тебя не касается, Бэмби! Заботься о своих собственных делах! Что ты вообще тут делаешь? - У меня был кошмар… эээ, я имею в виду, что захотел пить и спустился взять себе что-нибудь. Он загадочно смотрит на меня. Мы стоим в метре друг от друга. Ты так приятно пахнешь. Намного лучше, чем эта кукла. Но все же именно она ляжет в твою постель и будет нюхать твою кожу. - Мне кажется, тебе пора идти, тебя ждут. Черт, надеюсь, он не услышал грусти в моем голосе… о боже, как неловко! Я поворачиваюсь к нему спиной и иду на кухню к холодильнику. Когда я поднимаю глаза, он уже исчез. Несколько минут спустя иду следом за ним. Уже в спальном мешке меня обжигает мысль, что я простоял пять минут на кухне, но так и не попил… В смятении сворачиваюсь клубочком на боку и пытаюсь снова заснуть. Столько путаных мыслей и чувств… Я совершенно не понимаю их… * Au-pair - иностранка, которая, чтобы выучить иностранный язык, работает, как правило, няней, помощницей по хозяйству * цуцельн – способ поедания телячьих колбасок * Розамунда Пилчер - английская писательница, мастер «женского романа».