Хаос-Принц

Я сижу на длинном сером диване в общей гостиной. Передо мной на низком столике стоят вазочки, до верха наполненные чипсами, хлопьями, орешками, мармеладными мишками и соленной соломкой. По всей комнате расставлены свечи. Их слабый мерцающий свет создает приятную уютную атмосферу. Из колонок звучит хриплый голос Джо Кокера. Он раз за разом повторяет „You can leave your hat on…“ Облокотившись на большую мягкую подушку, я грызу соломку. Совершенно потрясающе пахнет пиццей. Мы сделали это. С помощью Агнес и Холгера привели в порядок квартиру и все подготовили для вечеринки. Это было по-настоящему тяжело. Агнес с Холгером занялись прихожей: сложили обувь в шкафы, навели порядок на вешалках и пропылесосили ковролин. А мы с Кимом возились в его комнате. Это происходило примерно так: Отделить грязные вещи от чистых – дать Киму в руки тряпку для пыли – сложить чистые вещи и запихнуть в шкаф – заставить Кима использовать тряпку для пыли – спрятать грязные вещи в корзину для белья – снова заставить Кима вытирать пыль – заправить кровать – наорать на Кима, потому что он опять не вытирает пыль, а читает старые комиксы – собрать с пола старые газеты и рассортировать – отнять у Кима комиксы и отлупить его тряпкой для пыли… И так далее, и тому подобное. Удивляюсь, как Агнес с Холгером до сих пор не выгнали моего ленивого друга из квартиры. Тем временем Агнес начала готовить тесто для пиццы. Я помогал ей. Если в тот момент не мыл ванную или не пылесосил гостиную. Я был безумно рад, когда наконец встал под душ и смыл с себя всю пыль и грязь. Устало направил струю теплой воды на спину. Было очень приятно. Эх, сейчас бы кусок вкусной пиццы и в кровать! У меня нет никакого настроения для вечеринки. Уборка, украшение комнаты, выпечка и подготовка любому испортят праздничное настроение. Особенно, если сам хозяин палец о палец не ударил. Ким тяжело падает рядом со мной на диван и вздыхает. - Я так вымотался, - зевает он. - От чего это? От сортировки бутылок с пивом? – насмешливо спрашиваю я. Ким расставил бутылки и напитки в баре по росту. Выглядит прелестно. Он совсем не обращает внимания на мое высказывание. Лениво кладет голову мне на плечо и закрывает глаза. - Больше всего мне сейчас хотелось бы прилечь, - тихо говорит он. - Мне тоже, - признаюсь я. - Мы могли бы вместе… - Ким подмигивает. Я усмехаюсь. - Хм, конечно, ты, я и твои пятьдесят гостей… - Но ведь еще никто не пришел, - мурлычет он и целует меня в шею. - Почти девять, они могут прийти в любой момент. Ким недовольно ворчит себе под нос. От него приятно пахнет. Я люблю запах его лосьона после бритья. Очень мужской… сексуальный. В животе приятно щекочет… и ниже… Ким смотрит на меня. Его голубые глаза блестят. - О чем ты думаешь? – спрашивает он хриплым голосом. - Сейчас я думаю о том, что тебе повезло, что ты такой симпатичный, иначе бы я так быстро не простил твою леность, - усмехаюсь я. Ким смеется. На его щеках опять появляются милые ямочки. - Сегодня вечером ты тоже выглядишь очень аппетитно, - говорит он и дарит мне двусмысленную улыбку. И словно придавая своим словам больше выразительности, он нежно кусает меня за шею. - Что ты подразумеваешь под «сегодня вечером»? – строго спрашиваю его я. Он осознает свою ошибку и быстро поправляется. - Конечно, ты всегда очень привлекателен, мил и сексуален… но сегодня особенно… если это вообще возможно, - он нахально ухмыляется. – Вероятно, из-за этого засоса, за который я несу ответственность. - Что? Ты поставил мне засос? – я поднимаюсь. – И где? Ким показывает на мою шею. Он изрядно развлекается. Я бросаю на него злой взгляд. - Это было необходимо? - Даа! – он сияет улыбкой. Со стоном закатываю глаза. Ким прижимает меня к себе и, не удержавшись, начинает покрывать поцелуями уже поврежденное местечко. - Все должны знать, что ты принадлежишь мне, - бормочет он мне в шею. От одной мысли, что я сейчас познакомлюсь с некоторыми друзьями и знакомыми Кима, в животе начинает неприятно щекотать. Я очень волнуюсь. Как они меня примут? Думаю, я буду гораздо моложе, чем они. Маленький школьник без жизненного опыта. Нет захватывающих историй, которые я могу рассказать. Никогда не путешествовал с рюкзаком по дикой Южной Америке, и еще не был в Австралии или Китае, и в принципе понятия не имею, как зарабатывать деньги. Мои познания во всех отношениях более чем скудные. Не буду ли я вызывать раздражение? Возможно, они просто примут меня за маленького глупенького постельного котеночка Кима… Я вздыхаю. - Твой брат с другом придет? – внезапно спрашивает Ким. - Что? …Ах это, эм… не знаю. Я дал Тому адрес, но мы больше не говорили об этом. Не думаю, что они придут… По крайней мере, я надеюсь. Алекса я видел мельком за ужином в четверг. В пятницу мы вместе ехали в школу, а вечером меня встретил Ким. Я был бы очень счастлив как можно реже встречаться с Алексом. Наряду со всей эмоциональной ерундой, которая постоянно витает между нами, я опасаюсь невольно выболтать ему про Маркуса. Я совсем не понимаю, как мне вести себя с Алексом. Не могу и не хочу ничего ему рассказывать, но меня постоянно мучает совесть и страх перед реакцией Алекса, когда он узнает правду. Совершенно ужасно быть соучастником. Не открывая глаз, устало прижимаюсь к груди Кима. Приятная музыка, мягкое сияние свечей и его запах… Я почти засыпаю. Ким гладит мою щеку, теребит мочку уха, касается волос, пропуская прядки сквозь пальцы. Гм, сейчас начну мурлыкать. Раздается звонок во входную дверь. - Ким, открой! – кричит Агнес из кухни. - Щас! – Ким отодвигает меня немного в сторону, радостно подскакивает и бежит из комнаты. Я надуваюсь. Черт, никого нет. Никто не видит, как я обижен. Так что ничего не добьюсь. Вздыхая, поднимаюсь и иду на кухню. Агнес как раз укладывает начинку на второй лист пиццы. - Помочь чем-нибудь? – спрашиваю я. - Неа, спасибо, я почти закончила, - она улыбается. У нее в ушах висят огромные ярко-красные серьги-кольца. Коричневые короткие волосы стильно взъерошены гелем и спреем для волос, а макияж состоит лишь в том, что она накрасила губы красной помадой. Подходит к серьгам. Из коридора раздаются громкие голоса. Мужские и женские. Приветствуют, смеются и шутят. Я нервно тереблю скатерть на кухонном столе. Агнес запихивает один из противней в разогретую духовку. В дверях кухни появляется Холгер. - Ну, как дела? — улыбаясь, спрашивает он. Темные непослушные волосы он завязал в длинный лошадиный хвост. На Холгере черная футболка с надписью „Jesus rockt! “. Высказывание, под которым бы я не подписался, потому что не знаком с Иисусом лично. - Супер, все в порядке, - весело говорит Агнес. – Кто там пришел? - Пара человек из университета… Ахмед, Сандра, Оли, Торбен и Эдди… - Здорово, - радуется Агнес. И вот уже рядом с Холгером в дверном проеме появляются незнакомые лица. Поднимается громкий шум. Агнес обнимается и чмокается с каждым. Я стою рядом с кухонным столом и чувствую себя очень маленьким. Маленьким и одиноким. Агнес и Холгер смеются и разговаривают. Все знакомы друг с другом. - Опять все толкутся в коридоре, как типично! – это голос Кима. Звонкий, громкий и радостный. – Ребята, идите в гостиную и налейте себе выпить! Гости, не скупясь на прикольные комментарии, следуют совету Кима и проходят в гостиную. Агнес интенсивно общается с какой-то девушкой, Ким снабжает остальных напитками, Холгер спешит к входной двери, в которую как раз опять звонят. Теперь в дверь звонят каждые пять минут. В квартиру врываются все новые гости. По одному, по двое или маленькими группками. В основном студенты. Друзья Агнес и Холгера, которые познакомились с Кимом на каких-то вечеринках. Ким - человек, которому не надо много времени, чтобы разговориться с людьми. Он идет один на вечеринку, не зная ни одной живой души, и в конце вечера уже имеет как минимум шесть новых знакомых. Я так не умею. При посторонних я стесняюсь. Когда раньше мы с Марио и Тиной куда-то ходили, то всегда держались вместе, болтая, сплетничая и празднуя. Марио знал почти каждого, он состоял в спортивном клубе, и быстренько знакомил нас с приятелями. Естественно, потом я с ними тоже болтал, но на мой взгляд, просто так заговорить с кем-то… нее, это не дело. - Рене, это мой друг Тоби. Тоби, это Рене, он изучает машиностроение. Мы познакомились на дне рождении лучшей подруги Агнес Ирис. Рене и я два часа сидели на диване и спорили, чей клуб лучше: Гамбург или Мюнхен Бавария, - смеется Ким. Я неуверенно улыбаюсь высокому широкоплечему парню с ежиком светлых волос на голове. - И конечно, мы сошлись на Баварии, - радостно орет парень. - Так тебе, пожалуй, больше хотелось, - резко обрывает его Ким. – Гамбург намного лучше! - В конце вечера ты так напился, что не мог выговорить «Гамбург»… Ким, соглашаясь, хохочет. Оба чокаются своими пивными бутылками. Я молча стою рядом. - Ты еще ничего не выпил, - констатирует Ким, обнимая меня. – Что ты будешь, я принесу. - Только пиво… - тихо говорю я. - Подожди тут! – Он разворачивается и идет в сторону маленького импровизированного бара. Сейчас десять часов вечера. Но постоянно приходят новые гости, хотя тесная квартирка уже почти по швам трещит. Не могу поверить, сколько народа пришло. Надеюсь, наших запасов хватит… Разумеется, Ким должен сам всех приветствовать, он же хозяин. Тут он обнимает кого-то, там чмокает и между делом еще и болтает. Он не особо далеко продвинулся. Его замечает молодая женщина, и, похоже, они еще не здоровались. Они радостно кидаются обниматься, разговаривают и смеются. Думаю, пиво мне еще долго придется ждать. Сначала я пытаюсь таскаться за ним следом. Он представляет меня то одному приятелю, то другому, я застенчиво улыбаюсь и иногда хрущу солёной соломкой. Я понимаю, что Ким сейчас безумно занят и не может усесться со мной на диван и чуть-чуть пообниматься, но мне не хватает его внимания. Так что я иду на кухню. Даже в прихожей вплотную друг к другу стоят люди, держа в руках напитки. На стереосистеме прибавили звук, и теперь музыка гремит на всю квартиру. Настроение, кажется, действительно отличное. Я собираю полупустые миски, досыпаю мармеладных мишек и чипсы, опять расставляю вазочки на низком столике в гостиной и баре и каждые пару минут приглядываю за пиццей. Ведь кто-то должен следить за этим, а так, во всяком случае, мне есть чем заняться. Первый противень с пиццей готов. Я вытаскиваю его из духовки. Агнес разрезает пиццу на одинаковые куски и разносит гостям. Я заталкиваю следующий противень в духовку. Быстро принимаюсь за работу и готовлю противень номер три. Положить приготовленное раскатанное тесто, намазать томатным соусом и добавить начинку: кусочки салями, ветчины, грибов, ананаса и что там еще есть. И конечно, не забыть сыр. В конце еще немного приправ, и готово! - Хоть кто-то хлопочет! – Этот голос мне знаком. Да, точно, его я знаю слишком хорошо… Я как раз мою руки и почти горсть воды выплескиваю себе на живот, когда удивленно поворачиваюсь. Совершенно внезапно на кухне возникает улыбающийся Том. Я не могу сдержать вскрик. - О, смотрите, он обрызгался от радости, - Том показывает на мокрые пятна на моей футболке. Он, безусловно, понимает двусмысленность своего высказывания. - Привет! – я хватаю кухонное полотенце и быстро вытираю руки. – Ты один?.. – мое сердце колотится. - Конечно, нет, - заявляет Том и с недоумением смотрит на меня. И тут за его спиной появляется Алекс. Высокий. Светловолосый. Стройный. Красивый. - Привет, - тихо говорит он. Алекс не выглядит счастливым. Совсем не выглядит. Понятия не имею, что происходит… это очень странно… В голове раздается какое-то «бумм» или «бабумм», или «барабум»… что-то в этом роде… в любом случае в голове раздаётся взрыв. Сгорают все предохранители и прекращаются даже самые крохотные рациональные мыслительные процессы. Я быстро прохожу мимо Тома прямо к Алексу и стремительно бросаюсь в его объятия. Он пошатывается от неожиданности, ему требуется несколько секунд, чтобы справиться с удивлением, потом обнимает меня. Заботливо, осторожно, будто боясь, что если он сожмет слишком крепко, я испарюсь, как воздух… как сон… Возможно, я себе это лишь вообразил, но чувствую, он озабочен и расстроен моим приветствием… - Я надеялся, что вы не придете, - тихо бормочу ему в шею. - Ты надеялся, что мы не придем? – смущенно повторяет он. - И как же ты тогда приветствуешь людей, которых рад видеть? – насмешливо спрашивает Том. Я медленно отодвигаюсь от Алекса. Он испытующе сверлит меня взглядом. - Я думал, ты не захочешь, - дрожащим голосом говорю я. Очень-очень сильно бьётся сердце. - Я… Том непременно хотел прийти и тогда… - Алекс пожимает плечами. - Он, конечно же, не мог отпустить меня одного, - с подчеркнуто серьезным выражением лица говорит Том. – И любезно составил мне компанию. Это не имеет никакого отношения к тебе или твоему другу. Нет, не думай ничего плохого, нет, нет, нет. Алекс ведь совсем не любопытен, такой человеческий грех ему полностью чужд, - Том злорадно ухмыляется Алексу. И вот они опять, эти прелестные, достойные обожания розовые пятна на светлой нежной коже Алекса. Он сердито смотрит на Тома. Но Том лишь от души хохочет над его угрожающим взглядом. Я счастливо улыбаюсь и с удовольствием еще раз обнял бы Алекса. На этот раз подольше. Наверное, часа на два или три. Но эти возбуждающие фантазии прерываются, когда мой взгляд падает на маленького мальчика, стеснительно прячущегося за Алекса. - Что? – Я стремительно поворачиваюсь к Тому, который бодро жует пиццу. – Что ОН тут делает? Вытянув указательный палец, я показываю им на Андрэ. Малыш испуганно распахивает зеленые глаза и смущенно покусывает нижнюю губу. - У нас с Андрэ сегодня вечером свидание, - невозмутимо говорит Том. - Но… ему же всего шестнадцать, - напоминаю я. Андрэ краснеет. Боюсь, он сейчас расплачется. Алекс небрежно похлопывает мальчишку по спине. - Не слушай плохого дядю, - ласковым голосом говорит он. – Плохой дядя иногда бывает немного странным. Я пытаюсь сделать сердитое лицо, но все же хохочу. - Андрэ, я, вообще-то, против тебя ничего не имею, правда. Просто хотелось бы, чтобы меня заранее предупредили, что Том возьмет тебя с собой. «Чтобы успеть отговорить его», - добавляю я про себя. - Ну, это была спонтанная идея. - Том подходит к малышу, обнимает его за плечи и улыбается. – Не переживай, Тоби, я присмотрю за ним. – Его усмешку с уверенностью можно назвать дьявольской. – А если кто-то спросит, то скажем, что он из нашего класса, то есть ему уже восемнадцать… ну уж уродился маленьким, но ты тоже не великан. – Он насмешливо смотрит на меня. - Спасибо, очень приятно, - сердито шиплю я. Том лишь смеется и хватает Андрэ за руку. - Сперва возьмем себе чего-нибудь выпить, - весело говорит он. - Только не крепкого, только пиво или что-то вроде того, - кричу я им вслед. Но боюсь, они пропустили мою реплику мимо ушей. По крайней мере, Том точно. Мы с Алексом по-прежнему стоим на кухне. Гости протискиваются внутрь, направляясь к закускам и дымящейся пицце. Из гостиной раздается громкая музыка, смех и многочисленные голоса. Но все же, единственное, что я сейчас слышу, – это царящее между нами молчание. Я почти глохну от него. Взгляд Алекса блуждает по кухне. - Хочешь перекусить? – нерешительно спрашиваю я. Стук сердца, неистовство сердца, грохот сердца. - Нет, спасибо. Может, позже, - отвечает он низким голосом. - Тогда что-нибудь выпьешь? - Тоже позднее. - Хм… Я осторожно смотрю на него. На кухне теперь полно народа. Компания девчонок стоит у стола и уплетает моих мармеладных медвежат. Алекс опять собирает множество весьма заинтересованных взглядов. - Если ты мне подскажешь, куда я могу положить куртку… - Алекс с вопросом смотрит на меня. - Что? А, конечно. – Злясь на себя, я и вывожу его из кухни. Мы пробираемся через прихожую, которая и без всех этих людей достаточно узкая, и наконец добираемся до двери, ведущей в комнату Кима. Я открываю ее, вхожу в темное помещение, и Алекс следует за мной. - Подожди, я включу свет, - говорю я, нащупывая выключатель. Становится светло. На кровать Кима мы положили покрывало, и теперь она служит своеобразным гардеробом. - Чья это комната? – Алекс осматривается в скучной комнате. Свою куртку он уверенно кидает на матрац. - Кима, - признаюсь я. - Харизматично, - иронизирует он. - Она ему уже такой досталась, вместе с мебелью и т.д. Настоящий владелец заграницей, и на полгода, конечно, Ким не стал заново обустраиваться, - сердито защищаю я своего друга. Глаза Алекса насмешливо разглядывают меня. - Успокойся, не надо так волноваться, Бэмби. Я ничего не отвечаю. Смущенные, мы молча стоим друг напротив друга. Алекс, прислонившись спиной к деревянному шкафу, рассматривает узкую кровать, а я нервно переминаюсь с ноги на ногу. Он опять в черном. Черные узкие брюки с низкой посадкой, изумительно подчёркивающие его узкие бедра, поджарую задницу и длинные ноги. И к ним черный свитер. Такой же облегающий. Светлые волосы мягко падают ему на лицо, и он непринужденным легким движением откидывает их назад. Если бы я уже не был в него влюблён, то сделал бы это тут же… Эй, эй! О чем это я думаю? Мой друг сидит в соседней комнате, а я пускаю слюни при виде другого? Ох, черт, я думал, что с этим уже покончено… Я вздыхаю. - Вернемся? – мой голос звучит пискляво. - Хорошо, - он смотрит на меня. - Привет. – Это Ким. Он стоит в дверях и сияет. За его спиной я замечаю Тома и Андрэ. - Здорово, что ты все же нашел время, - заявляет Ким и быстрым шагом подходит к Алексу, чтобы пожать ему руку. - Да, - говорит Алекс. - Я только что заметил твоего приятеля и подумал: вот Тоби обрадуется, - улыбается мне Ким. - Точно, - соглашаюсь я. - Вы все же перенесли свой вечер Звездных войн? - с усмешкой спрашивает Ким. - С тяжелым сердцем, - наигранно грустно вздыхает Том. – Алекс ужасно расстроился. Он уже надел свой костюм Дарта Вейдера и ни за что не хотел идти. Я упрашивал, но он такой упертый. Забрался в шкаф и сказал, что никогда из него не выйдет. Это было так драматично! Том важно кивает и вздыхает над выдуманными воспоминаниями. Мы с Кимом смеемся, но мрачное выражение лица Алекса не меняется. - И как же ты его переубедил? – весело спрашивает Ким. - Я пообещал ему, что тут будет много разной вкуснятины, - говорит Том и при этом очень убедительно смотрит на меня. Я краснею. Ким ничего не замечает. - Да, у нас куча мармеладных мишек, чипсов и всякой мелочи, - он улыбается Алексу. - Здорово, - сухо отвечает тот. - Но конечно, ты мог бы прийти и в своем костюме. Было бы весело, - говорит Ким с насмешливой ухмылкой. - В следующий раз, - сдержанно отвечает Алекс. - Отлично, раз мы все выяснили, то теперь можем уйти отсюда… - Эта ситуация мне очень неприятна. Том с Андрэ тоже складывают свои куртки на кровать, Ким обнимает меня рукой за плечи. - Ты уже показал им остальную квартиру, милый? - Нет… хотя кухню и гостиную они уже видели… - Тогда вот тут у нас еще ванная, - Ким открывает дверь в зеленую узкую комнату. – Ах, и к слову, душ совсем не подходит для секса, - многозначительно подмигивая остальным, говорит Ким. Я становлюсь красным как рак. Быстро опускаю глаза. В голове пекло. Кровь кипит. Ох ты, это же вредно для здоровья. Мне нужен свежий воздух. Мне дурно. - Очень интересно, - небрежно бросает Том. – Но этим, вообще-то, можно отлично заниматься и в других местах… Не знаю, что он подразумевает под «это», потому что ужасно напряженно рассматриваю пол. Только услышав смех Кима и почувствовав, как все взгляды останавливаются на мне, я неуверенно поднимаю голову. - Засос, - спокойно просвещает меня Том. Поспешно прикрываю темное пятно на шее рукой. - Тоби уже успел из-за него поволноваться. – Ким считает это смешным. Он единственный, кто смеется. Но он этого не замечает. Слава богу! Мне становится градусов на двадцать жарче, и я уверен, что лицо напоминает перезрелый помидор. Больше всего мне хочется умчаться отсюда и спрятаться где-нибудь. В маленькой дыре в стене, например, или в щели за книжной полкой. Все равно где, я непривередлив. Главное, меня не смогут обнаружить. Главное, на ближайшие два-три года я стану невидимым. В квартиру устремляется новый поток гостей. Ким идет приветствовать вновь прибывших, и мы вчетвером быстренько смываемся. - Вы голодные? – спрашиваю я слабым голосом. Мне все еще неловко. Я бы хотел, чтобы они не смотрели на меня так странно. Возможно, я настолько покраснел, что они боятся, что я лопну в любой момент. - Я хочу пить, - наконец заявляет Том. – Мы не успели ничего взять, потому что нас поймал Ким. - Давай сходим вместе. – Алекс хватает Тома за предплечье и тащит в сторону гостиной. – Встретимся на кухне. - Ладно, — соглашаюсь я. - Что ты будешь, Андрэ? – очаровательно улыбаясь, Том заглядывает малышу в глаза. - Пиво, - шепчет Андрэ. - А ты? – не слишком любезно спрашивает Алекс. - Тоже, - сдержанно отвечаю я. Они скрываются, и мы с Андрэ прокладываем себе дорогу на кухню. Там чуть-чуть спокойнее, не сильно, но все же. На кухонной стойке и узком столе царит полнейший беспорядок. Повсюду валяются пивные крышки, остатки пиццы, использованные салфетки и крошки от чипсов. Схватив мешок для мусора, я начинаю убирать грязищу. Андрэ помогает мне. - Тебе здесь нравится? – спрашиваю его, потому что мы же должны хоть о чем-то с ним разговаривать. - Я только что пришел, - смущенно говорит он. Точно. - Большинство немного старше нас, - рассказываю я непринужденным тоном. – Сокурсники соседей моего друга. Я бросаю объедки пиццы в мусорное ведро. - Но все очень милые, правда, - улыбаюсь я. - Гм. – Андрэ отвратительный собеседник. Я вздыхаю. - Вы сегодня встретились с Томом второй раз, да? – Хорошо, сменим тему. Надеюсь, он станет теперь более болтливым. — Да, — улыбается он. «Да» … короче, пожалуй, не бывает… - И… ты обрадовался, когда он тебе позвонил и рассказал о вечеринке? - Ну, было немного по-другому… - тихо говорит Андрэ, протирая плиту влажной тряпкой. - Что-то я не понимаю, - смущенно признаюсь я. – Что ты имеешь в виду? - Мы с Томом еще в среду договорились, что встретимся сегодня вечером. Он пригласил меня в автокинотеатр. Но сперва хотел покормить меня у себя дома. Покормить? Скорее, пожалуй, полакомиться… - Когда я пришел к нему, там уже был Алекс. И он непременно хотел пойти на вечеринку, – Андрэ пожимает плечами. - Так это Алекс хотел пойти? В горле что-то прыгает, бьется и стучит… наверное, мое сердце… перевернулось. - Да, он ныл до тех пор, пока Том наконец не сдался. – Андрэ явно не имеет ни малейшего понятия, о чем мне сейчас рассказывает. - Ты слышал, о чем они говорили? – Я изрядно взволнован. - Нет, я сидел в гостиной, а они были на кухне. Я только понял, что они спорили как сумасшедшие. Мои руки дрожат и пластиковый пакетик, который я крепко сжимаю, тоже дрожит. - Я только не понимаю, почему Алекс просто не пошел один, - говорит Андрэ, надувшись. – Ты же тоже здесь, и Том ему не нужен. Конечно, Том нужен: как повод! Я улыбаюсь. И уже не могу остановиться. Выглядит, определенно, странно. Возможно, чуть-чуть безумно. Улыбающийся безумец с мусорным пакетом. - Эй, симпатяшки, вот и ваше пиво. – Том подает Андрэ бутылку, а Алекс протягивает мне другую. - Спасибо, - с усмешкой сладким голосом тяну я. Том смотрит на меня растерянно, а Алекс – недоверчиво. - Что случилось? – сдержанно спрашивает Алекс. - Ничего. А что такое? Мне просто супер-пупер как хорошо. Это супер-пупер вечер, и супер-пупер, что вы все же пришли. – Я хихикаю. – Между прочим, спасибо тебе, Том, за то, что смог уговорить Алекса. - Сделал все, что мог, - усмехается Том. - А тебя благодарю за то, что ты такой замечательный друг и отложил свои собственные дела ради него, – с наглой улыбкой на губах я смотрю на Алекса огромными сияющими глазами. - Хм, - единственный его ответ. Он держит в руках стакан с Кока Колой и делает большой глоток холодного напитка. Мне хочется громко рассмеяться, но я подавляю смешок и выдаю лишь пару писклявых и фыркающих звуков. Том озабоченно похлопывает меня по спине. - Тебе нужен свежий воздух или пара крепких ударов по голове? Скажи, если мы можем что-то для тебя сделать. - У меня все хорошо, - радостно повторяю я. - Отлично, тогда шокирующая новость, которую мы узнали о тебе пару часов назад, не испортит твое настроение, - Том делает важное лицо. - Что за шокирующая новость? – удивленно спрашиваю я. - Тоби, весь поток говорит о тебе. – Том делает театральную паузу и задерживает дыхание. – Они говорят, что ты гей. Он начинает всхлипывать, прикрыв рукой глаза. - Эти отвратительные подонки, - причитает он, преувеличенно громко сопя. Я смеюсь. Да, именно этого я и ожидал. - Вау, Аня действительно шустрая, - насмешливо говорю я. - Почему ты мне не сказал, что собираешься открыться перед всеми? Мы бы могли это организовать совсем по-другому, – говорит Алекс со строгим видом. - Что значит «организовать»? И так ведь нормально. – Я не понимаю, что он имеет в виду. – Ты опять слишком много беспокоишься. Фыркнув, Алекс лишь качает головой. - Тоби прав, Алекс, - вмешивается Том. – Ну сказал, и ладно. Алекс ничего не отвечает. В гостиной начинают радостно орать. Раздаются первые такты «Skandal im Sperrbezirk»*. Тусовка весело подпевает. - Круто, - радуется Том, хватает Андрэ за руку и тянет за собой. Мы с Алексом медленно идем следом. В гостиной жарко. Жарко и очень тесно. Гости уже подвыпили, и настроение озорное. Всем хочется танцевать, или лучше сказать, прыгать и дергаться. Том и Андрэ уже смешались с толпой и превосходно развлекаются. Я замечаю Кима в обнимку с парой друзей. Они горланят и весело раскачиваются в ритм с песней Spider Murphy Gang*. Мы с Алексом остаемся стоять рядом с дверью. Прислонившись к прохладной стене, наблюдаем за беспределом. Тут очень шумно. Грохот музыки отдаётся в голове. Надеюсь, колонки переживут эту вечеринку. Ко мне подходит Агнес, за ней тащится ее подруга с раскрасневшимися от жары щеками. - Привет! – кричит Агнес мне в ухо. – Классная вечеринка, да? - Да! – ору я в ответ. - Что это за парень рядом с тобой? – спрашивает она, глядя на Алекса. - Мой сводный брат, - кричу я. – Алекс. - Познакомишь? Я киваю. Но делаю это без удовольствия. - Алекс? – я пихаю его локтем, чтобы привлечь внимание. Он смотрит на меня, потом наклоняется. – Это Агнес, соседка Кима. Алекс вежливо кивает, улыбается и трясет Агнес руку. Они начинают разговаривать. Но вокруг так шумно, что я ничего не слышу. Мне это не нравится. Теперь встревает еще и краснощекая подруга Агнес. Она ни на секунду не отводит пристального взгляда от красивого лица Алекса, а если все же и отводит, то только чтобы оглядеть его тело, будто он особо жирная рыба, которую она хочет поймать на крючок. Мне это совсем не нравится. Нет, нет, нет! Музыка безумно громкая, а крики, вопли и болтовня народа еще громче. Я едва слышу собственный голос, но странным образом различаю визгливый гогочущий смех этой телки. Очень отчетливо. Она постоянно откидывает светлые волосы назад и выпячивает сиськи. Она меня колоссально нервирует. У меня портится настроение. Крепко хватаю Алекса за запястье и тащу к дверям. - Что? – удивленно орет он мне в ухо. - Надо вытащить пиццу из духовки. Поможешь? Или хочешь еще немного побеседовать? – Я бросаю взгляд на блондинку, которая ошарашенно смотрит нам в спину. - Вообще-то, нет. - Алекс передергивает плечами. Я смеюсь, и мы вместе покидаем переполненную комнату. На кухне никого. Это хорошо. Пицца готова. Она пахнет очень аппетитно. - Так Аня позвонила сразу после того, как встретила нас с Кимом в магазине? – шутливо спрашиваю я. Алекс садится на пластиковый стул. Внезапная смена темы разговора сбивает его с толку. - Эм… да, кажется. - И что она сказала? - Она сказала, что видела тебя с парнем, которого ты представил как друга. – Алекс играет двумя мармеладными мишками. - И больше ничего? - Она спросила, знаю ли я об этом. – Один мишка красный, другой – зеленый. - И что ты сказал? - Я объяснил ей, что это твое дело, когда ты откроешься… - Один мишка целует другого. - А почему она была в таком шоке? Он поднимает глаза. - Почему в шоке? Кто говорил, что она была в шоке? Она была удивлена, но не шокирована. – Теперь целуются оба мишки. Перед глазами стоит плачущая Аня. Она стоит рядом с красным Мини посреди парковки супермаркета и плачет. Я это сам выдумал? Оба мишки все еще в руках у Алекса. Они танцуют, потом опять бросаются в объятия друг друга и целуются. - С едой не играют, - с усмешкой говорю я. Алекс только сейчас замечает, что он делает, и опускает руки. Он пристально рассматривает мишек. Вероятно, размышляет, что теперь с ними делать. Выбросить? Нет, слишком жестоко. Съесть? Тоже жестоко. Он протягивает мне одного. Красного. Я смеюсь. - Спасибо. - Я беру его и с улыбкой разглядываю. Мы молчим. Внезапно кухня опять заполняется народом. Голодные гости накидываются на горячую пиццу, и Алекс встает, чтобы освободить остальным место. - Где можно покурить? – спрашивает он. - На балконе в гостиной. – Я прохожу вперед. – Пошли. Мармеладного мишку я прячу в карман брюк. Мы почти целую вечность притискиваемся и проталкиваемся сквозь потную толпу в гостиной. Но наконец добираемся до стеклянной балконной двери. Снаружи стоит пара курящих, разговаривают и дымят. Балкон большой и длинный. Мы встаем в другом конце, и Алекс выуживает из кармана брюк пачку сигарет. Очень холодно. Осенняя ночь принесла прохладу и сырой воздух. Я мерзну. Торопливо прячу руки в карманах брюк и вздергиваю плечи. - Тебе не холодно? – спрашиваю Алекса. - Нет. - Я могу принести тебе куртку. - Не стоит. – Он закуривает. Мы облокачиваемся на перила балкона и смотрим на грязный темный внутренний двор старого дома. - Не самый красивый видок, - усмехаясь, говорю я. - Не самый. Я поднимаю голову и рассматриваю небо. Ни дождя, ни облаков - только звезды и луна. Полнолуние. Луна сияет ярко и красиво, такое редко увидишь в городе. - Гляди, - говорю я, указывая на луну. – Здорово, да? - Да. - Не знаю, сейчас луна убывающая или нарастающая. - Я тоже не знаю. Мне холодно. Кожа холодная, и нос, и пальцы. Я дрожу. Но внутри меня восхитительно тепло. Сердце качает теплую кровь, в животе жарко щекочет, и я чувствую себя свободным и легким. Я дрожу. Даже если я сейчас полечу к луне, прямо так, как есть, оторвусь и воспарю с грязного балкона, все время прямо, выше и выше, до ледяной яркой безжизненной луны, то все равно не замерзну. Ни за что! - Я рад, что ты тут, - тихо говорю я. - А я нет. Я поворачиваю голову и смотрю на Алекса. Он затягивается сигаретой, глубоко вдыхает дым и потом медленно выпускает изо рта. Серые глаза пристально смотрят на луну. Она отражается в них. - Ты не хочешь здесь находиться? – спрашиваю тонким голосом. - Я хочу уйти, - спокойно отвечает он. - Почему? Он ничего не отвечает. - Я тебе задал вопрос и невежливо на него не отвечать, - обиженно задираюсь я. Алекс вынужден отвести взгляд от луны и перевести на меня. Заметив мои надутые губы, он смеется. - Ох, Бэмби. Что ты хочешь услышать? - Правда… — …слишком скучна для науки, сложна для политики, ужасна для детей, длинна для телевизионного шоу и прозаична для любовных романов. Опять эти странные высказывания. Что мне с ними делать, как их оценивать, как интерпретировать? - Очень мило, Алекс. Я знаю, ты считаешь себя следующим Аристотелем, или Платоном, или Плуто, или Дэйзи, мне плевать. – Я раздраженно фыркаю. – Может, поговорим прямым текстом, или ты общаешься только с помощью метафор? Он все еще смотрит на меня. Потом смеется. Я вижу его красивые ровные зубы. У него сногсшибательная улыбка. - Обязательно быть всегда таким прямолинейным, Бэмби? – спрашивает он, и его глаза блестят. - Обязательно всегда быть таким непрямолинейным? – я упрямо выпячиваю нижнюю губу. - Да, - усмехается он. - Ну тогда я прямолинеен. - Хорошо, что мы это прояснили, - насмешливо говорит он и стряхивает пепел с сигареты. - Я тоже так считаю… хотя мы далеко не продвинулись, но было очень приятно. Алекс смеется. - Все еще хочешь уйти? – я с надеждой смотрю на него. - Да, - серьезно кивает он. - Но ты не можешь этого сделать. – Я постепенно начинаю бояться, что он действительно исчезнет. - Почему не могу? - Из-за Тома, - поспешно объясняю я. - Тома? - Ты ему нужен. - Ерунда, Бэмби, - усмехается Алекс. - Нет… что он тут без тебя будет делать? - Достаточно других людей, с которыми он может пообщаться. Кроме того, у него есть его ненаглядный Андрэ, – в голосе Алексе слышится издевка. - Да, конечно, но… Андрэ… никто тебя не заменит… без тебя он везде был бы один… Я слишком много сказал. Слишком много. Поскорее опять отворачиваюсь к луне. Привет, луна, ты еще там? Ну, как там наверху воздух? Ха-ха. Так, луна, если хочешь меня забрать к себе, то сейчас для этого идеальный момент. Я был бы тебе очень благодарен. - Бэмби, думаю, мне, наверное, действительно пора… - Алекс тушит сигарету об ограждение балкона и просто бросает окурок на пол. - Ох… - больше я ничего не говорю. Я нервно переминаю пальцы, переступаю с ноги на ногу и просто не знаю, что сказать. - Всё это так странно… мне не стоило вообще приходить… ни ты, ни я не можем наслаждаться вечеринкой… и… - он пожимает плечами и беспомощно качает головой. – Я пойду. - Нет! – вскрикиваю я. – Ты прав, мы не можем праздновать с остальными… настроение странное… Давай просто не будем об этом думать, давай говорить о чем-то другом… Например, о твоих шмотках: почему ты всегда в черном? Ты имеешь что-то против красного, синего, зеленого, желтого, оранжевого, розового, фиолетового, белого, голубого, коричневого?.. - Спасибо, Бэмби, я понял, - резко прерывает меня Алекс. – Во-первых: нет, я не возражаю против других цветов, просто считаю, что черный мне идет, и второе: это не сработает! Я вздыхаю. - Хорошо, тогда сделаем вид, будто мы другие люди, совершенно незнакомые, случайно встретившиеся сегодня на студенческой вечеринке. Алекс закатывает глаза. - Бэмби, не говори чепуху. - Почему чепуху? Разве тебе иногда не хочется стать кем-то другим и пару часов пожить другой жизнь? - Почему же, конечно, время от времени я бы хотел чего-то подобного, но Бэмби… - Бэмби? Не знаю никого, кого бы так звали. Странное имя, скажу тебе. Кто так называет своего ребенка? Тогда бы уж назвали сразу Иванушкой-дурачком или Мальчиком с пальчик. – Я потягиваю Алексу руку и невозмутимо улыбаюсь. – Меня зовут Бонапарт, Наполеон Бонапарт. Но ты можешь называть меня Леон. Алекс усмехается. - Игра уже началась? - Какая игра? – спрашиваю я и слегка растерянно смотрю на него. – У тебя не найдется сигареты? - Серьезно, Бэмби? - Что же такое вечно с этим «Бэмби»? Тебе бы понравилось, если бы я тебя называл Винни Пух? Мы же совсем не знакомы. Так как там с сигаретой? Алекс усмехается и протягивает мне смертоносную никотиновую палочку. - Спасибо. - Я засовываю ее в рот. Он достает из кармана зажигалку и собирается дать мне прикурить. - Нет, спасибо. Я всегда курю сигареты так, это меньше вредит здоровью, - небрежно заявляю я. Алекс начинает смеяться и при этом смотрит, как я изящно зажимаю в пальцах незажженную сигарету и выдыхаю облачко воображаемого дыма. - Ты так и не представился, - как бы между прочим замечаю я. - Чарли Чаплин, - Алекс трясет мою протянутую руку. - Необычное имя, - с ухмылкой заявляю я. - Ты имеешь в виду Наполеона Бонапарта? Мы оба смеемся. - Твои родители французы? – Алекс облокачивается на перила и внимательно рассматривает меня. - Неа, мои родители из Хинтервальдталя – это маленькая деревня в Гарц. – Я затягиваюсь сигаретой. – А что твои родители? Похоже, они веселые ребята. - У них слабость к немому кино, - с легкостью парирует Алекс. - Интересно. - Не особо. Они насколько возможно интегрировали свое хобби в личную жизнь. У меня было очень тихое детство, - он по-прежнему улыбается. Я с пониманием киваю. - Могу представить. А что ты делаешь на вечеринке, Чарли? Ты тоже студент? - Нет, я уже работаю. Я флорист. - Флорист? – Я делаю пораженное лицо, но с трудом удерживаю смешок. – Клёво, и почему ты выбрал эту профессию? - Я люблю цветы. Они цветут, мне это нравится, - сухо отвечает Алекс. - Да, тогда это имеет смысл. А ты всегда мечтал стать флористом? - Нет, сперва я хотел стать мясником. - Правда? И почему не получилось? - Не могу видеть кровь. - Бред! - Полный! Мы оба фыркаем, и я чуть не проглатываю муляж своей сигареты. - А ты, Леон, чем ты занимаешься? – Теперь Алекс засовывает в рот сигарету. Но тоже не закуривает. - Я настоящий профессиональный киллер, - заговорщицким тоном произношу я. - Леон, профи? Как оригинально, - насмешливо высказывается он. - Безусловно. - И как это, быть профессиональным киллером? - Ну, надо только всегда убивать, и профессиональным образом, - я делаю крутое лицо. Алекс закусывает губу, чтобы не рассмеяться. - Ты владеешь специальными техниками борьбы? Ну знаешь, кунг-фу, карате, дзюдо, кендо, бокс, борьба… - Нет, своих противников я всегда расстреливаю. Лучше в спину, в темноте и с пяти метров, - я гордо киваю. - Вау, - Алекс пытается напустить на себя пораженный вид. - Хм, да, это весьма круто. Но и опасно. Я не знаю, доживу ли до следующего дня. Кого-то это может испугать. Вот недавно попалась нелёгкая задачка: я прорвался на виллу богатого наркобарона. Это было действительно сложно. У него самая лучшая в мире система безопасности. Пятьсот секьюрити охраняли его имение на двадцати гектарах. Все вооружены и отлично подготовлены. Настоящие машины для убийства. Мне пришлось вырыть тоннель, чтобы вообще попасть на территорию. Потом я вскарабкался по водосточной трубе, прополз по крыше, чтобы не заметили камеры, и через камин проник наконец в дом. Внутри расстрелял двоих из пятисот охранников, так что осталось четыреста девяносто восемь. Я взломал тайный код сейфа, украл бриллиантов на три миллиона евро и четыре кило героина и попутно прикончил еще семерых охранников. Теперь оставался еще четыреста девяносто один. По пути в спальню наркобарона я соблазнил сперва его молодую жену, потом секретаршу и в конце еще его брата. Десятерых охранников, которых я встретил по пути, мне пришлось, конечно, убить. После чего их осталось четыреста восемьдесят. Потом наконец пробил час. Я стоял перед спящим злодеем. Он проснулся, умолял о пощаде, и я сказал: ‚Hasta la vista, Baby!’. И снес ему голову. Во время бегства на Порше я расстрелял или раздавил еще двадцать пять охранников. Четыреста пятьдесят шесть из пятисот выжили. Алекс выслушал мою историю с насмешливым выражением лица. - Прозвучало захватывающе и кроваво. - Есть и более жестокая работа. - Да? - А ты что делаешь весь день? - Букеты, иногда венки. – Алекс затягивается неприкуренной сигаретой. – Для свадеб, конфирмации, юбилеев, выпускных, миропомазания, дней рождения, похорон, крестин, Пасхи, Троицы, Рождества, приема в школу, предрождественского воскресения, выпускных экзаменов, праздника сбора урожая, третьего октября и первого мая. - Неплохо, - говорю я, одобрительно кивая. - Да. Мы смотрим друг на друга. Смотрим в глаза и опять смеемся. - А здесь что ты делаешь? – спрашиваю его, кивнув в сторону грохочущей музыки. - Я готовил для праздника композиции из цветов. - Не видел никаких композиций, - смеясь сознаюсь я. - Они должны быть скромными и незаметными. - Ну тогда ты отлично справился с работой. - Спасибо! – усмехается Алекс. – А ты? Я тяжело вздыхаю. - Вообще-то, я не должен тебе этого говорить, но я тут, потому что должен кое-кого убить. - Этого я и боялся, - говорит Алекс. - Да, это один из студентов. Он уже трижды нарушил срок сдачи, и профессор сказал: «Все, хватит, надо его пристрелить». Алекс громко хохочет. И я тоже больше не могу оставаться серьезным. - Эй, вы тут превосходно веселитесь, как здорово, - перед нами появляется Том. Мы даже не заметили его прихода. Мы оба сильно испуганы и чуть краснеем. - Не буду вам долго мешать, - быстро говорит Том. – Мне просто нужны ключи от машины, Алекс. Мне кажется, я забыл там мобильный. - Правда? – Алекс вытаскивает из кармана ключи и протягивает их Тому. - Да, в куртке его нет, а я почти уверен, что положил его сбоку от сидения… Он берет у Алекса ключи, вежливо благодарит и тут же исчезает. Из-за того, что Том так спешит, он не замечает Кима, который в этот момент заходит на балкон и чуть не сталкивается с Томом. - Простите, - одновременно произносят они. Потом Ким замечает меня. - Вот ты где. Я тебя уже обыскался. – Он пошатываясь идет ко мне и явно с трудом фокусирует на мне взгляд. – Скучал по тебе… - бормочет он заплетающимся языком. - Ох, и сколько ты выпил? – Риторический вопрос. Ответ ясен: слишком много! - Ну немножечко… - хихикая, говорит Ким и обнимает меня. - Конечно, немножечко, я понял, – вздохнув, я качаю головой. Ким наклоняется ко мне и мокро чмокает в щеку. - Думаю, сперва мы приготовим тебе крепкий кофе, да? - Если ты хочешь кофе, сладкий, то получишь его, - Ким кривовато ухмыляется. - Да, я тоже выпью чашечку, но в первую очередь нам надо привести тебя в чувство. - Я трезвый! – очень серьезно протестует Ким и смотрит на Алекса, будто ожидает с его стороны подтверждения и помощи. Алекс выдавливает беспристрастную улыбку и смотрит на меня. - В порядке? – спрашивает он, указывая на Кима, который как раз решил, что может всем телом опереться на мои худенькие плечи. - Эм… - мычу я и пытаюсь по мере своих сил удержать моего тяжелого друга на ногах. – Не знаю… - Позвать кого-нибудь? - А ты не можешь мне помочь? Я умоляюще смотрю на него. Алекс мученически закатывает глаза. - Я… - Пожалуйста, Алекс… Застонав, он хватает Кима за свободную руку и грубо закидывает ее себе на плечо. - Отнесем его в комнату. Отбуксовать пьяного Кима через битком набитую гостиную оказалось весьма сложным делом. Несмотря на то, что у него были огромные проблемы с движением, говорением и стоянием, он все же останавливался через каждые два метра, чтобы заплетающимся языком поговорить то с одним, то с другим приятелем. Остальные на вечеринке были похожи на него, и я постепенно начал задаваться вопросом, как всю эту свору выставить из квартиры. Но потом я решил отложить эти мысли на более позднее время. Сейчас половина пятого утра. Большинство гостей уже давно смылось, но небольшое, очень крепкое и очень пьяное ядро все еще сидит в гостиной и размышляет о жизни. Я прихожу в ужас от предстоящей уборки. Квартира похожа на поле битвы. Кухне и гостиной особенно сильно досталось. Пятна от красного вина на ковре, пожалуй, никогда не вывести. Я рад, что мне не придется здесь жить. Холгер взял на себя роль вышибалы. Они с Агнес изображали хозяев и заменили Кима, который, хотя к тому времени и немного протрезвел, с этим бы просто не справился. Куртки были перемещены в комнату Агнес, чтобы Ким мог улечься в свою кровать. Перед этим я ему дал почти литр воды и две чашки очень крепкого кофе. Сперва немного поворчав, после он стал весьма послушен и делал, что я просил. Все это время Алекс был рядом. За что я ему бесконечно благодарен. Сейчас Ким спит. А я смертельно устал. Последний час мы с Алексом молча сидели рядом с кроватью Кима на полу, прислонившись спиной к шкафу. Мы не проронили ни слова. Просто сидели. Совсем рядом друг к другу. Наши плечи соприкасались. Наши руки соприкасались. Наши бедра соприкасались. Наши колени, наши кисти, наши бедра, наши ноги… Я не понимал, какая часть тела сейчас горела больше всего. Мурашки бегали от одного конца моего тела к другому. То я думал, что жар его рук обжигает меня, потом, что красота его тонких пальцев завораживает. Я не дотрагивался до него. Он не дотрагивался до меня. И все же… Как может быть нечто настолько банальное настолько интимным? Уголком глаза я смотрел на его грудь. Она двигалась, вверх и вниз, постоянно. Его дыхание успокаивало меня… возбуждало меня… Я бы с удовольствием заполз к нему на колени, запустил бы руки в его волосы и прижался своими губами к его губам. Но я был не в состоянии пошевелиться. Мы впали в своего рода мистический транс. И тихое посапывание Кима, конечно, удерживало меня от активных действий. Но вот наше с Алексом потрескивающее молчание завершилось. Алекс ушел, и рядом со мной сидит маленький Андрэ. Не так близко, конечно, но так же молча. Я слышу, как в коридоре спорят Алекс и Том. Алекс очень, очень сердит. Я поворачиваю голову и всматриваюсь в лицо Андрэ. У него немного блаженный взгляд, но он не выглядит усталым. - И как? – спрашиваю я и замечаю, как цинично вышло. Андрэ смотрит на меня, и его уши становятся огненно-красными. - Я… что ты имеешь в виду? – запинается он. - Ты же переспал с Томом? – Понимание и мягкость у меня сейчас отсутствуют, для этого я сейчас слишком измотан. - Нет… в общем… - Бедный парень чуть ли не сгорает от стыда. - Тебе нечего стыдиться. Тебе шестнадцать, поэтому ты сам можешь решать, хочешь ты секса или нет. Андрэ горячо кивает. - Только надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - осторожно говорю я. - Да, - нервно пищит он. Мда, только мне так не кажется. - Мы переживали, потому что вас так долго не было. - Гм, - он извиняюще пожимает плечами. - Том был ласков? – Просто не могу сдержать определенное любопытство. - Гм, – он торопливо кивает, и его огромные зеленые глаза сияют. Как красиво! Алекс распахивает дверь и сердито ерошит себе волосы. Андрэ испуганно смотрит на него и как можно скорее ищет защиты в объятиях Тома. Том с довольной усмешкой прижимает малыша к своей груди и нахально мне подмигивает. Слишком нахально, на мой взгляд, и я закатываю глаза. - Пошли, мы уходим, - Алекс серьезно смотрит на меня. - Что? – Он хочет, чтобы я… я должен… - Я должен остаться… - я указываю на спящего Кима. - Он же сейчас ничего не понимает, - раздраженно заявляет Алекс. - Но когда он проснется… - Когда он проснется, у него будет похмелье и плохое настроение, и это его проблема, - Алекс не дает себя переубедить. - Я не могу пойти с вами, - настойчиво повторяю я. - Валите отсюда, - шипит он в сторону Тома и Андрэ. Оба тут же испаряются. - Тупая скотина, - бормочет Алекс. – Трахнул эту детку в папиной машине… - Типично для Тома, - тихо говорю я. - Если останутся пятна, я его кастрирую, - сердито рычит Алекс. Я усмехаюсь. - Ой! Алекс тоже не может сдержать улыбку, но сразу же опять становится серьезным. - А теперь нам пора. – Он ловит меня за руку и тащит из комнаты в длинный темный коридор. - Нет, Алекс, я говорил серьезно, я остаюсь. - Я вырываю руку из его хватки. Тяжело дыша, мы минуту смотрим друг на друга. Потом Алекс разворачивается и открывает входную дверь. - Тебе не хотелось иногда стать кем-то другим и просто пару часов пожить другой жизнью? – спрашивает он меня. Я пялюсь ему в спину. - Да. - Мы, наверное, больше не увидимся, да, Леон? – он стоит в открытых дверях и смотрит на меня. Своими серыми глазами. - Да, Чарли, - улыбаясь, шепчу я. – У нас слишком разные жизни. Мое призвание опасность, твое – цветы. - Мои цветы не опасны, - серьезно констатирует Алекс. Я смеюсь. - Нет, не опасны. - Тогда Леон и Чарли должны сейчас сказать «прощай». - Да, - киваю я. У меня в горле комок, толстый и жирный. – Чарли и Леон должны попрощаться. Потом он оказывается рядом со мной. И целует меня. Наконец-то. Я торопливо обнимаю его за шею, чтобы не сбежал. Его язык сразу же оказывается у меня во рту. Я его ждал, я рад ему. Поцелуй причиняет боль. Потому что он такой крепкий. Мои губы болят, мои плечи болят, мои легкие болят, мое сердце болит. Но ни за что на свете я не прервал бы этот поцелуй. Потом мои губы кровят, потом моя спина получает сильнейший ушиб о гардероб, к которому меня прижимают, потом я задыхаюсь и потом разбивается мое сердце… но кого это заботит? Его руки держат меня, гладят, крепко прижимают к груди. Его язык ласкает, сосет, трется и двигается чувственно и нагло в моем рту. Его дыхание касается моего лица и отражается эхом в тысячу раз громче в моих ушах. Его волосы под моими пальцами такие мягкие, что хочется закричать, и его прекрасное тело так близко к моему… я рад этому, и я боюсь стать с ним одним целым. Мы не одно целое. Нас опять двое. С трудом переводя дыхание, с красными щеками, мы стоим и не можем оторвать глаз друг от друга. Мне бы хотелось пойти с ним, но я знаю, что я не могу. Мне бы хотелось его опять поцеловать, но я знаю, что тогда я с ним уйду. Если я сейчас ничего не скажу, то расплачусь. - Из всех флористов, которых я когда-либо целовал, ты лучший, - задыхаясь, говорю я. - Было сразу понятно, что ты все испортишь своим глупым комментарием. Типичный профи-киллер! – шепчет Алекс глухим голосом. Потом мы оба улыбаемся. - Это меня радует, - шепчет Алекс, выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. * Skandal im Sperrbezirk — песня баварской группы Gang 1981.