Нефритовое золото и Ледяной лотос

Вечереет. Яркое и ещё тёплое оранжевое солнце,

закатывается за горизонт, окрашивая пушистые и

белоснежные облака в нежный, персиковый цвет.

Уставший от длительной тренировки, потный

юноша, вразвалочку идёт по трапе, лениво таща

свои ноги к цинши. «Мне как можно скорее нужна вода» — мысленно простонал брюнет.

Постепенно небо стало приобретать тёмно-синий

оттенок и на нём появилась первая звезда. В кустах

стрекотали кузнечики, птицы разлетались по гнёздам.

Рыбы залегали на дно, а наш юноша уже дошёл до

своих покоев.

Он попросил приготовить бочку тёплой воды, чистые

полотенца, новые одежды и масло лотоса у

служанки средних лет и направился к туалетному

столику, дабы расплести хвост, снять ленту для

волос и расчесать их перед омовением.

Через пару минут вернулась служанка сказав,

что всё готово и молодой господин может омыться.

Вэй Ин поблагодарил её и улыбнулся, от чего она

сама невольно заулыбалась. Напряжённые после тренировки мышцы, начали медленно расслабляться в горячей воде, становясь тяжёлыми, словно булыжники. От воды шёл пар, оставляя на зеркале запотевший след, с которого медленно сползали капли, что доходя до края камнем летели вниз, разбиваясь о деревянные половицы. Длинные волосы Вэй Ина расплывались по поверхности водной глади, напоминая кувшинки лотоса. Брюнет взял мягкую ткань и обмочив её в горячей воде, начал водить по своему телу. Сначала брюнет провёл по своей тонкой и в меру длинной шее, затем по впалым ключицам, плавно переходя на широкие и острые плечи. Потом, лениво сползая на грудь, остановился и вновь обмакнул белоснежную ткань, продолжая её путь по своему слегка рельефному животу, и проходя по чуть выпуклым бёдрам… ***

Юноша сидел у туалетного столика и новой, сухой

тканью проводил по уже чистым волосам.

Полностью просушив их, он завязал лёгкий, домашний,

нижний пучок и принялся надевать ночное

ханьфу. Затем он сел за письменный столик и взяв

в руки тушь и принялся рисовать.

Аккуратно ведя кистью по пергаменту, оставляя на

нём чёрные полоски, брюнет чуть хмурился и

закусывал нижнюю губу это и выдавало его. По

этому, казалось бы, незначительному жесту,

человек хорошо знавший А-Сяня может с

уверенностью произнести: «Он сосредоточен». Тем

временем, на рисунке уже можно было разобрать длинные,

тёмные волосы, с вплетёнными в них цветами,

красивое ханьфу, что доставало полами до земли и

нежную, широкую улыбку, которая, кажется

светится даже на бумаге.

По окончанию работы, юноша аккуратно отодвинул

свой рисунок в сторону, закрыл тушь фарфоровой

крышечкой и пошёл омывать кисти от черноты.

Затем вернувшись и распустив волосы, свалился

без сил на кровать проваливаясь в сон. *** : 1-е лицо Янь Ли:

Сегодня утром я довольно рано проснулась, и как

только я поднялась с кровати, меня тут же

окружила женская прислуга, состоящая из примерно 12

девушек лет 18-22. Двое из них подхватив под руки

мои одежды, а заодно и меня, направились в

ванную, где меня уже ждала бочка с горячей

водой. Уходя на омовение я краем глаза заметила,

что ещё две девушки заправляли мою постель, а

остальные прибирались у меня в цинши и готовили

туалетный столик.

Закончив с омовением девушки насухо меня

вытерли и начали надевать на меня нижние

одежды, затем ханьфу, и подвязали мне его в талии

фиолетовым поясом. Меня под руки вывели из

ванной и усадив перед зеркалом на туалетный

столик начали просушивать мои волосы, затем

закончив с этим долгим процессом, они начали

наводить и на моем лице красоту. — Можно самый лёгкий и естественный макияж который есть, пожалуйста? — улыбаясь спросила я — Просто не хочу в свои шестнадцать быть похожей на женщину лет сорока. — добавила я. — Как скажете, Дева Цзян — поклонившись ответили мне хором четыре девушки.

И поняв мою просьбу одна из прислуг взяла белую

пудру и легонько похлопала меня по и без того бледному

лицу. Затем вторая взяла самую маленькую кисть,

аккуратно подведя мне глаза. Ещё две

девушки взяв тонкие лоскуты ткани, обмакнули их

кончики в масло камелии и начали потирать мои

запястья, виски, мочки ушей, шею и ключицы.

После всего этого, ко мне подошла женщина с

резным деревянным гребнем, и заколкой в виде

белой лилии в руках, она сказала, что остальные

служанки могут быть свободны и те поклонившись

мне, удалились, сказав напоследок: — До свидания, Дева Цзян!

Женщина по имени Лун Мэй была самой старшей

среди моих прислуг, ей было около 50 лет, и к ней я

относилась с бОльшим уважением, нежели к

остальным. Иногда я даже спрашивала у неё совета

за чашечкой ароматного жасминового чая.

Госпожа Лун аккуратно и нежно расчёсывала мои

длинные волосы, цвета угля, напевая себе под нос

песенку, которую она мне частенько пела в

детстве, перед сном. Она заплела мне два пучка,

слева и справа, предусмотрительно оставив висеть

спереди две тонких пряди по-бокам, и начала

плести маленькие косички. Я смотрела на неё через

зеркало туалетного столика, она же в свою очередь

неотрывно глядела на мои волосы, слегка хмурясь,

и не переставая напевать ту песенку. А я

засмотревшись на её тонкие пальцы, что так ловко

перебирали мои тёмные пряди, даже не заметила, как

госпожа Лун позвала меня. — Дева Цзян! — чуть громче повторила женщина, от чего я вздрогнула — с вами всё в порядке? — добавила она. — Да, госпожа Лун, я просто задумалась — улыбаясь ответила я служанке. -Хорошо, я закончила — ответив мне такой же нежной улыбкой проговорила женщина. — Благодарю, дальше я сама — сказала я ей. : Конец 1-е лицо Ян Ли: ***

Время 05:30 утра, выходной, но не смотря на то,

что сейчас заканчивается середина осени, солнце в

Юнмэне всё-ещё грело людей и землю своими

лучиками. Проходя мимо пруда, девушка явно

знатных кровей бросила в него хлебных крошек, а

находящиеся внутри золотые рыбки быстро начали

сплываться к месту «кормежки». Заметив это, Янь Ли

подкинула ещё крошек, в то же место.

Завидев издалека хлеб, к кристально чистому пруду

слетелись птицы, самых разных цветов, и жёлтые, и

коричневые, и чёрные. Дева Цзян решила и их не

оставлять голодными.

Закончив подкармливать рыб и птиц, брюнетка

отряхнула своё ханьфу от крошек и направилась в

деревню Пристани Лотоса. Придя на рынок, что

находился в деревушке, девушка с блеском в

глазах рассматривала всё вокруг, буквально открыв

рот от удивления Ян Ли начала глядеть во все

стороны и вдруг наткнулась на идущую с тяжёлыми

мешками женщину в летах преклонных и подбежав

к ней, сказала: — Бабушка, что же вы такую тяжесть таскаете! давайте я помогу! — воскликнула девушка. — Что вы, Дева Цзян! не стоит обращать на меня внимания! я сама всё донесу! — ответила старушка. — Нет уж, извините, но я настаиваю! — ответила брюнетка и взяла два мешка из четырёх. — Ох, спасибо, Дева Цзян, спасибо! — проговорила бабушка.

Когда Янь Ли помогла старой женщине донести

сумки, последняя произнесла: — Спасибо большое, Дева Цзян! — улыбаясь проговорила старушка, а затем добавила тоном, доброжелательным, но не терпящим отказа — Вот, возьмите яблочки, спелые, красные, прошу возьмите, в знак благодарности! — воскликнула бабушка. — Ну я даже не знаю — слегка ломалась Шицзе, ну а живот предательски заурчал, напоминая о том, что молодая госпожа забыла позавтракать. — А я знаю — ответила старушка вложив в руку брюнетки мешочек с тремя яблоками — кушайте наздоровье, и ещё раз спасибо — улыбнулась седовласая. — Вам спасибо — ответив такой-же улыбкой произнесла девушка, а затем поклонившись произнесла на последок — Хорошего дня вам, бабушка! — И вам того же Дева Цзян! — крикнула в ответ старушка. ***

Вновь вернувшись ко дворцу Юньмэна, брюнетка

решила навестить своих братьев, ведь сейчас уже

шесть часов пятьдесят минут утра, а в выходные в

Юнмэне все встают около восьми. Она заглянула в

цинши к А-Сяню и А-Чэну, оба юноши сейчас

сладко спали, но Вэй У Сянь почему-то был не

укрыт, Шицзе подошла к кровати шиди и накрыв

его до плеч, погладила по мягким, чёрным волосам.

Затем, проделав тоже самое и с А-Чэном, она

оставив каждому по яблоку удалилась, нежно

улыбнувшись на последок…