Капеллан

      Мой первый авиарейс был совершён в далёком детстве, когда семья мигрировала из России в Штаты. В те дни я не думал сколько стоит оказаться в этой крылатой штуке, куда и зачем мы направляемся... Просто наблюдал за грацией полёта, будучи далёким от царящей вокруг суеты. А теперь также вынужден тратить время на продумывание бытовых вопросов. По-моему, детство это единственная пора, когда голова занята действительно важными для нас вещами. Недавно был второй полёт, из Штатов во Францию, и вот завершается третий, во Французскую Гвиану.       Встречала Гвиана сыростью и затянутым тучами небом, готовым вновь оросить это забытое богом место. Близость к океану и постоянные осадки обеспечивают перманентно высокий уровень влажности, от чего не покидает чувство сырости на коже, а лёгкие кажутся всегда полными кислородом, хотя потребность во вдохах не пропадает.       Группа вышла из терминала в полном составе. Большинству из нас по двадцать лет, плюс-минус два года, самому старшему под тридцать пять. Что эти люди собой представляют, непонятно. Я лишь раз слышал их имена и фамилии, да и те не настоящие. Такой расклад мог бы вызвать много вопросов, но одно связующее нас обстоятельство отсекает параноидальные мысли.       Занятые кто чем в ожидании автобуса, кажется, только я обратил внимание на природу. В Штатах сперва бы пришлось долго выезжать из города, а здесь она демонстрируется в минуте ходьбы от здания аэропорта, прямо через дорогу. Плотность неухоженных зарослей полностью затмевает дневной свет. Вспомнилось, как перед переездом в город я проводил детство в лесах своего посёлка, и, глядя на это, в душе загорелась искра ностальгии. А ведь почти вся южная Америка покрыта вечнозелёными массивами – сотни километров джунглей, трудно осознать такие масштабы, если вообще возможно. Но для радости мне было достаточно уже этой опушки.       Звук прибывшего автобуса вырвал меня из созерцаний. Правда, когда я перевёл взгляд, автобус оказался армейским грузовиком. Кого-то этот факт удивил больше меня:       — Попроще ничего не было?       — И не будет, тут автобусы не ходят. Ты хоть узнавал, куда едешь?       Ага, какая некомпетентность... Буду тоже в курсе.       Мы начали по очереди залезать в обтянутый брезентом кузов. Повезло сесть последним, хочу рассмотреть окрестности за время поездки. Мест хватает в аккурат для каждого, но старший почему-то не намеревается занять оставшееся.       — Вам хватит ума не вывалиться по дороге? – спросил он после переклички.       Не совсем ясно, к чему этот вопрос. Спустя мгновенье бегающих мыслей я прибегнул к универсальному ответу:       — Так точно! – прозвучало почти в унисон с остальными.       — Отлично, отчаливаем. – он вдруг поднял борт и ушёл, сев в кабину к водителю. Вот гнида. Впрочем, небось меньше всего на свете он бы сейчас хотел отвечать на заезженные вопросы от салаг.       Отсутствие старшего дало нам некоторую волю. Не прошло и минуты, как шум мотора перемешался с человеческими голосами:       — Как они по городам-то ездят?       — Тут же не совсем Африка, у них есть машины.       — Но не у каждого.       — Может на мопедах как бразильцы. Кто их знает.       Дорога сносная, а вот дорожные знаки какие-то почерневшие, пара из них вообще не читабельна. Иронично, что именно эти два должны обозначать какое-то место, судя по стреловидной форме.       — Тут надо компас вместо карты. – подметил я.       — А? – обратился сидящий напротив.       — Знаки не разберёшь, будто кислотой разъело.       — После всех рассказов не удивлюсь, если тут ещё дожди как на Венере.       Перед отлётом кто-то говорил, что это место – жопа мира. Трудно не согласиться. Практически всю площадь Гвианы занимают упомянутые джунгли, лишь у побережья есть клочки цивилизации в виде нескольких городов. Причина, почему столица ещё не забыла о своей колонии, кроется в единственном на всю Францию космическом центре возле Куру. Что касается ценности Гвианы для туристов, то природным эстетам вроде меня здесь будет настоящее счастье. Да только нам и будет, кроме космодрома и причудливых птиц тут глазеть не на что; погода ни к чёрту, а по ночам расцветает бандитизм. Одним словом, для туризма есть полно куда более благоприятных мест.       Цены в отелях достаточно высокие, чтобы окончательно отбить идею провести здесь отпуск. Благо нам, как служащим третьего полка Французского Иностранного Легиона, обеспечено жильё на курорте за казённый счёт. В программе регулярный кемпинг, форсирование рек, поиск браконьеров и облавы на нелегальные шахты – всё это по грудь в грязи, с винтовкой в руках, рюкзаками за спиной и мешками под глазами. Тем не менее, здесь всегда огромная очередь кадров из-за повышенного жалования.       За многовековую историю Легион едва ли сыскал известность. Одни думают, что сюда сбегаются маргиналы, другие наоборот, что все его служащие этакие самураи, преисполненные воинской романтикой. Оба суждения верны, но крайне поверхностны. Иностранный Легион – это профессиональная армия, со всеми её вытекающими, ото всех остальных армий он отличается только солянкой из народов и бухгалтерскими нюансами. Отпетых преступников сдают Интерполу, а прошедших отбор сортируют по воинским частям, где они занимаются варьирующейся от полка к полку рутиной. К слову, рутина третьего была частично озвучена.

***

      Гвианские пейзажи оказались не шибко разнообразными. Есть либо густая зелень, разной высоты и формы, либо застройки, тоже разной высоты и формы, смотря в какой район заехать. Соседи по несчастью не лучше – кузов полон выбритых под ноль людей в одинаковой форме и каким-то одним и тем же отречённым взглядом. При вступлении в Легион тебе выдаются новые данные, ты выпадаешь из мира ради не самой оплачиваемой в мире работы; мы знали это, но всё равно осознанно оказались здесь, перерезав связи с прошлой жизнью, подвергнув опасности будущую. Наверняка половина кандидатов приходит сюда не за деньгами, а из-за обстоятельств или отчаяния перед разочарованиями жизни.       Пересекли мост, вероятно тот самый Понт-Ду- как его там. Длиннющая прямая дорога над гигантской рекой, впадающей в ещё более гигантский океан. Теперь взору вновь предстала зелёная панорама.       — Прям как дома. – негромко отметил сидящий рядом.       — У тебя тоже мосты с реками? – спросил я.       — Сан-Франциско всё таки. У нас к востоку от Золотых ворот такой же мост, – он указал на тот что мы миновали – только в разы длиннее. Ездил по нему на работу.       — Утомляет, наверное. Сидишь так минут десять в одном положении.       — В остальной Америке так едешь сутками. Мы же земляки?       — Ну, да.       — Никогда не катался по межштатной?       — Не-а, не было возможности.       — Зря, ты попробуй. Иногда полезно ощутить размеры этого мира, избавляет от загонов по всякой херне – просто взял курс и догоняешь горизонт. Может звучит тупо, но это чувство того стоит. – интонация, жесты. Видно, вспомнил нечто хорошее.       — Попробую. – когда-нибудь в следующей жизни, с моим-то положением. – Много так наколесил?       — Раза два до Лос-Анджелеса, туда и обратно. Но это так, по работе, вот третий уже дело. По милям не считал... В общем, от Матео до Денвера, в Колорадо. С ночёвкой заняло два дня, ещё как приехал, завалился спать. Можно сказать, что три.       — Не дурно.       — Но-о, нет, я не жалуюсь, этот раз был особенным. Меня ждали, я это знал, и ехал с чистым сердцем.       Он нещадно сверлил меня рассказами о том, как приехал к своей девушке и они начали убивать время. Упоминание какого-то бара привлекло в диалог третьего, и, хвала богам, от меня больше не требовалось односложных поддакиваний. Теперь понятно, чего старший сдристнул от нас.

***

      Остановились у большого огороженного участка. На его забор не пожалели две ленты колючей проволоки, которая, однако, не сильно портит общий курортный вид. Даже здания там окрашены в яркие, приветливые цвета. Следом за двигателем стихли и разговоры, когда шаги засвидетельствовали о визите к нам недавнего перебежчика.       — Так... – он бегло осмотрел кузов на предмет сохранности товара – Все на месте, отлично. На выход в шеренгу, и ждите меня.       Я вылез первым и сразу отошёл в сторону, чтобы не мешать другим. Из живности здесь только редкие машины и пара пешеходов вдали, хотя казалось бы, целый город. Участок оказался нашим штабом, вот откуда проволока. А над головой всё та же бело-серая палитра: масса из облаков и туч тянется от Атлантического океана в сторону Тихого, чьи масштабы не дают точно предсказать их дальнейшую судьбу. В моих силах только проводить их взглядом до плавающих на ветру деревьев и грузовиком с сигаретным дымом за ним. Показался сам водитель, постукивая колёса ногой.       — Есть лишняя? – донеслось из строя.       — Нельзя, вам скоро внутрь. – он кивнул в сторону участка.       — А там что? – спросил другой       — Бумаги, инструктаж, вся херня. Вы тут впервые?       — Есть такое.       — Доброе вам напутствие, снимать местных – это русская рулетка. Не одарят спидом, так продырявят резинку и потом затаскают по судам. Короче, не рискуйте.       — А приезжие? И в штабе артистки бывают.       — Ага, бывают. Всё бывает, как кость выпадет. Вам, нестрелянным, ещё пару недель пострадать придётся, вводные курсы будут.       — Прям не нарадоваться. – проворчал кто-то вполголоса. Вот ведь простые люди, только еблю подавай. Без проволоки штаб точно походил бы на базу отдыха. Через забор-рабицу ещё было видно старшего, вскоре он исчез за дверьми штаба и шеренга немного развалилась.       Кто-то ткнул меня в плечо.       — Сходим в магазин?       — Что, прям надо?       — Надо бы, он рядом вон. – указал куда-то вдоль улицы.       — Сидите, – вмешался водитель – вас сейчас соберут на учёт. Ещё вечером успеете.       Не забыть бы тоже запастись добром.

***

      Жилой корпус что выглядит, что чувствуется, как общежитие, хотя формально числится казармой. По базе особо не проводили, сказали не располагаться. Логично, ведь уже завтра уезжать.       Брифинг и сбор вещей отнял много времени, впереди отбой. Некоторые каким-то образом уже успели вернуться, а я только сейчас нашёл момент выбраться.       У выхода один из наших парней залипает в агитационные плакаты.       — Интересно? – спросил я.       — Ещё бы понимать. Знаешь дорогу?       — Направо и прямо, дальше увидишь. Так мне сказали.       Мы вдвоём вышли через пропускной пункт с зевающим часовым. Тут так тихо, что машину можно услышать за сотню метров, и всё же при переходе дороги я по привычке осмотрелся.       — На городское бы куда-нибудь. – вдруг сказал он.       — В смысле?       — Склады сторожить, или космодром тот.       — Как поставят уж. Лень пачкаться что ли?       — Не... Страшно, за сестру то, я у неё единственный. Если меня подстрелят, то одной будет тяжко. Ещё сколько убиваться станет когда узнает, и поддержать толком некому.       Он напоминает меня год назад. Аж передёрнуло, ну к чёрту.       — Знал же, на что идёшь. Тут компромиссы не работают, только чистое везение.       — Да, знал, но мне пару раз уже везло. Вот камни с почек доставали, шрам остался, и ничего - в меде на это закрыли глаза. А потом в учебку с первого раза.       — Ужас. Меня-то целого со второго приняли, дикая редкость.       — Во-от... Может и с отделением повезёт. Бог любит троицу?       — Всё возможно. – «больше всех тут повезло сестре с таким братом», сказал бы я. Ну и глупость, хотя в произведении это звучало бы уместно.       Архитектура прямо таки смесь Гавайи и Майами, правда, сам я видел эти места только в фильмах. Яркие двухэтажные дома, окружённые обилием зелени. Везде зелень, куда ни глянь, и тишина; только шелест листьев с тёплым морским бризом. От этой идиллии на душе почему-то так радостно. Надеюсь, не начну ненавидеть всё это после нескольких лет службы.