Others

В темной подворотне, где пахло сыростью и бедной жизнью, слышались всхлипы, удары, маты и сдавленные крики. Четыре шестнадцатилетних школьника издевались над парнем, что сидел в углу, тихонько шипя себе в колени и пытался сдерживать слезы. Руки надругателей были в крови, впрочем, как и лицо их жертвы. Костяшки пальцев болели от бесчисленных ударов о чужие скулы, нос, живот, спину и голову. Его испачкали в грязи и собственной крови, наслаждаясь происшествием и пожирая чужую боль. Уроды, которых не устраивает собственная жизнь и они хотят испортить чужую. У мальца был разбит нос, губы и бровь, вывернута левая рука, а так же болел живот и все съеденное давно рвалось наружу вместе с кровью от побитых органов. Банда парней, что стояли, разминая пальцы, ухмылялась и сверкала глазами, уже думая, куда нанесут следующий удар. Самый высокий из них с красными стоящими торчком волосами и натянутой на подбородок черной маской подошел к юноше, схватив того за волосы, приподнимая голову таким образом, чтобы он смотрел красными и слезящимися глазами вверх. — Лино, ты посмотри на него, он почти отрубился. Как жалко! — с насмешкой говорил он, обращаясь к другу сзади. Красноволосый перевел руки на плечи избитого, резко опуская его вниз и ударяя коленом в живот. Парень округлил глаза от боли, выплевывая кровь изо рта, уже, наверное, раз седьмой. Он упал на пол, скручиваясь от жжения в животе, держась за него руками. — Такая же реакция, как досадно. — произнес все тот же парень, сплевывая себе под ноги и отходя немного назад. Покалеченный уже даже не пытался встать, пусто смотря в пол. Сейчас было бы глупым решением противостоять обидчикам. Просто, он уже пытался, поддавшись обиде и колким оскорблениям, но все закончилось разбитой головой. Пусть парни вдоволь насладятся его слабостью и оставят, наконец, в покое, не создавая ран, из-за которых придется посетить больницу. Он не будет пытаться их остановить, все равно не сможет: разница в силе слишком огромна. Ему легче перетерпеть эти издевательства, чем нарваться на новые. Он подождет, потерпит. Не зря же его девиз «все проходит, пройдет и это», так ведь? Главное, чтобы родители не узнали об этом, у них и так много проблем. Закрытие одного из кафе, морока с документами, расторжение контракта с поставщиком, болеющий старший брат — им совсем будет сложно узнать об издевательствах над сыном. — Что же ты не сопротивляешься? — хватая свою жертву за волосы, прошипел тот самый парень, к которому обращался красноволосый. — Силенок не хватает? Неужели ты все такая же слабая омежка? Наглеца, что сейчас так стремился показаться грозным, звали Ли Минхо, он был что-то вроде главаря их компашки. Друзья звали его просто Лино. Парень был высоким, красивым и достаточно умным. У него были серо-русые волосы, лисьи глаза в насмешке блестели, а тонкие губы расплывались в ухмылке. Минхо постоянно пытался казаться взрослее и сильнее, поэтому постоянно носил грубую и вызывающую одежду, что выглядела просто прекрасно. Он был безумно красив. Даже сейчас — в момент, когда Ли насмехался над кем-то — он выглядел идеально. Черные рваные джинсы, через которые виднелись синяки и царапины, белая футболка на несколько размеров больше и широкая джинсовая куртка — и не скажешь, что только что он избивал человека, умывал свои руки в его крови и втаптывал чужую гордость в землю. Этот стиль школьного хулигана ему и нереально шел, что другие невольно засматривались, а потом прятали глаза, боясь получить за это. Идеальный демон. Человек, в чьих глазах пляшут бесы, нуждающиеся в чужой крови. Минхо обижал Джисона, и сам не знал почему. Хан был хмурым, с большими глазами, что обрамляла рыжая пушистая челка. Он всегда носил цветные, широкие футболки с различными принтами под рубашкой, никогда ее не застегивая. Везде брал с собой блокнот, в котором писал строки для песен. Бессменно улыбался друзьям и мастерски грубил врагам. Рыжеволосый был сильного телосложения (Ли заметил это, когда тот переодевался), но никогда не занимался на физкультуре, всячески увиливая. Он спал на математике, но всегда отвечал на английском и физике. А главное, он не пытался понравиться каждому встречному, как делали большинство людей. Думаю этот контраст на фоне других и привлек Минхо. Сероволосому не нравилась эта вычурность и различие. Джисон был словно два в одном: и милый и мужественный, и грубый и ласковый, и умный и глупый. Он во всем отличался и это чертовски бесило. Хан поднимает глаза, переполненные злостью на своего обидчика и произносит: — Мы еще не проходили тест на наш второй пол, а значит… — не сводя взгляда с Минхо, он поднимается на трясущиеся ноги, придерживая вывернутую руку целой, и, предварительно вдохнув спертый воздух, словно насмехаясь, дрожащим голосом продолжает. — А, значит, ты вполне и сам можешь быть омегой, Лино-и. Джисон натягивает ухмылку, от которой сводит мышцы лица. Все его тело ломит от боли, но наблюдать изменения на лице старшего очень удовлетворяет. Ему будто крышу сносит. Откуда-то появляется невообразимая храбрость и прилив адреналина в крови. Он хочет посмотреть еще, хочет увидеть сколько эмоций, помимо презрения, может скорчить его ужасный враг. Рыжеволосого будто ведет. Ему до чертиков нравится эта ситуация. Джисон не мазохист, нет, ему также не нравится боль, но сейчас он ее даже не чувствует. Голову переполняет удовольствие от удивленного личика его хёна и шока в его глазах, который не понимает этого самоубийственного наплыва смелости. Он поддается соблазну и протягивает руку. Травмированное запястье тянется к загривку Минхо и притягивает его лицо к своему. Не сводя пристального взгляда от перепуганных глаз напротив, издевательски произносит: — А? Что если я буду альфой, а ты моей омегой? Что тогда ты будешь делать? Минхо в шоке смотрит в чужие глаза, чувствуя онемение в конечностях. Кажется, будто перед ним стоит другой человек. Не тот Джисон, совсем не тот. Джисон не лезет на рожон просто так, ему легче отсидеться в углу и быть незамеченным. Он только и может, что избегать проблем и прятаться от внешнего мира. От того Джисона не трясутся коленки. Минхо округливает глаза, а после отпрыгивает назад, выкручивая свою шею из руки противника. Он громко дышит, злобно смотря на довольно улыбающегося Хана. Да как он может? Его только что избили, а он не боится говорить подобное? Ему совсем не страшно? Лино сдавливает кулаки и стискивает челюсть. Парни сзади него совсем ничего не понимают, стоя в ступоре. Их компания никому не нравилась и все предпочитали обходить их стороной, а если нарывались на неприятности — постыдно молчали и терпели издевательства, чтобы не разозлить и не усугубить положение. Этот бельченыш не испугался их друга? Он смог вогнать в ступор самого Лино? Только что он смиренно молчал и не двигался, прикрывая голову руками, а сейчас ухмыляется и прожигает взглядом дыру в старшем. Уверенность Хана поражала. — Что такое? Не можешь ничего сказать? Испугался, Лино-и? — продолжает издеваться Джисон. — Знаешь, я не хотел тебе говорить, боялся обидеть, но… дерешься ты просто ужасно, мне даже не больно. Сероволосый давится воздухом в возмущении и весь напрягается, замахиваясь кулаком по лицу напротив. Он вкладывает в удар как можно больше сил, но Джисон просто перехватывает его руку. Минхо вновь в шоке смотрит на Хана, который лишь хмыкает, показывая, что это было просто. Если этот пацан умеет драться, так почему не сопротивлялся? Сегодня это, наверное, только второй раз, когда он дал отпор. Джисон с силой сжимает ладонь Минхо, пытаясь этим показать, что на самом-то деле он сильнее. Один из дружков сзади приходит в себя, подходя и оттаскивая Лино подальше от рыжего. Ли вновь приходит в себя и начинает брыкаться, крича, что он еще не закончил. — Успокойся, Лино, ему сегодня достаточно, — шепчет он другу на ухо. — Эй, пошлите уже, пока люди не пришли! — крикнул он двоим оставшимся. Парни силком потянули взбешенного Минхо, пока тот сверлил взглядом стоящего у стены. Когда-нибудь он его убьет. Джисон ждет пока четверка уйдет и сползает по стене, тяжело дыша. Он, конечно, сказал, что ему не больно, но на самом-то деле, это не правда. Хо умеет бить и Хан это знает. Рыжеволосый терпел долго, почти полгода, так почему же сейчас терпение лопнуло? Он правда не знает. Просто надеется, что на этом все закончится и никто об этом не узнает. Он хочет разойтись, как в море корабли, и зажить спокойной жизнью, как это и было раньше, когда Джисон не знал такого человека, как Ли Минхо…, наверное. Скоро тест на вторичный пол, но он его даже не волнует. Джисон точно будет альфой. Он должен им быть. Обязан и никак по-другому. Ради семьи, ради себя, ради будущего, ради… Минхо. Сероволосый давно приглянулся Хану, он приковал внимание сразу же. Первая их встреча была в день его перевода в новую школу. Все прошло отлично: одноклассники его приняли, за классный час и перемену он успел подружиться со всеми. Ну, почти… Ли с первого класса старшей школы (14 лет, 8 класс) был известным хулиганом и постоянно наводил шум. Одноклассники говорили, что он всегда или спал, или шумел на уроках. Минхо всегда опаздывал, а на классном часу и не появлялся вовсе. Он всем грубил, редко с кем общался, ведь этого нужно было заслужить, или не говорил вообще. Никто не хотел с ним дружить, а он и не проявлял рвения. Одиночество его не пугало, а было привычным жизненным состоянием. Он любил танцевать и постоянно бегал в наушниках. Ли всегда чем-то отличался, и это нравилось Джисону. Он ему нравился. В тот день одноклассники говорили к нему не подходить, говорили, что Минхо плохой, что обидит. А Джисон подошел. Он подсел к нему за последнюю парту, где парень сидел один уткнувшись в телефон. Минхо громко слушал музыку, да так, что и рыжий мог разобрать слова. И как бы это ни было странно и мило, но Ли слушал не тяжелый рок или рэп с кучей матов и оскорблений, а любимый всеми k-pop.

Снежинки падают И тают одна за одной Я скучаю по тебе, Скучаю по тебе Долго мне еще ждать? Сколько бессонных ночей я проведу Чтобы увидеть тебя, Чтобы встретится с тобой: (BTS — Spring Day)

Мелодичные звуки полились из наушников. — Ого, а ты, оказывается, романтик. Я тоже люблю эту песню! — восторженно произнес Джисон. Лино, услышав его, резко снял наушники и перевел перепуганный взгляд на сидящего возле него. Вопросительно смотря на собеседника, он пытался понять, кто же сидит перед ним. Разве он не всех учеников запомнил? Да и с каких пор к нему кто-то подошел? Это сон? Может, он что-то путает? Мальчик перед ним казался волшебно солнечным и не подходящим для Минхо. Он определенно не должен был заговорить с таким, как Ли. Минхо не заслуживает разговоров с такими теплыми людьми. Рыжеволосый, увидев замешательство на лице напротив, улыбнулся и проговорил: — Я новенький в вашем классе, меня зовут Хан Джисон, рад знакомству. — Ясно, — коротко ответил Ли, чем и удивил младшего. Минхо вновь полез в карман за наушниками, что по привычке успел спрятать, как его спросили: — Ты любишь k-pop? Какая группа нравится больше всего? BTS? Я DAY6 люблю. А ты любишь фильмы? Какие твои любимые? Я вот обожаю ужасы, пусть потом ночью не могу уснуть. Ты любишь читать рэп или петь? Мне говорили, ты любишь танцевать, да? — поток вопросов полетел в сторону сероволосого. Джисону был очень интересен этот парень. Он был милым, но нелюдимым; казался грубым, но на самом деле никого не обижал, а лишь ценил личное пространство и одиночество; с красивым лицом, но хмурым видом. Минхо привлекал и интересовал Джисона. Младший хотел получше узнать этого человека. — Ты слишком много вопросов задаёшь, — в замешательстве ответил Хо. — Ой, прости, ты просто выглядишь интересным человеком, я бы хотел с тобой подружиться. Не хочешь вместе потом пообедать? Лино с шоком смотрел на сидящее перед ним чудо. С ним редко кто, вообще, говорил и старался обходить стороной, а эта белка хочет подружиться? Может он правда спит? Старший ущипнул себя за руку, чтоб проверить и тихо дернулся от мелкой боли. Нет, это не сон, все наяву. Такая реальность может быть? Личное пространство — это, конечно, хорошо, одному всегда легче думается и спокойнее, но поговорить с кем-то тоже неплохо. Обсуждать фильмы, музыку, произошедшее за день, делиться проблемами и переживаниями с кем-то — это маленькая мечта Минхо, о которой лучше никому не знать. Но… даже если это правда… если Джисон будет с ним дружить — его тоже невзлюбят, а он не хотел бы для кого-то такой же участи. Это слишком больно. — Не думаю, что тебе нужно со мной общаться. Меня в этом классе не очень любят, боюсь и тебя могут невзлюбить, — смотря на свои руки, ответил он. — Да не парься, ты не такой уж плохой, как видят тебя другие. Если мы им все объясним, то они тоже захотят с тобой общаться. — все не унимался Хан. — Не нужно, не хочу никому ничего объяснять. Тогда их разговору помешал звонок, но на следующей перемене Джисон вновь подошел к Минхо. Он отпихивался, но рыжий был настойчив и это раздражало, так что Минхо все-таки согласился, лишь бы младший исчез из виду. После этого обеда они и начали общаться, как бы это не нравилось старшему. Минхо знал много интересного о танцах, музыке, k-pop и баскетболе. Он рассказывал об уличных выступлениях, в которых участвовал, о попытках петь, об играх и концертах. Джисон все внимательно слушал, завороженно смотря в чужие глаза, а после говорил о своих увлечениях. Им было интересно вместе. Все напоминало сон и казалось ложью — выдумкой измучанного сознания. Говорить с кем-то на переменах было непривычной вещью, а от количества смеха на день иногда болели скулы, но оба были счастливы. Им нравилась компания друг друга. Все было хорошо до одного момента. До момента, когда Минхо связался не с теми людьми. Flashback Год назад. 15 years. Минхо всегда был нелюдимым ребенком. Молча сидел за последней партой и пытался соответствовать современности, зубря материал и стараясь стать лучше. Стеснялся заговорить с незнакомцем и даже просто спросить время у прохожего, поэтому наловчился жить в одиночестве. Слушать музыку, смотреть в окно и коротко отвечать на чужие вопросы стало привычкой, от которой не выходило избавиться. Маска, которая вскоре стала твоей настоящей личностью. Окружающим казалось, что ему просто нравится одиночество, что комфортно быть одному. Но это был лишь способ выживать. У Минхо были опущенные в пол стеклянные глаза, прикрытые челкой. Ему нравилась широкая и удобная одежда, потому его форма была на размер больше, чем нужно. Если он не ходил в наушниках, то читал книги, рисовал или просто смотрел в никуда, думая о своем. Ли редко говорил и почти ничем не интересовался, любил свой собственный мирок, в котором мог мечтать о чем угодно. Минхо неизменно обедал один, учился один, танцевал один и ходил в школу один. Всем казалось, что ему хорошо одному, что ему никто не нужен, что он любит одиночество, но это было не так. Да, это было не так. Ему нужно было общение, нужны были друзья. Он, как и все, хотел говорить об общих интересах, обсуждать фильмы и книги, говорить о музыке, вместе танцевать и писать песни. Минхо нуждался в этом, но никто ему этого не давал. Ли начал проказничать, не делать домашнее задание, грубить учителям, устраивать драки, лишь бы его заметили. И из самого тихого ученика он превратился в самого проблемного, но друзей так и не нашел. И вдруг, в один прекрасный момент, когда он совсем потерял надежду, в его жизни появился маленький лучик солнца по имени Хан Джисон. Рыжий сразу приковал взгляд своей открытостью. Было видно, что он стесняется с ним говорить и сильно нервничает, но он пытался. Он улыбнулся Минхо, ответил Минхо, спросил Минхо, предложил Минхо пообедать. Хан показался тем, с кем ему, и правда, будет хорошо, и потому он сдался. Сдался наплыву счастья и согласился на обед. Сдался желанию иметь друга. Сдался желанию быть нужным. Сдался и дал себе возможность хоть чуть-чуть побыть счастливым. Но это было только чуть-чуть… В один день, когда Минхо, как обычно, шел в класс в наушниках, слушая музыку, произошло то, что заставило их отношениям изменится. Наушники резко разрядились и выключились, и Хо, стоя на лестнице, смог услышать разговор его одноклассниц, которые разговаривали на лестничном проеме и не заметили его. Ли и сам, не зная почему, остановился и прислушался к их беседе. — Джисон-оппа такой милый, правда? — сказала одна из девиц, на что вторая ей ответила: — Да, очень милый, но наверняка скоро перестанет таковым быть. И как он подружился с этим Минхо? Наверняка тоже станет таким же уродцем, грубияном и хулиганом! — Ага, если они продолжат общаться, я не буду с ним даже говорить, так же как и… Дальше Лино не слушал, иначе там бы и разревелся. Он быстро прошел в сторону своего класса, вызывая у девушек массу эмоций, по типу шока и неловкости. Минхо прошел в класс и увидел Джисона, что заметив его, весело замахал рукой. Сероволосый просто посмотрел на него пустым взглядом и прошел к другому свободному месту. Усевшись за парту, ему очень хотелось хоть мельком взглянуть на Хана, но Ли понимал, что так, тот все поймет, и потому смотрел в окно. Ему было больно, но сделать больно единственному другу совершенно не хотелось. Лучше страдать самому, чем видеть страдания других — так он тогда считал и поэтому терпел. Как только закончился урок, старший мигом собрался и выбежал из класса, а Джисон побежал за ним. — Стой! Стой, придурок! Объясни, что происходит, — кричал Хан, пытаясь нагнать друга, — Я тебя чем-то обидел? — все не унимался он, вызывая у прохожих косые взгляды. Вскоре показались ступени и Минхо, не подумав, побежал наверх. — Если да, так прости меня. Они поднялись на третий этаж и Хо, который плохо ориентировался по местности и так и не запомнил план школы, побежал в сторону входа на крышу. Он бежал изо всех сил, но рыжеволосый не отставал, чем вызывал болезненное жжение в груди. Младшему было легче просто отстать и не делать Минхо и себе больнее. Завидев дверь, Ли с силой ударил по ней ногой и она с грохотом открылась, чуть не слетев с петель. В лицо сразу ударил холодный ветер, путая густые волосы и вызывая мелкие мурашки от холода. Минхо медленно вошел на крышу, а за ним сразу вбежал Джисон. Схватив друга за руку, он наклонился, пытаясь отдышаться, все же спорт — это не его. — Пр-придурок, что ты блин творишь?! — поднимая голову и заглядывая в глаза напротив, шипел тот. — Прости, думаю нам стоит поговорить, — тихим голосом прохрипел Минхо. Его голос звучал грубо и серьезно, так что Хан понимал — сказанное сейчас не будет шуткой. — Хорошо. Парни прошли к краю и уселись на пол, опираясь спинами о железное ограждение. Атмосфера была не из приятных, давя своей серьезностью. Младшему не нравилась подобная обстановка, поэтому, глупо почесав затылок, он попытался что-то сказать. — Эм… а ты быстро бегаешь, — первое, что пришло ему в голову. — Я не любитель спорта и поэтому… Не дав собеседнику договорить, Ли громко выкрикнул, от волнения сдавливая веки вместе и пытаясь сдержать накатившие слезы: — Нам нужно перестать общаться! Рыжеволосый в шоке сузил глаза. Что? Перестать общаться? Но почему? Он же ничего плохого не сделал, так ведь? — Чт-что? Я тебя чем-то обидел? — поворачиваясь к нему и заглядывая в карие глаза, непонимающе говорил он, — мы ведь хорошо дружили, так почему? — не унимался он повышая голос, — почему? Почему, Минхо, скажи мне! Джисон кричал, а старший просто молчал. Он рассеянно смотрел на свои руки, не зная, что сказать. Было больно. И вот Хан, уже не выдержав, схватил Ли за плечи, пусто смотря в пол. На глаза наворачивались слезы, стекая горячей дорожкой по щекам. Он не знал почему плачет, ему просто было больно. За месяц он успел привязаться к этому парню, а теперь он говорит прекратить? Младший не хотел этого. От него будто пытались оторвать самое дорогое, и из-за этого чертовски болело в груди. — Если… если я тебя чем-то обидел, то прошу прощения, — давясь в слезах молил Хан. Любого другого человека он бы просто отпустил, а Минхо не может. Он теперь просто не сможет без него жить, и сам не зная почему. Джисон схватил парня за руку, крепко сжимая. Лино хотелось обнять это плачущее чудо, но здравый (а здравый ли?) смысл не давал, твердя себе, что так будет лучше, что он все сделал правильно. Минхо выхватил ладонь, отодвигаясь в бок, сжимая подол рубашки. Джисон вымученно посмотрел на сероволосого, пытаясь понять, что же сподвигло его на такое решение. В его голове крутилось лишь одно слово «Почему?». Неужели он и правда такой, как о нем говорят? Значит Хо просто воспользовался им? Он просто хотел поиграть? Или убить скуку? От нахлынувших вопросов кружилась голова, а сердце учащенно билось, пуская боль по телу. Джисон слишком привязался и это приносило боль. Он ненавидел расставания. — Почему? Блять, Минхо, почему? — подскакивая на ноги кричал он, — я тебе надоел, и ты решил меня бросить? Что, поигрался и хватит? Теперь можно меня выбросить? — у рыжего началась истерика. Лино хотел выкрикнуть, что «нет, просто я не хочу такой же участи для тебя!», но молчал пытаясь придумать что-то, что могло быть нормальной причиной для конца отношениям. Сейчас Джисон был взбешен и вселял страх, потому мысли путались, не давая и шанса на нормальные слова. — Что? Молчишь? Правда глаза колет? — смотря с презрением на парня, уже тихо говорил рыжеволосый. Он был в отчаянии и не понимал, что несёт, — Похоже ты и правда такой, как о тебе говорили. Урод, не любящий людей. Грубиян, которому плевать на других. И хулиган, которому никто не нужен, — отходя назад, говорил он, с отвращением смотря на бывшего друга. Хан резко повернулся к Ли спиной, уходя к двери, а возле нее повернулся и сказал. — Отвратительно! Минхо было больно все это слушать. Он не понимал, что чувствует. Вроде, это же он во всем виноват, но было больно и обидно. Минхо не хотел услышать подобное из уст близкого себе человека. Он хотел покончить с этим, так почему так больно? Почему же кажется, что у него забрали самое важное? Когда Джисон ушел, Лино остался на крыше, пытаясь понять, правильный ли выбор он сделал. Теперь все должно стать на свои места. Минхо, как и раньше, будет обедать один, учиться один, танцевать один и ходить в школу один. Все будет как раньше. Он, как и раньше, будет одинок, но зато Хан не почувствует того же. Он привык, точно привык к одиночеству, так ведь? Ему хорошо одному, ему никто не нужен, он любит одиночество. Но… тогда почему так больно? Они разошлись и теперь их ничего не связывает, но так обидно, что и рыжеволосый теперь о нем такого мнения. Теперь Джисон, как и все, будет не любить и осуждать Хо, но… ведь он привык… Минхо, утерев уже стекающие по щекам слезы, встает и спускается с крыши, закрыв скрипучие двери. Он приходит в класс и, к своему счастью, не найдя там Хана, забирает вещи и уходит с оставшихся уроков, никого не предупредив. Хотя кому же он нужен то? Выйдя за ворота школы, сероволосый пошел в сторону парка. Домой возвращаться совсем не хотелось. В мыслях было пусто и Ли просто шел, ни о чем не думая. Сейчас он будто находился на дне пропасти своих мыслей, даже не пытаясь всплыть. Во тьме было хорошо. Его здесь никто не трогал, не пытался подбодрить, заставить извиниться, попытаться все вернуть и стать менее одиноким. Пустота окутала его, заполняя дыру в груди. Сейчас Хо хотелось просто уснуть, навсегда уснуть. Он ненавидел это чувство пустоты и хотел вырвать с остатками жизни в своем теле. Ему бы сейчас к мосту или на крышу десятиэтажного здания, хотя даже если он там окажется, не сможет оборвать свое жалкое существование. Просто духу не хватит. Подойдя к реке, Ли спустился к ее берегу, пролезая через кусты и деревья. Об этом месте мало кто знал, ведь не все люди обращают внимание на что-то столь же маленькое, грязненькое и спрятанное за густыми ветками-преградами, подобно этому пляжу. Тут было тихо и спокойно. Шум тихих волн расслаблял и успокаивал, придавая атмосфере особую изюминку. Листья шелестели от легкого ветерка, после отправляясь в полет. Солнце потихоньку опускалось к горизонту, распространяя по серому, наполненному тучами небу алые, розовые и фиолетовые краски. Небо пусть и было темным и хмурым, пытаясь сказать, что вот-вот будет дождь, но с радостью принимало эти краски, украшая небосвод. Маленькие капельки уже начинали подкапывать из громадных туч, оглушая стуком об воду. Было спокойно и красиво, но пустота в душе никуда не исчезала, не давая насладиться видом. Когда Минхо вновь исчез в своих мыслях, уложив голову к себе на колени, сидя на песке, послышался шелест из кустов, и оттуда вышли четыре парня примерно его же возраста. Они подошли к берегу реки, устремляя взгляд на ту сторону и осматривая соседний берег. Один из них, что был поменьше ростом, повернулся к сероволосому, осматривая с ног до головы заинтересованным взглядом. Он подходит к парню, присаживаясь на корточки перед ним, и улыбчиво говорит: — Чего такой грустный? Что-то случилось? Лино в шоке поднимает на неизвестного ему человека глаза, взглядом спрашивая: «Кто ты, чёрт возьми, такой, и че тебе нужно?». Хо был не в настроении для новых знакомств, пусть это может быть и единственным шансом. Парень, поняв недовольство собеседника, снова глупо улыбнулся: — Меня зовут Со Чанбин, мне семнадцать, рад знакомству, — Со протянул руку, которую младший просто проигнорировал, сверля этого придурка взглядом. — Ты просто выглядел крайне подавленным, и я не мог остаться в стороне, извини, если чем-то обидел. Чанбин заинтересованно смотрел на Ли, вызывая у младшего мурашки. Он будто изучал парня, окутывая своим взором, не давая отвести глаз. Омуты Бина затягивали в свой глубокий океан неизвестности, приглашали к себе и заставляли задуматься, но в то же время, чертовски пугали. — Как тебя зовут? — прошептал альфа. Голос его звучал тихо, но с приказом, заставляя чему-то внутри младшего сжаться и подчиниться. — М-м-минхо — промямлил он. — Ли Минхо. Чанбин мило улыбнулся, тем самым показывая, что удовлетворен ответом. Переведя взгляд на песок около сероволосого, он подсел к нему, все так же мило улыбаясь. Этот парень не нравился Минхо, он пугал и заставлял молчать, не давая и шанса на противостояние. Со не внушал доверия, но и не отталкивал, а скорее наоборот, притягивал. — У тебя ведь что-то случилось? Тебе ведь больно, да? Ты одинок? — будто читая мысли Минхо, говорил старший. Ли понимал, что лучше промолчать, что услышав о проблемах, Бин просто рассмеется, назвав Хо жалким, что это были только его дела и никого более, но не мог. Взгляд и напор старшего не давали молчать. Чем-то он давил на него, и Лино не мог ослушаться. — Я опять одинок, — тихо начал сероволосый. Чанбин и дальше продолжал вглядываться в глаза напротив, поедая каждое сказанное Минхо слово. Ли хотел замолчать, но почему-то не мог. — У меня совсем никого нет. Я живу лишь ради мамы на инвалидной коляске, которая уже более трех лет ни разу мне ничего не сказала и даже не посмотрела, и брата, который ненавидит меня, думая, что я виноват в аварии, в которую попала мама. Отец бросает нам подачки на еду, а я и сказать-то ему ничего не могу, ведь тогда маме и моему милому Чонин-ни придется голодать, а я этого не хочу. У меня появился друг, но теперь и он считает меня уродом. Мне… просто одиноко… Лино как в истерике рассказал Со обо всем навалившемся, удерживая слезы в глазах. Он не знал почему об этом говорит, не знал почему плачет, не знал как спрятать свои чувства, не знал как старший отреагирует на все это шоу. Он ничего не знал и это пугало. Альфа дослушал историю и на секунду задумался. Минхо ждал пока тот что-то скажет, а он все молчал. Секунды длились как часы, давя страхом о смехе и издевательстве над его проблемой. Сероволосый думал, что Чанбин начнет смеяться, но этого не случилось… — Одиноко говоришь? Тогда, — Со сделал небольшую паузу, задумчиво мыча себе под нос. — Тогда, хочешь я стану твоим другом? Так все и началось. Куда бы Чанбин не шел, он звал с собой Лино. Где бы не находился, они всегда преписывались в лайн. Как бы младшему не было больно, черноволосый его успокаивал и давал советы. Он привязал к себе Хо и подстраивал под себя. Бин часто ему говорил, что альфы должны быть сильными, что всегда должны мстить за себя и своих близких, что ничто не должно их пугать и совращать, но больше всего он говорил… о слабости омег. Со постоянно называл их бессильными и мешающими, говорил, что они не достойны хорошего обращения, что омеги всего лишь подстилка, а Минхо-то верил. Он верил как заколдованная жертва чародея, исполняя все, что бы тот не говорил. Так-то все и дошло до издевательств над бывшим другом. Так-то он и превратился в безвольную глупую куклу, любящую издеваться над другими.