Others

В мире, где у людей есть второй пол, подростки проходят специальный тест, когда им исполняется шестнадцать лет. Это ужасно, но в их стране, переполненной гендерными стереотипами, этот тест определял их будущее и отношение общества к ним. Твой вторичный пол сильный альфа? Тогда тебя возьмут на самые лучшие должности в компании, в которую ты будешь устраиваться, ты будешь всеми любим и востребован, тебя будут уважать и хотеть видеть везде. Ты всего-то обыкновенная бета? Ничего, таких в мире больше всего, тебя тоже примут. Будешь работать помощником директора-альфы, найдешь такую же обыкновенную бету и создашь семью с полностью равными правами. Тебе не особо повезло родиться слабой, но такой же обычной гаммой? Вообще без проблем, у тебя есть возможность работать там же, где и беты и организовать семью с таким же как ты или кем-то посильнее. Все эти распределения достаточно не честны, подумаете вы, но есть кое-что еще ужаснее. Это родиться низшим существом в цепи иерархии доминирования — омегой, составляющей всего десять процентов от населения земли. Таких людей воспринимают лишь как устройство для удовлетворения и рождения альф, ведь ни гама, ни бета не может зачать и родить верхушку людского развития. Омег избивают, насилуют, не дают и права на слово, заставляя делать то, что хотят они — сильнейшие. Подобное убивает омег, но самое худшее в их жизни — это вызванная гормонами течка, от которой сносит крышу большинству альф. Если омегу изнасилует альфа, когда ее тело будет выбрасывать феромоны, его даже не обвинят, а лишь пожалеют. Ведь как они могут? Это все омега виновата со своей течкой! Это она соблазнила беднягу сотворить такое! Этот мир жесток, и многим приходиться это уяснить, как раз после этого теста. Когда директор, зайдя в их класс на перемене очередного весеннего дня, объявил о тесте на второй пол, в классе начался балаган. Ученики восторженно начали укать, предполагая какого же пола они будут. Минхо, сидя на столе и разговаривая с друзьями, коварно ухмыльнулся, боковым зрением поглядывая на Хана, что сейчас сидел с перевязанной рукой, смотря в окно. — Ну наконец сегодня мы сможем поставить эту зазнавшуюся белку на место, — кинул один из дружков Ли, злобно улыбаясь. — И как только этот гаденыш мог нам дерзить в прошлый раз? Он же слабак, сто процентов будет омегой! — парень злобно захихикал, выражая свое отвращение к объекту из обсуждения. Оставшиеся дружно подхватили колкость друга, громко посмеиваясь и поддакивая. — Лино, мне что-то скучно сегодня, давай после уроков хорошенько развлечемся с ним? — спросил красноволосый, намекая на новое избиение Джи. — С радостью. Омеги — низшие существа, его место у меня в ногах! — ответил Минхо, показывая свое надуманное превосходство. Парни, не скрываясь, говорили громко, потому Джисон слышал их разговор. Похоже, эти четверо уверенны в своем вторичном поле. И Хан тоже не сомневается, что они будут альфами... трое из них. Зашедшая в класс медсестра объявила первые имена, пару парней и девушек восторженно подскочили, выбегая в коридор. В классе вновь пошли обсуждения по поводу полов вышедших. Понемногу в класс приходили ребята, объявляя новые имена, радостно или же не очень рассказывая о своем результате. Таким образом прошел последний урок. Когда очередь дошла до Минхо и его дружков, они шумно встали из-за своих парт и вышли в коридор. Спустившись на первый этаж, где находился мед-кабинет, парни сели в кресла ожидания. Первым была очередь самого младшего из них, что спустя некоторое время, выбежал из кабинета, радостно выкрикивая «Альфа! Я альфа!». Вторым пошел красноволосый, никто даже и не сомневался в его сущности, впрочем, как и он сам. Выйдя за дверь, парень ухмыльнулся, объявляя очевидное. После пошел их третий друг, что был также высокомерен как и предыдущий, ему тоже повезло оказаться на вершине иерархии. И последним шел самый старший — Минхо. Зайдя в зал, в нос сразу ударил сильный запах лекарств. Врач попросил Минхо сказать свое полное имя и дату рождения, а после пригласил лечь на кушетку. Подключив какой-то аппарат к экрану ноутбука и развернув его к себе, он приподнял футболку сероволосого и начал водить приспособлением по животу, смотря на экран. То щурясь, то приближаясь к экрану, то щупая живот пациента, он угрюмо шипел и записывал что-то себе в тетрадь. Отключив аппарат и усевшись за свой стол, он задумчиво смотрел на результаты в тетради. Лино поднялся, садясь на стул напротив врача, и вопросительно на того посмотрел. Врач громко втянул воздух носом и тихо проговорил: — Не знаю, радостная ли для тебя эта весть, но... — он сделал паузу собираясь с мыслями, — ты омега. Услышав это Минхо в ужасе округлил глаза. Он? Омега? Ему не послышалось? Он – то самое низшее существо, которое сам же и презирал? Но это невозможно. Он ведь высокий и ни разу не хрупкий, его лицо не милое, а тело не нежное, так как такое возможно? Минхо думал, что будет альфой, ну или хотя бы бетой, но никак не омегой. Сероволосый не мог принять реальность, но все же пытался успокоиться. Если он сейчас разрыдается или устроит истерику, то потеряет оставшиеся крупицы гордости. — Ясно, — сухо ответил он, смотря в пол. — Спасибо, — выходя из кабинета прошептал он. Когда Ли вышел, на него уставилось три пары глаз, которые требовали объявить результаты. Старший не знал, как это сказать. Минимум, что они с ним сделают после того, как узнают, так это изобьют где-то в подворотне, обозвав жалким притворщиком. О максимуме он и думать боялся. Минхо не хочет говорить результаты, но ведь они все равно узнают, а нет, так выбьют ответ. — Я... — начал он. В голосе парня слышались нотки страха. Во рту скопилась слюна, которую он тут же проглотил, дергая кадыком. — Я... — Да хватит, блин, мямлить! — крикнул один из них, пугая старшего. Ли весь напрягся, опустил голову вниз, закрыл глаза и громко проговорил, сжимая кулаки до ранок на ладонях: — Я омега! У его друзей расширились глаза и отвисла челюсть от шока. Их Лино оказался слабой омегой? То есть та белка была права? Троица не могла это принять. Слова парня звучали как ложь или какая-то глупая шутка. Они смотрели на друга и не могли пошевелиться, все больше округляя глаза. Мозг отказывался работать, тело немело, а в ушах звучала эта шокирующая фраза: «я омега». — Ч-что? — переспросил младший. — Я омега! — еще раз крикнул Минхо. Его понемногу охватывала истерика и страх. Юноша надеялся, что это всего лишь кошмар, и сейчас он проснется в своей кровати, пойдет в школу, пройдет этот тест, и его результат будет совсем другим. Ли жмурил глаза, кусал губу, щипал кожу бедра, но все оставалось реальностью. Это его настоящая реальность. — Да, я омега, я низ иерархии доминирования. По сравнению с вами, я отвратительный слабак! — в истерике прокричал Хо, сжимая кулаки. К глазам подступали слезы, ком в горле становился все больше, а мурашки бегали по телу. Ему было страшно. Омега боялся того, что его же друзья могут с ним сделать после сказанного. Троица опять застыла в шоке, они первый раз видели их Минхо в истерике. Первым очнулся красноволосый. Минхо был его лучшим другом, но, похоже, сейчас это его не интересовало. Альфа опустил голову, а его губы расплылись в ухмылке. Он сделал шаг вперёд, высокомерным голосом произнося: — Омега, говоришь? — он громко хмыкнул, поднимая лицо. Схватив Ли за плечи, парень грубо толкнул того на кресло, перехватывая рукой его щеки и с насмешкой поглядывая в глаза, продолжил. — А знаешь, Лино-а, ты ведь и правда не пойдешь на роль альфы, слишком уж личико у тебя блядское. Он схватил омегу за руку и потянул в сторону лестницы. — Эй, Йонг, ты куда меня тащишь? — кричал Минхо, пытаясь вырвать руку из сильного захвата. Парень и предположить не мог, что его друг настолько сильный. Они никогда с друг-другом не дрались, потому измерять силы возможности не было, но все же Хо думал, что они равны. Он ни разу не припускал мысли о своей слабости. — Хочу показать, где твое место! — красноволосый до боли сжал запястье друга, не давая и шанса на побег. Резко открыв дверь в кладовку, что была прямо под лестницей, Йонг протолкнул туда омегу и повернулся к стоящим в ступоре парням. — Чего застыли? Идемте, хорошенько с ним развлечемся. Юноши сразу поняли, о чем говорит старший, и злорадно улыбнулись. Раз уж их высокомерный хён оказался омежкой, почему бы этим не воспользоваться? Они всего-то покажут, какой должна быть его жизнь. Парни быстро зашли в кладовку, оттягивая свои галстуки и сверкая переполненными азартом зрачками. Йонг присел к сидящему на полу и схватил его за волосы. Он смотрел на друга свысока, а Минхо, в ответ, с ненавистью и злобой. Без понятия, что делать, он лишь вел с другом мысленную войну, где определенно превосходил того. Альфа протянул руку к плечу Ли, провел ею по ключицам и, обхватив шею, с силой сдавил. Минхо тут же схватился руками за мешающую ему дышать часть тела громилы и попытался вырваться, что было безуспешно. Пальцы парня не разгибались совсем, пусть Минхо и прикладывал максимум усилий. Опустив руку с волос на живот, а после и на пах Хо, красноволосый сжал до боли плоть в штанах парня, заставляя того громко зашипеть и сильнее схватиться за руку на своей шее. Йонг повернул голову к наблюдающим сзади парням и громко сказал: — Чего встали? Засуньте уже кто-нибудь свой стояк ему в рот, пусть учится! После услышанного у Лино сузились глаза от страха. Он с большим усилием начал вырываться из цепких рук альфы, пытаясь ударить того хоть куда-то, но не дать осуществить задуманное. Он не ослышался? Его друзья хотят его изнасиловать? Черт, да как? Почему? Они так легко изменили свое отношение к нему? Если бы только юноша знал о результатах заранее, никогда бы больше не пришел в эту чертову школу. Минхо бы уехал куда-то, где подделал документы и стал бетой. Да он согласен жить в Антарктиде, лишь бы не оказаться здесь и сейчас! Йонг вновь повернул голову к Ли и, разорвав его рубашку, просунул руку ему в штаны, второй раз до боли сжимая член. Двое оставшихся присоединились к нему, облизывая и кусая плечи Ли. Младший из них — Хоа, обошел его и сел сзади, наклоняясь вниз и сжимая пальцами соски старшего. Минхо вновь начал брыкаться и кричать: — Стойте! Хватит уже! — он дергал немного ослабшее запястье на шее и пытался вырваться. Никто даже не пытался его слушать. Хоа приподнялся на коленях и спустил свои штаны вместе с бельем. Глаза Хо начали наполняться слезами, как вдруг рука красноволосого переместилась на его лицо и схватила за щеки, сильно надавливая. Йонг хотел, чтобы он открыл рот. Минхо до боли сжал челюсть, пытаясь хоть как-то избежать того, что может произойти. Троица вновь злорадно ухмыльнулась, вызывая жуткое отвращение. Хао наклонился к соскам их жертвы, до боли потирая и сжимая их, он пытался заставить омегу вскрикнуть, но Ли упорно не давал себе открыть рот, сильнее сжимая зубы. Тогда младший пошел дальше и укусил один из них, но парень рот так и не открыл. Йонга это взбесило окончательно, и он, убрав руку с горла Минхо, замахнулся и ударил Лино по скуле. Омегу пробила резкая боль, заставляющая немедленно подчиниться. Часть лица, по которой прошлась рука альфы, Ли перестал ощущать в тот же момент, сам он находился в некой прострации, абсолютно выпустив все детали происходящего из головы. От шока тело Ли ослабло, и парням не составило труда открыть ему рот. Хао взял старшего ладонью за подбородок и нажал, заставляя открыть рот, а потом впихнул головку между губ Лино. Йонг слегка подтолкнул голову омеги вперед, чтобы он взял поглубже. Быстрыми движениями во рту Минхо младший доводил себя до исступления. Сероволосый уже ничего не пряча, рыдал, мешая свои слезы со спермой бывшего друга. Ему не хватало воздуха, плоть внутри рвала горло и мешала дышать. Было противно. Ли пытался вырваться: он брыкался и отбивался, но сильные руки крепко держали дрожащее тело. Черт, почему он такой слабый? Резко в затуманенном мозгу возникла сумасшедшая идея, которая давала единственный лучик надежды в этом аду. Через силу и боль в челюсти, от грубых толчков, Минхо заставил себя сжать челюсть на органе младшего, тут же чувствуя кровь во рту с отвратительным привкусом спермы. Хао болезненно вскрикнул и оттолкнул омегу, хватаясь руками за пах и падая на колени. Воспользовавшись замешательством остальных, Ли сорвался с места, даже не выплюнув отвратительную жидкость со рта. Сейчас главное было убежать. Свалить куда подальше и никогда не появляться в этом проклятом месте. Спотыкаясь и ползя на дрожащих в страхе ногах, Минхо почти добрался до спасательной двери. В глазах блеснула надежда, а ноги перестали сильно подкашиваться, не давая подняться. Он потянулся к ручке двери. К ней оставалось всего десять сантиметров. Десять сантиметров к прекрасному спасению. Десять сантиметров, которые подло оборвали, ухватив омегу за загривок и впечатывая лицом в стену. У Минхо перед глазами взорвались искры боли, перетекая в кровь из носа, капая на грязный пыльный пол. Голова начала кружиться, и он не мог понять, что происходит. Тело отказало слушаться, чувствуя лишь касания к коже и орущий звон в голове. Ли чувствовал как его утянули обратно, матерясь и оскорбляя. Чувствовал как заламывают уже не двигающиеся запястья до боли и онемения. Чувствовал как снова ударяют в лицо, обзывая блядью. Как царапают кожу, приговаривая о его уродливости и слабости. Он чувствовал все, но не мог пошевелиться. Хао снова вставил ему в рот, тут же вбиваясь по самое основание. Омега задыхался, пуская с глаз слезы, которые уже и не могли течь. Глотка рвалась от перенапряжения, и собственная кровь смешивалась со спермой альфы. А этот мальчик буквально вчера угощал старшего его любимым холодным американо. Вскоре тело Хао мелко задрожало и он, сделав пару движений глубже и грубее, кончил в рот. Внутри Хо стало невыносимо вязко и мерзко. Когда младший вытащил свою плоть из рта, Ли тут же начал кашлять, пытаясь все выплюнуть. Он бил себя руками по животу, чтоб и части семени там не осталось. Минхо не хотел быть оскверненным, даже если голова взрывалась от боли, а с носа бежала соленная ядерно-красная жидкость, символизируя ненавистную слабость. Вскоре и третьему из насильников — Хьюну, стало скучно и он тоже решил развлечься. Схватив омегу за загривок, он притянул его к себе и, опустив губы на ключицу сероволосого, хрипло проговорил: — Не смей выплевывать! — схватил парня за волосы, натягивая. — Это твоя работа отныне и до твоей кончины, — кусая за кожу меж шеей и плечом, шёпотом произнёс альфа. — Тебе должно это нравится. Минхо злобно глянул на парня, а после сплюнул на пол. Унизительно, снова так унизительно. — Иди, блять, в жопу! Хьюн ухмыльнулся, ползя рукой по обнаженному торсу Ли. Он спустился к штанам, хватаясь за ремень. Минхо ухватился руками за ладони альфы, пытаясь их убрать, за что тут же получил больной укус в шею. Теперь и там бежала кровь. — Пожалуй, это сделаю не я, — резко расстегнув пряжку ремня, он подозвал к себе Йонга. Лино вновь начал брыкаться, осознавая происходящее. Они собираются зайти так далеко? Минхо было плохо лишь от минета, а они собираются продолжать? Он правда не хочет этого. Ли не хочет быть испорченным своими же друзьями. Ему страшно. Тело не слушается от гула в голове и множества кровавых ран, но он упорно продолжает толкаться и биться в темноту, просто лишь бы от него отстали. В глазах совсем ничего не видно, не понятно куда бежать. Больно и страшно. Это отвратительно. Минхо размахивал ослабшими руками, не желая мириться с такой участью, пока с него снимали штаны. Отбивался ногами, когда ему заламывали руки. Кусался, когда с него стягивали оставшуюся ткань одежды, которая могла не допустить самого ужасного. Он пытался сделать все, чтобы остановить их. — Нет! Хватит! Стойте! — кричал он, выдергивая свои руки из захвата Хьюна, который сжимал их все сильнее, принося уйму боли. — Не надо! — срывал голос Минхо, когда с него снимали белье, — Нет! Нет! Хватит! Как бы он не старался, все было бесполезно. Хьюн держал его руки крепко, а Хао не давал дергать ногами, успевая вылизывать его бедра. Йонг посмотрел на обнаженного омегу затуманенным взглядом, приспуская свои штаны с бельем. Лино в ужасе начал брыкаться еще сильнее. Он стал задыхаться. За что? На глазах снова проступили слезы. Опомнитесь, прекратите это все! Лучше бы они его избили. Пожалуйста... Помогите кто-нибудь. Вскоре по кладовке разнесся крик, приглушенный ладонью красноволосого. Он вошел. Без растяжки, без смазки, просто резко вошел, до конца впихнув в Минхо свой член. Боже, так больно Хо действительно не было. Изнутри будто все рвало, полыхало и истерзало. Через жуткую боль парень почувствовал, как по его ноге что-то бежит. Это была кровь. Он его порвал. И это еще одна рана на теле Минхо, что оставили его друзья. Эту он уж точно не забудет. Йонг не церемонился и сразу начал делать размашистые толчки, входя все глубже и глубже. Ему было плевать, что его бывший друг заливается слезами, что по ногам Ли течет кровь, что его руки ноют и болят. Красноволосый получал кайф от происходящего, а на остальное было плевать. Ли умолял его остановиться. Кричал, бился, рыдал, просил, но тот не слышал, продолжая терзать тело омеги. Его дружкам тоже было плевать. Они тоже ублажали себя. Хьюн вставил свой член в рот Минхо, приглушая крики, а Хао терся об его тело. Лино не было приятно, он даже не был возбужден. Его тело просто использовали в своих целях. Минхо уже не мог ничего сделать. Он просто рыдал... рыдал и умолял. Парень считал секунды до конца этой пытки. И вскоре она закончилась. Они кончили. Во внутрь его и на него. Омега был осквернен. Йонг вышел из кровоточащего нутра, громко выдыхая: — Черт, Лино-и, это было охуенно. Ли смотрел на него размытым взглядом, боясь посмотреть ниже — на то, что было в нем. Его глаза горят от слез, ресницы слиплись, лицо все в слюне и сперме, а скула разбита. — Так круто что ли? — спрашивает у красноволосого Хьюн, на что получает затуманенный взгляд после умопомрачительного оргазма. — Тогда дай ка и я это сделаю. В тот день они терзали тело Хо раз шесть подряд. А может и больше. А может и меньше. Он не помнит, в голове отпечаталась одна лишь боль. Парни кусали его кожу, вылизывали лицо и рвали зад. Ему было чертовски больно. Это было отвратительно. Происходящее длилось максимум час, а Ли казалось, что вечность. Секунды длились, как минуты, и превращались в часы, убивая Минхо изнутри. Когда альфы наконец ушли, бросив оскорбительное: «Нам понравилось, шлюшка», Лино смог отрубиться, даже не пытаясь встать. Он лежал на холодном полу, ни жив ни мёртв, весь в ссадинах и царапинах, перепачканный в грязи, крови и чужой сперме. Он не ощущал себя. От того пыла живущего в нем, осталась только оболочка, остальное убили его же друзья.