Others

Как только Джисон вышел из кабинета его встретил озадаченный взгляд Ли, которого интересовало о чем они говорили с Чаном. В ответ на немой вопрос, Хан лишь слабо улыбнулся, показывая этим, что хочет даже не начинать разговор. Минхо выдохнул, понимая, что это не его дело и пошел за альфой. Ну правда ведь, зачем ему знать о каждом его шаге? Рыжему незачем все ему рассказывать и утешать при любой беде, он ведь так с ним обошелся и теперь не имеет право на нормальные отношения. Не имеет, но хочет, ведь ему правда нравились те дни их короткой дружбы. Выйдя на улицу, парни словили такси и поехали домой. Во время этих злосчастных пять минут дороги, младший молчал смотря в окно и думая о своем. Линоу не особо нравилась эта тишина, ведь она давила своей серьезностью, потому, подумав, он задал вопрос: — Эм, как там твой брат? — Джисон повернулся к говорящему, непонимающе смотря в глаза, — Ну это, ты к нему ездил на днях в больницу. Он чем-то болен? Хан понурил нос, вспоминая о состоянии брата, но все же ответил: — Да, у него шизофрения, — помедлив он продолжил, — Как известно, такое невозможно вылечить, потому ему приходится с этим жить. В основном это ни к чему плохому не приводит; у брата не меняются личности, а лишь появляются слуховые и зрительные галлюцинации, потому ему разрешено находиться дома, — парень говорил тихо и было видно, что эта тема очень тяжела для него, но он хотел поделиться, — Правда у него есть также побочный эффект шизофрении — это просоночные состояния сна, — увидев непонимание в глазах друга он выдыхает, — Это такая хрень, когда ты не полностью просыпаешься и твой сон перемешивается с реальностью. Хёнджин знает о своей болезни, потому не особо пугается, когда видит свой кошмар в реальности; хотя в основном ему сняться нормальные сны; но на этот раз, похоже, увидел слишком страшное. Минхо с удивлением слушал рассказ, а совесть потихоньку давала о себе знать. Получается он издевался над Джисоном, когда у него был больной на шизофрению брат? Он и так наверняка много нервничал дома из-за Хёнджина, а потом получал и в школе от его компашки. Ли казалось, что отстойнее чувствовать он себя уже не будет. — А как он себя чувствует? — осторожно спрашивает он о состоянии Хвана. — Лучше увидеть, чем услышать. Хан просит шофера такси отвести их в нужную больницу и по дороге рассказывает о выходках брата во время приступов. Ли слышит, как и о смешных ситуациях, таких как попытки старшего изгнать из брата демонов, приговаривая, что тот сожрет весь мир, если этого не сделать, желании выкинуть кота из окна, ведь «У него выросли крылья!» и приготовления каши из корма для животных. Так и о пугающих, как вырывание своих волос вместе с ногтями, желание задушить маму подушкой, перепутав ее, как говорит сам Хёнджин, с горгоной-медузой, расчесывание кожи до крови, ведь "На них ядовитые пауки!" и так же попытки убежать из дому, при этом истерически крича о конце света. Приехав в больницу, которая по мнению Минхо, была побогаче его квартиры, парни поднялись на нужный этаж и вошли в палату под номером 213. Когда они вошли в комнату в нос сразу ударил терпкий запах лекарств и бинтов. Ли осмотрел небольшую отдельную палату, которая, на его удивление, не была с мягкими стенами, и перевел взгляд на кровать, где сидел молодой красивый бета, заинтересованно осматривающий новое лицо. Хёнджин был совсем не похож на своего, пусть и сводного, брата. У него были точеные скулы, в то время как Хан имел круглые щечки, лисий вырез глаз, когда у рыжего они были огромные как блюдца, аккуратный, пусть и большой нос и пухлые губы. Как и говорил Джисон, у больного были русые волосы достающие до плеч, которые он не давал обрезать и вообще трогать, потому те были настолько запутанные, что казалось не расчесывались никогда. Тело длинноволосого было худое, костлявое и с синими, кое-где выделяющимися, венками, потому Ли плохо верилось, что тот вообще что-то ест. Но самым пугающим и в то же время прекрасным в его внешности были пустые мутные глаза, смотрящие будто не на Хо, а на кого-то другого, что стоит прямо за ним, но его видит лишь Хван. Сероволосому не нравился его взгляд, выдающий слишком много пустого интереса, потому он подошел ближе к Джи, пытаясь избежать взора. Хёнджин лишь спустя пару секунд заметил, что омега отошел, и медленным взглядом начал осматривать комнату, пытаясь его найти. Лино заметил заторможенность больного и обратился к младшему: — Что это с ним? Такое нормально? — Нет, он не всегда такой медлительный, — выдохнул тот смотря себе под ноги, — Просто сейчас врачи ему вкололи успокоительное, чтобы тот опять не впал в буйство. Минхо почему-то только сейчас заметил перебинтованную голову старшего брата Хана. Бинты были плотно намотаны, но через них все же просочилась кровь, засыхая и затвердевая на белоснежных тканях. Кое-где красная жидкость испачкала волосы и спустилась струями к ушам и вискам. Хван и правда выглядел ужасно, задавая своим видом всего один вопрос — Что же такого он увидел? — крутилось в голове. Ли опускает глаза и завороженно смотрит в затуманенные глаза напротив, а Хван на это лишь улыбается. Он начинает тихо посмеиваться и оборачивается к Джисону. — Зачем ты привел его? — спрашивает он у брата. Хан подходит к нему, начиная рассказывать о Минхо, а русоволосый тихо смеется и начинает нести несвязный между собой бред. Джи слушает его с заинтересованным лицом, хоть и не понимает, о чем тот говорит. Лино делает шаг к ним, хотя присоединиться к недобеседе, как ему звонит телефон, пугая Хёнджина и заставив посмотреть на него злобным взглядом. Хо мигом вытягивает телефон из кармана джинсов и отвечает на звонок. — Алло, — тихо говорит он развернувшись в другую сторону. — Я возле твоего дома, выйди на улицу. Отец попросил предать тебе кое-какие лекарства для мамы и послал меня, — слышится недовольный голос Чонина. Минхо улыбается, ведь рад, что брат позвонил, пусть его и заставил это сделать отец. — Прости, но я не дома, — обеспокоенно тихо говорит Ли. Омега слышит как Ян злобно рычит и через силу добавляет: — И где, блять, тебя тогда носит? — младший даже не пытается уважительно говорить со старшим. Сероволосый прикрывает телефон рукой и спрашивает у Хана номер больницы. Продиктовав адрес и номер палаты, он хотел предложить встретить брата, но тот лишь сбросил вызов, оставив Ли слушать гудки. С лица парня медленно сползла улыбка, а глаза расстроенно опустились, уставившись на экран телефона. Он поднял голову вверх и выдохнул, после вновь оборачиваясь к братьям. Лино надеялся, что Чонин придет совсем скоро, ведь больше не мог находиться в обществе с шизофреником. Как и попросил Джисон, он пытался что-то рассказать о себе, о прошлом, о небольших мечтах, но все время сталкивался с изучающим, заинтересованным, невинным и злобным одновременно взглядом Хвана, как и с улыбкой на его красивом лице. Бета не пытался ему что-то сделать, он просто… смотрел, вскрывая взором вены и впивая иглы в тело. Бывало, русоволосый становился нормальным, и не улыбался этой маньяческой улыбкой, как в фильмах ужасов. В такие моменты, он в основном говорил вполне себе разборчиво и не переключался с рассказа о завтраке, до нападения на Землю зеленых человечков. Но когда он вновь смотрел на Хо этим взглядом, того пробирала дрожь и холодный озноб, так что он готов был зацеловать Яна, когда тот наконец вошел в палату. Хотя, честно признать, он был бы рад сделать это и просто так. Ли подошел к брату, который не совсем понимал, что он делает в таком месте, и попросил прощения за то, что тому пришлось приехать в больницу. Ян быстро осмотрел комнату и столкнулся с глазами Хёнджина на секунду замирая. Он не пугается того, какими очами на него смотрит старший. Хван так же смотрел и на Минхо, но Чонину этот взгляд не кажется пугающим и странным, а наоборот, кажется слишком уж красивым. Черноволосый тонет в этих серых водах глаз и даже не желает выплыть на берег. Он будто видит в этих зрачках все самое прекрасное и удушающие. Эти искры, пламя, бури — все притягивает и не дает отвести взора. Глаза в глаза. Душа в душу. И все слишком красочно. С остолбенения младшего выводит Минхо, который в какой раз спрашивает о лекарствах для мамы. — Чонин! — окрикивает он его и машет рукой перед глазами. Черноволосый пару раз моргает и вопросительно смотрит на брата, — Так что за лекарства? — А, отец купил эти антибиотики или что-то такое; я не особо слушал; и сказал, что нужно на ночь ставить капельницу. Это новые немецкие разработки и гипотетически должны помочь маме выздороветь, — тараторит он, пытаясь понять свои же мысли. Когда Хёнджин вновь смотрит на Яна, выражение его лица показывает совсем другое. Нет этой пугающе красивой улыбки и увлеченных блестящих глаз. Есть одна лишь серьезность во взгляде, сомкнутые в тонкую полоску губы, спадающие на опущенную голову локоны и сжимающие одеяло руки. Черт, на эти руки младший готов смотреть вечно. Чонин никогда не засматривался на чьи-то руки и никогда не считал эту часть тела какой-то особенной. Но на этого чудика все «никогда», по видимости, не распространяются. Черноволосому хочется прикоснуться к его коже, повести большим пальцем по выступающим венам и косточкам, посчитать родинки. Парень бы, наверное, мог целыми сутками этим заниматься, а может, и неделями, и месяцами. Без остановки. И снова Чонин ловит себя на мысли, что не может оторвать взгляд. Он готов стоять в этой комнате, провонявшей лекарствами, до конца своих дней и любоваться этим странным Хван Хёнджином. Парню не хочется уходить, не хочется отрывать взгляд, не хочется возвращаться в дорогой дом, который кажется таким пустым, в отличие от взгляда напротив и не хочется терять этот момент, придавший его жизни красок. — А что это с ним? — спрашивает вновь вернувшийся в реальность младший, намекая на странность поведения Джина. — У него шизофрения, — отвечает Джисон. Так вот как выглядят шизофреники? Ян бы никогда не подумал, что они могут быть настолько прекрасны, пусть и странны и необъяснимы. Не зря говорят, что в больных будто живет два разных человека, и Хван кажется совсем другим и отстраненным от мира сего, привлекая и захватывая на себе все внимание Чонина. Когда Минхо не понимает поведение брата, Джисон оказывается более проницательным и замечает заинтересованность младшего. — На этой неделе мне тоже нужно будет его проведать и если ты тоже хочешь, — обращается он к Чонину, — Могу взять собой. От услышанного глаза Яна начинают сиять от радости и он готов бросится на шею к Хану, но вовремя себя останавливает тут же начиная глупо оправдываться: — Да нам просто по психологии проект задали, про психические болезни, вот я и подумал, что это будет хорошей возможностью получить высокий балл, — на последней фразе он неуверенно понижает тон, — Так что если можно, я пожалуй не откажусь. В ответ Джисон одобрительно улыбается и отвечает: — Тогда я позвоню попозже. Чонин кивает и прощается, оправдываясь кучей домашки, но на самом деле, просто пытается убежать от непонятной атмосферы. Когда парень уходит Лино с недоумением смотрит на друга: — Что это с ним? — похоже Хо не особо разбирается в чувствах людей, раз ничего не понял. Джи лишь закатывает глаза и выдыхает: — Забудь. Вскоре парни возвращаются домой, даже не пытавшись узнать у Хёнджина, что же такого ему привиделось, ведь тот лишь глупо улыбался и смотрел в окно. Похоже, они нескоро откроют для себя границы галлюцинаций шизофреников. По пути к дому, Минхо только и думает о брате, до сих пор не понимая такие изменения. Зная его, при нормальной ситуации, Ян бы кинул ему лекарства, сказав позвонить отцу и ушел домой облив того горой мата, за затрату его времени, а тут даже попрощался. Хо кажется, что он уже лет сто не слышал от него банального «привет» и «пока». Если общение; если его так вообще можно назвать; с Хваном приведет их на уровень, хотя бы, пофигизма Чонина к брату, а не глубокой ненависти, то он готов сам заболеть психическим заболеванием. До чего же он сейчас счастлив. Зайдя в квартиру Ли сразу полез на балкон, ища старые приспособления для капельниц. Найдя нужные трубочки, которые, к счастью, не были грязными, иначе отмыть их было не возможно, флакон для раствора и штатив для него. Сероволосый еще в четырнадцать проходил специальные курсы по уходу за больными, так что ставить капельницы он умел, что экономило уйму денег. Покормив маму омега и сам решил поесть, ведь всегда хотел насытить желудок, после долгой нервотрепки. В холодильнике, конечно, даже повесившейся мыши не наблюдалось, а всю вчерашнюю еду он отдал маме, так что пришлось довольствоваться просто чаем. Все было настолько плохо, что к чаю даже банального песочного печенья не было, как прекрасно! — Да не дуйся ты, Минхо. Сходим чуть позже в магазин и купим что-то поесть, — успокаивал ноющего друга Джисон, а Линоу продолжал что-то недовольно бубнить под нос. — Купить? У тебя деньги есть? — рычит тот, смотря на погрустневшего рыжего, которому и ответить то нечего. Денег то и правда нет, — Вот и у меня их тоже нет! Придется завтра звонить отцу и просить положить денег на неделю раньше. Минхо никогда не нравились такие ситуации, когда затраты внезапно становятся больше, чем он рассчитывал и приходится звонить любимому папочке. Отпив глоток чая, Хо немного успокаивается и переводит тему на более важную: — Мне нужно встретиться с Чанбином. Хан от слов старшего замирает от волнения. Альфа прекрасно понимает, что и правда нужно встретиться с, по его скромному мнению, этим ублюдком, но боится, что парень что-то сделает. Ли и правда важно знать зачем тот все устроил, но опасность встречи это не отменяет. — Нужно, — на выдохе говорит Джисон смотря на свой, уже холодный, чай, — Не боишься? — Боюсь. И зачем Джи спрашивал, ведь прекрасно понимал, что Хо ответит. — Может, спросим завтра у Чана, как поступить? Он кажется умным парнем, — предлагает он. Если так подумать, это будет лучшим решением. Хён на то и хён, чтобы знать больше, пусть и Минхо этому никогда не соответствовал. — Хорошо. С горем пополам они и правда спрашивают совета у Чана. Тот удивляется такой открытости, учитывая, что встречаются они лишь второй раз и долго расспрашивает Ли о Чанбине. Ему важно знать каждую мелочь, чтобы хоть приблизительно представить этого человека. Лино рассказывает ему о всех тех небылицах, что тот постоянно говорил, пудря младшему мозги, о прогулках с ним и его друзьях. Бан Чану не особо понравился рассказ, ведь если учитывать его, альфа может сотворить что угодно. — По твоим словам видно, что парень он не из приятных, — все думает он, — Но если так подумать, вам и в правду лучше поговорить. Может ты неправильно все понял или его друзья не так передали. Чан не любил когда делают выводы, учитывая лишь одно мнение. Ситуацию всегда нужно рассматривать со всех возможных сторон, учитывая и мнение виновника. Всегда может быть куча недосказанных слов и не правильных взглядов из-за которых любые отношения рушатся, как спичечный домик. Минхо понял суждения и Чана и Джисона и все-таки решился на встречу. С опаской набрав номер старшего он ждал пока ответят, отойдя в свою комнату, чтобы никто не слышал. Все же, это личный разговор и знать этого не нужно даже Хану. — Привет, Лино-и, — взял трубку Бин, опаляя ухо Ли своим странным шепотом. Почему-то голос Со звучал слишком пошло, вызывающе и грубо, что не нравилось сероволосому. Хотя, возможно он все себе накручивает. Сейчас ему нужно успокоиться, чтобы не показать себя униженным. — Хён, нам нужно встретиться, — уверенно говорит он, включая ту старую личность, которая раньше была его характером. — А ты не боишься, малыш? — пусть Минхо и не видит лица альфы, но даже так чувствует эту ухмылку, застывшую у того на губах. Чанбин первый раз так его назвал. Сколько бы раз они с ним не напивались в хлам, купленной старшим фиг знает где, выпивкой, он никогда не говорил с Ли таким тоном. Шутя назвать того «деткой» — это одно, а говорить подобное таким тональностью — совсем другое. Но может, так думает лишь сам омега? Может Бин всегда обращался так к нему совсем не в шутку? Черт, он опять себя накручивает! — Не называй меня так! — понизив голос говорит Лино. В трубке слышится тихи смешок и Со продолжает: — Вижу, не боишься. Тогда, приходи вечером ко мне, поговорим как в старые времена, — делает он акцент на последних словах и сбрасывает трубку уже наперед зная ответ. Минхо ничего не говорит Джисону об их разговоре, понимая, что тот пойдет с ним, а сероволосому хотелось бы решить все самому. Сейчас у омеги появилось слишком сильное желание бороться. Он хочет высказать все старому другу и узнать, что же тому нужно. Каждый идиот бы заметил изменения в их отношениях, и Ли не исключение. Ему прекрасно ясно, что Бин начал относиться к нему как к слабому и низкому, или и раньше так относился, но этого не показывал. Он хочет прийти, посмотреть на того тем же высокомерным взглядом, ухмыльнуться той же улыбкой и сказать те же колкости, которые легко говорил до изнасилования. Лино не боится его и не даст собой помыкать, как во времена их недодружбы. Пока Хан ушел проведать своих родителей Хо быстро натягивает на себя любимые дырявые джинсы и простую черную толстовку. Хорошо, что он всегда любил широкие вещи, потому джинсы не обтягивают стройные ноги, а худи на пару размеров больше и парню не так страшно привлечь к себе внимание. Волосы он даже не расчесывал, специально делая из себя не красивого. Все-таки страх и останется страхом, каким бы сильным Минхо не пытался казаться. Выйдя из квартиры, он натянул на голову капюшон и пешком отправился к Чанбину. Было ли ему страшно? Определенно. Сероволосый старался идти поодаль от дороги и других людей, горбясь и прикрывая лицо капюшоном. Хотел ли он домой? Несомненно. Минхо всего трясло, а сердцебиение бушевало. Боялся ли он встречи со старшим? Конечно. Ему было до дрожи страшно показать себя слабым и сломленным. Повторения произошедшего точно не будет, он этого не позволит. Будет биться до конца! Если ему оторвут руки — запинает до смерти! Если оторвут ноги — загрызет! Оторвут голову — убью взглядом! А если и глаза выколет — он его с того света прикончит, но не даст всему повториться! Подойдя к нужной многоэтажке в центре города Ли поднимается на девятый этаж и подходит к одной из двери. Подняв глаза замечает старую надпись, которую самолично же и нарисовал, он горько улыбается читая ее в мыслях. — «Твой папочка занят, так что стучись»? Вот я был идиотом! — думает он о старой глупости. Чанбин никогда не закрывает дверь, так что эта надпись чистый пафос. Пусть старшему только семнадцать он уже живет один и может себе позволить такой выпендреж. Его родители достаточно обеспеченные, а из-за невыносимого характера Со, не смогли терпеть сынишку и слили в отдельную квартиру. А Бин то только и рад жить отдельно и ни перед кем не отчитываться за бутылки под столом, хаос в комнате и запах сигарет от вещей. Лино надавливает на ручку и дверь со скрипом открывается пропуская омегу внутрь. В коридоре все такая же темень, разбросанная обувь и куртки не на вешалке, а кое-как лежащие на шкафу, для обуви, которой там нет. Хо проходит внутрь квартиры заглядывая в гостиную, где распластавшись на кожаном диване сидит Чанбин и смотрит телевизор. Свет в комнате приглушен, а крики из, похоже, фильма ужасов придают атмосфере пугающую частичку. Младший заходит в комнату, сжимая кулаки и поглядывает на черноволосого. Тот прекрасно чувствует его присутствие, но даже не поворачивает голову грубым баритоном говорит: — Я уже тебя заждался. Минхо вздрагивает, но тут же старается успокоиться. Он пообещал себе, что не будет слабым, а значит должен приложить максимум усилий. Со наконец переводит взгляд на друга, ухмыльнувшись уголком губ, говорит: — Чего застыл? — Ли прикусывает губу, чтобы угомонить дрожь в коленях, вызванную просто взглядом старшего, — Иди сюда, — манит Бин его пальцем, — Садись, поговорим, — омега опускает взгляд на место возле черноволосого, не решаясь подойти. Альфа замечает неуверенность парня и забавляется этим, — Или ты боишься, малыш? Младший злобно поднимает взгляд на Чанбина и уверенным шагом подходит к нему садясь на диван. Тот на это лишь хмыкает и поворачивается к фильму, закинув ногу на ногу. В комнате повисает тишины, сопровождающаяся лишь воплями из ужастика и полным игнором со стороны Со. Минхо не выдерживает этого и рычит: — Я пришел сюда не мультики с тобой смотреть, — скрипит он зубами, на что старший поворачивается и в изумлении поднимает одну бровь, — Говори какого хуя тебе было нужно от меня! И Бин снова хмыкает, приподняв губу в ухмылке. Да Ли уже готов выбить ему все зубы, лишь бы тот стер эту рожу! На этот раз парень сжимает кулаки не от страха, а от гнева. Чанбин смотрит в глаза напротив и ласковым голосом говорит: — Зачем же так спешить? Давай проведем время как и раньше. Этот его голос. Альфа прекрасно умеет манипулировать. Ему достаточно посмотреть в глаза и включить этот игривый и манящий голосок, как все будут у него во власти. Бину сложно сопротивляться и отказывать, он всех притягивает и заполучает. Все альфы в школе считали его авторитетом, омеги не отводили глаз, а беты с гаммами брали пример. Минхо раньше этого никогда в нем не замечал. А зря, ведь сейчас становиться сложно сопротивляться. — Не будет уже как раньше! — находит он силы ответить. Со изумляется этой стойкости и потому предлагает: — Давай сыграем в покер? — спрашивает Чанбин и, подперев голову одной рукой, с интересом разглядывает Минхо. Тот удивляется предложению, но старший продолжает, — Выиграешь ты — отвечу на все твои вопросы, а если выиграю я… — в воздухе замирает пауза, что очень не нравится Хо. Что же тот предложит? Чанбин любит приколы и всегда рад придумать идиотские задания, которые заканчиваются полным позором, так что омега даже представить не может, что будет на этот раз. Выбежать на улицу в одних трусах? Было. Над Йонгом они тогда изрядно посмеялись. Прыгнуть в холодную реку? Тоже было. Макнэ тогда получил ангину. По-дрочить на гей-порно? Да это самое банальное его задание. После долгой паузы Бин продолжает, — Бросишь своего Джисона и переедешь ко мне. Этого сероволосый уж точно услышать не ожидал. Альфа определенно что-то задумал и он это чувствует, но отказаться от сделки не хочет. Точнее как не хочет? Чертовая гордость не позволяет. — Хорошо, — уверенно отрезал тот. Чанбин выключает телевизор и идет за каратами и фишками и в свою комнату. И почему-то Лино только сейчас понимает, что Со без ума по покеру и шанс выиграть у него минимальный. Если говорить о шансе проигрыша от нуля до десяти, то Ли сказал бы, что это вся тысяча. — Правила игры, — принеся все нужное заговорил пришедший, открывая коробку карт и вытаскивая их оттуда на небольшой туалетный столик около дивана, — без махинаций, — он перебирает в своих руках карты, ловко и быстро перемешивая, — на одного человека раздаётся по пять карт. В игре джокер не исключается и по желанию игрока может быть назначен любой картой. Разрешается сбрасывать карты и брать на их места новые, — колода карт снова тасуется и Чанбин моментально распределяет их. Было видно, что он не пытается жульничать, а разлаживает карты на них даже не смотря. Тут не к чему придираться. — Я играю честно, — проследив за глазами Хо, сказал Бин, — Выглядишь растерянным, малыш, — дразнит его старший с лукавой ухмылкой. Именно это его наглое высказывание и привело в чувства Минхо. Его передёрнуло, но юноша вновь вспыхнул былым желанием одержать победу. Ему нельзя проигрывать. — Я сегодня добрый, так что пусть начальная ставка будет десять долларов, — парень разделил разноцветные фишки, пока Хо немного ошарашенно сглотнул. Ставки? Они же никогда с ними не играли. Чанбин решил сыграть по-серьезному? Так сразу? — А максимум? — спрашивал он, снова справляясь со своим испугом и недоумением. — Можем безлимит, можем и назначить. Сколько на тебя хватит? — смеялся Бин, зная о положении Ли. Говорить, что сейчас у Минхо совершенно нет денег и даже эти десять баксов для него и есть максимальная сумма для ставки, прозвучало бы нелепо. Он воздержался от такого открытого заявления. Если честно, то Хо не был мастером в покере и раньше играл с друзьями чисто для веселья, без затрат и огромных ставок, но почему-то он был чересчур уверен в своем выигрыше. — Сотка, — решительно и на одном выдохе проговорил Линоу. — Уверен? — усмехнулся Чанбин. — Полностью! Да ни черта он не уверен и если продует, вряд ли сможет оплатить, ведь не работает, а отец такой роскоши ему не позволит. Здесь замешана чистая гордость, которая, думает Минхо, когда-то убьет его. Старший богат и даже если проиграет больше — легко все оплатит, в отличие от омеги, который иногда копейки по всем карманам собирает. Игра началась. Первоначальный взнос в виде десятидолларовых фишек синего цвета поставлен посередине. У обоих по девять таких фишек. Минхо взял в свои руки карточки с сильно стучащим сердцем. Что бы ни говорили, но в покере многое зависит от удачи. Какая тебе карта попадёт, улыбнётся ли тебе фортуна, иначе с ничтожными картами победить невозможно. Игра, чтобы испытать судьба, проще говоря. У парня две карты со значением «четыре», «король» и «десятка». Получается, если он возьмёт еще одну карту и она тоже окажется четыре, то у Ли получится «стрит», что предоставит ему выигрыш. Он невольно посмотрел на Бина. Тот сидел, в полной сосредоточенности присматриваясь к своим картам. Что же это может означать? Ему попались неудачные карты? — Брать новые карты нужно с дополнительной оплатой? — посмотрев на старшего, спросил сероволосый. — Ну, об этом нужно договариваться с игроком, — ответил тот, — Но как я уже говорил, что сегодня добрый, так что бери без лишних затрат. Линоу кивает, молча кладет «король» и «десятку» в сторону и берёт новые два. Он мигом воодушевляется. «Джокер», который может выступать в роли любой карты, и «Дамка». — Я поднимаю ставку, — неожиданно взял фишки Со и поставил сто долларов, окинув Хо вызывающим взглядом. Неужели победа на его стороне? «Чёрт, чёрт», — хмурится Ли, не зная, что ожидать дальше и снова смотрит на свои карты. — Ну что? — поднимает бровь Чанбин и смотрит на противника — Сбрасываем карты. Минхо остро чувствует своё колотящее сердце, а альфа же был чересчур высокомерным. Видимо, также уверен в своей победе. Его заявление о переезде все время всплывало в голове и не давало ясно мыслить, пугая своими последствиями. Оно всё больше и больше вызывали внутри бурные ощущения, что и мысли о выигрыше постепенно испарялись. Соперник не был похож на проигрывающего человека, видимо, ему попались одни сильные карты. Ли не терпелось уже обо всем узнать и уйти домой к маме и наверняка обеспокоенном его отсутствием Джисону. Черт, он не может переехать, только не к Чанбину, только не сюда… Он посмотрел на карты противника. Все разные. — Поздравляю, ты выиграл, — Веселым голосом проговорил Бин, будто наплевав на то, что проиграл и начал убирать всё со стола.