Второй шанс

      Пробуждение было легким, день начался явно с той ноги. Немного побаливали синяки и ушибы от вчерашней тренировки, но в остальном утро прекрасное.       Графиню я нашел там же где ее вчера и оставил, в том же положении, она проснулась раньше меня, а может и вообще не засыпала. Голая и связанная, с кляпом во рту в лучах утреннего солнца она выглядела ничуть не менее эротично чем при свете луны. Заметив, что я проснулся, и что не менее важно заметив мою утреннюю эрекцию она слабо замычала через кляп и предприняла попытку отползти подальше. Заманчиво, но покрывало с клетки было уже снято, а совокупляться у всех на обозрении не было никакой охоты.       Я встал, не спеша потянулся, размял суставы, и наклонился над связанной девушкой.       – Я тебя сейчас развяжу, а ты не делай глупостей, поняла?       Она неуверенно кивнула. Я вытащил у нее изо рта трусики, и развязал обрывки платья на руках и ногах, девушка не шумела и не дергалась.       – Вот, хорошая девочка, видишь, это совсем не сложно. – Я погладил ее по голове. – Одевайся.       Она хотела было возразить, но не решилась и просто посмотрела на меня непонимающе.       «А, точно же, одежды у нее больше нет.»       – Надень это, – Я бросил ей мокрые от слюны и прочих выделений трусики, - и завернись в одеяло.       Взяв в руки свое нижнее белье она поморщилась от отвращения, но спорить не стала и сделала, как ей было сказано, потом завернулась в ближайшее одеяло и вопросительно посмотрела на меня.       – Пошли.       Мы вылезли из клетки, и ведя ее перед собой я направился к палатке в которой держали Гордона, с мыслью перепоручить девчонку ему, чтоб приглядывал и не дал сделать что-нибудь глупое. Однако рыцаря на месте не оказалось, в палатке нашлось только несколько орчих, из тех что были тут за целительниц. На вопрос где рыцарь они лишь как то неоднозначно покачали головами, поохали и поспешили покинуть помещение.       – Странно, – подумал я вслух.       – Однако, – обращаясь к графине, – теперь мы одни, а меня с самого пробуждения мучает одна проблема.       Я взглядом указал ей на натянутую в паху ткань своих штанов. Уловив намек она попыталась отстраниться и попятилась к выходу.       – А я думал мы договорились, – я сжал ее плечо, – что ты не будешь хорошей девочкой.       – Пожалуйста, не надо, – взмолилась она, – господин *путешественник*, у меня там всё болит.       – Господин? А вчера ты по другому меня называла, – я притянул ее к себе и сделал шаг, вставая между ней и выходом.       – Я всё поняла, извините меня, господин *путешественник*, я прошу прощения за непочтительность, только не надо пожалуйста больше.       – Попроси как следует и я может быть подумаю, и можно просто «господин». – ласково ответил я.       – Господин, пощадите… – начала она умолять, но я прервал ее.       – Не правильно.       – Господин, простите меня…       – Нет, не так.       Девушка стояла с растерянным видом и пыталась угадать, что я хочу услышать.       Я стащил с нее одеяло, оставляя в одних трусиках.       – На колени.       Графиня на секунду задумалась, видимо дворянское воспитание боролось с инстинктом самосохранения, но быстро отступило, она послушно опустилась на колени и сложив ладони в умоляющий жест, начала сначала.       – Господин, пожалуйста, не надо больше… туда…, я не выдержу.       – Ты даже не представляешь, как много ты можешь выдержать. – Усмехнулся я. – Но ты повела себя правильно, так что я прислушаюсь, ТУДА, не буду.       – Что? – только и успела вымолвить она. А я спустив штаны вывалил член на ее лицо.       Она снова попыталась отстраниться, но я удержал ее за волосы.       – Я все еще могу передумать, – пригрозил я, – будь хорошей девочкой и открой ротик.       Девушка несмело разжала челюсти, но губы оставила сомкнутыми. Я поводил по ним головкой в предвкушении, и потянул волосы на себя, одновременно подавая таз вперед, алые губки невольно обволокли ствол. Милена сморщилась.       – Что, не нравится? – Спросил я не вынимая, и продолжая двигать туда-сюда член у нее во рту. – Всегда есть другой вариант.       Графиня испуганно взглянула на меня и помотала головой.       – Давай теперь сама. – я отпустил ее волосы и перестал двигаться, отдавая ей инициативу.       Она руками себе в бедра и начала неохотно но на удивление умело сосать, обхватив член губами и языком, беря его на половину длины. «Природный талант, не иначе». Под ее ласками мой боец продержался меньше, чем я надеялся, и через десять минут бурно извергнулся. Первая порция попала девушке в рот, от чего она резко отпрянула, выронив член, и всё последующее угодило ей на грудь и живот. Она с видом омерзения выплюнула сперму и попыталась руками убрать ее с тела, только размазывая.       – Я не разрешал тебе останавливаться, ты сама виновата, что запачкалась, так что я запрещаю тебе стирать это с себя.       С удрученным видом Милена убрала от себя руки и так и осталась сидеть на полу. Только я успел натянуть штаны как вернулся Гордон, с крайне обеспокоенным видом он внес на руках девушку-орчиху, и даже не заметив сидящую в непристойном виде прямо на полу посреди шатра графиню, уложил свою ношу на лежанку и бросился ко мне.       – Помогите, прошу вас, вы уже спасли меня, но из-за этого пострадала она, прошу спасите её!       Орчиха была абсолютно голой и по всему ее телу на светло-зеленой коже часто лежали широкие красные полосы и бесформенные темно-синие пятна, местами кожа была порвана, а кое где кровь сочилась и прямо сквозь нее, она была без сознания, сердце едва билось.       Но помогать ей я не спешил, и обратился к рыцарю.       – За свое спасение ты уже обещал мне свою жизнь, а что предложишь за ее жизнь?       Не думая ни секунды рыцарь выпалил.       – Что угодно, кроме моей чести у меня больше ничего не осталось, проси что хочешь, только не медли.       – Тогда я хочу твою честь. – «Что бы это ни значило».       – Да! Да, я согласен. Помоги ей. – снова не сомневаясь.       Крепко ей досталось, но на самом деле ничего смертельного, я направлял целебные чары поочередно на каждое повреждение, начав с наиболее серьезных, кожа заживала быстро, внутренние кровотечения похуже, я заметил, что мои навыки в целебной магии немного выросли за последние пару дней, но у девушки было сломано ребро, переломы я лечить пока не умел. Пока я занимался делом, рыцарь стенал над ухом.       – Они били её! Её же сородичи. Кидали в неё камни, стегали кнутом как какую то скотину. И это из-за меня! Ее били а меня даже не тронули! Почему её, а не меня? Если бы я умер этого бы не случилось.       Графиня, так и сидевшая на полу, ошарашенно наблюдала за происходящим.       – Избивать женщину, у них нет никаких понятий о чести, они не мужчины, они просто звери, я их всех убью! – Он вскочил на ноги.       – Стоять! – рявкнул я, – никуда ты не пойдешь, и никого не убьешь, пока я не скажу, забыл?       Рыцарь застыл на месте.       – Все логично, ты много денег стоишь, тебе шкуру портить нельзя, а женщины дешевые и их много. – Объяснил я. И добавил. – А эта после тебя наверное вообще ничего не стоит и никому не нужна.       – Что? – не понял он, – ничего не было, я бы никогда, она просто замерзла и легла ко мне, я ничего с ней не делал.       – И что, не хочется? – ухмыльнулся я.       – Ну я, – он замялся, – нельзя же так, как животные, она же мне не жена.       – А если бы была?       – Ни один священник не благословил бы такой брак, – печально.       Я даже умилился такой наивности.       Наконец всё что можно было сделать, было сделано, осталось несколько травм, которые мне не по силам, но ничего опасного. «До свадьбы заживет».       – Приглядывай за Миленой, что бы всё время была у тебя на виду. – Сказал я перед уходом Гордону, указывая на графиню, которая только теперь сообразила прикрыться одеялом, и неуверенно смотрела на рыцаря, видимо не оставляя надежды наябедничать, и натравить его на меня.       Стоял уже полдень, еду, видимо не найдя меня, просто оставили в клетке, кусок жаренного мяса и фляга с молоком, без изыска, зато сытно. Пообедав я еще часок пошатался по лагерю, пока меня не наткнулся на торговца.       – А, вот ты где, ты поел?       Я кивнул.       – Хорошо, тебе понадобятся силы, пошли, бой через несколько часов.       По дороге из лагеря к нам присоединились несколько охранников, и мы пошли привычном путем к городу. Пока мы шли, я заметил, что тут и там вокруг города выросло множество похожих на наш лагерей, окруженных стадами коров, ото всюду стекались небольшие группы по 10-20 орков, и вскоре мы уже шли по тропинке в сплошном потоке. Сам город за те сутки, что я его не видел вырос раза три, вокруг земляного вала были густо наставлены шатры и палатки, повсюду стоял оживленный шум и толпились скопления орков. Внутри же нам и вовсе пришлось протискиваться через толпу, благо в охранники себе торговец набрал своих самых больших и сильных воинов, они идя перед нами грубо расталкивали народ освобождая дорогу.       Вместо ожидаемого барака меня привели в самый центр города к стоящему особняком высокому обильно украшенному узорами и резьбой дому, без окон и лишь с одной маленькой дверью. Охранники остались снаружи, а мы с торговцем вошли в дверь.       Внутри царил полумрак, только неестественно красноватое пламя очага в центре зала давало слабый свет, отбрасывая на стены длинные синеватые тени собравшихся вокруг него. Тут были десяток орчих, с ног до головы покрытых причудливыми узорами на коже и высокий сурового вида орк лет сорока-пятидесяти. Торговец ударил себя в грудь кулаком, в приветствие, и мы заняли места вокруг очага.       Неяркий красноватый огонь горел ровно, беззвучно, не испуская ни дыма, ни тепла. Он гипнотизировал, не давая отвести взгляд, и чем дольше я смотрел в него, тем сильнее ощущал в равной степени притяжение и отторжение к нему, точнее не к нему, а к энергии, что потоками струилась в глубине пламени, я никогда раньше не ощущал чего то подобного, но энергия эта казалась чем то таким понятным, близким мне, но в то же время враждебным и мерзким, подобно тому как мертвая голова кажется человеку абсолютно понятным и родственным предметом, но от того вызывает только более острое отвращение.       Стук двери отвлек меня, в дом вошли еще двое, торговец-орк (думаю я научился безошибочно отличать их по пузу) и человек, оба были мне уже знакомы, я видел их в день боев в бараке, где держали пленных. Собственно вошедший человек был одним из пленных, тем самым, что сражался в последнем бою и убил в нем Брина, а потом закатил истерику. Они заняли заняли места у очага напротив нас.       Спустя еще какое то время из темноты в дальнем конце дома раздался хриповатый старческий голос.       – Все в сборе.       Медленными шагами на свет вышел очень старый орк и оглядел присутствующих, лицо его было изрезано глубокими морщинами, на практически лысой голове белели несколько жидких седых прядей, но глаза его молодо блестели и смотрели будто куда то вдаль, не замечая никого и ничего. При ходьбе он опирался на толстый, покрытый искусной резьбой посох, перевязанный множеством тонких разноцветных лент. Все орки в его присутствии почтительно склонили головы.       – Можем начинать. – Прокряхтел он, и резко выбросил в сторону очага раскрытую ладонь, от чего пламя моментально ожило и засветилось ярче.       Женщины сделали несколько шагов назад и подняли руки. А старик заговорил. Язык, на котором он произносил свою речь, был по звучанию похож на орочий, но даже с моим полиглотством, мне удавалось уловить только общий смысл, многие слова оставались неясны, а некоторые были вставлены невпопад, для остальных орков, речь его видимо была и вовсе непонятна. Он обращался к огню и к орочьим духам предков, всячески превознося их и прося поддержки и защиты. С каждым словом голос его становился громче, хрипота пропала, и вскоре уже каждый звук басистым громом ударял в барабанные перепонки, пламя в очаге взвилось до потолка и сияло ослепительным малиновым светом. Старик закончил речь и теперь трое орков стали перечислять имена своих отцов, дедов, прадедов и дальнейших предков на много поколений в прошлое, причем с какого то момента у торговцев имена стали все чаще и чаще повторяться. Они закончили и шаман забил в барабан, женщины снова подступили к огню, две из них держали в руках небольшие изогнутые ножи из вулканического стекла, остальные подошли с маленькими чашечками с красками. Женщины плавно двигаясь в танце в такт барабану окружили меня и человека напротив, и стали красками наносит на наши тела узоры, легкими касаниями лезвий орчихи сделали небольшие надрезы у нас на ладонях и передали ножи торговцам, те в свою очередь сделали такие же надрезы на своих ладонях и вернули ножи женщинам. Ножи клинками сунули в огонь, и лишь после этого наступила тишина.       – Они готовы. – Старик снова заговорил хрипло и тихо.       Орки снова поклонились ему и мы направились к двери.       Ритуал продлился дольше чем мне казалось, Солнце уже начало клониться к закату, когда мы вышли на улицу. В городе по прежнему царило оживление, но теперь дорогу до арены нам освобождали уже многочисленные воины самого города. Арена преобразилась за время моего отсутствия как и всё остальное: поверх уже имевшихся нагромоздили дополнительные трибуны, увеличив ее раза в три, но места на всех все равно не хватило, и много народу толпилось вокруг. На арене шли бои, как раз к нашему приходу двое из той же расы, что и мой первый противник заканчивали колоть друг друга копьями, и их бой явно был далеко не первым за этот день, бурая земля арены была пропитана кровью, словно водой после дождя.       Нас вывели в центр друг на против друга и выдали снаряжение, мне то же, что и в прошлый раз, а мой противник надел длиннорукавную кольчугу до колен, с кольчужным же капюшоном, поверх плотной стеганной куртки, и открытый шлем с наносником, в правую руку взял длинный одноручный меч.       «Теперь ясно почему меня учили бить по лицу или ногам… с такой разницей в снаряжении шансы мои…»       – Я сэр Грюнн из Азендаля, сожалею о сложившейся ситуации, мне вовсе не хочется с вами сражаться, но я клянусь, что когда-нибудь я обязательно отомщу и за вас, и за мальчишку Брина оруженосца, как вас зовут?       – Тебе не нужно этого знать. – Ответил я на глаз сравнивая длину своего топора и его меча.       – Как пожелаете, тогда я буду молиться за упокой неизвестного. Но знайте, что убью вас не я, а они. – он обвел взмахом руки трибуны.       В этот раз никаких ставок не было. Вместо этого в центр арены вышел высокий орк, который был с нами на ритуале и дождавшись тишины, зычным голосом завещал.       – Сегодня, в день почитания предков. Согласно древней традиции. Мы приносим им жертву воинов наших врагов, дабы духи попробовали их кровь, и в будущих сражениях помогли нам проливать её. Духи предков улыбаются когда видят, как наши враги убивают друг друга. Один из них, умрет сегодня здесь, и его жизнь это наш дар великим предкам, а второй, пусть разнесет весть о нас, пусть принесет страх на свои родные земли. Так пусть же будет бой!       Орки на трибунах ритмично затопали, забили барабаны.       – Сражайтесь. – Скомандовал оратор и отступил с арены.       Я поднял топор и встал на безопасном расстоянии от противника. Рыцарь прошептал что то, взглянул печально на небо, и двинулся на меня. Первый удар прошел в миллиметре от моего лица, за ним без остановки последовали второй, третий, десятый. Рыцарь держа ноги на ширине плеч короткими шагами двигался ко мне нанося быстрые точные уколы, ни один из них не достигал цели, но с каждой его атакой мне приходилось отступать, все же мои удары им легко отклонялись и приходились в кольчугу, не нанося ему вреда. Любая же моя попытка парировать неизбежно обернулась бы фехтовальным клинчем, в котором против более сбалансированного и маневренного меча у меня не было бы шансов. Вот противник уже занял центр арены и начал планомерно оттеснять меня к краю, к уколам добавились молниеносные рубяще-режущие удары со всевозможных углов, на каждую мою атаку рыцарь отвечал двумя-тремя своими. На мое счастье он пока действовал осторожно, будучи еще не уверен в моих силах не рисковал войти в размен ударами, который точно обернулся бы для меня смертью. Вот меня уже прижали к ограде, в голове суматошно носятся мысли, в попытке найти выход, поймать его хоть на одной ошибке. «Должно что то быть, рано или поздно он ошибется, нужно только выиграть время». Собрав всю силу в ногах, прыгаю в сторону, изворачиваясь в полете как только могу, лезвие меча вскользь задевает левое плечо, никакой боли, только тепло стекающей по руке крови, «не смертельно, главное я отошел от стены», теперь мы в той же манере двигаемся через арену к противоположному краю, «всего три уязвимых места: лицо, ноги, кисти рук», раненная рука плохо двигается, теперь рыцарь метит в нее, «ноги он не вперед не выставляет, до них не достать», серия выпадов заставляет меня сделать сразу несколько шагов назад, «лицо слишком маленькая мишень, и его он успешно защищает», мой удар в очередной раз соскальзывает по шлему, «кисть защищена гардой», укол, кончик клинка на сантиметр входит в левую руку. Бой длится уже минут 10, я всё так же редко и безуспешно атакуя бегаю по арене, не давая загнать себя к стене. Атаки рыцаря все так же быстры и смертоносны, но стали немного реже, под тяжестью доспеха он наконец начал уставать.       «Нет уж, я тут не сдохну», я сделал выпад в лицо, который противник конечно опять легко отклонил, но в этот раз одновременно с ударом топором я нанес прямой удар ногой под дых, рыцарь устоял, поддоспешник смягчил удар, но дыхание я сбил, это и был переломный момент, следующие 10 минут мы сражались на равных, уже на равных, все таки во владении мечом мой противник на две головы превосходил Рагаша, но и не шел с ним ни в какое сравнение по физической силе, это я и использовал, уклонившись от очередной атаки, я бросился вперед прямо на рыцаря, усталость уже не позволяла ему среагировать достаточно быстро, и мы повалились на землю, своей левой рукой я прижал его правую к земле, и как следует замахнувшись опустил топор на незащищенное лицо, противник из последних сил свободной рукой схватился за топорище и остановил лезвие прямо перед собой, всего в нескольких сантиметрах. Но сил удерживать его так долго у него не было, я навалился на топор всей массой, пересиливая сопротивление, лезвие медленно вошло в верхнюю губу чуть повыше зубов и упершись в череп резко соскользнуло вверх, срезая кожу, мышцы и хрящ до бровей. Любой нормальный человек после такого тут же умер бы от болевого шока, но этот продолжал сопротивляться еще около минуты, пока наконец не начал захлебываться стекающей в дыру, бывшую носом, кровью.       Я еще раз поднял топор и с силой вогнал его в голову рыцаря, избавляя его от мучений, и оставив так, обессиленно перекатившись на спину лег рядом. С трибун кричали, на арену снова вышел орк, что то говорил, но я уже ничего не слышал, в ушах стучала кровь, легкие горели огнем, сердце норовило выпрыгнуть из груди, в глазах потемнело.