Второй шанс

      Мы продолжили путь едва взошло Солнце. На юго-восток. Уже второй раз пришлось менять направление, во первых потому что выживший вчера орк побежал на север, во вторых потому что открывшимся обстоятельствам ранее запланированный маршрут оказался слишком небезопасен. По-видимому, орк-торговец тяжело воспринял нанесенное ему оскорбление и отправился искать справедливости прямиком к верховному вождю, а по дороге, для пущей справедливости, предлагает всем награду за мою поимку, мне очень повезло, что первыми охотниками за этой наградой оказались эти трое, а не сотня воинов например, но и сотня воинов это вопрос времени если ехать тем же маршрутом, что и торговец.       А значит единственный путь – через пустыню. При чем пройти его нужно быстро, мой бывший владелец опережает нас на неделю, и если он доберется быстрее меня – единственный возможный из этой негостеприимной страны окажется заблокирован.       «Итак, охотничьих трофеев и трофеев с охотников хватит что бы питаться около двух недель, еще нужны запасы воды, из шкур можно попробовать сшить бурдюки, но всё равно бык пустыню не перенесет. Уж не зря ли я отказался от вакансии Ярамантцев? Горячая еда, чистая постель, тёплый ротик в конце концов.» Я замечтался, но быстро отогнал эти мысли прочь.       За первый день по новому маршруту мы почти не продвинулись, приходилось часто останавливаться или петлять, что бы запутать следы. На самом деле, сильно сомневаюсь, что тот недобиток с одним глазом, возможно сломанными ребрами, без еды и воды дойдет до своих, но предосторожность не лишняя.       На следующий день мы тронулись с рассветом и с минимумом привалов ехали до сумерек. В таком изнуряющем темпе прошла и вся неделя, и вся следующая. С каждой сотней пройденных километров пейзаж вокруг становился все печальнее: всё меньше на пути попадалось ручьев и родников, трава становилось всё более сухой и низкой, к десятому дню начали появляться обширные участки голой высохшей почвы, всё реже и реже мне удавалось добыть на охоте хоть кого-нибудь.       Были правда и плюсы: мы значительно ускорились и делали 40-45 километров в сутки, чем меньше на пути становилось травы и кустов – тем быстрее мог бык тянуть телегу. На пути теперь почти не встречалось орочьих племен, и можно было не тратить драгоценное время на объезд.       На пятнадцатый день мы приехали к крошечному озерцу, у которого решено было сделать длинный привал, настрелять птиц и набрать максимально возможное количество воды, да и просто отдохнуть. Простирающаяся за озерцом до горизонта серо-бурая каменистая пустошь ясно давала понять, что следующий шанс предвидится нескоро. Будучи в своей прошлой жизни городским жителем индустриальной эпохи, с повседневным доступом к водопроводу с горячей и холодной водой, я и представить себе не мог, какое на самом деле наслаждение способно подарить обычное мытье. Да даже путешествуя по степи, более-менее крупный ручей встречался раз в 3-4 дня, что уж говорить про райский остров амазонок. А теперь же это был первый нормальный водоем за две недели пути, и освобождение от сантиметрового слоя пота и пыли стало освобождением не меньшим, чем из орочьего рабства.       Приготовления в неторопливом темпе заняли почти весь день, свободный часок, на что, что бы посидеть на берегу озера выдался лишь когда предзакатное солнце зависло над пустыней.       «Марсианский пейзаж, ни деревца, ни травинки, и вот туда я собираюсь сунуться.»             Я оглянулся на сидящую рядом Аланку и почему то очень долго всматривался в её спокойное молодое лицо.       – Хозяин? – удивилась она, заметив моё внимание.       – Ты не волнуешься?       – Волнуюсь. – Ответила она и снова устремила взгляд в пустыню, минуту помолчала задумчиво и продолжила. – Но я приняла свою судьбу, я последую за тобой куда ты скажешь.       – Аланка.       Она посмотрела мне в глаза ожидающе.       – Встань.       Девушка поднялась и явила мне свое прекрасное обнаженное тело, рыжее закатное Солнце стало ореолом позади нее, придавая гладкой зеленой коже изумрудное сияние.       Она широко расставила ноги, слегка привстала на носочки и выпрямила спину, приподнимая и подавая вперед огромную округлую грудь. Улыбнувшись мне, заложила руки за голову, убрав назад волосы и открыв слегка выпуклые темно-зеленые соски.       Орчиха смотрела мне в глаза, слегка смущенно и стыдливо, но это было притворство, за два месяца нашего близкого знакомства она отлично научилась соблазнять меня и отлично знала это, и ей это нравилось.       Одного вида её тела сейчас мне было достаточно, что бы полностью возбудиться. Обычно после такого я просто хватал её и яростно трахал, но сегодня у меня на нее особые планы. Я встал перед ней, положил ладони на мягкую теплую грудь и требовательно поцеловал её. Она приглушенно постанывала мне в губы, пока мои руки блуждали по её телу, тщательно ощупывая каждый сантиметр кожи. Орочья природа взяла своё, уже от поцелуев и прикосновений девушка возбудилась настолько, что едва удерживала равновесие на подкашивающихся ногах, но принятую изначально позу, на носочках, руки за головой, не меняла.       Вот мои ладони достигли упругой выпуклой попки, ласково погладили и пощипали её снаружи и перешли ко внутри. Я вставил в нее палец, что вызвало резкий глубокий вдох, сразу за ним второй, тихий мычащий стон. Я оторвался от её губ и ввел третий палец, Аланка сжала губы и жалостно заскулила.       – Ты вытерпишь всё, не издав ни звука.       Она ответила лишь покорным кивком. Я немного помассировал ее попку изнутри, наблюдая как девушка изо всех сил старается выполнить мой приказ. Когда выражение дискомфорта ушло с её лица я вынул из неё пальцы.       – Ложись.       Поняв, чего я хочу, орчиха легла на песок грудью, широко расставила колени и изогнула спину выставляя попу так высоко, как могла. Я оседлал её сразу же. Лишь немного слюны и её смазки и никакой пощады. Я лишил её анальной девственности одним равномерным толчком на всю длину. Девушка задергалась, заерзала, но не застонала. Не дав ей времени опомниться я сразу начал размеренные глубокие фрикции, игнорируя сопротивление сфинктера. Бедняжка крутилась, извивалась, била и рыла песок руками и ногами, а под конец уже просто обессиленно вздрагивала, но молчала. К сожалению, а для моей партнерши к счастью, хоть я и старался продлить удовольствие как можно дольше, спустя не очень продолжительное время, моя выдержка закончилась.       – Приготовься.       Я стал стремительно наращивать темп, от чего моя женщина открыла в себе второе дыхание и попыталась буквально выползти из-под меня. Предупреждая любые попытки к бегству, я взял ее за предплечья и всем телом навалился на бедную зеленую попку, изливая в нее, волну за волной, весь свой запас семени.       Обессиленный я завалился на спину и несколько минут просто с опустошенными мыслями, тяжело дыша. Отдышавшись я поднялся на ноги. Аланка так и лежала, уткнувшись лицом в песок, и тихонько хныкала. Я успокаивающе погладил её по спине.       – Ну всё-всё, расслабься, ты молодец. - И она действительно немного успокоилась. - Ты выдержала испытание.       Я выпрямился и продолжил уже серьезно, приказным тоном.       – Встань на колени.       Приложив видимое усилие она поднялась, принимая указанную позу, и подняла на меня заплаканное лицо.       В моей ладони материализовался черный рабский ошейник.       Медленно, даже с некоторой торжественностью я обвил им шею орчихи и застегнул на горле.       – Ты принадлежишь мне. – Глядя ей прямо в глаза. – Телом и душой. Навсегда.       Смысл этого действия и этих слов дойдёт до нее позже, сейчас это не важно, то что это свершилось значит, что она уже была к этому готова. …       Пустыня встретила нас со всем своим гостеприимством: потрескавшаяся серо-бурая земля, россыпи мелких острых камней, сухой недвижимый воздух, палящее Солнце днем и продирающие до костей морозы ночью. С первого дня она начала медленно, но неотвратимо вытягивать из нас жизненные силы, сперва по чуть-чуть, по капле, но с каждым днем все увереннее и быстрее.       И все же этот печальный край не был абсолютно безжизненен, утыканные жесткими длинными шипами кустарники и жухлые соломоподобные травы упорно сопротивлялись суровой природе, уходя корнями на многие метры вглубь, туда, куда не добиралось Солнце. Редкие одинокие птицы кружили высоко в безоблачном небе. Крохотные, сливающиеся с грунтом ящерки, змеи, грызуны вырыли под землей лабиринт длинных разветвленных тоннелей. В трещинах и под камнями наши убежище разнообразные многоногие твари. Каждую минуту все обитатели этого недружелюбного мира боролись за выживание, отчаянно сражаясь с природой и друг другом, но всё же одним своим существованием они доказывали, что жизнь найдет лазейку в любых условиях.       Это простое наблюдение дало надежду. Конечно я не обладаю длинным корнем, прочным панцирем или способностью жить без еды и воды неделями, зато у меня есть самое совершенное приспособление к выживанию, из когда-либо созданных эволюцией своего родного мира – человеческий мозг. Вооружившись им и профильным образованием, я стал исследовать этот самобытный мир.       Экосистема пустыни бедна как биомассой, так и разнообразием, но зато все организмы, поддерживающие в ней устойчивую популяцию, в совершенстве приспособились к её условиям. Внимательно наблюдая за ними, можно многое у них подчерпнуть, в природе ничего не бывает просто так, нужно лишь научиться читать ее знаки, следить за полетом птиц, где птицы – там их добыча – насекомые, ящерицы, грызуны. Где они – там всегда растения. Чуть более плотное, более зеленое скопление растений, говорит о близости грунтовых вод. Час-два раскопок – и действительно, вот она, вода.       Так, методом проб и ошибок и научного тыка, я научился добывать и еду и воду, в количествах достаточных для нас с Аланкой. Но и только, прокормить и напоить быка пустыня уже не могла, животное слабело и худело с каждым днем, и вскоре еще недавно молодой здоровый бычок, уже едва переставлял ноги, очевидно было, что пустыню он не перейдет. Так и вышло, на шестнадцатый день дороги, на привале у пересохшего оазиса, бык, как обычно машинально пережевывая сухие желтые стебли пустынной травы, потревожил затаившегося между ними скорпиона. Животное даже не почувствовало укуса, еще полминуты продолжало пережевывать членистоногое, после чего ноги его подкосились и тело глухо ударилось об землю. Я подоспел почти сразу, применил максимум своих исцеляющих сил, обезвредил яд, но яд стал для истощенного организма лишь последним ударом, не сейчас, так через пару дней смерть настигла бы его так или иначе.       Дальше пришлось идти пешком, мы скинули с телеги всё, кроме самого жизненно необходимого и запаса еды и воды на несколько дней, облегчили саму телегу, оставив от нее только каркас на оси с колесами, натянули на него гамаком палатку, в которую и сложили остатки вещей.       Тянули по очереди, по полчаса, делая частые остановки. Тут то и проявили себя, полученные Аланкой от обращения, сила и выносливость. Да, она не была умелой и атлетичной воительницей-амазонкой, её порабощение не улучшило мои физические данные, не дало мне никаких навыков или иных преимуществ, зато оно дало мне, так необходимого сейчас, надежного, физически и морально крепкого напарника. Рабыня не тормозила, не ныла, упорно проходила каждый день столько, сколько я требовал, даже когда пришлось пройти целый день без воды, она не проявила слабости. …       Так прошли еще шесть дней, самых тяжелых дней за обе мои жизни. К полудню девятого дня мы приблизились к оазису. Нам уже встречались несколько раньше, но все они были либо почти пересохшими, либо пересохшими, этот же издалека бросался в глаза, уже успевшим стать непривычным ярко зеленым цветом листьев на свежих живых деревьях. К этому моменту запасы воды уже были на исходе, еда кончилась кончилась совсем,       При ближайшем рассмотрении всё оказалось не так радужно, оазис был уже занят. Потрепанные и обветшавшие, но отлично узнаваемые шатры.       «Орки».       В прочем самих орков видно не было, но просто понадеяться, на то, что их нет, было бы слишком оптимистично, а сунуться без разведки слишком безрассудно. Просто обойти оазис тоже невозможно, вода на исходе, еды нет вовсе, сам я еще ничего, держусь, но вот Аланка, хоть и старается не подавать виду, но явно через несколько дней уйдет вслед за быком.       Мы оставили телегу в сотне метров за небольшим пригорком, скрывающем ее из прямой видимости со стороны оазиса, и едва телега остановилась Аланка рухнула на песок возле нее не в силах больше держаться на ногах.       – Хозяин, – она посмотрела на меня жалобным истощенным взглядом, - прости, я больше не могу.       И не было притворством, выглядела девушка действительно неважно.       – Отдыхай пока, я скоро вернусь.       Я переложил её под телегу, пряча от палящего полуденного солнца, а сам, собрав в кулак оставшиеся силы, побрел к оазису.