Даркфордский Особняк

      Поборов оцепенение, Рэй словно опомнился: да, идти внутрь не хотелось, особенно после того, что с ним произошло в саду, но все они уже стояли у порога, оставалось только побороть себя, бросить вызов собственным инстинктам, тянущим прочь. Все проблемы и страхи — всё в голове. Он встретился взглядом с раздражённым Джеком, которому уже было невтерпёж:       — Да какая к черту разница, — вспылил тот, — не накручивайте себя! Да, скорее всего они тоже вошли через дверь, но из-за дождей и сырости она ржавеет с каждой неделей все больше, вот и нам пришлось попотеть. Лу, перестань пугать, мы так точно никуда не дойдём, будем на одном месте до завтра стоять. Девушка мгновенно переменилась в лице, словно ничего такого и не говорила до этого:       — Ты прав, — она беззаботно улыбнулась и начала подниматься по лестнице, — я лишь подумала, что осторожность лишней не будет. Дамы вперёд! — её подбородок слегка приподнялся в знак решительности, и она стремительно поднялась вверх, желая юркнуть прямиком в полуметровую щель, но что-то сзади уцепилось за неё и потянуло назад, чуть не сбив с ног — это рука Рэя крепко схватила её за локоть.       — Ты никуда не пойдёшь. Только после того, как я смогу убедиться, что там безопасно.       — Это точно, доверьтесь профессионалам, миледи! — обольстительно улыбнулся Джек, стоящий с ломом наперевес, и шутливо отвесил поклон, после чего двое исчезли темноте. Следом, будто в аквариум, нырнула голова Тадао, и снаружи послышались приглушённые голоса троих, но слова было не разобрать.       — Можно идти, — вновь показалась снаружи его макушка, пригласительным кивком подзывая остальных, и исчезла в компании двух теней. Четыре фонаря медленно плыли по потолку и стенам, изучая окружающее пространство. Первое, что ощутил каждый — запах. Сыроватый, приятный запах старья и дерева, сладковатой струйкой направляющийся прямиком в ноздри. Но стоило оглядеться по сторонам, и это едва уловимое чувство уюта растворилось во впечатляющем пространстве меж каменных стен.       — О-бал-деть, — Рик замер у входа, не в силах ступить дальше.       — По-другому и не скажешь, — почесал затылок впереди стоящий Рэй, и вновь окинул взглядом огромную комнату, по-видимому служившей гостиной.       Частицы многовековой пыли нерасторопно парили в холодном свете карманных фонарей. Их сонная и пустынная обитель словно и вовсе не видела людей в своих стенах на протяжении сотни-другой лет. Не было ни оскверняющих надписей, ни признаков попойки какой-нибудь компании трудных подростков, ни других следов современности. Будто древняя гробница, особняк бережно хранил память о прошлом своих владельцев.       В левой части мрачной комнаты расположился коренастый деревянный стол с резными ножками. Обитые чем-то вроде красного бархата диваны и лавки, окружившие его, уже и не надеялись вновь встретить гостей, послушать их светские сплетни, а может дивную игру на рояле, простаивающем в отдалённом углу. Не освещать более хрустальной люстре здешних стен и портретов, глядящих надменно с полотен, а в массивном камине не трещать вновь дровам, плюющимся раскаленными искрами, как пьяницы-мужики жаргонными словцами. Тем не менее, в разрез с ожившим в воображении образом умиротворенной и богатой жизни шёл незаметный на первый взгляд беспорядок. Постепенно вглядываясь в детали, можно было заприметить валяющиеся на полу книги, опрокинутый на бок стул возле камина, сморщенный угол бардового ковра.       — А чистоплотностью хозяева не отличились, — Джек направил луч света в сторону брошенной на пол кочерги, покрытой затвердевшей копотью и паутиной, — кто ж грязную железку на ковёр кидает, а? — с видом ревизора произнёс он. Тадао подошёл поближе и посветил в ту же точку:       — Не думаю, что такой богатый человек станет гадить в собственном доме. Он бы и кочерги в руки не взял: домработники же есть. Кто знает сколько лет этому дому и что в нем происходило после того, как он опустел…? Мы тут не первые, если помнишь, и почти наверняка даже не вторые, — неторопливо рассматривали они окружающее пространство, крутя головами по сторонам. Рик остановился у камина, всматриваясь в пол:  — Смотрите-ка лучше под ноги, а не по сторонам, тут доски прогнивают. В полуметре от его ступней отсыревшая и подгнившая половица провалилась вниз, образуя небольшую дырку в полу. Еще секунда, и можно было ступить прямо на нее, не заметив опасности. Рэй тут же опустил луч фонаря на пол, послушав друга, только ждала его находка куда интереснее, чем трухлявые доски: чуть левее, на полу возле стола, валялась книга, безжалостно брошенная целовать пол белизной своих страниц. Он бережно взял в руки состарившееся издание, открыв его где-то посередине. На листах плясали сложенные из непонятных символов строки. Язык не был похож ни на один из знакомых ему. «Впервые вижу подобное» — он листал страницы одну за одной, в поисках хоть чего-то похожего на буквы в привычном понимании.       — Взгляните, он слегка вытянул вперёд томик, — никогда не видел такого, тут одни каракули.       — Дай взглянуть! — Рик очутился рядом, протягивая к нему руки. Он жадно впился в текст, бегая расширившимися глазами туда-сюда, силой воли удерживая трясущиеся уголки губ в состоянии обыденного спокойствия. «Нет, это какая-то ересь» — он равнодушно захлопнул книгу, пихая её обратно в руки Рэя, а выражение лица вновь приняло обычный вид, изгнав черты безумия.       — Ни словечка не понял, — с безразличием произнёс он, поправляя чуть скатившиеся с носа очки.       — Пойдемте-ка лучше наверх, — Джек поднялся по темно-серой лестнице, и все последовали за ним, — посмотрим что там.       Кованые перила оставляли на руках кисловатый металлический запах и частички потрескавшейся краски, которые мгновенно прилипали к коже ладоней. Топот ног и тихие голоса постепенно покидали главную комнату первого этажа. Не желая отставать, Рэй отложил изучение хрупких, готовых вот-вот развалиться страниц, и оставил текст на столе. Освещая путь до ступенек, он находу потирал пальцы, надеясь избавиться от грязи, так неприятно осевшей на руках. Поднимаясь по зеленоватым от времени каменным ступенькам, вслед за отдаляющимися голосами, он всё ещё продолжал размышлять о природе неизвестного ему языка. Предусмотрительно сделанное фото должно было помочь ему в поисках: «Скорее бы добраться до интернета. В этой глуши ничерта не ловит». Только воздух в трубе камина жалобно завывал, сопровождая его быстрые шаги. По телу вдруг пробежало знакомое тревожное чувство; «Кто здесь?!» — Рэй остановился на полпути, всматриваясь в темноту за спиной. Он быстро направил спасительный луч света на старую печь, потом на стены, потом на стол. «Ветер?» — он развернулся сделал ещё шаг вверх.       — Ааа! — с отрывистым, и далеко не восторженным возгласом парень шатнулся в сторону, пытаясь сохранить равновесие и не упасть кубарем вниз. «Только не снова!» — в унисон с клокочущим в груди сердцем твердил себе он. Мельком, лишь на мгновение, его глаза увидели холодное, голубовато-синее пламя внутри камина, фантомом разгоревшееся прямо среди темноты.       — Рэй, ты чего?! — послышался сверху обеспокоенный голос Луизы. Он, будто одним большим прыжком, вскочил по лестнице вверх, оказавшись рядом с ней.       — Ничего, уйдем отсюда подальше, — переводил он дыхание, тихонько толкая её в плечо, чтобы заставить идти вперед.       — Нет, Рэй, я слышала твой голос, ты… опять что-то видел? Перестань отмалчиваться. Я хочу знать!       — Мне просто показалось.       — Дважды?       — Дважды, трижды, — какая разница? Я уже смирился с тем, что происходит что-то странное, и это что-то мне не понять. С другими всё в порядке, как ни странно.       — Рэй, может тебе от недосыпа чудится, а? Может возьмёшь пару выходных на работе?       — Наверное, — потирая рукой глаза и похлопывая себя по щекам, будто надеясь развеять сон, ответил он.       — Мне тоже от этого места непосебе… Но ничего такого я не видела. Просто странно себя чувствую. Мы в любом случае скоро закончим здесь, держись ближе и не оставайся один. Так будет лучше. Скрежет открывающихся дверей снова наполнил пространство.       — За мной! — подозвал остальных Рик, прервав разговор. Все один за другим вошли в мрачные стены одной из самых таинственных комнат особняка. Она пестрила темно-бардовыми оттенками, создавая какую-то отягощенную атмосферу; по-видимому это было красное дерево — излюбленный всеми богачами материал.       — Почему все раньше так любили запереться в краснющих стенах с краснющей мебелью, — Джек подбросил в воздух попавшуюся под руку статуэтку, и прервал её кручение в воздухе, поймав на пол пути вниз, — странные люди… Как можно работать в такой обстановке?! Мрак, да и только! Сюда бы… Бамц! Луиза слегка треснула того по затылку, прервав только набравший обороты монолог.       — Эй, ты чего дерешься?! — он недовольно потирал ушибленное место.       — Оставь вещи в покое и не неси чепухи.       — Вечно рот затыкают… Что плохого в том, что у меня хороший вкус, а? — Джек продолжил что-то недовольно бурчать, размахивая руками, но его уже никто не слушал.        По всему рабочему столу, расположенному неподалеку от окна, были раскиданы какие-то бумаги на все том же непонятном языке. Маленькие настольные часики, как стойкие ветераны на поле боя, оставшиеся одни-одинёшеньки среди выжженного пламенем битвы пустыря, замерли на одиннадцати часах двадцати трёх минутах невесть какого года. Маленькие стрелочки, то ли из солидарности, то ли из упрямства тоже впали в сонную мглу, как и весь особняк. Мы, мол, тоже не каторжники! Нам тоже в отставку пора!       — Посмотрите, — Тадао остановился возле стены, — тут чей-то портрет, тут даже буквы читабельные, как ни странно: Са… Сами… Сагами, — он прищурился, вглядываясь в тусклую надпись.       — Сагами Кацу, — продолжил Рэй, подойдя поближе и вглядевшись в шрифт, — Какая маленькая …       — Это мальчик, — перебил его Тадао, — Кацу — мужское имя. Длинные золотистые волосы струились по плечам маленького существа, смотрящего своими огромными синими глазами с полотна. Его лицо не выражало совершенно никаких эмоций, как то и полагалось в портретной живописи, увековечивающей лишь оболочку человека, его внешний облик. Он в силах принять тот вид, который пожелает смотрящий: признают в нем силу, или же слабость, величие или заурядность — все в глазах смотрящего. Рэй увидел что-то близкое в этих детских глазёнках. В них было что-то знакомое, словно и прежде он когда-то видел их — эти большие синие глаза, напоминающие два моря. «Ну, мало ли на свете синих глаз?» — прозвучал в голове собственный голос, и он отвернулся от изображения.       Тадао расхаживал вокруг и рассматривал окружающий мир через объектив, выбирая удачные ракурсы: -Время на исходе, становится слишком темно и прохладно, — он покрутил колёсики на камере, — сделаем все быстро, лишь несколько кадров, а потом можем ещё немного тут осмотреться. «Время на исходе!» — эхом отзывалась в голове Рэя лишь одна фраза, брошенная в воздух, словно она отскочила от стен прямиком в его уши. «Время на исходе! Время на исходе! Время на исходе, Джейсон!» — раздался в голове чей-то женский голос, будто наяву, а взгляд затмила пелена ускользающего видения. Что-то мимолетно-щемящее отозвалось внутри. Будто чьи-то воспоминания пытались выдать себя за его собственные. «Откуда я помню это? Помню ли вообще, или это очередные странности?!» — вопросы один за другим возникали в его сознании, а мимолетные картинки, сменяя друг друга, разворачивались прямо перед его глазами, в этом самом, ещё не опустевшем кабинете. Борясь с навязчивыми чувствами, Рэй мерил шагами пространство, будто заблудился в трех соснах. Взгляд его остановился на полупустой книжной полке. Пара томиков Шекспира, какие-то энциклопедии — ничего особенного, если быть откровенным, за исключением того, что издания достаточно стары. Парень прошёлся вдоль полки, читая названия книг, но вдруг его словно ударило током. Какое-то новое сумбурное видение вселило в него уверенность, что в этом самом месте, где-то среди скудного ныне читательского уголка, хранилась толстая кожаная тетрадь с изображением змеиного ареола, такого же, как и на входной двери. В голове промчались отрывистые эпизоды все того же женского крика, суеты; громогласный голос незнакомого мужчины вторил что-то, но смысл его слов ускользал, растворяясь в бурном обсуждении двоих, а Рэй будто бы собственными глазами видел все происходящее со стороны. Но скорее слышал, чем видел; образы людей оставались неполноценными.       Он тут же, словно его настигло осенение, стал обшаривать одну из полок огромного книжного шкафа, не обращая внимание на пространные разговоры друзей, звучавших теперь совершенно отдаленно, словно из-под толщи воды. Нервной рукой он перебирал книжицы, пытаясь удержать в памяти, хоть ненадолго, хоть на мгновение, образ мужчины, достающего рукопись откуда-то из темноты, и сжимающего их в своих мощных жилистых руках. Пальцы Рэя нащупали крошечный выступ на полированной поверхности полки. Он с головой «нырнул» в пыльное пространство, подсвечивая находку фонарем. Неприметная выпуклость, не была похожа ни на рычаг, ни тем более на кнопку. Кончиками пальцев парень пытался нажать на нее, сдвинуть, покрутить, но ничего не получалось. «Неужто это все моя больная фантазия?» — думалось ему.       — Рэй! — шлепнула его по мягкому месту Луиза. — Займись делом, ты сейчас весь вымараешься в пыли! Как тебя потом Тадао снимать будет?       — Апчхи! — услышала она в ответ. Облако пыли окружило тело Рэя, и он поспешно вытащил голову, на полпути несколько раз ударившись ею об узкие стенки шкафа.       — Дурак…       — Я нашёл тайник, — продемонстрировал он маленький съёмный кусочек дерева, за которым скрывалось немного дополнительного пространства, а именно полость в крайней стенке шкафа, там, где заканчивалась полка, соединяясь с боковой стенкой.       Рэй впервые был настолько рад неоднозначному характеру своей сестры. В тот момент, когда она отвесила ему пендаль, он очень удачно дёрнул этот самый выступ, обнаружив то, что искал. «Спасибо мелкой вредине!». Тетради там так и не оказалось, но факт существования того самого тайника, всплывшего в сознании Рэя, оставался фактом. Неожиданную радость снова сменило волнение. В одночасье слишком много странных вещей стало происходить, сводя парня с ума. «Я не поддамся. Я не пойду на поводу у этих странностей» — вторил он сам себе. «Расскажу все Лу, а потом забуду этот день, словно его и не было»       — Как ты нашел…?       — Я вспомнил. Как будто бы вспомнил, — в его лице читалось недоумение, нарочито подавляемое силой воли. «Вспомнил?» — Луиза приподняла свою тонкую чёрную бровь, но тут же опустила её обратно, так ничего и не сказав. Её фарфоровое лицо не выражало никаких эмоций, только проницательный взгляд остановился на зрачках Рэя, пытливо вглядываясь в них. Наконец она отвела глаза на пол, а затем взглянула куда-то в сторону.       — Поговорим обо всём позже, — почти прошептала она и направилась к остальным, рукой поманив брата за собой. «Хотел бы я знать, что тебе говорить…» — зашагал он вслед. Страха больше не было. Рэй чувствовал что-то напоминающее утреннее пробуждение: вот-вот приснившийся сон с каждой секундой становился все дальше, унося с собой все воспоминания ночи, но маленькие его фрагменты, обрывки ощущений и эмоций все ещё дразнили напоследок. И чем ближе ты к воспоминаниям о прошедших сновидениях, чем отчаяннее пытаешься хоть что-то вспомнить, тем дальше они от тебя ускользают. Но тем и сильнее ты хочешь отыскать ответы; сыграть в детектива, по шажочку следуя за тоненькой ниточкой оставшихся воспоминаний. «Я хочу забыть все, что знаю. Хочу забыть весь тот бред, что произошёл сегодня. Но ещё сильнее я хочу узнать почему я все это видел и что это все значит. Будь ты проклят, долбаный Даркфордский особняк! Ты зря берёшь Эванса на слабо…».