Love In Disguise

Это был долгий день. Казалось, что прошла целая вечность с момента, как они со Скалли проснулись на другом конце страны этим утром. Еще каких-то 12 часов назад они были в Орегоне, пытаясь задержать виновных в массовых жертвоприношениях. Агентам ФБР и местному отделению полиции пришлось потрудиться, чтобы добраться до религиозного поселения в Каскадных горах. Ничего необычного, просто очередное дело, отчет по которому не устроит Скиннера. А потом из-за грозы их рейс домой задержали, и им пришлось несколько часов провести в аэропорту, прежде чем они, наконец, взошли на борт. Малдер чувствовал себя уставшим. Ему не удалось поспать в самолете, и все, о чем он мечтал этим вечером – мягкая кровать, Скалли под боком и крепкий восьмичасовой сон. И если с первым и вторым (особенно со вторым, исправил он себя) ему сегодня повезло, то с третьим возникли определенные сложности. Он ожидал, что уснет сразу же, как только его голова коснется подушки, но вот он здесь, лежит в постели и в тишине наблюдает за Скалли, уютно устроившейся справа от него. Она выглядит совершенно безмятежно, ее красивое лицо не тронуто ни волнением, ни безмерной печалью, ни внутренним напряжением, и что-то в его груди сжимается от щемящего чувства, когда он видит, как трепещут, касаясь скул, во сне ее ресницы, и как вздымается ее грудь, когда легкие наполняются кислородом. Лунный свет, пробивающийся сквозь неплотно закрытые шторы, играет на ее медных волосах, и Малдеру кажется, что он мог бы часами смотреть на Скалли, наслаждаясь тем, как она мирно сопит в его объятиях. Но теперь, когда у него наконец-то появилась возможность не только смотреть, но и прикасаться, чувствовать, осязать, он не может сдержать порыв и отказать себе в том, чтобы прижать ее крепче. Тихий выдох срывается с ее чувственных губ, когда он скользит по кровати и пододвигается к ней еще ближе. — Малдер, — шепчет Скалли, не смотря на то, что ее глаза все еще остаются закрытыми. — Спи. — Я пытаюсь, — отвечает Малдер, заметно воодушевляясь тем фактом, что она не спит. Он не хотел ее разбудить, но ему вдруг непреодолимо захотелось поделиться с ней чем-то важным. — Нет. Ты пялишься на меня, — ворчит она и открывает глаза, чтобы встретиться с ним взглядом в тусклом сумраке комнаты. Она пытается оставаться серьезной и сделать вид, будто недовольна тем, что он мешает ей спать, но в ее глазах нет и толики того раздражения, что сквозит в ее сонном голосе. Малдер улыбается и чувствует, как его сердце начинает биться чаще. Он так сильно ее любит. Скалли смотрит на него с подозрением и вздыхает. — Что? Малдер поднимает свою руку и касается пальцами рыжих волос, ласково перебирая короткие пряди и наслаждаясь их мягкостью. Довольная улыбка расцветает на ее губах, и Малдер готов провести вечность, нежа Скалли в своих объятиях, если она будет выглядеть так же расслабленно, как и сейчас. — Ты просто очаровательна, когда спишь, — наконец признается он шёпотом. Секунду Скалли выглядит удивленной его внезапным ночным откровением, но потом снова улыбается, на этот раз смущенно, и утыкается лицом в подушку, пытаясь спрятать сияние тысячи звезд, которые зажглись в ее глазах. Ему нужно чаще делать ей комплименты. Без сомнений, он считал Скалли самой прекрасной женщиной на этой планете (и уж тем более за ее пределами), но иногда он все еще терялся, когда ему выдавался шанс открыто говорить о своих чувствах. Было странно осознавать, что теперь ему не нужно прятать обожание во взгляде или полные восторга улыбки, когда он смотрит на нее, что прикосновения стали куда более откровенными, чем когда-либо до этого, что каждый раз, когда им удается остаться наедине, их руки и губы будто сами собой находят друг к другу путь. Так же, как их сердца нашли его задолго до их первого поцелуя. Они со Скалли только начали узнавать друг друга с новых, удивительных сторон, и он не мог мечтать о большем счастье в своей жизни. Они шли к этому много лет, и Малдер знает, они оба знают, что это только начало, и он не собирается останавливаться, не пройдя с ней и половины пути. Он не хочет останавливаться. — Я надеялась, что всегда выгляжу очаровательно, — поддразнивает она его. — О-о, только когда не возражаешь мне, — он улыбается, когда тихий смешок срывается с ее губ, и заправляет прядь волос ей за ухо. Она щурится от удовольствия, когда кончики его пальцев ненароком задевают чувствительное место на ее шее, а потом глубоко вздыхает, прижимаясь к Малдеру ближе и закидывая ногу ему на бедро. — Спи, Малдер. — Скалли, мне кажется, я не могу уснуть без своей колыбельной, — отвечает он ей в макушку. — Не знала, что ты поешь, — ее голос кажется приглушенным из-за того, что она говорит куда-то в его футболку, но по тону ее голоса он понимает, что шансов развести Скалли на песню у него нет. — Извини, я должен был попытаться, — Малдер оставляет мягкий поцелуй на ее волосах и чувствует, как теплые объятия и ровное дыхание Скалли наполняют его тело сонной негой и убаюкивают сознание. Он лежит так какое-то время, на границе сна и реальности, цепляясь за одну-единственную мысль, не позволяющую ему заснуть, а потом все-таки шепчет: — Скалли... — она издает тихий о-боже-за-что-мне-все-это стон, и горячее дыхание касается его шеи. Перед тем, как она успеет что-то ему ответить, он продолжает. — Я думаю, что ты всегда очаровательна. Скалли замирает в его руках на мгновение, и, кажется, даже не дышит, и Малдер уверен, что ее щеки вспыхнули румянцем. Она молчит, а Малдер в который раз возвращается к мысли о том, что должен чаще делать ей комплименты. Во-первых, потому что это правда, а во-вторых, Скалли действительно заслуживает кого-то, кто напоминал бы ей о том, что она потрясающая. Он уже начинает думать, что она вернулась ко сну, решив оставить его слова без ответа — и, к его чести, он совсем не ждет ответного признания или похвалы, — как вдруг Скалли прижимается горячими губами к его груди в благодарном поцелуе, а затем пару раз кашляет, чтобы прочистить горло. Ее слегка хриплый голос проникает ему прямо под кожу и вибрацией устремляется к сердцу, когда она начинает петь: — Джеремайя был лягушонком...