Love In Disguise

Гудок. Еще один. И еще. Скалли не говорила, что у нее планы на сегодняшний вечер. Не то что бы она должна была отчитываться перед ним, но за годы их... сотрудничества, они были довольно близки и обычно не скрывали друг от друга, если собирались уехать на выходные. Но безразличные протяжные гудки могли значить только одно: ее не было дома. Еще оставалась надежда, что она принимала ванну. Или просто заснула за просмотром фильма – неделя была тяжелая. Малдер дважды ударил о пол баскетбольным мячом, собираясь совершить свою самую звездную проходку перед тем, как забить трехочковый. Он уже был готов сделать первый шаг, когда вместо гула воображаемого зала на фоне его поприветствовал автоответчик Даны Скалли. Малдер успел нажать на повторный набор прежде, чем началась запись голосового сообщения. Новый гудок подобно свистку судьи вернул его на импровизированную площадку. Большими шагами перемещаясь по комнате, маневрируя между так и неразобранным после последней командировки в Айдахо чемоданом, напольной лампой и коробкой со старыми материалами, он представлял, что обводит Джордана*, ныряет под рукой Мэджик Джонсона**, протаскивая мяч у того между ног и, наконец, словно в замедленной съемке отправляет мяч в корзину. — Да? — незнакомый мужской голос раздался на том конце провода, возвращая его в реальность. С его губ почти сорвалось привычное «Скалли, это я», когда он понял, что собеседник лишен родных, чуть хрипловатых интонаций, и от неожиданности замер на месте, не проронив ни слова. Баскетбольный мяч, ударившись выше кольца и так и не попав в корзину, отскочил ему в грудь, сбивая дыхание, и рука Малдера инстинктивно взлетела вверх в попытке унять боль от удара. Правда, он не был уверен, что причина дискомфорта крылась в не самой успешной попытке доставить мяч в корзину. Возможно, это было его взволнованное сердце, гулко отбивающее неровный ритм под его ладонью. — Э-э, Скалли? — он замялся перед ответом, вдруг подумав о том, что ошибся номером, забывая, что тот всегда был под цифрой один в быстром наборе. Так же, как Скалли была цифрой один в его еще непотерянном для любви сердце. — Простите, Дана сейчас занята, — сердце Малдера второй раз за вечер ухнуло куда-то вниз, а затем заныло в груди — обладатель этого голоса определенно знал, о чем говорил. — Я могу передать ей сообщение, если хотите, — предложение звучало вежливо, даже учтиво, но причина, по которой Малдер звонил Скалли в субботний вечер, теперь не имела абсолютно никакого смысла. На ее телефон ответил мужчина. И этот мужчина совершенно точно не был Биллом Малдер-Сведет-Тебя-В-Могилу Скалли. Голос ее старшего брата он бы не перепутал ни с одним другим. Значит, у Скалли было свидание. У Скалли было свидание не с ним. Мистер Сексуальный голос был у неё дома и отвечал на ее звонки. Черт. — Алло?.. — кажется, Малдер молчал неприлично долго, заставив собеседника на том конца провода ждать его ответа. — Нет, спасибо, это... ничего серьезного, — он нашёл в себе силы выдавить что-то в ответ, потому что... ну, потому что он, очевидно, отвлекал их отчего-то более интересного, чем обмен любезностями по телефону. — Хорошего вечера. Хорошего вечера. Слова сорвались с его губ прежде, чем он оборвал звонок. Хорошего вечера! Кажется, еще ни разу он так не терялся в разговоре, всегда оставаясь рассудительным и не испытывая проблем с тем, чтобы сказать хоть что-то. Это был феерический блок-шот*** и последующая за ним контратака. 0:1 не в пользу Малдера. Разочарование разлилось у него в груди, мешаясь с ревностью, не яростной, но приносящей с собой чувство вины за свои первые реакции. Он понимал, что не имеет права злиться, ревновать и обижаться. Отчасти, он был даже счастлив. Потому что это было тем, что он хотел для неё –спокойная жизнь за пределами Бюро, не включавшая в себя маньяков, вселенские заговоры и похищения. И все же это ударило по нему сильнее, чем он мог себе представить, он был расстроен. Не из-за неё. Из-за себя. За то, что ждал так долго. За то, что его намеки не были более очевидными и что позволял своим страхам и неуверенности держать в заложниках свои теплые чувства. Это должна была быть его звездная проходка. Идеальная в его случае комбинация, которая наконец-то позволила бы сдвинуть игру с мёртвой точки. За исключением того, что на самом деле это не было глупой игрой. Дело было вообще не в баскетболе. Малдер действительно хотел, чтобы между ним и Скалли что-то изменилось. Он думал, оно уже меняется. Он думал, они на правильном пути. Или, по крайней мере, готовы пройти его вместе, каким бы он ни был. Что ж, вероятно, он ошибался. Неправильно считал знаки. Осмелился питать надежды на что-то большее, неоправданно, как оказалось. Не стоило возлагать так много ожиданий на тот поцелуй пару недель назад. Многие целуются в Новогоднюю ночь, очередная традиция, которую в современном мире мало кто воспринимает всерьез. Поцелуй наудачу в мгновение, когда цифры на календаре сменяются, обнуляя год и давая призрачный шанс начать все сначала. Видимо, удача пока обходит его стороной. А может, вся удача досталась Скалли. И это было бы правильно, потому что если кого-то и требовалось оградить от всех бед этого мира, то это была она. И он был готов целовать ее каждый Новый год, если бы следующие 365 дней ее преследовало только хорошее. Наверное, так все и должно было закончиться. Свидание, длиною в семь долгих лет, единственный поцелуй и негласное «давай останемся друзьями». Он вдруг подумал о том, сколько раз Скалли чувствовала что-то подобное. Как часто в ее груди билась большая, горячая мысль, окрыляющая сердце вдохновленным чувством тоскливой, страдальческой радости, когда он сначала делал шаг ей навстречу, играл на полутонах их все более близких отношений, давая надежду на что-то большее, но никогда не подводил к самому главному, не переступал черту, не предпринимал новых попыток и не прояснял свои намерения. Малдер поднес руки к лицу, потирая щеки, неожиданно чувствуя усталость всего мира, свалившуюся на его плечи. Он запрокинул голову назад, всматриваясь в едва заметные паутины трещин на потолке, так напоминающие линии на ее ладонях. Тяжелый вздох раздался в застывшей тишине, тут же растворяясь в гулких ударах его собственного сердца. Как долго Скалли знала этого мужчину? Были ли они знакомы уже давно или встретились совсем недавно? Что-то подсказывало ему, что та Скалли, которую он знает, не позволила бы малознакомому мужчине отвечать на звонки ее домашнего телефона. Она могла бы взять трубку сама или подождать, пока включится голосовая почта... Если быть уж совсем откровенным, Малдер не мог припомнить ни одного момента, когда он сам отвечал на ее звонки. Кажется, он очень, очень многое упускал. Что-то ускользало от него словно песок сквозь пальцы, и он не понимал, как за две недели они от «мы проводим почти все свободное время вместе, безбожно флиртуем и разделили самый робкий, но многообещающий долгожданный поцелуй» пришли к «у Скалли свидание с другим мужчиной». Он не хотел быть драматичным, играть ревнивого бойфренда, которым он, по сути, и не являлся, заставляя ее чувствовать себя неловко из-за того, что его задевал факт, что она встречается с кем-то еще. Вероятно, он вообще не должен был знать о том, что этот кто-то существует, потому что Скалли очевидно хотела это скрыть. И это было... больно. В большей степени из-за того, что он понимал, что, скорее всего, уже потерял ее как девушку, и не хотел терять ее как друга. Тысяча вопросов в голове и ни одного ответа. Почему Скалли ничего ему не сказала? Боялась признаться, не хотела его расстраивать или мешать личное и работу? Последнее казалось абсурдным, потому что спустя столько лет отделить одно от другого казалось практически невозможным. Остаток субботы Малдер провел в одиночестве у экрана телевизора за просмотром марафона «Полицейской академии»****, потеряв настрой провести свой выходной, занимаясь чем-то более интересным или, по крайней мере, полезным. Желание снова позвонить Скалли было невыносимым, но он не хотел портить ей вечер своими надоедливыми звонками только потому, что снова впервые за долгое время почувствовал себя одиноким. Ну, и немного из желания узнать, кто же тот таинственный незнакомец, о котором она не хотела распространяться. Поэтому Малдер продолжил сидеть на диване, наблюдая за тем, как на экране Махоуни целует Томпсон. «Послушай, зачем тебе полиция?» Зачем тебе Секретные материалы, Скалли? Они несколько раз касались этого вопроса, но даже спустя столько времени он думал о том, скольким ей пришлось пожертвовать ради или, правильнее будет сказать, из-за работы с ним. Сколько бы причин у Скалли не было, он считал, что его с ней знакомство было величайшим подарком, которым наградила его жизнь, и если бы его спросили, изменил ли он что-то, вернись он на семь лет назад, он бы метался, не смея выбрать между «нет» и «да». Нет, потому что она лучшее, что могло с ним произойти. Да, потому что он хотел оградить ее от той боли, которую принес за собой. Но этот выбор никогда не принадлежал ему, только ей. И он был счастлив, что она была рядом. Первую половину следующего дня он провел, занимаясь привычными воскресными делами: пробежка с утра, проверка почты на наличие сообщений от информаторов, уборка, поход в прачечную. К обеду он задался вопросом, прошло ли уже достаточно времени, чтобы свидание Скалли и мистера Сексуальный голос подошло к концу. Они не разговаривали уже больше 24 часов и, учитывая, что они не были в ссоре и ни один из них не находился в бессознательном состоянии на больничной кровати, это было... странно. Это нормально, напомнил он себе, проводить немного времени порознь. Они и так проводили вместе больше часов в неделю, чем по раздельности. Поэтому он решил дать ей возможность насладиться свободным от него и работы воскресеньем. К тому же, она всегда может позвонить ему сама, если захочет. Но она не позвонила ни в пять, ни в шесть, ни даже в десять вечера. Возможно, счет на табло уже сменился и теперь светился болезненным 0:2. *** Он вошел в офис ровно в 9:05, зная, что она уже там, еще до того, как открыл дверь: ее машина была на стоянке, когда он приехал. — Доброе утро, Скалли, — он улыбнулся, потому что был рад наконец-то ее увидеть. — Доброе, Малдер, — она отвлеклась от каких-то бумаг и подняла на него взгляд своих счастливых глаз, улыбаясь в ответ.— Как прошли выходные? Узнал что-то новое? Похищения? Монстры? Жертвоприношения? — Ха-ха, Скалли, — сказал он беззлобно, аккуратно вешая свое пальто на крючок слева от ее кашемирового. Скалли выглядит слишком довольной для утра понедельника. Она шутит утром в понедельник! Видимо, ее выходные прошли как минимум воодушевляюще. И он прикусил себе язык, чтобы не сказать что-то по этому поводу. Во-первых, она этого не заслуживала, а во-вторых, он не хотел портить ей настроение в момент, когда она, так или иначе, казалась счастливой. — Я был бы рад представить тебе трехстраничный отчет о моих выходных, но не уверен, что топ лучших шуток из «Полицейской академии» это то, что тебе нужно этим утром. — С каких пор ты все выходные смотришь «Полицейскую академию»? Ему очень хотелось ответить что-то вроде «с тех пор, как не провожу их с тобой», но это могло прозвучать обвиняюще, будто он считал, что она чем-то ему обязана, поэтому он просто пожал плечами: — Однажды эти фильмы станут классикой, Скалли, — поучительно произнес он, а потом фыркнул, увидев ее взгляд. — Это то, что крутили по телевизору все выходные. Мне было лень переключать. Что насчет тебя? — Никаких марафонов «Полицейской академии», — сказала она. Малдер кивнул, будучи не уверенным, следует ли ему задать какой-то уточняющий вопрос. Он боялся, что она не ответит, потому что не захочет делиться с ним чем-то важным. Или что ответит, и в этот момент в ее глазах будут гореть тысячи звезд, зажигаемые воспоминаниями о прошедшем свидании. Он не был уверен, что тогда его сердце не разобьется, хоть он и пытался все выходные убедить себя, что когда момент придет, он стоически примет любые ее слова о новом мужчине в ее жизни. — Что, совсем ничего интересного? — все же решился он. — Спала все воскресенье. Слишком устала, чтобы делать что-то еще. Спала. Весь день. Неужели мистер Сексуальный голос был настолько хорош? Его ладони почему-то вспотели, и он похлопал себя по карманам, делая вид, что ищет в них что-то, но на самом деле пытаясь избавиться от лишней влаги. — Насыщенная суббота? — спросил он, хотя в голове крутился совсем другой вопрос. Как прошло твое свидание, Скалли? Надеюсь, ты хорошо провела время с тем парнем, который подрабатывал телефонистом в субботу у тебя дома. Он мысленно поморщился от того, как язвительно звучал внутренний голос у него в голове. Ему вдруг стало противно от самого себя. У него было семь лет, чтобы пригласить ее на свидание. Настоящее, а не на ланч в обеденный перерыв на работе. —М-м, да, можно сказать и так, — она казалось задумчивой, будто не зная, что еще могла ему сказать, или перебирая события того вечера в голове. Ладно, он сможет с этим справиться, уговаривал он себя. — Приезжал кое-кто особенный, — «особенный», Малдер, невозможно назвать мужчину особенным, зная его несколько дней. Скалли помолчала мгновение. — Чарли. Вот как. У мистера Сексуальный голос теперь есть имя. — Чарли? Как твой брат? — он резко замолчал, коря себя за то, что его голос звучал выше обычного, когда слова сами собой вырвались из его рта. — Что значит, как мой брат? Чарли и есть мой брат, Малдер. Он приехал в субботу утром, всего на день. Даже не помню, когда мы виделись с ним в последний раз, — она тяжело вздохнула перед тем, как снова улыбнулась, на этот раз тепло и немного грустно. — Но мама была рада. Это был хороший вечер, мы много говорили. Оу. Оу. Мистер Сексуальный голос оказался ее братом. Вот черт. Малдер почувствовал себя последним идиотом. Ему казалось, что его только что омыла волна облегчения и радости. Брат! Это был всего лишь ее брат. У Скалли не было свидания. Скалли не провела вечер с другим мужчиной, готовым однажды предложить ей руку и сердце. Внутри него словно открыли бутылку шампанского, так он был рад. Он! Он тот самый человек, что счастлив в понедельник утром. Нервный возбужденный смех вырвался из его горла, освобождая его от напряжения последних двух дней. Скалли вопросительно покосилась на него, не понимая, что именно могло так его рассмешить. — Я рад, что ты хорошо провела время со своей семьей, Скалли, — наверное, он улыбался слишком сильно, даже безумно, потому что выражение ее лица на секунду сменилось обеспокоенным, но потом уголки ее губ приподнялись, и она чуть кивнула ему, возвращаясь к документам в своих руках, время от времени кидая на него странные взгляды, будто не была уверена, что с ним правда все в порядке. Малдер сам в этом сомневался. Ему казалось, что он пережил страшный шторм, во время которого успел сначала наглотаться соленой воды, разъедающей легкие, а потом в течение недель дрейфовал в открытом океане, потеряв любую надежду на спасение. Все ради того, чтобы его потом разбудили и сказали, что ему приснился страшный сон. Он правда чувствовал себя невероятно хорошо. Больше, чем просто хорошо. Скалли ни с кем не целовалась! Он знал, что должен был сделать. Он больше не мог упускать предоставляемые ему шансы, потому что в следующий раз трубку ее домашнего телефона может взять не кто-то, кто будет разделять фамилию со Скалли. — Скалли, — он не оставил себе возможности думать об этом дольше, чем следовало. Он и так ждал непозволительно долго. — Да? — Не хочешь сходить со мной на свидание? — она смотрела на него так, будто не верила, что он правда это спросил. Честно говоря, он и сам не верил. Ее рот чуть приоткрылся, и она быстро провела языком по своим губам, пытаясь заставить себя ответить ему. Она знала, что однажды это случится. Но никак не ожидала, что это произойдет вот так. — Свидание? — Да. Свидание-свидание, — Малдеру казались вечностью те секунды, что она молчала. Ну же, Скалли. Выражение ее лица, наконец, смягчилось, и она прикусила нижнюю губу, все так же не отводя от него взгляд своих пытливых голубых глаз и стараясь не улыбаться слишком широко. — Только если ты обещаешь, что в этот раз это действительно будешь ты, — он счастливо, облегченно выдыхает, когда слова срываются с ее губ. 0:1 в пользу Фокса Скалли-идет-со-мной-на-свидание Малдера.