Слова пусты

      Осенний ветер взметнул вверх полы его чёрного распахнутого пальто. Это было красиво. Словно бы он сошёл с одной из тех фотографий, которые печатают на обложках маггловских журналов, а платформа 9 ¾ ожила от этого взмаха. Разноцветные листья закружились и полетели в бесконечный поток переговаривающихся между собой волшебников. Захлопали крыльями совы, приземляющиеся на ровные стопки кожаных чемоданов. И где-то вдалеке загудел поезд. Тот самый, который каждый год увозил детей в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Он — мальчик, чьи волосы растеклись по пальто расплавленным серебром, а губы растянулись в высокомерной ухмылке, — последний раз прошёлся по платформе взглядом, в котором кололи друг друга айсберги. Ничего не изменилось: повзрослели, только и всего.       Он шагнул на ступеньку поезда и проследовал в уже знакомое купе, где сидел один из близких ему однокурсников. Этого черноволосого мулата сложно было назвать другом, ведь нельзя быть уверенным в том, кого знаешь чуть больше года. Конечно, они плечом к плечу нарушали школьные правила, прикрывали друг друга и одинаково недолюбливали мальчика-который-выжил, но это не делало их друзьями. Приятелями, не более. Он аккуратно положил чемодан под полку и, изящно стянув с рук перчатки, бросил их сверху.       — Подготовился к учебному году, приятель? Мы ещё даже не на территории Хогвартса, а ты уже в форме? — черноволосый усмехнулся и указал пальцем на зелёный шарф. — Место заучки занято кудрявой с Гриффиндора.       — На школьном шарфе есть ещё серый цвет и эмблема факультета, — зашипел мальчик. — Последи за языком, Блейзи.       Обсуждаемый шарф отправился к перчаткам, а мальчик сел рядом с окном и уставился на заметно опустевшую платформу. Теперь там оставались только родители, машущие своим детям на прощание, и случайные прохожие. В прошлом году ему и дела до них не было. Этот нездоровый интерес начал проявляться в начале весны, когда в одном из школьных коридоров он словно бы со стороны наблюдал собственную ссору с отцом, который сейчас не то что не поднял руки в прощальном жесте, но даже не попытался найти взглядом окно. Лишь с надменно приподнятой головой уверенно уходил с платформы, оставляя звук ударяющей об асфальт трости заглушать женские каблуки и тёплые слова.       Поезд тронулся и, набирая скорость, увлекал за собой разноцветные листья. Купе заполнял раздражающий гул из коридора. Он поднялся, чтобы закрыть дверь и хотя бы немного изолировать себя от тысячи голосов, но среди них чётко различил один, тот, который выводил из себя весь прошлый год. Рональд Уизли — рыжий противный мальчишка с Гриффиндора, семья которого, по мнению Люциуса, позорила идею чистокровности своим существованием — отчитывал какую-то краснеющую девочку.       — Обижать маленьких девочек, Уизел, способны только слабаки, — он прислонился к стене. — Малышка, я бы не советовал иметь что-то общее с ним.       — Проваливай, Малфой, — нахмурившись, проговорил Рон. — Она имеет со мной что-то общее с рождения. Общих родителей.       Он, наконец-то, перевёл взгляд на девочку. Те же рыжие волосы, те же идиотские веснушки по всему лицу, те же ореховые глаза. И как он сразу не заметил? Она на полторы головы ниже своего брата. Такая же нелепая и смешная. Неинтересная. Девочка пристыженно разглядывала носки коричневых туфелек.       — Это не даёт тебе права решать за меня, — тихо проговорила она. — И уж тем более это не даёт тебе права кричать на меня на весь поезд.       — Как раз-таки это и даёт мне права! Я твой старший брат!       — Какая драма, — он закатил глаза. — Я бы не стал вас прерывать, но мне надоело наблюдать за тем, как тебя, Уизел, опережает по развитию и рассудительности маленькая девочка. Скуч-но.       И прежде, чем захлопнуть дверь купе, он увидел, что щёки девочки заливает яркий румянец. Девочка хочет свободу выбора и право голоса. Ми-и-ило. В голове рождался гениальный план, ведь Уизела он недолюбливал даже больше, чем Поттера. Если последний бесил своей необоснованной популярностью и тошнотворным образом всеобщего любимчика, то первый абсолютно всем: начиная от происхождения и заканчивая одеждой.       — С кем ты говорил в коридоре? — Блейз Забини лениво повернул голову в сторону приятеля. — Уже успело что-то произойти.       — Уизелл, — отмахнулся мальчик. — Его сестра в этом году первокурсница. Рыжая такая.        — Они все рыжие, — фыркнул Забини. — Очередная малявка…       В дверь постучали, а затем в приоткрывшейся щели появилась рыжая веснушчатая голова. Ореховые глаза обвели взглядом купе и, остановившись на блондине, заблестели. Девочка зашла в купе, аккуратно закрыв за собой дверь.       — Можно? — спросила она, присаживаясь на полку. — Ты обронил.       — Глупо спрашивать, когда уже сделала, — он забрал с её раскрывшейся ладошки золотую булавку для галстука. — Как тебя зовут?       — Джинни, — произнесла она. — Джинни Уизли.       Он наблюдал. За каждым жестом, за каждым словом. Сестра рыжего была неинтересной и скучной. Он покрутил булавку в руках и, прицепив её на галстук, выжидающе на девочку. Ей было неловко. Рыжая уже тысячу раз мысленно отругала себя за внезапный порыв.       — Драко, — мальчик высокомерно улыбнулся, словно бы имя должно было говорить ей о чём-то невероятно важном. — Драко Малфой. А это, — он указал на удивлённого приятеля. — Блейз Забини. Ты пришла только отдать булавку?       — Если у тебя конфликт с моим братом, это не значит…       — Надоела, — перебил Забини. — Девочка, если не хочешь неприятностей…       — Оставь, Блейз, — махнул рукой мальчик. — Братишка не отшлёпает за то, что ты здесь?       — Джинни! — писклявый вопль оставил вопрос без ответа. — Мы тебя по всему поезду ищем! Ты что здесь забыла с этими… этими…       В дверях стояла девочка с копной кудрявых шоколадных волос. Он окинул пренебрежительным взглядом бледно-розовую футболку, потёртые светлые джинсы, старые кроссовки и ненавистные черты лица. Гриффиндорская заучка Гермиона Грейнджер, подруга Поттера и Уизли. Эта троица сильно насолила ему в прошлом году. Эту троицу он недолюбливал и презирал больше всего на свете.       — Всезнайка Грейнджер не знает, что перебивать не вежливо? — он вскинул бровь. — Я могу посоветовать тебе и твоему дружку учителя этикета.       — Заткнись, Малфой! — процедила она. — Джинни, пошли со мной. Ребята переживают.       — Малышка сама в состоянии выбирать с кем и куда ей идти, — он подмигнул рыжеволосой, нервно покусывающей губу. — Ты ведь тоже сама выбрала, с кем дружить.       Но гриффиндорка, проигнорировав его слова, за руку вытянула девочку из купе. Она настолько рассердилась из-за поступка подруги, что не заметила, как та пыталась упираться и просила отпустить. Только затащив её в самое дальнее купе, расцепила руки и опустилась на полку рядом с мальчиком в круглых очках и шрамом в форме молнии на лбу. Рядом с тем самым Гарри Поттером. Казалось, будто по одному только виду Гермионы он всё понял.       — Джинни, — мягко начал он. — Малфой не самый лучший кандидат для… для дружбы. Я понимаю, что тебе хочется завести новых знакомых, но, поверь моему опыту…       — Если у вас с ним конфликт, это не значит…       — В этом случае значит! — Грейнджер всё ещё злилась. — Пойми, мы желаем тебе только добра. На Гриффиндоре учится много хороших ребят. И, я уверена, ты найдёшь кого-то, с кем будет приятно общаться.       — Где ты была, Джинни? — в купе появился рассерженный Рональд.       Он сложил руки на груди и тяжело дышал. До школы даже не доехал, а уже успел сцепиться с Малфоем и потерять сестру. Учебный год для него начался отвратительно. Рыжеволосая перевела взгляд с подруги на брата и, улыбнувшись, произнесла:       — Я была с волшебником по имени Драко Малфой.       Поток ругательств Рональда прервала Гермиона, заботливо положившая руку на его плечо, словно бы оказывая поддержку и успокаивая. В её взгляде читалась просьба остановиться. И он, на подсознательном уровне поняв подругу, сел на полку, мрачно уставившись в окно. Как можно принять то, что родная сестра общается с твоим злейшим врагом? Как можно принять то, что она не скрывает этого? Как можно принять то, что Малфой, судя по всему, не выставил её за дверь при первой же возможности? Эти мыли не укладывались в голове Рона. Не прошло и часа, а уже появилось столько вопросов, ответы на которые совсем не радовали. Этот год начинался отвратительно.       Где-то в области сердца рыжеволосой больно кольнула совесть. Противное такое ощущение заставляло чувствовать себя виноватой. Она уставилась на пролетающую смазанную полосу деревьев за окном и, мучаясь от жалких попыток запихнуть подальше собственное любопытство, подумала о том, что скоро всё будет по-другому. Нужно лишь переждать несколько часов. А в другом конце поезда точно так же, точно с такими же мыслями смотрел в окно мальчишка с ледяными глазами.