Слова пусты

      — Мистер Малфой!       — Мне нет дела до вашего Турнира, — он шипел, уподобляясь змее настолько по-настоящему, что грёбаный Поттер с его способностью к языку отходил на второй план.       — Мистер Малфой! — Профессор Макгонагалл с присущей ей кошачьей грацией, чуть отставая и придерживая руками юбки, следовала за рассерженным мальчишкой по длинному коридору подземелий. — Я должна бегать за вами как мисс… как первокурсница?       Он остановился возле стены, прячущей вход в гостиную Слизерина. Тупик больше не казался гениальной идеей. Хотелось ударить по этой стене так сильно, чтобы уродливые поросшие мхом черепа рассыпались под ногами, и их можно было раздавить каблуком начищенных до блеска туфель. Но если словестную перепалку ему спустят с рук, то поступки возымеют последствия. Он шумно втянул отдающий сыростью воздух и круто со скрипом носков по гладкому каменному полу развернулся.       — Что вы хотели сказать, Профессор? — губы растянула фирменная ухмылка. — Плевать. Мне плевать на ваш Турнир.       И прежде, чем Макгонагалл в возмущении подняла плечи и сдвинула брови на переносице так, что круглые очки сползли на самый кончик носа, стена разъехалась в разные стороны, заглушая тяжёлым скрежетом все звуки.       — Серьёзно? Турнир? — он насмешливо выгнул бровь. — Профессор, вы так банальны.       Он шагнул на порог приевшейся гостиной факультета, где на обтянутых зелёным бархатом диванах расположились несколько любопытных однокурсников, до этого занимающихся своими делами, но теперь наблюдающие за ним. Какая-то девчонка, чьего имени он не помнил или даже никогда не знал, прикрыла рот ладошкой.       — В восемь ноль-ноль, мистер Малфой! — прилетело в спину. — И не минутой позже!       — На что уставились? — он злился. — Вам найти более важные дела?       Пронёсся в пустую комнату так быстро и холодно, как будто кто-то собрал в сосуд осенний ветер и выпустил прямо здесь, оставив его биться в глухих стенах без возможности вырваться. Он сам был осенним ветром. В комнате, которая с недавнего времени принадлежала только ему, ослабил факультетский галстук и, стянув его через голову, отшвырнул куда-то к окну. Где твои манеры, Драко?       Его не злило, что по вине какого-то недоумка, решившего бросить в кубок чужое имя, он должен участвовать не только в Турнире, но и в Святочном бале. В завтрашнем Святочном бале. Не столько злило, сколько забавляло. Злил до зубного скрежета разговор с Макгонагалл. Та его часть, в которой Профессор упомянула Джинни Уизли не в лучшем контексте: в контексте его обожательницы. Рыжая была кем угодно, только не бегающей за Драко Малфоем девчонкой, совсем нет.       Ему не интересно, кто опустил пергамент в Кубок. Ему не интересен Святочный бал. Сам Турнир, честь школы и Рождество ему тоже не интересны. Интересно только особая задание, его задание, цена которого — жизнь. Несколько жизней сразу. Но он не хотел об этом думать. Не сейчас. Расстегнул рубашку и, стоя посреди комнаты, уставился в стену. Мысли шипели змеями, сплетались в клубок и тянули в разные стороны, заглушая друг друга. Он ненавидел Рождество.

***

      Найти её оказалось труднее, чем обычно. Она сидела в оконном проёме одного из нежилых коридоров на верхних этажах, окружённая слишком громкими однокурсницами, разноцветными тканями и парой каких-то каркасов, напоминающих женские силуэты чуть поодаль. Улыбнулась и пожала плечами, когда какая-то блондинка обхватила её запястье, стянула с окна и, заняв её место в полный рост, приложила к себе выцепленное из груды тканей цветастое платье.       — Не знаю, Тильда, — она наклонила голову. — Может, что-то однотонное?       — Однотонные будут у всех, — девчонка слезла с окна и отбросила платье прямо на пол. — Но знаешь, можно и однотонное.       Они готовились к Святочному балу. Выбирали платья, трепались о парнях и чем там ещё занимаются девчонки с других факультетов? В такие моменты ему хотелось только общества Панси Паркинсон, которая точно знала, что наденет, с кем пойдёт и как появится в Большом зале. Ей не нужно было это с кем-то обсуждать, она была уверена в собственном выборе.       — Голубое? — блондинка приподняла его и тут же опустила обратно. — Или тёмное? Что скажешь про тёмное?       — Может, белое?       Она протянула девчонке вещь под удивлённые вздохи других двух. Одну из них, ту, что стояла дальше всех, рядом с женским силуэтом и вешала на него длинные цветные ленты, он, кажется, знал. По крайней мере, несколько раз видел точно. А другая, стоящая спиной к нему, судя по цвету галстука, училась на Пуффендуе. Он не запоминал имена. Никогда.       — Но Джинни! — голос блондинки дрогнул. — Это же твоё платье. Мы ведь так долго выбирали его в начале осени, помнишь? Оно тебе нравилось.       Платье, о котором они говорили, и которое блондинка уже прижимала к себе, действительно выглядело достойно. Вообще-то, ему не было дела до внешнего вида какой-то девчонки, но красивые вещи он привык оценивать ещё с детства. А эта вещь, несомненно, красива.       — Я надену другое, милая, — и в этот момент Джинни, вытянувшаяся немного вперёд, заметила его. — Примеришь? Я думаю, девочки помогут тебе со шнуровкой, правда?       Они закивали и под благодарности блондинки промчались мимо Драко вниз по лестнице, кажется, даже не обратив внимания на его присутствие. Находчивая девчонка. Он дошёл до оконного проёма и, скинув на пол все оставшиеся ткани, сел на противоположную сторону.       — Ты знал, что это утомляет? — Джинни отодвинула ткани так, чтобы они не мешались под ногами. — В этом году вокруг Святочного бала слишком большой ажиотаж.       — Не думаю, что нашему Чемпиону это интересно, Джин, — он уже собирался ответить, когда пропитанный сарказмом и ущемлённой гордостью голос вторгся в разговор. — У него наверняка есть дела посерьёзней.       Чёртова Грейнджер, которую он не заметил, сидела в дальнем углу, за тем самым каркасом, на котором висели ленты. Она не видела Джини, а потому та закусила губу и повела бровями, словно сама забыла о существовании заучки и сейчас извинялась перед ним. Грейнджер была никудышной подругой.       — Я понимаю, что с твоими двумя друзьями привычнее женское общество, поэтому твоё нахождение здесь объяснимо, но мои дела тебя не касаются, заучка.       Грейнджер поднялась и возмущённо набрала воздуха в лёгкие, видимо, для гневной и нудной тирады, но Джинни опередила её:       — Оставишь нас, Миона?       — Вообще-то, мы собирались дочитать Зельеварение за твой курс и выбрать…       — Я спущусь позже, Гермиона.       Грейнджер была никудышной подругой. Она подобрала с пола какую-то книгу и, фыркнув напоследок, спустилась по лестнице. Он подумал, что «Миона» в сочетании с этим звуком подошло бы какому-нибудь домашнему животному, но никак не девушке, претендующей на звание старосты школы.       — Дурацкая ситуация, — в голосе Джинни проскользнуло что-то грустное. — Я думала, что она ушла несколько часов назад.       — Часов? — Драко улыбнулся. — Какого цвета будет твоё платье?       — Моё платье, Драко? — она рассмеялась. — Зелёное? Серое?       Зелёное будет у Панси. Об этом знает вся школа, потому что её платье каждый год зелёное. Более тёмное или более яркое. Расшитое камнями или кружевами. С длинными рукавами или прозрачной накидкой. Зависит от того, на что ссылается мода в этом сезоне. Но обязательно зелёное. Истинная принцесса Слизерина никогда не даёт об этом забыть.       — Серый — это мой цвет, Джинни. Но знаешь, — он вытянул из кармана небольшую белую розу, такую, которую традиционно крепят к платьям или пиджакам. — Мы будем подходить друг другу.       — Танцевать с тобой, Драко Малфой?       Они никогда не говорили об этом. О возможности пойти куда-то вдвоём. Драко Малфой выбирался за пределы замка только в сопровождении своего лучшего друга Блейза Забини, а Джинни была со всеми сразу и ни с кем одновременно. Она ходила в «Три метлы» с Гарри, Роном и Гермионой, но никогда не знала, о чём они говорят или за что пьют сливочное пиво. Она получала удовольствие от похода по магазинам с теми однокурсницами, но никогда не слушала их советов и не спрашивала их мнения. Она целовалась со старшекурсниками, но никогда не танцевала ни с кем на Святочном балу. И уж точно никогда не говорила с Драко Малфоем о возможности пойти куда-то вдвоём. Не считая Астрологической башни, конечно.       — Я не хочу на бал, Джинни, — он говорил честно. — Но профессор Макгонагалл сегодня была… убедительна.       — Она убедила тебя участвовать в Турнире?       — В Турнире? — он рассмеялся так неестественно, что не по себе стало им двоим. — Она была убедительна лишь насчёт бала.       И в этот момент Джинни догадалась, что было не так в сегодняшнем Драко Малфое, спрашивающем о цвете её платья. Он ведь знал, что она устала от этого ажиотажа и вороха восторга вокруг Святочного бала, а потому выбрал наиболее удачный момент, чтобы протянутая роза выглядела максимально естественно. Джинии резко перехватила его пальцы, сжимающие цветок. Где-то глубоко внутри, там, куда он запихивал любое отклонение эмоций, он хотел, чтобы она догадалась. Это означало бы, что она знает его настоящего.       — Ты что-то задумал, — она нахмурилась. — Ну конечно! Драко Малфой, тебе не позволят обойти Турнир.       — Я способный волшебник.       Способный волшебник, серьёзно, Драко? Она не злилась. Чуть дёрнула руку, наклоняясь ближе. Его настроение создала бутылка огневиски. Конечно. Она разжала пальцы также резко, как перехватила их. Роза упала в кучу тканей под их ногами.       — О, ты отказываешь мне? — он ухмыльнулся. — Это как-то… пошло.       Она спустилась со стены и, перешагнув ткани, остановилась напротив него. Хотелось смеяться и плакать прямо здесь. Так, чтобы он видел, какие последствия имеет его недоверие. Но Драко Малфой из тех, кто и безо всяких эмоций знает, какую реакцию вызывает у окружающих.       — Цвет моего платья будет подходить к твоему цвету, Драко. Я обещала Гермионе позаниматься.       Он наблюдал, как медленно она спускалась по ступенькам вниз, скрываясь за поворотами лестницы. Слушал, как эхо этого места ещё несколько минут гоняло её отголоски её шагов. И лишь когда этаж обняла тишина, ударил кулаком в стену. Не помогало.       Бутылка огневиски без дополнительных зелий, нацепившая на его лицо ленивую улыбку. Танец с рыжеволосой, приковывающий взгляды всех присутствующих на балу только к ним. Кровь, капающая с саднящих костяшек на разноцветные ткани. Не помогало. Драко Малфой ничего ещё не задумал. У него не было плана. Ничего не было, кроме разрастающейся внутри ненависти.       Турнир Трёх Волшебников мешал не только его особому заданию, но и его жизни в целом. Ещё в прошлом году он рассмотрел бы эту возможность как отличный способ поставить Поттера вместе со всем Золотым Трио на место и в очередной раз подтвердить свой статус Слизеринского Принца. Теперь это лишь бесполезная и глупая трата времени, платой за которое будут чьи-то жизни.       — У него наверняка есть дела посерьёзней, — прозвучало в голове саркастично задетым голосом Грейнджер.       Он шумно втянул воздух. Не помогало.       Ещё эта чёртова Грейнджер, которая, сама того не осознавая, попала в… Гре-е-ейнжер! Он спускался вниз так быстро, что ступеньки смешивались друг с другом и плыли перед глазами. Плевать. Плевать. Плевать. Он, кажется, действительно кое-что задумал.