2
3 сентября 2020 г., 14:40
Вылазки в разрушенный город самая нелюбимая часть Бена.
Обглоданные погодой и временем, кости-остовы небоскрёбов, рыже-зелёные от мха и ржавчины, навевают тоску. Высокая, ему по пояс, трава прекрасно скрывает какую-нибудь подлянку, будь то провалившийся кусок асфальта или змея. Всё скрипит и опасно шатается на ветру. Постоянно нужно быть начеку.
Добро пожаловать в Корусант-сити. Да уж, добро.
Бен наступает на битое стекло, отчего пугаются голуби. Они шумно вспархивают и улетают прочь.
«Ну и проваливайте», флегматично думает он.
Сегодня Бен осмотрит некогда жилой квартал. Спальные районы быстрее и охотнее сдались под натиском флоры. Парки и скверы расползлись меж невысоких домов, палисадники превратились в настоящие луга. В квартирах теперь новые жильцы: летучие мыши и осы, птицы же традиционно предпочитают деревья. Пернатые консерваторы.
Он огибает ручеёк и перепрыгивает через упавший столб. Забирается в здание через окно первого этажа. В подъезд не пробраться, одичавшая роза разрослась и обвила собой дверь, а порвать и так хлипкую одежду, не входит в планы Бена.
Внутри сумрачно, сыро и сильно пахнет плесенью. Бен включает фонарик и принимаемся методично осматривать помещение. Двигается по часовой стрелке, чтобы ничего не упустить.
В комоде находит проржавевшие иголки и ветхие нитки, изысканную конфетницу и стопку наволочек. Последние почти не тронуты сыростью, потому их он забирает. Сгодится. Поиски монотонные, требует внимательности и терпеливости. Порой можно обнаружить что-то ценное, но чаще всего попадается барахло. Любили же люди собирать всякий симпатичный хлам.
Весь подъезд осмотрен. Из ценного Бен нашёл кусачки, старый плеер, термос и два коробка отсыревших спичек.
↔
Плеер оказался сломанным. Бен убил несколько ценных дней на починку. Разобрал, просушил, проверил микросхемы. Вместо того, чтобы сходить на охоту и проверить силки он, как обезумевший, возился с испорченной вещицей, и всё в пустую. Никакой музыки. Солнечные сухие дни сменяются унылой слякотью. Таблеток у Бена нет, потому он не рискует выходить из своей избушки. Не хватало ещё двинуть кони от обычной простуды. Дождь донимает его ещё три дня. Бесконечные и невыносимые три дня безделья и скуки.↔
Удача кокетливо улыбается и подмигивает Бену. В километре от дома он натыкается на дикий малинник. Ягоды только начинают созревать, он немного лакомится и прикидывает, сколько всего можно сготовить из остальных. Чай давно стал диковинкой, а кофе — уж и подавно, потому можно засушить ягоды, чтобы потом добавлять в воду. Довольный, Бен помечает близлежащую сосну яркой тряпкой, чтобы не потерять место. Доходит до силков, но те оказываются пустыми. Кто-то украл его добычу. Бен осматривает верёвку, однако следов крови или зубов зверя не находит. Он допускает, что ловушка могла сработать сама по себе, но не все три разом. Натягивает их заново, раскладывает приманку и спешит проверить другие. Он не заботится о шаге, громко топает, ветки и листья хрустят под ногами. Ему нет никакого дела до того, что распугивает дичь. Всё его существо затопило неясной тревогой. Эти силки тоже пустые. На опушке, где любят кормиться кролики, он поставил силки из тонкой гибкой проволоки. Тут звери пожирнее и крупнее, потому Бен подстраховался, укрепив конструкцию. Как лисица или какой-нибудь волк смог бы вытащить добычу, не помяв проволоку? Может, всё же человек?.. Бен тут же гонит мысль прочь. Нет, людей давно нет. Он остался один. Это просто хитрый зверь. Ушлая тварь.↔
В прошлый раз он наткнулся на истерзанного кабанами молодого оленя, потому необходимости ходить в лес не было. Бен занимался дровами. Распилил упавшую осину на части, а затем колол, пока спина не разболелась так, что пришлось пролежать минут сорок, пока не отпустит. Пока не село солнце ещё раз попробовал починить плеер. Свечи Бен не тратит попусту, предпочитая экономить. В этот раз в силки, что ближе к дому, угодил тощий и облезлый заяц. Остальные ловушки даже не активировались. Но у опушки снова кто-то стащил улов. Бен в бешенстве осматривает поляну, пытаясь найти следы лап в грязи. Он мечется, надеясь, что это дикое животное повадилось воровать дичь. Случайно пихает какой-то предмет и останавливается. Ему не хочется поворачивать голову. Надежда прожигает в душе слишком болезненные раны. Была не была. Это пластиковый контейнер, с нелепой крышкой в крапинку, доверху заполненный сливами. Мужчина громко сглатывает и ошарашено смотрит на находку. Что ж. В лесу появился человек.↔
Бен решает, что это женщина. Девушка. Она оставляет… слишком женские подарки. Однажды незнакомка принесла лилии. Алые, с чёрными пятнышками на лепестках и сохранившие тонкий аромат даже будучи подсохшими. Должно быть, потому что не смогла собрать грибов или ягод. Бена не устраивает такой обмен, но ему не хочется, чтобы она померла от голода. Засохшие лилии он забрал с собой. Бену пока не удалось её выследить. Он караулил её в кустах с вечера и до рассвета, стойко, как солдат, терпя укусы комаров и тихонько стряхивая с одежды клещей. Вороватая чудачка, так он назвал её, интригует Бена. Он уговаривает себя, что в таких обстоятельствах любой сохранивший рассудок человек будет осторожничать, рассуждает, что и сам не спешил бы идти на контакт, будучи женщиной. Особенно будучи женщиной. Тем не менее, это лишь незначительно уменьшает его обиду. Один ноль в пользу иррациональных чувств. Потому Бен внепланово выбирается в город. Только теперь его целью служат всякие красивые и интересные штучки. Он прихватывает ту конфетницу, находит почерневшую от времени цепочку, забирается в центр города, чтобы покопаться среди бывших магазинов. У него горят щёки от какого-то нелепого стыда, но сердце бьётся куда охотнее, чем раньше. Находит чудом сохранившийся кусок мыла в плотной упаковке, находит несколько открыток с какими-то разноцветными кляксами. Они нервируют, даже держать их не очень приятно, но Бен давно не видел искусства, потому всё же забирает картинки. Наверное, ей они придутся по вкусу. По дороге домой ему на ум вдруг приходит давно позабытая мелодия.↔
Она не тронула добычу и не взяла подарки. Бен не находит себе места, срывается посреди дня к опушке, бросив дела. Минули вторые сутки, цветные карточки размокли из-за росы, в конфетницу забрались слизни, а цепочка будто ещё больше потемнела. Только мыло осталось таким же, хвала пластику. Он меряет шагами опушку, затем переустанавливает ловушки, забирает тушки. Бродит в окрестностях до самой темноты, как какой-то маньяк.↔
Пятый день нет вестей. Она не могла так просто взять и уйти! «Пожалуйста, не уходи», молит неведомые силы Бен. Не то, чтобы он во что-то верил, но так ему чуть менее одиноко. Пусть эти невидимые божества и игнорирует его мольбы.↔
Он отправляется на поиски. За спиной тяжёлый рюкзак, набитый продуктами, спичками и запасной одеждой. На поясе болтается топорик, ружьё повисло на плече. Бен всё продумал. Свой лес он знает, это позволило вычеркнуть окрестности. Воришка приносила сливы и яблоки, а значит, она поселилась недалеко от поселения. Возможно, в пригороде Корусанта. Она таскала у него мясо, потому он предполагает, что рядом с ней если и есть лесок, то совсем молодой. Животные в таких не селятся. Он проходил через пригород, когда выбирался на вылазки. Возможно ли, что она увидела его, испугалась и потому решила затаиться? Или уйти?.. Он понимает, что рехнулся. Это чистой воды безумие. Апогей тупости, апофеоз идиотизма. Ему плевать. Вновь напевает мелодию, на этот раз для успокоения. Прибавляет шагу и блокирует разгулявшуюся фантазию.↔
Бен внимательно прочёсывает улочки. Солнце беспощадно палит и ослепляет. Он щурится, прикрывает глаза ладонью и упрямо идёт вперёд. Двухэтажные дома осуждающе глазеют выбитыми окнами. Тропинка. Он видит тропинку! Примятая трава выводит к заднему дворику, когда-то служившему детской площадкой. Сиденье от качелей болтается на одной цепи, горка давно покосилась, потому служит прекрасной опорой для вьюнков. Здесь же Бен замечает те самые красные лилии. Он останавливается. Тянет мгновение. Либо она всё ещё здесь и они смогут наконец-то поговорить, либо она ушла. Тогда… В доме кто-то копошится. Он слышит кашель и наконец подрывается вперёд. Старается не шуметь, чтобы не испугать её. Но что делать? Нужно оповестить о себе. — Привет, — громко произносит Бен. В наступившей тишине слышно, как надрываются кузнечики за оградой. — Вкусные были кролики? — выпаливает он, а потом морщится. Ничего глупее не придумаешь. Она вновь копошится в глубине дома, а затем Бен наконец видит её. Впалые щёки и красные пятна под глазами нисколько не портят её. Она очень, очень красива. Внеземная. Каштановые волосы растрепались, потому на мгновение Бену кажется, что у его незнакомки над головой нимб. Застиранная и заштопанная бесчисленное множество раз одежда выглядит опрятно и даже трогательно. — Эти кролики спасли мне жизнь, — вяло произносит она. — Почему ты перестала приходить? Видела подарки? Она делает шаг навстречу и тогда Бен понимает, почему его незнакомка не появлялась в лесу. Девушка заметно прихрамывает и выглядит болезненно. — Я оступилась, — её голос звучит как-то виновато. — Ты в порядке? Бен прислоняет ружьё к стене и снимает рюкзак. Нет сил смотреть, как она мучается. Он подхватывает её, помогая удержаться. И тогда вспоминает. Рей. Любимая Рей. Они успевают прижаться губами друг к другу, прежде, чем вновь разлучиться.↔
Как только Бен стал собирать рюкзак, Дофельд понял, что дело плохо. Армитаж был в полной уверенности, что на этот раз уж точно получится. Он ухмылялся, когда наблюдал за тем, как Рей оставляет подарки. — Вы не встретитесь, — ехидно обращался он к экрану с Беном. — Фазма выкрутила осторожность Рей до максимума. Она будет избегать тебя до последнего. Издевательски он повторял, что сада больше нет. Фазма молча курила и наблюдала, не высказываясь раньше времени. В общем-то, ей всегда было безразлично, выудит ли Хакс информацию из их голов. Ей просто нравилось строить сложные лабиринты и смотреть, как подопытные крыски страдают раз за разом. Поэтому когда Бен всё же надел на себя рюкзак, Дофедьд приготовился к худшему. — Сделай что-нибудь, — завыл Армитаж. — Они встретятся! Опять! — Ты же знаешь, что я не могу вмешаться в симуляцию, — затушила сигарету Фазма. — Чёрт бы вас обоих побрал! Армитаж с силой пнул стул. Он взглянул на экран, вдруг несчастный Ромео свернёт в другую сторону? Нет, этого парня не сбить с пути даже стараниями Фазмы. Армитаж багровеет с каждой минутой, но продолжает упрямо цепляться за надежду. Рей лихорадит. Вероятность, что она впадёт в беспамятство, а затем умрёт у Бена на руках, весьма высока. Армитаж Хакс гипнотизируют экран, его руки мелко дрожат. Самое страшное, когда заветная мечта ускользает прямо из под-носа. Подразнив, упорхнёт прочь, оставив в дураках. Митака приготовился к броску кобры, потому уловил момент, когда эта самая кобра захочет всадить клыки. Хакс замахнулся на коллегу, не в силах выдержать очередной провал. Дофельд вовремя увернулся и попытался угомонить обезумевшего учёного. Без толку. Яростные удары обрушились на Дофельда точно град. Из кабинета вышла Фазма, но тут же зашла обратно. Какое ей дело? Закончив с ним, сорвавшийся Армитаж принимается разносить оборудование. Он рычит похлеще разъярённого медведя, пока разругает всё вокруг. Разбивает экраны, вырывает провода и бросается к Фазме. Дофельд поднимается с пола, вытирает кровь, щекотной струйкой выбегающей из разбитого носа. Нет, с него хватит, это перешло все границы. Прошмыгивает мимо, не обращая внимание на крики. Перед уходом запускает процесс пробуждения. Пусть разбираются сами. Он умывает руки.↔
Бен с усилием разлепляет веки. Ещё одна симуляция? Что на этот раз? Отталкивает крышку капсулы и поднимается, отцепляя от себя датчики и провода. Выдёргивает из вен катетеры, неловко дёргается и падает на пол. Неужели в этот раз они придумали ему историю немощного калеки? Как он с таким слабым телом сможет найти Рей? Рей. Он её помнит. Бен поднимается на ноги и оглядывается. С другой стороны от капсулы расположена точно такая, только с Рей внутри. Даже если это очередная уловка, он хочет коснуться возлюбленной. Она тяжело дышит и дёргается, запутанная в проводах. Глаза широко открыты и из них по щекам бегут слёзы. Бен вырывает прозрачную крышку капсулы Рей, помогает ей выпутаться, а затем не выдерживает. Берёт заплаканное лицо в ладони и принимается целовать. Мир тем временем не спешит разрываться на части. — Бен, Бен, — бормочет Рей и обвивает его шею ослабевшими руками. — Это настоящее? — Не знаю, — он целует её в лоб и убирает пряди за уши. Рей смаргивает слёзы и принимается ощупывать Бена. Тонкие пальчики пробуют ущипнуть, погладить и потереть. — Настоящий. Мы проснулись! Ему не хочется выпускать Рей из объятий. Невыносима сама мысль о расставании, слишком много их было. Рей протягивает руку и пробует Силой притянуть сброшенные трубочки и шланги. Они послушно летят в раскрытую ладонь. — Точно проснулись!↔
Дофельд ждёт снаружи. Он вырубил сигнализацию и заблокировал отсек, чтобы не допустить охрану внутрь лаборатории. Никто, кроме него, Хакса, Фазмы и случайных охранников не узнает, что объекты выбрались. Митака уверен: Бен и Рей не оставят после себя свидетелей. Эта их… Сила. Наверное, о ней хотел узнать Хакс. Когда в ангар забегают две окровавленные фигуры, он на всякий случай съезжает на кресле вниз. Мало ли, заметят и решат добавить к коллекции трупов. Дофельд терпеливо дожидается, когда украденный челнок поднимается в воздух. Затем ждёт ещё десять минут, этого достаточно, чтобы Рей и Бен покинули планету. Только тогда он заводит двигатели и улетает прочь.
