Радиоприёмник Антонина Долохова

Запах колбаски и сырка начал распространяться по коридорам Министерства магии ещё с утра, достигая максимума в хранилище вещдоков. Именно туда с весёлым стекольным звоном перекочевали пакеты с огневиски. И именно там вечером планировалось празднование грандиозного события — присвоения аврору Поттеру нового звания. Об этом были оповещены все послевоенные высшие чины, даже сам министр магии Кингсли Ш. клятвенно обещал явиться, да не с пустыми руками. Когда последний отчёт был дописан, улики небрежно ссыпаны в ящик в углу, а подозреваемые запуганы до смерти и смиренно дописывали чистосердечные («бля буду!») признания, Рон с Дином загадочно, как им казалось, исчезли: — А чё, пора поляну накрывать. А вы подтягивайтесь, — заявил рыжий, поиграв бровями. — И, Гарри, не забудь, тебя ждёт сюрприз. — Иди уже, — буркнул не столь оптимистичный Поттер, лениво перекладывая бумажки уголовного дела. Всего-то обычный торговец запрещёнными зельями, а сколько же с ним проблем! Выследи его, скотину, изыми штук сорок пузырьков с какой-то дрянью, а потом ещё и месяц обивай пороги Отдела тайн, пытаясь получить экспертизу по каждому. А там же эта зараза носатая да черноволосая. Снейпом зовётся. И зыркает на него вечно глазищами чёрными, словно дыру в его авадоустойчивой башке прожечь пытается! И ухмыляется так язвительно, с садистским удовольствием изучая представший пред ним образчик героя краснеющего да бледнеющего. А что Поттер? Ну не мог же он признаться, что единственной его мечтою в такие моменты всегда было заткнуть змею слизеринскому рот чем-то да понадёжнее. Поцелуем, например. Поттер потянулся всем телом, позволяя краям рубашки задраться, оголяя подтянутый живот (А что, постоянные тренировки даже из задохлика сделают человека!) и прошёлся пятернёй по торчащим во все стороны прядям, пытаясь придать им хоть отдалённое сходство с нормальной причёской. «Ничего, — философски заключил он, — Джин со сборов вернётся — подстрижёт». Всё-таки мелкую Уизли он любил. Легко с ней было, весело, и со свадьбой не наседала, предпочитая двигать спортивную карьеру. Одним словом: мечта, а не девушка!

***

В этот же самый момент Джинни Уизли, охотник Холидейских Гарпий и официальная невеста героя всея магической Британии, недовольно осматривала огромный полый торт, куда ей предстояло в ближайшее время забраться. Сам сюрприз был неоднократно оговорен с другими членами рыжего семейства, которые клятвенно обещали помочь с его реализацией, но её чуйка выла контуженным оборотнем, что ничего, с Поттером связанное, не может пойти по плану. Джин нервно втрусила бюст в кружевной лифчик и поправила ненавистные стринги, так невовремя впившиеся в чувствительную попу. И продолжила задумчиво изучать своё будущее сладкое убежище. — Ну как там? — уточнила она, когда Гермиона вошла в каморку рядом с хранилищем вещдоков. Глаза у той загадочно блестели, придавая бывшей гриффиндорской заучке шальной заговорщицкий вид. — Поднимают бокалы за повышение Гарри. Кингсли толкнул речь. Малфой рассыпается в комплиментах. Ромильда поспорила с Парвати на стриптиз. Джин обиженно откопылила накрашенную алой помадой губу. Опять всё веселье проходило мимо неё! — Мионочка, принеси и мне чего покрепче. Для храбрости! — заныла Джиневра, состроив самые честные и невинные глазки, и уставилась на хлипкую конструкцию торта. Гермиона кивнула и поспешила назад к отмечающим.

***

Спустя час в комнату к уже порядком извёдшейся Джинни вплыла бутылка дорогого огневиски, а следом ввалился пошатывающийся Рон. Он жестом фокусника достал из-за пазухи стакан и, щедро плеснув в него горячительного напитка, протянул сестре. Та залпом осушила предложенное угощение и, заметно повеселев, спросила: — Ну, как оно? — Пьём, — глубокомысленно изрёк Рон. — Кингсли соблазняет Малфоя. Ромильда готовится танцевать проспоренный стриптиз. — Э-э-э! — возмутилась Джин, почуяв конкурентку, и жахнула ещё стаканчик огневиски. — Залазь в торт, скоро развозить… не… вывозить тебя бум, — пояснил Рон и нетрезвою походкой скрылся за дверью. Осмелевшая Джинни грязно выругалась, поправила снова не туда залезшие стринги, но в торт полезла, захватив с собою бутылочку огневиски на случай незапланированной скуки.

***

К семи часам в тесненьком помещении хранилища вещдоков стало и вовсе не протолкнуться. За единственным незахламлённым колченогим столом собрался уже порядком подвыпивший цвет магической Британии. Люциус Малфой, пригубив трёхсотлетнее эльфийское вино, которое подкатил ему Кингсли, внимательно слушал увлекательную лекцию Луны Лавгуд о недооценённой пользе морщерогих кизляков. Рядом с ними слегка покачивалась секретарь главы Отдела магического правопорядка Ромильда Вейн и пьяненько хихикала над шуточками Дина Томаса. Невилл, обнаруживший в одной из коробок с вещдоками мимбулус мимблетонию, нежно поглаживал её и, не замолкая ни на минуту, изливал ей свои душевные страдания по поводу неразделённой любви к профессору Трелони, а иногда и подливал урчащему растению в горшок всё новую и новую порцию огневиски. Растение такую подпитку с удовольствием принимало и урчало всё благодарнее и благодарнее. — Маэстро, музыку! — крикнул Ронни и, пошатываясь, направился к ближайшему стеллажу. Небрежно отпихнув пару сломаных вредноскопов и засушенную руку, норовившую его сцапать, он извлёк на свет божий покрытый пылью радиоприёмник. — Собственность Антонина Долохова, — торжественно зачитал он. — Ну чё, посмотрим, чё там модно у п… ИК… пжирателей слушать? — выдал он захмелевшей толпе, напоминая среднестатистического диджея на сельской дискотеке. Рон стукнул по приёмнику палочкой, но ничего не произошло. Он расстроенно икнул, помянул брачные игры фестралов, а после и вовсе шарахнул по идиотской коробке кулаком. К счастью всех присутствующих, именно эта особая русская магия заставила приёмник работать, а из него полилась заводная песенка:

Я сама недавно в городе была, Зашла под вечер к другу, по делам. Он налил мене шампанского вина, Я подавилась — химия одна.

— О, nalivai, — задорно подхватил волну Малфой, хорошо выучивший это русское слово во время длительных и весёлых попоек с Долоховым, и был всецело поддержан другими представителями коллектива. — За Гарри! — заплетающимся языком выдал он. — За Гарри! — вторило разноголосое эхо. Луна начала пританцовывать в такт музыке, забавно кружась. Рядом с ней безуспешно вился сотрудник Сент-Мунго Блейз Забини, который вообще непонятно как на этом празднике жизни оказался. О бедной Джиневре, сидевшей в торте, все благополучно позабыли. Сам же виновник торжества осушал уже пятый стакан огневиски и чувствовал себя значительно веселее. Люди, окружавшие его, становились всё милее. Даже вечная зануда по имени Персик Уизли со своим отчётом о толщине днищ котлов вызывал у него только улыбку. Размякнув окончательно, Гарри даже начал подпевать:

А горилка — цэ горилка, А горилка — цэ горилка, А горилка — цэ горилка, А горилка — цэ горилка. Це гэ о эр и эл-ка, гори, горилка!