Yes.no.maybe

      Кровать без устали скрипит под тяжестью двух физически активных в данный момент тел; короткие стоны и жаркие выдохи витают в пространстве, отскакивая от предметов и заставляя бабушек в подъезде говорить «срамота-то какая» и косо поглядывать в сторону триста десятой квартиры. Девушка интенсивно подмахивает бёдрами, находясь в миссионерской позе, царапает плечи, и это именно то, что он ненавидит; девушка стонет плаксивее, сжимает пальцами свои соски, он ускоряется, понимая, что она вот-вот кончит, и от того, как сжимают его член мышцы, тоже стонет глухо.       Но не кончает.       «Блядство!» — с этой мыслью член вытаскивает и плетётся в сторону ванной комнаты, пока девушка, блаженно раскинувшись на кровати, наслаждается эйфорией. Стягивает презерватив и быстро себе надрачивает, чтобы достигнуть хоть какой-то разрядки. Ждать, пока член упадёт, гораздо дольше и мучительнее, чем помочь себе рукой и получить хотя бы сухой, чисто физический оргазм.       Чонгук не может кончить уже третий раз, несмотря на наличие опытной партнёрши и удовольствия от процесса. Только вот опыт этой партнёрши заключается не в испробованных позах, не в умении ублажать разные по длине и толщине члены, не в умении воплощать в жизнь фантазии партнёров, а просто в количестве побывавших в ней парней. Она не старается доставить удовольствие в ответ, а просто получает его сама, думая, что достаточно факта её невъебенной красоты. «Как жаль, что потребовалось четыре месяца, чтобы понять, что она — пустышка». — Намджун, блять, хули ты ржёшь? Вот вообще не смешно, — Чонгук смотрит в выбеленный потолок съёмной квартиры и тяжело вздыхает. «Чёрт, как же устал». — Малой, вот кому-кому, но точно не тебе беспокоиться об импотенции в свои двадцать три. Ты фонтанировать должен, как корова молоком, а стояком колоть дрова. — В том-то и дело, что колоть дрова я могу, а в ведёрко подоиться — нет. Это истощает как морально, так и физически. Я срываюсь на родителях, психую по мелочам, грублю преподавателям, даже послал нахуй физрука, у которого был всего раза три. И всё из-за того, что я не могу нормально кончить. — С «завестись» проблем нет? — От мыслей и простых фантазий уже не стоит. Ей нужно приложить усилия, а мне ещё больше. Я практически заставляю себя возбуждаться. — Может, не хватает узости? — предполагает хён. — Она сжала меня, когда кончала. Как ты думаешь, насколько узко мне было? Всё равно не хватило. — Извини, если это тебя оскорбит, но твоя девушка горячая. So fucking hot. Understand, Чонгук? — I do. Но, похоже, уже не для моего члена, — Чонгук устало потирает глаза и массирует пальцами виски. — Перегорел? — Ты сам знал, что она подходит лишь для регулярного секса, а не для отношений. Может, и не с самого начала, но догадывался. Мой совет в три этапа: первый — порви с ней, второй — пойми, чего ты хочешь на самом деле, и третий — найди партнёра, который не против экспериментов в постели. — Легко сказать, хён. — А ты хотя бы начни. Потом проще будет. — Спасибо за совет. — Пока. — До скорого.       Дня через два, когда он нашёл в себе силы извиниться перед всеми, кому немного подпортил жизнь или настроение, когда помог старушке перейти улицу, когда уже подумал, что карма подчищена, портить настроение пришли ему. Чонгук попытался поговорить со своей пассией о том, что у него небольшие проблемы, «я пока что не хочу секса», «я немного запутался в себе». Но ни одно из высказываний должного отклика не нашло. На первое она закатила глаза, на второе рассмеялась, а на третье открыла Instagram. Интерес к ней в этот момент погас без возможности повторного розжига.       После ещё дня два ушло на самокопание, на принятие проблемы такой, какая она есть, на просмотр сайтов с уклоном в психологический аспект и прохождение всевозможных тестов на самооценку, фрустрацию, депрессивность, и заодно тест Люшера. На ориентацию не решился, будучи убеждённым в ненадобности. Ответы внесли ясность и успокоили. Уровень самооценки умеренный, показатель депрессии одиннадцать, что ещё норма; по Люшеру выпало по многим пунктам правдиво на текущий момент, если коротко: по «источнику неосознаваемой тревожности» сейчас в нём превалирует «требование независимости и свободы в развитии и росте».       Это подкинуло новые мысли и решимость. Воодушевило.       И вот опять. Она пришла к нему без приглашения, улеглась на кровать и делает вид, что копается в ноутбуке, а сама пускает свои флюиды. Чонгук же делает вид, что не замечает этого, и он на самом деле не хочет близости — она перестала его удовлетворять. Вряд ли член даже колыхнётся, что уж говорить о полноценной боеготовности. И если девушка поймёт это, когда склонится над его пахом в своём любимом кружевном чёрном белье (Чонгуку больше нравится белое) и не почувствует напряжения в данной интимной области, то примет как оскорбление. Чаён не из того подвида любящих людей, которые на такого рода новости обеспокоенно поинтересуются «Что-то случилось? Что тебя волнует?», а из тех, которые разозлятся, пошлют куда подальше, обозвав импотентом, и постараются прикрепить этот ярлык покрепче, растрепав всем подружкам.       И она уже как только ни лежала, как только ни вздыхала томно, как ни облизывала губы и ни теребила прядь волос, а толку нет, и, видимо, всё-таки заколебавшись привлекать к себе внимание, нервно-возбуждённо выдыхает: — Блять, зай, трахни меня так же охуительно, как в прошлый раз, — ему, конечно, льстит комплимент, но только вот есть одна проблемка.       С недавнего времени Чонгуку хочется, чтобы кто-нибудь вставил ему.       Он не знает, когда конкретно это началось, и что значит «это», он ещё не в полной мере осознаёт, но неожиданно нагрянувшая мысль практически ответила на большинство волнующих его вопросов.       Его девушка перестала быть знойной для него. Пыл и страсть утихли, и она просто стала скучной, нецепляющей, пустой. Им не о чем поговорить, их ничего не связывает кроме секса и свиданий, где одна сторона откровенно скучает и тратит деньги, а вторая сходит с ума, фотографируя беспрестанно еду, его, шарики, цветы, подарки и выставляя всё это в соцсети.       А Чонгуку этого не надо. Надо — что-то другое. Другое — новый человек в его жизни.       Он вдруг понял, что довольно часто оценивал степень привлекательности как девушек, так и парней, но по непонятно какой причине, останавливал свой выбор именно на женском поле. Однако в последнее время всё чаще стал засматриваться и на парней тоже. И некоторые ничего так.       «Симпатичные» — как открытие новой грани собственной личности.       Его мускулатура довольно развитая. Стройные, худенькие парни вызывают в нём, скорее, желание всучить им свою сумку с баскетбольным мячом и всей экипировкой, лишь бы притянуло к земле и не снесло ветром. Качки выглядят слишком внушительно, а Чонгуку не нравится это чисто с эстетической точки зрения. Путём таких умозаключений он приходит к мысли, что искать ему нужно примерно самого себя. Возможно, кто-то, разорвав шаблон, понравится ему вне этих рамок, но никто пока что не казался столь же горячим, как бывшая в начале отношений.       Да. Именно бывшая, потому как: — Мы расстаёмся, Чаён, — бросает Чонгук, глядя на барышню, уже сидящую у него на бёдрах и пытающуюся промежностью обнаружить эрекцию.       Которой нет.       В ответ на вопросительно изогнутую бровь Чонгук закатывает глаза, а после повторяет свою фразу снова, добавляя «Я сейчас серьёзно», и через три-четыре секунды получает смачную пощёчину. Потирает ушибленное место, пока девушка собирает свои шмотки и уходит из его квартиры, напоследок громко хлопнув дверью.       Возможно, ему хочется побыть в отношениях ведомым, а в отношениях с девушкой в большинстве случаев именно мужчина занимает ведущую роль.       Возможно, ему просто нужна встряска, новые ощущения.       Возможно, он просто устал вкладываться в отношения односторонне, и ему хочется ощутить тепло и заботу в свою сторону.       Факторов много. Ясно одно: нужна разгрузка.       Три дня проходят в спокойствии. Чонгук сходил в тренажёрку, купил первый том «Игры престолов» в надежде, что решится его прочитать, а теперь готовится к парам. На четвёртый день тишина заканчивается: его бывшая, как и предполагалось, растрепала своим подружкам, а те своим (ну, типичная схема), что она порвала с Чонгуком из-за его холодности и игнорирования её как своей половинки. — Ну нихуя себе, — он нервно дёргает головой, закуривая. Обычно не курит, но иногда очень хочется. — Вот это новости. Кто и вкладывался, то точно не она.       Раздражение. Чонгук чувствует раздражение и накатывающую злость, потому что, блять, это он работал в их отношениях, это он терпел её выходки, это он загонялся, когда её что-либо не устраивало, это он дарил ей дорогущие подарки, а иначе нельзя, ведь «Чонгук, что обо мне подумают подружки, если ты подаришь мне всего-то серьги?». — Забей на неё, Чон, — подбадривающе хлопает по плечу Чимин. Ещё один из его друзей.       Они стоят метрах в пяти от кирпичного забора, огораживающего территорию университета, на которой курить запрещено. Чонгук начинает злиться и ходить туда-сюда, набирая скорость. Чимин, пристально следя за другом и докуривая свою сигарету, начинает нервничать, потому что злой Чонгук — это явление редкое, но столь же опасное, как ядерный взрыв. Волной гнева может зацепить людей в радиусе километра и долететь эсэмэской или ором в трубку до родителей в Пусане.       Чимин замечает Чаён, мило улыбающуюся какому-то идущему рядом с ней парню, и понимает, что нужно срочно уводить куда-нибудь такого эмоционально нестабильного Чона. Или как-то выебнуться и сделать так, чтобы тот не заметил парочку. Чонгук затягивается, ловит отзвуки знакомого смеха, и в этот же момент Чимин цепляет край его серого худи и тянет на себя, чтобы повернулся именно к нему, а не на голос.       Но что могло помешать Чонгуку совместить поворот корпусом к Чимину, а головой — в сторону когда-то приятного человека?       Он так и замирает с сигаретой между пальцами и дымом в лёгких, а парочка в ответ тормозит перед ними. Чаён явно не была готова встретиться со своим экс-бойфрендом лицом к лицу, парень рядом с ней так вообще растерялся от резко заискрившего в воздухе напряжения. Чимин сжимает ткань в своей руке сильнее, хотя прекрасно понимает, что гораздо меньше по массе и силе, чем друг. Но этот жест, возможно, поможет Чону немного остыть и осознать, что не то время и не то место.       Девушка опускает глаза, косит на пару обуви слева от своей, а Чонгук выдыхает клубы серого дыма вверх. Он всё же джентльмен как-никак. Незачем травить барышню никотином. — Значит, у нас в отношениях работала ты, а я хуйнёй маялся? — Чаён лишь закусывает губу, краснея, что-то там мямлит себе под нос, и в этот момент злость вдруг куда-то испаряется. Но Чонгук по-прежнему выглядит грозно, пусть взбешённый взгляд и отсутствует. — Хотя языком ты всегда работала охотно, только вот не в том смысле, в котором надо бы.       Он концентрирует своё внимание на парне рядом с ней, внимательно оглядывает его с ног до головы, что занимает не менее пятнадцати секунд, и останавливает взгляд на лице. Точно не преподаватель, миловидный, одного роста с ним самим, тонкокостный. Таких обычно называют изящными. В глазах той толики растерянности уже нет — наверняка язвительные фразы в адрес дамы всё вкратце разъяснили. Зато появилась нервозность.       Чонгук вынужден признать, что незнакомец привлекателен для него.       Кажется, он нашёл свой типаж.       Чонгук делает шаг вперёд — тот стоит на месте. Правильное решение, если не хочешь сразу же сдать свои позиции и наглядно показать сопернику, что чувствуешь его превосходство. Ещё один — парень выставляет руку вперёд и упирается ладонью ему в грудь, намекая держать дистанцию, но шаг назад так и не делает. Девушка взвизгивает «Чонгук!», испуганно уставившись на него, но он даже не смотрит в её сторону и коротко командует: «Брысь». Чаён переводит взгляд на Чимина, тот дёргает головой влево, подтверждая слова друга, и ей не остаётся ничего, кроме как уйти. Тем временем Чонгук продолжает теснить парня, плавно напирая и чувствуя, как усилилось сопротивление под ладонью, только этого всё равно недостаточно, чтобы его остановить. Придётся отступать назад под напором, пока не встретит забор.       Чимин напрягается и следит за ситуацией, готовый в любую минуту броситься и попытаться остановить друга. Необдуманные поступки ещё никому добра не приносили.       Чонгук, игнорируя курящих неподалёку студентов, продолжает сканировать напряжённым взглядом потенциального ухажёра своей бывшей, не оказывающего никаких признаков сопротивления, хоть и явно нервничающего, по глазам видно — опасается отхватить люлей. Только вот предъявить нечего, а отлипать не хочется: есть что-то притягательное в том, как дерзко смотрят в ответ. Дерзко, несмотря на опаску.       Он плавно поднимает руку, парень косит взгляд на неё, а после снова смотрит прямо в глаза.       Страха нет. Чонгук вынужден признать, что заинтересован.       Делает очередную затяжку, сжимает чужое горло больше показательно, чем действительно желая причинить вред, но тем не менее достаточно крепко, чтобы ощутить, как кадык под ладонью делает скачок — парень сглотнул, но явно не из-за того, что боится. — Имя? — спрашивает и выдыхает дым в чужое лицо, от чего закрывают глаза и задерживают дыхание. А после снова смотрит в упор.       Страха всё так же нет. Чонгук вынужден признать, что его зацепило.       Он склоняет голову вбок, размазывает бычок подошвой кроссовки об асфальт, на пару секунд оторвав взгляд от лица, которое запомнил очень хорошо. Усиливает хватку на шее, уже не пытаясь напугать парня или показать, кто тут главный, а чисто из желания увидеть реакцию.       Выдыхает последнюю порцию дыма.       Дым рассеивается.       Взгляд незнакомца заостряется, а уголок губ дёргается в еле заметной усмешке, ему словно говорят: «Я знаю, чего ты хочешь». Мышцы шеи под рукой расслабляются, всё тело расслабляется, только покорность и отсутствие сопротивления, — это заставляет Чонгука тоже вязко сглотнуть. — Ким Тэхён, — цедит.       Что-то происходит. И это «что-то» ускоряет сердцебиение и заставляет Чонгука сглотнуть слюну второй раз. Он плавно разжимает хватку на горле, делает шаг назад и холодно бросает «Свободен». Парень держит зрительный контакт, а после разворачивается с таким нейтралитетом на лице и так расслабленно двигается, что…       Чонгук вынужден признать, что в нём снова воспламенился интерес.       А жидкость для розжига преспокойно дефилирует вдоль аллеи.       В этот же вечер он звонит Намджуну и говорит, что заебался. — Малой, в этой жизни много кто заебался. — Я с ней расстался. Первый пункт твоего плана выполнил. — Теперь приступай ко второму. — Я не настолько тупой, чтобы не понимать закономерности в твоём плане, хён, — тяжёлый выдох в трубку. — Что ты ответишь, если я скажу, что выполнил и второй пункт? — Ого. Ты уже разобрался, чего хочешь? — Возможно, ещё не совсем, но я близок. — Тогда иди в клуб. Там на месте разберёшься. — А если я… — Чонгук закусывает губу и собирается с духом, чтобы сказать это вслух. — Если я хочу парня? — Тогда Glory victim. Только будь аккуратнее, не запутайся в цветах браслетов и их значениях, — и сбрасывает вызов.       Чонгук решает не терять ни минуты своей жизни, потому что его уже вкрай подзаебала эта неудовлетворённость. Неудовлетворённость горячей экс-партнёршей, при взгляде на которую многие ему откровенно завидовали, и к которой он действительно что-то чувствовал, но по итогу обжёгся чужим эгоизмом и нарциссизмом; хлопьями с молоком, которые он обожал и ел каждое утро, но почему-то перестал любить; сексом, который раньше посылал его в космос, а в последнее время вызывал только одну мысль — у его либидо депрессия; однокурсниками, с которыми он любил отдыхать в пабах и в жизни которых любил активно участвовать, пересекаясь то там, то здесь, но которые, как оказалось, не готовы проявлять ответную заинтересованность.       Жизнью, которой он раньше наслаждался, а теперь видит сплошь в холодных тонах.

***

      Перед ним оказываются четыре коробочки с люминесцентными бумажными полосками-браслетами, и на каждой написано белым соответствующее цвету значение: синий — top, зелёный — vers, красный — bottom, фиолетовый — not looking for a partner.       Чонгук долго думает. Дома он чётко решил, что хочет попробовать нижнюю позицию, одевался и готовился с этой мыслью, но сейчас взгляд падает на синий браслет, и он в нерешительности кусает губу. Мозг говорит «мало опыта для этого», «прочувствуй сначала на себе, что испытывает пассив, а то наворотишь дел, и партнёр вышлет тебя из хаты первым же рейсом», Чонгук вроде как с ним соглашается и смотрит уже на зелёный. Совесть начинает материть, дескать, ты тряпка, Чон Чонгук. В итоге он психует и цапает красную полоску, словно мухоловка жучка.       Первый этап пройден. Начало второго: как найти партнёра? Первым подходить не будет — мальчик он стеснительный. Ждать принцессой своего принца — тоже не вариант, ведь принца может запросто сожрать дракон, и тот попросту не дойдёт. Заманить рыбку в свои сети — вариант интересный и наиболее подходящий, только Чонгук стесняется вилять задницей на танцполе, когда трезвый. Но пара шотов текилы сделают своё дело быстро и успешно, поэтому он идёт к барной стойке, что в противоположном углу помещения, и ловит себя на том, что то и дело пытается засунуть руку с браслетом в карман светло-серого худи.       Музыка здесь тише, поэтому можно не напрягать голосовые связки. Он садится на свободное место, оглядывается, пока ждёт бармена, занятого коктейлем для парня левее через три стула, полирует взглядом столешницу, а когда бармен возникает прямо напротив, то поднимает глаза и видит его.       «Твою ж мать»       Ким Тэхён смотрит, пытаясь всеми силами скрыть удивление, почти оторопь — даже перестал протирать бокал. Чонгук решает идти до конца. «Так, всё. Выдохни. Ты уже победитель, потому что признал сам для себя, чего на самом деле хочешь». И, воодушевлённый этой мыслью, снимает худи, оставаясь в облепившей подкачанное тело белой футболке. Взгляд Тэхёна скользит по его плечам, груди и прессу, оценивая, а затем падает на браслет. И снова возвращается на лицо. Уголок губ ползёт вбок и косо вниз, а после Тэхён поджимает губы, похоже, сдерживая смешок.       Чонгук знает, что означает эта ухмылка. Он ненавидит такие ухмылки. Блять, только вот не от этого внезапного в его жизни персонажа. Они словно поменялись местами, и теперь это он упирается лопатками в стену и чувствует пальцы на горле… строил из себя мускулистую скалу, а сейчас сидит за стойкой в гей-клубе и, по всей видимости, хочет начать своё родео по хуям.       «Сука, надо было брать зелёный» — щёки алеют, вся уверенность начинает куда-то испаряться.       Тэхён возвращается к роли бармена, интересуется, какой напиток наливать, в голосе сплошной нейтралитет, и Чонгук только открывает рот, чтобы ответить, как справа к нему подсаживается первый претендент на его шикарную задницу. А она шикарная. Без сомнений. — Привет, зайчик, — придвигается сразу максимально близко, и Чонгук еле сдерживается, чтобы не шарахнуться в противоположную сторону.       Мужчина, не юноша. Тридцать пять… сорок даже. Хотя, может, и несколько моложе, но в темноте плохо замечаются нюансы. Прилизанные волосы, часы на запястье, возможно, дорогие. Светлого оттенка рубашка и тёмные джинсы. Вырисовывает пальцами какие-то непонятные узоры на поверхности барной стойки, а вторая рука лежит на его обтянутом голубой джинсовой тканью бедре и поглаживает большим пальцем внутреннюю сторону — и эти действия выбивают из зоны комфорта. Чонгук напряжённо вцепляется в край столешницы.       Он не подавал никаких сигналов, по которым можно было бы решить, что он приглашает и зазывает, поэтому не совсем понимает, почему к нему вообще подошли. В другой ситуации он даже дал бы этому наглецу по ебалу, только вот такого рода внимание хоть и вызывает волну дискомфорта, но в то же время приятно.       Его хотят, его одаривают вниманием, его ласкают, его не игнорируют, а настойчиво уламывают.       Этого не было с бывшей.       И это приятно, да. — Ты очень горячий, — громкий шёпот на ухо, рука плотнее обхватывает бедро, а пульс Чонгука подскакивает.       Но не из-за напора мужчины, чей стояк уже утыкается ему в ногу, а из-за взгляда бармена, стоящего чуть поодаль и наливающего то, что попросил «папочка». Взгляда исподлобья, бдительно отслеживающего каждое поползновение. — Зайка, ну поговори со мной, — чужие пальцы плавно чертят дорожку выше до ремня на джинсах, через пах и обратно к колену.       Чонгук сжимает край стойки сильнее. Тэхён двигает к ним заказ по блестящей поверхности и смотрит всё так же внимательно, словно считывает уровень напряжения, но ничего не говорит и отходит, занимаясь своей работой.       Кстати, он ненавидит, когда его называют «зайчик», «зайчонок», «зая», «кролик». — Извини, ты немой?       Помимо проблемы с прилипшим к нему типом, Чонгука по какой-то неведомой причине продолжает жутко смущать бармен, которому якобы совершенно плевать на происходящее, не касающееся работников клуба, в общем-то, никоим образом. Только вот один и тот же бокал Тэхён протирает уже в третий раз. Чонгук заметил — и, получается, наблюдал за этим с большим интересом, чем за собственным ухажёром. А ещё он заметил, что вместо виски с колой им сделали джин-тоник. — Нет, я… просто… — Чонгук неосмотрительно встречается взглядом с мужчиной, но тут же отводит его, и снова почему-то смотрит на Тэхёна, явно насторожившегося и замершего, чуть повернув в их сторону голову. — Так у тебя первый раз? — возбуждение в чужом противном взгляде подпрыгивает до отметки danger, и теперь Чонгук точно уверен в том, что с этим чуваком никуда не пойдёт. И не совсем понимает, как культурно отшить. Смутившись из-за реплики мужчины и промелькнувшей на лице бармена улыбки, снова принимается разглядывать свои колени, кусает губу, но этот знак нервозности в сложившейся ситуации воспринимается в корне неверно. — Не переживай, зайчик, сделаю всё по высшему разряду, — мурлыкают на ухо, а в мыслях у Чонгука лишь «как же я вляпался». — Только никуда не уходи. Я попрощаюсь с друзьями и вернусь к тебе, мой сладкий.       Разумеется, Чонгук воспринимает эту возможность сбежать, как дар богов. Но Тэхён хватает его за руку, взглядом говорит: «Сиди и не двигайся», а он, как послушный пёсик своего хозяина, слушается, только вот совершенно не понимает, зачем возможность свалить так нагло у него отбирают. «Какого хуя ты мешаешь мне?» — уже открывает рот, чтобы сказать это вслух, но Тэхён молча отдирает что-то от своего фиолетового браслета и лепит на его красный. Отдирает что-то с его браслета и лепит на свой. Чонгук смотрит внимательнее и видит, что, оказывается, на каждом из бумажных браслетов есть белые наклейки-кружки. — Если ты кого-то нашёл и точно знаешь, что хочешь провести вечер с ним, то можешь предложить обменяться наклейками, — наклоняется, облокачиваясь на барную стойку. — Для других это будет значить, что ты уже занят, и они не будут подкатывать сегодня, — Тэхён кидает взгляд куда-то за его спину, плавно обхватывает шею ладонью, настойчиво давит, притягивая к себе, возвращает взгляд глаза в глаза, и Чонгук хмурится, потому что ни черта не понимает. Лишь чувствует, как начинают потеть ладони. — Я могу спасти твою задницу от того типа, поэтому ты ответишь мне, — и грубо впивается поцелуем в губы.       Чонгук задерживает дыхание, тормозит с ответной реакцией, просто по причине того, что это его — на минуточку — первый поцелуй с парнем, и это человек, которого он прессанул (совсем чуть-чуть) относительно недавно. И вообще, быть ведомым непривычно, а в его рот нагло пытаются пролезть, при этом лишив возможности отстраниться.       Непорядок.       Однако рвотных позывов нет. Не хочется оттолкнуть. Не хочется материть и поливать грязью. А это наверняка случилось бы, если бы его поцеловала сейчас бывшая. Мысли совершенно не о том, о чём должны быть. Хотя это как посмотреть…       Тэхён отстраняется, оставаясь по-прежнему так же близко, недовольно цокает и недовольно смотрит, мол, рот открой, придурок. А Чонгук подвисает откровенно, лишь хлопает глазами и всё ещё затрудняется в темпе вальса обрабатывать потоки информации, поступившей в мозг, словно фонтан из колы, в которую кинули ментос. Его кусают за губу, оттягивают её и снова прикусывают. Чонгук наконец понимает намёк, чувствует, как пульс набирает обороты, шевелит своими губами и изгибает вопросительно бровь. Тэхён не спешит размыкать змеиные клыки. Отнюдь. Прикусывает сильнее, добавляет язык и держит прямой зрительный контакт: «Я веду, а не ты».       Рукой давят на шею, сжимая пряди волос на затылке. «Открой рот» — настойчиво требует чужой взгляд, но поддаться, когда ты по жизни до этого момента занимал ведущую позицию, нелегко. Чонгук морщится от боли, резко выдыхает и раздражённо пытается цапнуть зубами верхнюю губу Тэхёна. В ответ на эту попытку его нижнюю сжимают крепче, и боль становится почти невыносимой — он порывается встать и оттолкнуть, но не замечает, как приоткрывает рот в беззвучном «ай». А Тэхён не упускает момент.       Чонгук снова тормозит, но глаза прикрывает, стискивает в руке ткань чужой футболки; дышит глубоко и размеренно, концентрируется на чужом языке в своём рту, пытается распробовать поцелуй. Этот язык двигается медленно, успокаивая, неспешно пробегается по внутренней стороне щеки, кружит вокруг его языка и щекочет нёбо. Необычно, интересно, волнующе — так он описал бы этот поцелуй. И разрывать его не торопится.       Тэхён тем более, потому как прогнуть парня, который этого хочет, но боится, стало задачей номер один на этот вечер. Он отслеживает реакцию: дыхание участилось, челюсть расслабилась, рука переместилась выше, на грудь. Тэхён кружит языком, подталкивая к ответным действиям, и тут Чонгук робко отвечает, а руку перемещает уже на шею и горит щеками. — Я не понял, — предъявляет вернувшийся субъект. — Это я не понял, — он отрывается от губ Чонгука и впивается убийственным взглядом в этого недопринца. — Я этого мальца обрабатывал тут до тебя уже час, а ты, такой хороший, пришёл, подсел и увёл? Это не по правилам, — нарочно переплетает и сцепляет в замок свои пальцы с чоновыми, демонстрируя обмен наклейками, после чего неслучившийся спутник Чонгука на эту ночь уходит с недовольной миной, прихватив все шоты со стойки.       Чонгук, всё это время прятавший лицо в районе плеча Тэхёна, отмечает средней готовности стояк в своих трусах и думает, что, скорее всего, на принцессу не тянет, потому что осёл ослом. А Тэхён — тот самый дракон. Всё по канону «Шрека». — И что это было? — интересуется, немного отойдя от поцелуя и ощущая, как проснувшееся желание стягивает низ живота. — Ты мне задолжал уже дважды, — парень выглядит хищным и самоуверенным. Собственно, как и полагается дракону. — За то, что пытался прессинговать около университета ни за хер собачий, во-первых, а во-вторых — за то, что я сейчас спас твою девственную задницу от трещинок и, возможно, зэпэпэпэ. Моя смена заканчивается через два часа. Жди тут и не скучай.