В форме сердца

— Вина? В тишине, стоявшей весь ужин, Джаред кивнул, подставив свой бокал. На пятерых они успели выпить две бутылки неплохого красного вина, принесенных Дженсеном и их гостями. Он не чувствовал себя пьяным, казалось, что нервы сжигали весь алкоголь, едва он успевал прокатиться по венам. Дженсен пил его как сок, не отрывая взволнованного взгляда от закрывшегося в себе Джареда, стоило тому только услышать обрывки их с Люком разговора. Очевидно, им стоило спокойно все обсудить, но они всегда придерживались простого правила — не при чужих. Тогда они вынесли чувства вовне и горько расплатись за это. Заскрипев зубами, Дженсен отправил в рот кусок мяса, талантливо запеченного Джаредом, практически не чувствуя вкуса. Рядом взволнованно ерзал Тимми, тоже не сказавший за все время и пары слов, еще в самом начале наткнувшийся на холодный взгляд пребывавшего в дурном настроении Арми. — Мой отец передавал вам привет, мистер Эклз. — Тимми поднял на него взгляд, наконец-то отрываясь от созерцания еды в тарелке, за которым провел последние минут пятнадцать. — Спасибо, Тим, — улыбнулся Дженсен и зло глянул на Арманда. — Итак, каков веский повод сегодняшнего ужина, Эклз? — казалось, Арми при первой выпавшей возможности просто сбежит отсюда. — Мы сидим как на поминках. Дженсена передернуло. — Я не могу пригласить в гости своих коллег? — А мистер Эванс входит в их число? Давно ли ты записался в ряды мозгоправов? — Арми тут же в защитном жесте поднял руки и добавил: — Ничего личного, док. Просто я никак не могу понять, зачем мы здесь собрались такой… разношерстной компанией. Дженсен обвел взглядом их стол, мысленно соглашаясь с вопросом Арми. Чем дольше тянулся ужин, тем больше он убеждался, что его вообще не стоило затевать. По правую руку от него сидел непривычно тихий Джаред, прижимаясь бедром и коленом, нарушая все правила, старательно вбитые в него его религиозной семьей. Напротив восседал Арми, всем видом демонстрируя презрение и — непонятно отчего — злость, так и сквозившую в каждом резком движении. Около него устроился как всегда невозмутимый Люк, медленно жующий мясо — несчастный кусок он мучил уже полчаса, разрезая до абсурдного мелко или гоняя по тарелке. Дженсен уже не был уверен, кого он хотел видеть перед собой меньше: взбешенного Арманда или неестественно спокойного Люка. Разговор толком не шел, обрываясь после нескольких фраз, состоявших в основном в просьбах передать салфетки или соус. — У нас дружеские посиделки, если можно так сказать, — неожиданно подал голос Джаред, гонявший по тарелке горошек. Взгляд Арми, которым тот окинул Джареда, от идеально уложенных волос до кольца на пальце, не предвещал ничего хорошего. Равно как и его мерзкая ухмылочка, всегда превращавшая красивое в общем-то лицо в подобие театральной маски. Что в нем только Тимми видел? — Дружеские посиделки? Да ты шутник, Джаред. Помнится, подобные мероприятия устраивала Женевьев, ты же раньше всегда всех тащил на задний двор к барбекю и пиву. Сейчас я чувствую себя как на приеме в букингемском дворце — неуместно и глупо. Люк, это заразно? — Арми растянулся в гадкой улыбке, заметив, как побледнел Джаред, а у Дженсена ходуном зашлись желваки на лице. — С Дэннил в этом плане было проще, да, Дженс? Никаких тебе правил, никаких матримониальных ограничений. — Не надо, Дженсен. — Люк буквально пригвоздил собиравшегося встать Дженсена к стулу взглядом исподлобья. — Арманд немного перебрал вина. Арми, сегодня не вечер воспоминаний, мы собрались, чтобы хорошо и спокойно провести время, твои выпады излишни. Вы уже не в колледже. Повзрослей. И советую тебе больше отдыхать, ты слишком раздражителен. Тимми удивленно хлопал глазами, видимо, силясь понять, о ком вообще шла речь. — Люк, прав, Арманд. Тебе нужно отдохнуть. — Дженсен, сбросив оцепенение, отзеркалил его ухмылку. — Ты много работаешь, непозволительно много. Как только успеваешь еще и столько трахаться, а? Я даже имен твоих пассий запоминать не успеваю. Как там Джулиан, или, подожди, последним был Фрэнк? Добавил Дженсен, переведя дыхание, со злой усмешкой видя, как Арми сжимает кулаки, наклоняясь над столом. Враз позеленевший Тимми вжался в стул и только сверкал глазами, сверля взглядом вазу на столе. Хорошая ваза, тяжелая, из тех вещей, что обожал и коллекционировал Джаред, заставляя ими свою комнату, да и дом. — Дженсен, ты ведешь себя неразумно, — тон Люка стал на пару градусов холоднее, и он нарочито-спокойно посмотрел на Джареда. — Особенно в данных обстоятельствах. Сжав под столом коленку Джареда, Дженсен придвинулся к нему ближе, оскаливаясь в усмешке, не сводя глаз с Арманда. Ублюдок прицельно бил по больному, напоминая о том времени. Говоря об этом открыто перед непосвященным человеком, без какого-либо стыда пытаясь вывалить чужое грязное белье. — Я? Кто это начал? — оскалился Дженсен, отлично при этом понимая, что Люк полностью прав. — Мы что, в детском саду или начальной школе? — Люк отложил приборы и, промокнув рот салфеткой, внимательно обвел взглядом всех сидящих за столом. — Арманд, если ты планировал этот разговор, то не стоило хотя бы начинать его при посторонних. — Люк не сводил глаз с его побелевшего лица. — Не стоит забывать, что все мы здесь гости и приличия еще никто не отменял. — Ты со мной спонтанную терапию решил провести или научить манерам? — Арми начинал закипать, что отчетливо виделось по его глазам и враз пошедшим красными пятнами щекам. — Это совершенно неуместный, бессмысленный разговор, — подал голос до этого молчаливо наблюдавший сцену Джаред. Дженсен покачал головой, сжимая его колено сильнее, видя, как гнется вилка в его руке. Убаюканный его внешним спокойствием, он иногда забывал, насколько тот силен, ведь нигде, кроме как в постели, это не проявлялось, вытесненное железным самоконтролем. Которое сейчас, очевидно, трещало по швам. Арми с совершенно характерной ему глупой смелостью потянулся через стол, забирая изрядно согнутую вилку, выговаривая почти нежно: — Не надо так нервничать, это для тебя чревато. Моментально дернувшись вперед, Дженсен напоролся на совершенно испуганный взгляд Тимми и заставил себя сесть. Незачем пугать ребенка еще больше. — Наш ужин превращается в цирк, — вместо этого выговорил он. — Арми, держи свое мудачество при себе. С задумчивым видом покручивая в руке отобранный столовый прибор, Арми стек по стулу ниже. Если бы не тема разговора, Дженсен бы рассмеялся от того, насколько по-идиотски он сейчас выглядел — ссутувлившись и поджав губы, словно ребенок. Внезапно его взгляд изменился — насмешливое дерзкое выражение растворилось в прорезавших глубину молниях ненависти. — Тогда скажи мне вот что. Как старый друг старому другу. Ты себя мудаком не считаешь? Их еще отпеть не успели, как ты уже своего ненаглядного в койку затащил. Стул грохнул спинкой о пол в повисшей абсолютной тишине. — Дженсен, сядь, — голос Люка прорвался как сквозь слой ваты. Ровный и холодный, как всегда. — Арманд, тебе пора домой. И вот что — насчет терапии — тебе бы серьезно задуматься об этом. Ты никак не отпустишь свои юношеские обиды. Но сейчас не время и не место развивать тему. — Не указывай мне! Он сам меня пригласил, и я отлично знаю зачем! Тогда ты поступил так же, Эклз! — Моей вины нет в том, что ты редкое мудло, — уже спокойнее отозвался Дженсен, подняв стул. — Уходи, пока я не разрисовал твою смазливую рожу. — Она могла стать моей женой и была бы сейчас жива, чертов ты уебок! Дженсен не сразу понял, что произошло — раздавшийся резкий грохот и последовавший за ним непривычно громкий окрик Люка заставил его повернуться в сторону, где сидел Джаред, и застыть на месте. Только не это.