the trust between gods

«Доверие - больший комплимент, чем любовь». — Джордж Макдональд

Ногти Фэн Синя впиваются в его ладони, когда он нетерпеливо расхаживает перед храмом своего возлюбленного. Острая боль никак не отвлекает его от всех озабоченных мыслей, взрывающих его мозг. Он просто боится , что если не сделает хоть что-нибудь, он просто психанет и ворвется внутрь, но он знает, что это не принесет ничего, кроме новых проблем. Образ Му Цина, падающего на землю, с кровью, расцветающей на его одеждах, когда его глаза закрываются, быстро выходит на первый план в сознании Фэн Синя. Трудно сосредоточиться на чем-то еще, когда это все, о чем он может думать. Даже когда Лин Вэнь вывела его из храма Му Цина, пообещав, что с ним все будет в порядке, просто целителям нужно пространство для работы. Открыто выражаясь — присутствие Фэн Синя будет только тормозить выздоровление Му Цина. Тем не менее, рациональность его сейчас беспокоит в последнюю очередь. На его руках и доспехах все еще осталась кровь, кровь Му Цина, и он ощущает, словно что-то острое пронзает его легкие. Он судорожно вдыхает и решает, что с него достаточно ожидания, и начинает подниматься по ступенькам к храму. Он уже на полпути вверх по лестнице, когда Лин Вэнь вместе с группой целителей выходят навстречу. Лин Вэнь встречается с ним взглядом, и на ее лице появляется нотка раздражения, прежде чем она подходит к Фэн Синю. Его состояние улучшится через три дня, — сразу же говорит она, прежде чем Фэн Синь успевает что-либо сказать. — Уровень его духовной энергии очень низок, поэтому я бы посоветовала воздержаться от любых… действий, которые могут еще больше ослабить его духовное ядро. В любой другой раз Фэн Синь покраснел бы от вопиющего смысла, скрывающегося за ее словами, но его разум по-прежнему полон беспокойства. — Могу я увидеть его? Лин Вэнь кивает и отходит в сторону. Фэн Синь больше не теряет времени, быстро заходя в храм, его ноги ведут его знакомой тропой к личным покоям Сюань Чжэня. Он толкает дверь, видит пару служителей, стоящих у постели Му Цина, а затем приказывает им уйти. Один из них сразу же быстро выбегает из комнаты, но другой на мгновение колеблется. Фэн Синь приподнимает бровь, и он, наконец, тоже выбегает из комнаты. — Ты такой громкий, — жалуется с кровати хриплый голос. Фэн Синь неуклюже спотыкается, облегчение и гнев заполняют его сознание, когда он становится на колени рядом с кроватью Му Цина. Он сначала смотрит на него, прежде чем что-то сказать. Его кожа немного бледнее, чем обычно, темные круги вокруг усталых, но все еще острых глаз. Его туловище обнажено, и Фэн Синь откидывает одеяло, чтобы увидеть его забинтованный живот. Фэн Синь отлично помнит, как меч прошел сквозь плоть, и он с трудом сглатывает. Му Цин осторожно поднимает руки и натягивает одеяло, чтобы прикрыть живот. — Завтра к утру все будет в порядке. Фэн Синь вздыхает и наклоняется так, что его лоб касается руки Му Цина. — Никогда больше не пугай меня так, — говорит он, и быстро добавляет, — Мне очень жаль. — За что, черт возьми, ты извиняешься, а? — Му Цин отталкивает голову Фэн Синя, и тот встречается с ним взглядом. — Ты не мог предотвратить это. — Я мог бы— — Нет. Заткнись и послушай меня. Фэн Синь держит рот на замке. Губы Му Цина изгибаются в ухмылке от послушания Фэн Синя. — Мы оба недооценили силу этих демонов. Никто из нас не ожидал, что подобное может произойти. Но плохие вещи действительно иногда случаются, и ни один из нас не может предотвратить это, понял? Фэн Синь уже порывается поспорить, но, поскольку он знает, что это ни к чему не приведет, он кивает и говорит: — Да, понял. — Хорошо. Му Цин морщит нос и толкает Фэн Синя в грудь, — А теперь убирайся отсюда и приведи себя в порядок. От тебя пахнет кровью. — Могу я вернуться позже? — спрашивает Фэн Синь, вставая, и поднося руку Му Цина к себе, чтобы поцеловать центр его ладони. Му Цин закатывает глаза, но не убирает руку. — Если считаешь нужным. Напоследок поцеловав тыльную сторону его ладони, Фэн Синь выбегает из дворца Сюань Чжэня и возвращается к себе. Быстро омываясь, он использует мыло из кедрового дерева, аромат которого нравится Му Цину. Не то, чтобы он когда-либо признавался, что оно ему нравится, но то, как он прижимается к Фэн Синю словно котенок всякий раз, когда он использует его, является знаком лучше всяких слов. Заканчивая с водными процедурами, он одевается в простое ханьфу, оставляет все еще немного влажные волосы россыпью по плечам, и поспешно возвращается в храм Му Цина. Когда он снова входит в его личные покои, он видит спящего любовника. Фэн Синь чувствует, как его губы растягиваются в ухмылке, когда он пересекает комнату, приподнимает одеяло, и ложится рядом с ним в кровать. Волосы Му Цина мягко рассыпаны по подушке вокруг его головы, словно шелковый занавес, и Фэн Синь неосознанно протягивает руку, чтобы нежно провести пальцами по прядям. Хотя невесомые движения не заставляют его проснуться, брови Му Цина на мгновение сводятся к переносице, а затем он поворачивается в сторону возлюбленного и прижимается к его груди, снова расслабляясь. Пока он спит, Фэн Синь продолжает поглаживать его мягкие волосы, снова погружаясь в вспоминания о битве, произошедшей ранее днем. Это заставляет его сердце сжиматься при мысли о вспышке леденящего страха, разгоревшемся в его груди, когда он лицезрел момент падения Му Цина. Рационально он осознает, что для убийства бога потребуется гораздо больше, но… он не мог не чувствовать в тот момент сковывающий ужас. Он не может его потерять. Не снова. Прежде чем его мысли снова поглотили сознание, Му Цин что-то тихо бурчит и открывает глаза. Он смотрит на Фэн Синя и говорит: — Мне снилась наша драка. Фэн Синь фыркает. —Да? И кто победил? Му Цин зарылся лицом глубже в шею Фэн Синя, принюхиваясь к его свежевымытой коже. — Я проснулся еще до того, как все закончилось. Хотя, наверное, я бы выиграл. — Сомневаюсь. Слово звучит слегка задушенно, потому что лицо Му Цина теперь на уровне его груди, где его рука поднимается, чтобы раскрыть шире ворот, открывая доступ к большему участку теплой кожи. Горячее дыхание обтекает его, а затем губы скользят прямо по тому месту, где бьется сердце Фэн Синя. Это заставляет его шумно втянуть воздух, слегка сжимая пальцы в волосах возлюбленного. — Мы так давно не ссорились, - говорит Му Цин, когда его тонкие пальцы дергают за края ханьфу Фэн Синя, пока ткань не сползает с его плеч, открывая всю его грудь. — Почему? Фэн Синь шипит, выдыхая, когда зубы ненадолго касаются его соска. — Я думаю, мы нашли другие способы скоротать время. Му Цин посмеивается над этим и отстраняется, чтобы посмотреть на него. Когда Фэн Синь встречается с ним взглядом, он видит потемневший и нуждающийся взгляд, полный вожделения, вероятно, отражающий его собственный. Адреналин и стресс, которые они испытывали раньше, рассеялись, и их сменила безудержная страсть. Все тело Фэн Синя дрожит от желания держать этого человека в руках вечность, касаться его и сожрать целиком. — Мы не можем ... — Фэн Синь все еще пытается сопротивляться, но он замолкает, когда Му Цин прижимается губами к уголку его рта. Жар внутри него возгорается с новой силой, и он рвется вперед, захватывая губы Му Цина своими. Несмотря на дрожащее отчаяние, охватившее их обоих, поцелуй получается нежным. Это легко и знакомо, их губы отзывчиво приоткрываются, когда они исследуют друг друга. Фэн Синь чувствует, как оставшаяся часть его сдерживаемого напряжения выходит, выманиваемая из его тела нежным проводником губ и языка Му Цина. Му Цин тихо заурчал, поднимая руку к щеке Фэн Синя и углубляя поцелуй. Продолжительная стимуляция раскаленного тела заставляет что-то горячее проходить через пах Фэн Синя, и, не задумываясь, он хватает Му Цина за талию, чтобы притянуть его ближе к себе. Заглушенное поцелуем охание Му Цина заставляет Фэн Синя замереть. —О, черт, черт, — ругается Фэн Синь, отрываясь. — Черт, прости меня—... Му Цин качает головой и не дает Фэн Синю отчаянно удерживать его. — Заткнись, я в порядке. Просто этот глупый... Он раздраженно хмурится, указывая на свой забинтованный живот. Фэн Синь хочет дать себе пощечину за то, что забыл, за то, что позволил своему возбуждению взять вверх над разумом. Он откидывается на кровать, чтобы больше не прикасаться к нему, и Му Цин, хмурясь, падает на спину. — Ты мог бы просто залезть на меня, — предлагает Му Цин, но Фэн Синь уже качает головой. — Нет, я… — Фэн Синь вздыхает и проводит рукой по лицу. — Лин Вэнь сказала мне не истощать твою духовную энергию еще больше. Му Цин в недовольстве морщит нос. — Я не думаю, что то, что я делаю со своей духовной энергией — это чье-то дело. — Дело не в этом... — Я не какая-то хрупкая девушка, Фэн Синь... — Никто этого и не говорил, Му Цин, но ты ранен… Му Цин садится прямо, с горящими глазами поворачиваясь на Фэн Синя. — Черт возьми, я в порядке! — И это моя вина! — говорит Фэн Синь одновременно с ним. Оба замолкают. Фэн Синь прикусил нижнюю губу, все еще сильно беспокоясь. Он не может перестать думать о Му Цине, которому было больно, потому что его не было рядом, и его собственная халатность причиняла ему боль до сих пор. Это заставляет его грудь и живот скручиваться от чувства вины. — Фэн Синь… — начинает Му Цин. — Нет, я знаю, знаю. — Фэн Синь шумно втягивает воздух. — Я должен прикрывать твою спину. Всегда. Мы... мы боевые партнеры, и я сильно подвел тебя... — Фэн Синь, нет. Му Цин резко хватает Фэн Синя за подбородок и заставляет его смотреть прямо в глаза. — Ты меня не подвел, идиот. Я же сказал тебе, это воля случая. Ты думаешь, это что-то меняет? Думаешь, что я не буду доверять тебе в будущем из-за одного промаха? Фэн Синь может только пожать плечами, внезапно чувствуя себя ужасно уязвимым. Глаза Му Цина расширились. — Ты серьезно? Прежде чем Фэн Синь успевает открыть рот, чтобы ответить, Му Цин бросается вперед, крепче сжимая подбородок Фэн Синя. — Ты помнишь ту войну много лет назад, когда тебе чуть не отрубили ногу? Фэн Синь кивает после секундного колебания. — Мы тогда тоже воевали бок о бок. Я был там, когда это случилось, помнишь? Тащил твою кровоточащую задницу, чтобы помочь тебе. — Хватка Му Цина немного ослабла. — Ты разве винил меня в том, что случилось? — Нет, но—.. — Ты перестал доверять мне после этого? — Черт, нет… — Тогда какая, черт возьми, разница? — Му Цин наконец отпускает его подбородок, вместо этого положив прохладную ладонь на щеку. — Ты — нет, мы оба — не можем предотвратить все плохое, понял? Фэн Синь глубоко вздыхает, и вместе с воздухом выпускает накопившееся напряжение. Он наклоняет голову к ласкающей скулу руке Му Цина и говорит: — Хорошо, я понял. Му Цин смотрит ему в глаза еще мгновение, словно ища остатки сомнения, затем кивает. — Ладно. Теперь я могу отсосать твой член? Фэн Синь тут же давится воздухом, игнорируя самодовольное выражение лица Му Цина из-за того, что тот смог застать его врасплох, и, прокашлявшись, говорит: — Я же сказал тебе, мы не можем этого сделать или.... — Твой член не истощит мою духовную энергию, — говорит Му Цин, закатывая глаза. — Пока ты не слишком много двигаешься, ты не причинишь мне вреда. Произнося это, он упирается рукой в изголовье кровати, чтобы приподняться, другой рукой возвращаясь к груди Фэн Синя. Палец цепляется за пояс его ханьфу, оттягивая в сторону, пока ткань не обнажит роскошное смуглое тело бога войны под ним. Му Цин тихо и довольно урчит, глядя на него, сверкая звездами в глазах в тусклом свете свечей. — Ты не против? — спрашивает Му Цин, прикусывая нижнюю губу в предвкушении. И как Фэн Синь может ему отказать? Он быстро кивает, отвечая: — Черт, да. Ты хочешь, чтобы я был на спине или...? — Оставайся, как есть. Поэтому Фэн Синь остается лежать на полубоку, подперев голову кулаком, чтобы он мог наблюдать за действиями Му Цина. Тот по-кошачьи лижет полоску кожи прямо над пупком, и Фэн Синь резко втягивает носом воздух, запуская руку в волосы Му Цина и осторожно сжимая на затылке. Он еще не совсем твердый, но все быстро меняется, как только влажные прохладные губы Му Цина обхватывают головку его члена и мягко ласкают. У Фэн Синя перехватывает дыхание, и он сжимает ладонь на задней стороне шеи Му Цина, выдыхая низким голосом на грани шепота: — Да, детка, продолжай... Эта похвала только подстегивает Му Цина, и он наконец заглатывает член Фэн Синя глубже, лаская языком, и губами ощущая уже каменную твердость. Он изгибает свое тело так, чтобы не раздражать рану на животе, хватаясь рукой за обнаженное бедро Фэн Синя для поддержки. Его ногти впиваются в кожу, когда он сглатывает, уколы боли достигают прямиком к члену Фэн Синя. Фэн Синь всегда сходил с ума от минета Му Цина, даже в самом начале их опыта. Еще до того, как они разобрались в своих чувствах, когда все было жестоко, беспорядочно, и граничило с изнасилованием, Фэн Синь трахал Му Цина в глотку до тех пор, пока он не задыхался. Иногда они и сейчас такое практикуют, но Фэн Синь в конце концов осознал, что быть нежным — это так же хорошо, если не лучше. — Чертовски красиво, — говорит Фэн Синь, восхищаясь тем, как за тонкой натянутой кожей щеки Му Цина четко прослеживается контур его члена. Его ресницы слегка влажные, а скулы покрыл едва уловимый румянец. Му Цин закатывает глаза и отрывается от него. — Не называй меня красивым, когда твой член у меня во рту. Фэн Синь улыбается, проводя большим пальцем по щеке. — Но ты так красив, когда отсасываешь у меня. — Знаешь, не стоит меня злить, когда мои зубы так близко к твоему члену. — Му Цин наклоняется вперед и кусает его за бедро. Это заставляет Фэн Синя дернуться. — А теперь заткнись, иначе я оставлю тебя без твоего артефакта. Му Цин широко лижет по всей длине члена Фэн Синя, после чего сразу глубоко заглатывая. Ощущение всего этого в сочетании с его видом заставляет бедра Фэн Синя слегка дрожать. Жжение возбуждения усиливается, постоянная стимуляция заставляет его тело покрыться потом, и он не может не толкаться вперед, в давящее на него теплое и гладкое горло. Ногти сильнее впиваются в его бедро, как предупреждение, напоминание о том, что нужно вести себя хорошо. Фэн Синь прерывисто втягивает воздух, но больше не толкается навстречу, оставаясь максимально неподвижным, пока оргазм не обрушивается на него. Он хотел предупредить перед тем, как кончить, но его накрыл слишком сильный оргазм. Сжигающий все внутренности жар заставил почти выдрать волосы Му Цина на затылке, а ноги неистово дрожали, когда он запрокинул голову и гортанно застонал. Му Цин, похоже, не возражал, и звуки сглатывания спермы были влажными и слишком провокационным в разреженном воздухе после этого. — Ты... — Фэн Синь прикрыл глаза и откинул голову на подушку, — чертовски хорош в этом. — Очевидно, учитывая, что ты кончил менее чем за пять минут. Му Цин проводит пальцем по уголку рта, собирая остатки спермы, и осторожно ложится на бок, касаясь губами мочки уха Фэн Синя, чтобы прошептать: — Я прощаю тебя только один раз, потому что знаю, что это был долгий день для тебя, малыш. Тон его голоса дразнящий, и если бы это была другая ночь, Фэн Синь грубо опрокинул бы его на кровать и преподал бы урок. Но его пришедший в сознание после сногсшибательного оргазма мозг напоминает ему, что он ранен, и он решает отложить урок на потом. Он осторожно отталкивает Му Цина от себя так, чтобы тот лег на спину, затем наклоняется, чтобы обхватить его возбуждение поверх черного шелка нижнего ханьфу. Фэн Синь наслаждается тем, как дерзкое выражение его лица превращается в выражение удовольствия, а его голова с глухим стуком падает на подушку. — Я думал, что мы не сможем сделать это сегодня вечером, — говорит Му Цин, слегка прогибая спину в попытке прижаться ближе к открытой ладони Фэн Синя. — Скажи мне, когда будешь на грани, — говорит Фэн Синь, скользя рукой под одеяние, теперь уже полностью обхватывая член Му Цина, дыхание которого сразу сбивается, — И я остановлюсь. Тогда ты кончишь сам. Му Цин послушно кивает, закатывая глаза то ли от удовольствия, то ли от недовольства, и это заставляет Фэн Синя улыбнуться. — Больно? — спрашивает Фэн Синь, наблюдая, как его мышцы живота сжимаются прямо под повязкой на животе. — Нет, — говорит Му Цин, закрывая глаза, — так что не останавливайся. Фэн Синь не останавливается. Он приподнимается выше, чтобы видеть все тело Му Цина, растянувшееся рядом с ним, когда он гладит его. Нечасто он видит Му Цина в муках удовольствия, не отвлекаясь на дымку своего собственного надвигающегося освобождения. Поэтому он наслаждается этим, наблюдая, как он тает в его руках. Что он действительно знает, так это то, что Му Цин буйствует при приближающемся оргазме. Его веки сжимаются, и он хватается за ближайший предмет, как будто боится падения. Теперь одна рука тянется к подушке рядом с его головой, а другая тянется, чтобы схватить бицепс Фэн Синя. Он всегда словно дерется на пике удовольствия, и сейчас тоже: выгибает спину, толкается бедрами, пинает ногами. — Расслабься, детка, я рядом, — говорит Фэн Синь, его большой палец скользит по головке члена, заставляя скулить возлюбленного. Щеки Му Цина безбожно покраснели, его шелковистые волосы сбились в клочья и растрепались под и вокруг головы, а лепестки его губ приоткрыты в беззвучных стонах. Он никогда не бывает слишком громким в постели, просто издает хриплые урчащие стоны и вздохи, и Фэн Синь всегда так возбуждается из-за этого, что становится больно. — Я… — Му Цин начинает, затаив дыхание, и Фэн Синь разрешает ему кончить. Рука Му Цина немедленно движется к его нижней половине, роясь в полах ханьфу, чтобы он мог обхватить себя сам. Фэн Синь может только восхищенно наблюдать за тем, как Му Цин доводит себя до оргазма, а сухожилия на его шее напрягаются, когда он достигает своего пика. При виде его что-то в груди Фэн Синя взрывается, и он немедленно наклоняется, чтобы поцеловать его в шею. Когда Му Цин приходит в себя, он недовольно мычит, поднимая запачканную руку. — Фэн Синь, прекрати меня целовать и принеси полотенце. Фэн Синь посмеивается и соскальзывает с кровати, чтобы намочить полотенце и вытереть беспорядок на Му Цине. — Как ты себя чуствуешь? — Не больнее, чем до этого. Как только Фэн Синь заканчивает убирать их беспорядок, он отбрасывает полотенце в сторону и занимает свое прежнее положение в постели рядом со своим возлюбленным. Он хватает Му Цина за руку и переплетает пальцы между собой, прижимая их руки к своей груди. Му Цин не всегда любит обниматься или вообще касаться после секса, но Фэн Синь замечает, как его лицо смягчается, когда их руки соприкасаются сегодня вечером. — Я устал, — говорит Му Цин после долгой минуты мирного молчания. — Ты, м... ты можешь ...? Фэн Синь прикусил нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. — Ты хочешь, чтобы я остался на ночь? Му Цин сердито смотрит на него. — Могу я тебя обнять? — Фэн Синь не мог не спросить. Закатив глаза, Му Цин говорит: — Можешь. Фэн Синь взмахивает рукой, тушит множество свечей в комнате порывом ветра, и быстро накрывает их обоих одеялом. Он окончательно размякает, обнимая Му Цина за талию, притягивая его ближе к себе и осторожно кладя голову на его грудь. На мгновение он напрягся, оценивая настроение Му Цина, гадая, действительно ли он не против объятий. Но когда Фэн Синь слегка отстраняется, тело Му Цина напрягается и рука останавливающе опускается на волосы Фэн Синя. Это заставляет Фэн Синя усмехнуться в темноте. Когда ногти Му Цина нежно царапают его кожу головы, его одолевает сонливость, и Фэн Синь говорит: — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому. Пальцы в его волосах замирают еще на мгновение, прежде чем продолжают поглаживание. Му Цин тихо шепчет: — Я тоже. Нежное, трепетное чувство проникает в щели на груди Фэн Синя, и, охваченный этим чувством, он наклоняется вперед, мягко накрывая губами края повязки на животе Му Цина. Посредством поцелуя он выпускает поток духовной энергии, заставляющий Му Цина тихо задыхаться над ним. Когда он удовлетворен результатом, Фэн Синь поднимается обратно к груди Му Цина и закрывает глаза. Темп сердцебиения его возлюбленного, ровный и устойчивый, убаюкивает его.