Финал
18 октября 2020 г., 20:57
Глаза Ракель открылись, и она оказалась в незнакомом месте. Воздух был затхлым и пах пылью, нечистотами и плесенью. Перед собой она увидела огромное открытое пространство со старым промышленным оборудованием, покрытым белыми простынями. Что это за место?
Она попыталась двинуться с места, но ее руки были привязаны цепями над ней к трубе, проходящей через потолок, что делало для нее почти невозможным двигаться больше, чем на несколько дюймов. По мере того, как она лучше осознавала свою ситуацию, она начала ощущать боль в плечах и запястьях, которые давили через голову.
Этот кошмар принял неожиданный оборот. Где она вполне могла никогда не вернуться домой к своей семье. И никогда больше не увидит улыбки своей прекрасной дочери.
В первый раз, когда она берет отпуск за более чем 10 лет — после медового месяца с Альберто в Перу — ее жизнь оказывается на волоске. И вызвано жизнью, от которой она убегала в течение прошлого года. Она ненавидела иронию.
Она оглядела темный склад, единственный свет проникал сквозь окна позади нее, чтобы увидеть, где можно найти Андреса или Серхио. Она не понимала, почему ее здесь не убили и не бросили в канаву сразу. Что еще они могут от нее пожелать?
— Ты наконец проснулась, — услышала она позади знакомый голос. От знакомого тона по ее спине пробежала дрожь. Воспоминания о том, как однажды она вошла на Королевский монетный двор, захлестнули ее.
— Андрес де Фонойоса, — ответила она совершенно ровным тоном, чтобы замаскировать нарастающий внутри страх.
— Прошу прощения за всю эту драматичность, — ухмыльнулся он, идя перед ней. — Я действительно надеялся, что наша вторая встреча будет менее… — он помолчал и посмотрел ей прямо в глаза, — суровой.
— Почему я здесь? — она вздохнула в ответ на его бесцеремонное отношение.
— Ты помнишь историю об Одиссее и Сиренах? — спросил он, делая шаг назад, чтобы не быть слишком близко, но все еще сохраняя зрительный контакт. Когда она просто закатила глаза в ответ, он продолжил: «Одиссей был умным человеком, но слишком любопытным для его же блага. Его предупредили, что призывы сирен опасны и приведут его и его людей к гибели, но он не хотел их слушать. Он хотел услышать их зов… поэтому он не стал затыкать уши пчелиным воском, зная, что однажды ночью пройдет мимо них на лодке; вместо этого он привязал себя к лодке, а все остальные заткнули уши…»
— О чем ты вообще говоришь? — разочарованно спросила Ракель, желая, чтобы она могла исчезнуть в этот момент.
— Я уже добираюсь туда. Всегда такая нетерпеливая, — прокомментировал он, а затем рассмеялся, посмеиваясь над самим собой. — Одиссей хотел рискнуть и послушать сирены ради собственного волнения и приключений. Он ничего не мог с собой поделать. И когда он слышит их зов, все, что он хочет, это добраться до них и изменить направление лодки. Он теряет контроль над собой и готов подвергнуть риску всех. К счастью, лодкой управляли другие люди, поэтому он избегал их.
— Дай угадаю, я Сирена, — она закатила глаза на эту идиотскую историю.
— Динь! Динь! Динь! — он улыбнулся и подошел к ней. — Я вижу влечение моего брата. Ты такая умная, — поддразнил он.
— В твоей истории отсутствует та часть, где Одиссей манипулировал Сиреной, играл с ее эмоциями, лгал ей и разрушал ее жизнь.
Андрес продолжал ходить вокруг нее, думая: «Это честно», — рассмеялся он.
— Что я здесь делаю? — снова спросила она, надеясь, что это не приведет к другой истории из греческой мифологии.
— Я хотел встретить первую женщину, которая заинтересовала моего брата, — прямо ответил он.
— О, пожалуйста, — снова усмехнулась она, разочаровавшись в этом разговоре.
— Он солгал мне. Он пришел сюда, чтобы встретиться с тобой, потому что ты каким-то образом заставила человека, который годами читал мне лекции о приоритете интеллекта над эмоциями, руководствоваться своим собственным сердцем. Я наблюдал за ним целый год после того, как он боролся с чувством вины за то, что разрушил твою репутацию, но чего мне не хватало, так это того, что мой брат влюбился в тебя… — он недоверчиво покачал головой.
— Он не влюбился…
— Не делай вид, будто ты тоже не чувствовала того, что произошло между вами двумя. Я умолял своего брата ходить на множество свиданий, найти любовь, освободиться от собственных страхов на долгие годы. А потом, через неделю, он покидает наш дом, лжет мне о том, почему, и тратит все свое время, чтобы узнать тебя. Говорит со мной о будущем, которое он хочет с тобой, как какой-то влюбленный дурак…
Ракель потеряла дар речи от этого признания. Это был очередной трюк? Он пытался ослабить ее защиту? Или…
Андрес посмотрел на конфликт на ее лице и продолжил: «Ты знаешь, что я умираю. Кажется, я помню, как ты говорила об этом моей команде, чтобы вбить клин между нами…»
— Это сработало, — проворчала она себе под нос.
Андрес впился в нее взглядом, решив проигнорировать ее слова и продолжив: «Все, что я хочу, — это, чтобы мой брат был счастлив. Я хотел бы дать на это свое благословение. Черт, я бы даже предложил провести свадьбу, если бы думал, что это может сработать. Я никогда не видел, чтобы Серхио улыбался так, как когда он вернулся в комнату после ночи с тобой. Он полностью в тебя влюблен…»
Ракель отвернулась, не желая показывать ему, как его слова подействовали на нее. Она не хотела верить, что чувства Серхио к ней были настоящими. Это только усложняло задачу, особенно зная, что она не уйдет со склада живой. Было бы легче испытывать только ненависть, сожаление… но в своем сердце она знала, что есть более сильные эмоции, желающие взять верх. Ей пришлось оттолкнуть это.
— Но мы оба знаем, что ты никогда не сможешь забыть или смириться с тем, что он является преступным вдохновителем крупнейшего ограбления Испании. Человек, с которым ты разговаривала по телефону несколько дней. Тот, кто разрушил твою репутацию. Ты создана для того, чтобы видеть мир в черно-белом, хорошем и плохом… и ты знаешь, что не сможешь вернуться к своей жизни, зная, что у тебя есть возможность сдать нас.
— Допустим, ты прав, — она задумалась, надевая свою переговорную маску. — Но у тебя все карты здесь. Все, что я знаю, это то, как вы оба выглядите и, что вы жили на Филиппинах. Ты мог бы сбежать прямо сейчас, и я могла бы сообщить полиции, что ты здесь, но к тому времени, когда я это сделаю, вас обоих уже не будет тут.
— Ты действительно думаешь, что мой брат может уйти от тебя? — спросил он. — Когда мы, мужчины, влюбляемся в женщину, мы теряем рациональное мышление. Мы руководствуемся чувством счастья и жизни, которое приносит любовь. Мой брат никогда раньше не сталкивался с этим, и пока вы живы, он захочет рискнуть всем, чтобы показать тебе, насколько искренны его чувства к тебе. Он не может жить, когда причиняет тебе боль.
— Значит, вместо этого ты убьешь меня прямо сейчас, чтобы защитить себя?
— О, я не собираюсь тебя убивать, — признался Андрес. — Мой брат будет…
— Если то, что ты говоришь — правда, что он не может жить с чувством вины за то, что причинил мне боль, то как он будет жить с виной за убийство меня?
— Он с трудом переживет это, — согласился он, — и не захочет этого делать, но это как вирус, пожирающий плоть в твоей ноге. Тебе нужно ампутировать, чтобы остановить вирус. Конечно, ты будешь страдать из-за этой части своей ноги всю оставшуюся жизнь, и это будет тяжело… но вирус исчезнет.
— Теперь я вирус и сирена?
Андрес рассмеялся над этим. — Когда ты так говоришь…
— Нет, я не позволю тебе так говорить. Я женщина и мама в отпуске со своими друзьями. Я теперь профессор, и у меня есть ученики, которые зависят от меня. Я больше не полицейский. Я здесь не для того, чтобы разрушать чью-то жизнь. Я приехала сюда отдохнуть и отпраздновать свой день рождения. То есть сегодня… и я поставлю их жизни выше мести. Так, что, если тебе нужно, чтобы я пообещала, что не пойду в полицию по поводу тебя и Серхио, я тебе обещаю…
Андрес просто закатил глаза: «Ты действительно думаешь, что я поверю, что ты можешь отпустить это? Что ты можешь с этим жить?»
— Если моя альтернатива — умереть и не видеть, как растет моя дочь, тогда да. Ты можешь поверить мне на слово, — умоляла она. Она ненавидела давать ему эту силу, но как еще она сможет выбраться отсюда живой?
— А как же твоя репутация? У тебя есть есть возможность исправить это… ты позволишь уйти этому? — скептически спросил он.
— Я уже оставила эту жизнь позади. И я даже не виню в этом твоего брата, когда меня разыграли говнюки из CNI.
— А что насчет Серхио?
— Что насчет него?
— Ты действительно не испытываешь к моему брату никаких чувств?
Ракель посмотрела на него сверху вниз. Правда заключалась в том, что она испытывала к нему сильные чувства. Она вспомнила, как ее тянуло к профессору во время ограбления, как их разговоры заряжали ее энергией, какой она никогда раньше не чувствовала, и теперь, встретив его лично, даже под псевдонимом, она начала понимать, почему так быстро влюбилась в него. — Нет, — просто сказала она.
Андрес просто посмеялся над этим и открыл телефон. — Похоже, мой брат едет…
— Можно вопрос?
— Конечно, — улыбнулся он, — теперь мы в принципе брат и сестра…
Ракель закатила глаза. — Почему ты сказал, что Серхио убьет меня?
— Так как он знает, что ты на свободе. Ты не можешь совершить самое крупное ограбление в истории и сохранить всех членов клуба в безопасности, будучи святым, — улыбнулся он. — Мой брат, когда ему приходится выбирать между эмоциями и рациональным мышлением, всегда выбирает рациональное мышление. Даже сейчас, когда он думает, что любит тебя…
— Но если он убьет меня, ему тоже придется скрываться от следствия. Мои друзья видели его и знают, как он выглядит… В этом нет никакого смысла. И «профессор» никогда бы так не поступил…
Андрес просто улыбнулся на это: «А что бы сделал профессор?»
— Он найдет выход, никому не причинив вреда, — ответила она. — Но ты… ты захочешь убедить его, что это невозможно. Что я самая большая угроза, потому что ты можешь манипулировать им, заставляя думать, что это единственный выход. Так как ты все еще злишься из-за того, что я добралась до тебя во время ограбления. И твой собственный нарциссизм станет причиной того, что я умру сегодня здесь. Не потому, что я угроза для твоей жизни. Потому что год назад я обидела тебя и заставила почувствовать себя слабым… жалким.
Глаза Андреса расширились от того, как легко она могла его читать. Дерьмо. Она действительно подходила его брату, но он не мог позволить ей победить сегодня. И все же гнев, который он испытывал к ней, заставил его выхватить пистолет из внутреннего кармана пиджака и положить этому конец.
Он был за несколько секунд до того, как вытащил пистолет, но его прервал звук мотоцикла. Его брат был здесь.
— Спасена профессором, — пробормотал он и оставил ее одну на складе.
Ракель вздохнула, сдерживаясь, позволяя избавиться от всего своего страха и отчаяния. Она имела дело с социопатом, который не слушал логику. Он имел в виду, что она была проблемой, которую ему нужно было устранить, и чтобы его разум изменился, потребуется чудо.
Она услышала два голоса, спорящих на таком расстоянии, и услышала эхо воды, капающей в консервную банку позади себя. Она огляделась повнимательнее и поняла, что здесь находится школа. «Если это вообще настоящий проект», — напомнила она себе.
Ей не хотелось признаваться, что она влюбилась в него за последние несколько дней. Она никогда не чувствовала себя более связанной с кем-то за такой короткий промежуток времени — умом и телом. И она знала, что он был прав насчет ограбления, а также показывал ей все плюсы и минусы системы, в которую она когда-то верила, но теперь полностью понимала, насколько им движет сила и жадность. Черт, вот чему она учила своих учеников. Это было мотивацией для темы ее диссертации.
Но как ей убедить брата-социопата и шахматиста, что она готова их отпустить? Что ее сердце не могло даже позволить ей испортить это для Серхио, если бы она захотела. Что она чувствует то же, что и он. Неужели она опоздала?
*кап*
*кап*
Она не знала, сколько времени прошло, пока она слушала, как два голоса спорят снаружи, но страх, который она испытывала по поводу того, что будет дальше, росло каждую секунду, когда она слышала, как они спорят. Собирался ли Серхио слушать своего брата? Или он послушает свое сердце?
Пока она перебирала в голове все возможные сценарии, свои чувства по поводу жизни, которых она боялась, будут оторваны от нее, и противоречивые чувства, которые она испытывала к «незнакомцу», с которым познакомилась на этой неделе, дверь открылась, и она услышала их аргументы четче.
— У нас нет выбора, — ответил Андрес.
— Нет, — ответил Серхио.
— Так что же мы будем делать? Отпустим ее? Оставим ее здесь и сбежим? Договоримся с женщиной, чью репутацию ты разрушил?!
Да, Серхио, что ты собираешься со мной делать? Ракель подумала, пока ей приходилось терпеть, слушая, как двое мужчин борются за судьбу ее жизни.
— Дай мне минутку подумать! — Серхио ответил. Ей не нужно было его видеть, чтобы понять, что он нервно поправляет очки и проводит рукой по волосам. Возможно, прошла всего неделя, но она чувствовала, что узнала его так, как очень немногие могли его видеть. опять же, что она знала? В настоящее время она была привязана к трубе, ожидая, когда мужчина, которого она трахнула всего день назад, убьет ее.
— Не о чем думать! Все, над чем мы работали, может быть уничтожено, если ты не справишься с этим сейчас.
— Разве ты не думаешь, что я это знаю?!
— Ты сказал мне много лет назад, что позволить женщине помешать ограблению — это самое глупое, что я мог сделать. Ты неделями читал мне лекции о Татьяне…
— Я…
— Как ты думаешь, что случиться, Серхио? Что она просто отпустит это? Что она сбежит с тобой на остров, и ты будешь жить долго и счастливо? Ради бога, Серхио, ты не такой дурак!
— Эй! — прервала Ракель, не в силах больше слушать этот аргумент. — Ты, ведь, знаешь, что я тебя слышу, верно?
Серхио глубоко вздохнул, зная, что, то, что будет дальше, навсегда повлияет на его жизнь. И ее.
— Я позабочусь об этом, — сказал он брату, чувствуя себя полностью побежденным.
— Хорошо, — улыбнулся Андрес и похлопал его по плечу. — Я знаю, что это тяжело, но ты сдашься не только из-за своего будущего.
— Ты прав, — согласился он. Затем он посмотрел в сторону места, где была привязана Ракель, и обратно на своего брата. — Ты можешь дать нам минутку?
— Конечно, — легко согласился он. — Я буду снаружи, если я тебе понадоблюсь.
Серхио кивнул и, наконец, подошел к Ракель; вес того, что произойдет дальше, заставляет его тело ощущаться резиновым с каждым шагом, который он делает к ней.
Она смотрела ему прямо в глаза, не облегчая ему этот момент. Он ожидал этого, но тошнота от этого усилилась. Как он должен был это сделать?
— Ракель… — выдохнул он, пытаясь найти слова, чтобы передать все, что он чувствовал, но безуспешно.
— Я не хочу слышать все это снова, — остановила она его. — Делай то, что должен.
! Побежден. Он слышал это в ее голосе. Она просто хотела, чтобы все это прекратилось. Этот ад последних 24 часов утомил ее. Больше никаких переговоров. Больше никаких обещаний или просьб. Она давала ему силу сделать следующий шаг — и что бы он ни решил сделать сейчас, это будет именно так.
Он посмотрел на нее и увидел, как по ее щекам текут слезы. Он мог чувствовать все ее последние мысли по агонии, которую он видел в ее глазах. Ее боль эхом отозвалась в его сердце. Это было последнее, что он хотел сделать, особенно с ней.
— Закрой свои глаза, — наконец сказал он.
Когда она это сделала, он подошел к ней ближе, остановившись в нескольких дюймах от ее тела. Она начала дрожать, когда он поднес голову к ее уху. — Я люблю тебя, — прошептал он.
Ракель тихо ахнула, не ожидая, что это будут его последние слова к ней.
Это было оно. Ракель в последний раз открыла глаза, чтобы увидеть пистолет в его руке, и снова быстро закрыла глаза. Вспышки воспоминаний о Серхио, этом деле, ее друзьях, ее маме… и, наконец, Пауле, быстро играли в ее голове, как фильм о быстрой перемотке вперед. Она чувствовала вину за то, что оставила их всех позади…
Раздался выстрел.
Через несколько секунд Ракель открыла глаза и увидела, что он снимал нечто, похожее на груду рулонов ткани, покрытых белой простыней.
— Шшшш, — прошептал он ей на ухо, вытаскивая ключ от наручников и освобождая ее запястья. — Есть черный ход с машиной, готовой отвезти тебя в аэропорт. София и Мария уже будут там с твоими сумками.
— А что насчет Андреса? — прошептала она, потрясение от происходящего было написано на ее лице.
— У моего брата бывают такие моменты ярости, когда он думает, что насилие или убийство — это единственный выход. Я только заставляю его думать, что он выиграл спор, чтобы дать тебе время уйти. Через неделю ему будет все равно…
— Как ты можешь быть уверен…
— Это происходит не в первый раз. Во время ограбления он приказал убить Монику, но один из других членов команды, Денвер, не смог этого сделать. Теперь они влюблены, и она очень нравится Андресу. Иногда он теряется в собственном уме и перестает мыслить рационально… но затем, когда это проходит, он начинает чувствовать себя виноватым.
Он прекрасно понимал, кто такой его брат, и ему было нелегко им манипулировать. Она не ошиблась насчет Серхио. Он действительно был тем мужчиной, в которого она влюбилась за последние пару дней. Человек, который совершил ограбление, не убив ни одного заложника и не причинив вреда никому, кроме фондового рынка в течение нескольких дней. Мужчина, который за пять дней проявил к ней больше уважения и привязанности, чем любой другой мужчина, с которым она встречалась раньше.
Ее переполняли противоречивые чувства: она хотела показать ему, как много он для нее значит и как она его любит, а бывший инспектор говорил, что ей нужно начать международный розыск, чтобы он никогда не повторил подобное ограбление.
— Почему ты делаешь это?
— Так как я в дерьме, несмотря ни на что. Я убью тебя и никогда больше не увижу. Я отпустил тебя и больше никогда не увижу. По крайней мере, в одном из этих сценариев ты все еще жива и со своей семьей. Я больше ничего не хочу, чтобы ты осталась здесь и убежала со мной, но я знаю, что это невозможно. Самое меньшее, что я могу сделать, это вернуть тебе твою жизнь и дать мне фору в бегстве.
— О… — выдохнула она.
— Мне очень жаль, — повторил он. — За то, что солгал тебе, за то, что потерял контроль и встретил тебя во время отпуска. Я не жалею о времени, которое мы провели, но я сожалею о том, как заставил тебя думать, что играю с тобой для собственного удовольствия. По правде говоря, я никогда раньше ни с кем не чувствовал этого, и позволяю этому контролировать меня. И тебя чуть не убили.
— И в мой день рождения, — пробормотала она.
— Не совсем тот подарок на день рождения, который я планировал, — вздохнул он. — Андрес скоро придет сюда, поэтому тебе нужно идти прямо сейчас.
— Как ты… — начала она, а затем увидела, как он полил бензином пучки ткани и зажег спичку.
— Это единственный способ обмануть его, пусть даже на мгновение, — улыбнулся он. — Так что, пожалуйста… иди… И спасибо за то, что позволила мне почувствовать, на что была похожа любовь, хотя бы на несколько дней.
Ракель на этом остановилась. Неужели все будет так просто? Он собирался отпустить ее и сбежать? Позволить ей погоняться за ним с полицией, если она так решила?
— Это не ловушка?
— Никакой ловушки, — подтвердил он, глядя ей в глаза.
— Могу я доверять тебе?
В ответ Серхио обнял ее и поцеловал, используя этот поцелуй, чтобы показать ей, что именно он чувствовал. Каждое прикосновение языка убеждало ее в искренности его чувств, прикус нижней губы, чтобы показать ей свое желание, и, наконец, легкий поцелуй в ее губы, чтобы передать его привязанность к ней. Он надеялся, что страсть, которую он испытывал к ней, передавалась без слов. Что его поцелуй может дать ей необходимую уверенность.
Задыхаясь, она отступила на шаг и посмотрела ему в глаза. Оба они пытались отдышаться от сильного желания, которое их поглощало, но при этом знали, что у них не было времени закончить это так, как они оба хотели.
Она отвернулась и пошла к черному ходу, а затем остановилась, не в силах заставить себя уйти… по крайней мере, без… Затем она увидела лист бумаги на столе возле черного хода с несколькими ручками. Она написала на нем сообщение, сложила его и вернулась туда, где стоял Серхио. — Спасибо, — выдохнула она и крепко обняла его, обвивая руками его шею и чувствуя, как ее тело сливается с его, когда его руки обвивают ее талию. Пока его голова покоилась на ее, она сунула записку в его пиджак и оторвалась от него.
— До свидания, Серхио, — наконец сказала она и побежала к черному ходу, чтобы найти машину, которую он обещал, ожидающую ее. Она знала, что доверять ему было немного рискованно, но по тому, как он ее целовал, смотрел на нее, как он планировал для нее побег, и даже по тому, как Андрес говорил о нем, она знала, что он хороший человек. Что он сдержал свое слово. И вместе с тем она наконец поверила, что он любит ее.
***
Месяц спустя Серхио и Андрес сидели на террасе своего нового прибрежного дома на острове Самуи, Таиланд, в тишине, наслаждаясь утренним кофе. Серхио не скрывал, что он злился на своего брата последние четыре недели и ему нужно было время, прежде чем он смог уйти от боли, которую он причинил на Палаване. Хотя Серхио знал, что она жива, он все еще горевал по ней. Осознание того, что он больше никогда ее не увидит, медленно убивало его внутри. Он уничтожил SIM-карту, которую он использовал для связи с ней, и решил не хранить ее номер телефона, чтобы устранить все соблазны связаться с ней. — Ты не убил ее, — наконец сказал Андрес, сделав глоток кофе. — Что? Конечно, я… — Серхио чуть не выплюнул свой кофе, услышав это. — Я видел ткань, — улыбнулся он. — Так почему же ты не… — Ты любишь ее, — ответил он. — Я не знаю, сколько мне еще осталось, и это было все, что я когда-либо хотел для тебя. И я почти позволил своему извращенному разуму забрать это у тебя. Надеюсь, ты простишь меня, Серхио. Он размышлял над этим на секунду. Он пропустил так много «эпизодов» своего брата — человека, которого он чуть не убил в туалете клуба, многих женщин, с которыми он обращался как с мусором, обнаружив, что он эмоционально манипулировал одним из заложников, Мартин… Но на этот раз он не был уверен, что сможет простить ранившую Ракель и заставившую ее думать, что он собирается убить ее. — Я не уверен, — признал он. — Ты моя семья, Андрес. Ты знаешь, как много это значит для меня, но это зашло слишком далеко. Наряду со многими другими вещами, которые ты сделал. С твоей болезнью, которая начинает ухудшаться, я надеюсь, что ты найдешь время, чтобы поразмыслить обо всех людях, которым ты причинил боль за эти годы, и найдешь немного покоя. Андрес просто кивнул, не зная, как ответить. Его брат был прав, но он не хотел этого признавать. — Твоя женщина не выдала тебя, — наконец сказал он после нескольких минут молчания. — В новостях и в полиции ничего нет… Я думаю, она не лгала, когда выбрала семью. — Конечно, она не лгала, — выдохнул он и с силой поставил кружку на стол. — Ты скучаешь по ней… — Да, — признал Серхио, — но я ничего не могу с этим поделать. Она не хочет иметь со мной ничего общего. — Полагаю, что нет, — прошептал он, а затем начал смеяться. — Что? — Только ты можешь влюбиться в главного инспектора этого дела. Тебе никогда не нравилось что-то легкое… — он продолжал смеяться. — Она прекрасна, это я тебе скажу… Серхио закатил глаза и встал. — Я надеюсь, что следующая женщина, в которую ты влюбишься будет немного проще. Следующая женщина, с горечью подумал Серхио, входя в дом. Как он мог даже представить себе мысли о «следующей женщине», когда Ракель была единственной, о ком он думал — днем и ночью. Он скучал по разговору с ней, по знакомству с ней, по поцелуям, по занятиям с ней любовью… Ему никогда не было легко делиться этими вещами с кем-то, и даже одна мысль о том, что он чувствует, что снова с кем-то новым, вызывала у него некоторую тошноту. Это казалось невозможным. Серхио вошел в свою комнату и начал собирать несколько костюмов для химчистки. Он слишком долго откладывал это, но скоро ему придется лететь на Палаван, чтобы встретиться с местной командой, которую он собрал для строительства школы. Он не хотел полностью отказываться от проекта, поэтому он нашел способ продолжить его работу с нового места. Он дважды проверил карманы своих брюк, а затем пиджака. В одной из коричневых курток он нащупал бумажку. Предположив, что это квитанция, он был готов выбросить ее, пока не заметил, как она сложена. Что за черт? Он открыл бумажку и увидели, что слова «Я тебя люблю» написаны наугад. Когда же она это сделала? Серхио сел, ошеломленный своими чувствами — всей болью и безнадежностью, которые он чувствовал за последний месяц, и теперь, впервые, он почувствовал, что у него есть возможность изменить это. Сидя на кровати и трепетно глядя на записку, Андрес вошел в свою комнату с чемоданом в руке. — Ты был прав, младший брат, — признал он. — В чем? — О том, как обрести покой. Я еду в Италию, — сказал он, и Серхио прекрасно понял, что это значит. Он собирался встретиться с Мартином. Все женщины, в которых он влюбился, и все его попытки «пластического счастья» никогда не сравнивались с тем, что он делил со своим лучшим другом — который, возможно, был даже больше. — Хорошо, — улыбнулся Серхио. — А что ты собираешься делать, пока меня не будет? — Впервые я приму твой совет и буду счастлив, — улыбнулся он. — Как раз вовремя…***
Ракель стояла перед своим классом, обсуждая тематическое исследование о том, как полицейский участок реализовал программу в небольшом сообществе, чтобы помочь молодежи из групп риска. Это привело к дискуссии о связи между бедностью и преступностью и о том, подталкивает ли сама система людей к тому, чтобы они становились преступниками, чтобы поддерживать себя. И, конечно же, это вызвало еще одну дискуссию об ограблении Королевского монетного двора. — Как Вы думаете, причиной ограбления Королевского монетного двора стала неисправная система? — спросил студент. Ракель знала, что ответ был положительным. Она знала, что Серхио был болен, его отец изо всех сил пытался заплатить за лечение, а затем был несправедливо убит, что вдохновило на ограбление. Если бы система была добрее к его семье, ему бы никогда не пришлось сопротивляться. Конечно, она никогда не могла раскрыть эту деталь своим ученикам. — Вполне вероятно, — ответила она. — Никто не делает что-то с таким риском без какой-либо причины. — Как Вы считаете, какая причина была у профессора? Он когда-нибудь Вам это рассказывал? — другой студент спросил с интересом. Ракель вздохнула. Она скучала по нему. Она ненавидела то, что так скучала по нему. Это обсуждение было неудобным по совершенно новой причине, и ей потребовались все силы, чтобы казаться незатронутой им. — Он никогда мне не говорил, — рассказала она. — Большинство моих разговоров с профессором были о том, чтобы обеспечить безопасность всех заложников. — Позже я прочитал в новостях, что он задавал Вам вопросы, например, во что Вы были одеты, имитировали ли Вы оргазмы, и где в первую очередь занимались сексом… — все студенты начали смеяться. — Похоже на придурка, — раздался новый голос из дальнего конца комнаты, который сидел на стуле, ближайшем к двери. Голос, который она знала слишком хорошо. Серхио. Ракель в шоке посмотрела на него. Сдерживая слезы, которые угрожали упасть. — Да, — согласилась она, переводя дыхание, а затем улыбнулась. — Но я смогла справиться с ним… — и все ученики оглянулись на новый голос в классе. — В любом случае, — сказала она, чтобы снова привлечь к себе внимание, — похоже, наше время на сегодня почти истекло. Напоминаю, что ваши сочинения должны быть сданы в следующий вторник. Если у кого-то из вас возникнут вопросы, у меня будут обычные рабочие часы в пятницу и понедельник. Студенты начали собирать свои вещи и выходить из лекционного зала, оставив Ракель наедине с Серхио. Не зная, что делать, она начала отключать компьютер от сети и собирать вещи до того, как следующему профессору понадобится комната. Серхио спустился к ней с улыбкой на лице. Она не вызывала копов, так что, по крайней мере, это было хорошее начало. Она посмотрела на него: «Ты здесь», — улыбнулась она. — Я здесь, — подтвердил он, пока его улыбка росла, а на глазах выступали слезы. — Ты сейчас всем рискуешь… — предупредила она. — Ты стоишь риска, — улыбнулся он, вынимая ее записку из кармана. — Извини, что мне потребовалось так много времени, чтобы увидеть ее… Она посмотрела на листок бумаги и снова на его лицо, увидев слезы в его глазах, которые, как она знала, отражались в ее собственных. Он действительно был здесь… и он пошел на самый большой риск, вернувшись в Испанию, еще раз доказав, насколько искренны его чувства к ней. Не теряя ни секунды, она бросилась в его объятия и поцеловала его изо всех сил. Это было грубо, когда ее губы прижались к его губам, а их языки в экстазе терлись друг о друга. Прежде чем она осознала это, он поднял ее на руки, побуждая ее обхватить его ногами, не прерывая поцелуй. Так долго ни один из них не думал, что этот момент будет возможен снова, но возвращение в объятия друг друга зажгло в них столько счастья и облегчения. Это была любовь. Ракель первой прервала поцелуй: «И что теперь?» — спросила она, все еще в его руках и крепче обвивая его ногами, заставляя их обоих застонать. — Я не знаю, — улыбнулся он, собираясь еще раз поцеловать, — впервые в жизни у меня нет плана. Она улыбнулась, когда они оторвались от поцелуя, а затем сделала знак выйти из его объятий. — Ты говоришь мне, что великий профессор прилетел в Испанию без плана? Он нервно поправил очки, а затем посмотрел ей в глаза и увидел, что она его дразнит. — Ну, ммм… да. Когда я увидел твою записку, я был здесь первым самолетом. Ракель была тронута его признанием. Он действительно был замечательным человеком, и ей посчастливилось быть человеком, которому он впервые захотел излить свою любовь. — Как насчет того, чтобы начать с маленьких шагов? — она предложила. — Хорошо… — У меня угловой кабинет с дверью и замком. Почему бы нам не начать с того, что я покажу тебе, насколько я ценю, что ты рискуешь всем, придя сюда? — она соблазнительно ухмыльнулась. Серхио закашлялся, чтобы скрыть волнение, захлестнувшее его тело. Ему нравилась ее уверенность в себе и ее способность взять на себя ответственность в любой момент. Он просто кивнул в ответ, не доверяя своим словам, когда она схватила свою сумку и взяла его руку в свою. Новое начало. Это была не самая приятная история любви, но природа их связи была непохожа ни на что, что они когда-либо испытывали раньше. Им обоим потребовалось пять дней, чтобы понять, что то, что у них есть, уникально для них. Любовь, которую даже величайшим поэтам будет сложно передать. Это было то, о чем они оба тайно мечтали всю свою жизнь, но никогда не верили, что это было предназначено для них. Они оба знали, что им еще предстоит проработать так много деталей, но они оба готовы пойти на компромисс, чтобы быть вместе. Возможно, первый отпуск, который она взяла за 10 лет, все-таки не был полным провалом… Конец
