Не могу побороть это чувство

На следующее утро Ракель вернулась на автобусе в Пуэрто-Принцессу после беспокойной ночи, наполненной тоской, тошнотой, слезами и тревогой. Как же она это пропустила? Как она снова позволила себе влюбиться в кого-то, кто без проблем воспользовался ею? Которая полностью игнорировала свои собственные чувства и благополучие. Это был ее образец. Вот почему она перестала встречаться после развода. Она знала, как позволяла себе становиться слепой к чьей-то истинной природе, когда влюблялась. И вот она снова была ослеплена своим сердцем. Она знала, что она хороший инспектор, что она может вести переговоры с кем угодно и деэскаларовать практически любую ситуацию, насколько быстро она сможет понять психологию преступника. Так почему же она не могла применить те же принципы в своей жизни? Автобус ехал, беззаботно наезжая на неровности дороги, и величественные пейзажи. Палаван быстро прошел мимо, Ракель воспроизвела каждый момент с Сальвой (или Серхио, как сказала Силена во время ее единственного допроса с одним из участников ограбления). Совпадение — одинокий испанец в том же отеле, что и она. Как он первым вышел на контакт. То, как он без колебаний поверил ее опыту выживания. Как он держал ее за руку в самолете, когда чувствовал ее нервы. Его ум и то, как он ориентировался на детали при планировании свидания. В первый раз он поцеловал ее; шок в его глазах от того, что он чувствовал после того, как его губы прижались к ее губам. Занимаясь с ним любовью, каким внимательным он был. Как их тела соединялись так легко. И, наконец, к его заявлению о желании быть вместе после ее поездки. Чего он пытался достичь? Была ли она частью его нового плана? Он пришел посмотреть на нее и почувствовал необходимость в последний раз сыграть с ее чувствами? Одна вещь, которую она помнила из своих многочисленных разговоров с профессором, заключалась в том, насколько он сострадателен, но когда его спина была прижата к стене, каким безжалостным он мог быть. Он не был холодным, психотическим или даже нарциссическим. Он был шахматистом. Он был стратегом. Его интеллект был его величайшей силой, и, в конце концов, он смог перехитрить ее, ее коллег, CNI и правительство. Он смог использовать их собственные правила и протоколы в своих интересах, чтобы это выглядело легко для кого-то, наблюдающего со стороны. Но она знала, что несколько раз тревожила его. Во время ограбления он потерял друзей. Была ли это его последняя месть? Она глубоко вздохнула и попыталась развеять мысли о нем, наблюдая, как Мария и София оживленно рассказывают о своих детях, делясь историями о новых увлечениях, которые им интересны. Она открыла свой телефон и увидела несколько сообщений в Facebook, желая ей счастливого дня рождения. Дерьмо. Она чуть не забыла, что сегодня ей 41 год. Причина, по которой они были здесь в первую очередь. К сожалению, все, что ей хотелось, это лечь в постель в отеле и поплакать. Предательство, которое она почувствовала, было безмерным. Она тонула в этом. Гнев, печаль, сожаление и, самое главное, горе из-за того, что, по ее мнению, должно было стать ее последней любовной историей. Тот, который стоил всей ее ужасной истории. Боже, она чертовски идиотка. Она открыла Facebook, чтобы увидеть сообщение от Анхеля. Она не разговаривала с ним с тех пор, как уехала из Мадрида в прошлом году. Он провел несколько месяцев, восстанавливаясь после автокатастрофы, и ее чувство вины парализовало ее. Эти 16 звонков она проигнорировала, потому что была поглощена этим делом и злилась на то, что думала, что он был кротом для профессора. Когда он проснулся, они обнаружили, что в его очках был микрофон. Его обыграли так же, как и ее. С Днем Рождения, Ракель. Надеюсь, после отъезда из Мадрида ты стала счастливее. Рад видеть тебя в отпуске прямо сейчас с друзьями. Я знаю, что несправедливо с моей стороны спрашивать, но меня переводят в Валенсию. И я хотел знать, будешь ли ты готова выпить кофе или пообедать, когда вернешься. Я скучаю по тебе, партнер. Ракель почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза после того, как она прочитала сообщение от своего бывшего партнера, с которым проработала 15 лет. У нее было чувство, что перевод был его выбором, и она задавалась вопросом, сколько времени ему потребуется, чтобы последовать за ней. Она не хотела продолжать водить его за нос. Как бы сильно она ни скучала по своему другу, ее так и подмывало сказать ему, чтобы он остался в Мадриде. Ей также показалось интересным, что он впервые написал ей, когда она нашла профессора. Человек, который бессознательно разорвал их на части. Сказать ему? Это может быть их шанс восстановить свою репутацию. В одном сообщении она могла бы пригласить всех представителей власти в отель до прибытия ее автобуса. Вот что ей следует делать. Она должна застать его врасплох. Он не подозревал, что она его раскрыла. Как инспектор, это был правильный шаг, но как женщина, которая чувствовала себя преданной мужчиной, в которого влюблялась, она хотела ответов. Почему он здесь? Почему он пытался завоевать ее сердце? Какова была его цель? Она не могла бы получить их, если бы печально известный профессор был арестован и отправлен обратно в Мадрид. Она снова посмотрела на сообщение, противоречащее ее следующему шагу. Ее пальцы дрожали, когда они начали писать ответ. Слезы на ее глазах, когда она обдумывала все возможности. Анхель, спасибо за твое сообщение. Я тоже скучала по тебе, друг. И это хорошие новости о Валенсии. Давай выпьем кофе, когда ты устроишься. [Отправить] Вероятно, это была ее самая большая ошибка, но она не могла остановить непреодолимую потребность в ответах. Она должна была сначала противостоять ему. — Ракель, ты такая тихая, ты в порядке? — спросила София, поворачиваясь, чтобы посмотреть на подругу. — Да, — подтвердила она с натянутой улыбкой, — я читала поздравления с днем ​​рождения от друзей и семьи. София просто улыбнулась в ответ. — Ты слышала что-нибудь от кого-то интересного? — Анхель прислал мне сообщение, — рассказала она, кладя телефон обратно в сумку. — Что он сказал? — спросила София с явным любопытством на ее лице. — Его переводят в Валенсию. Он хочет встретиться, когда я вернусь… Мария оживилась, услышав это. — Просто так получилось, что его перевели, — засмеялась она. — Это был только вопрос времени, когда мистер картошка последует за тобой. — Может быть, это и хорошо… Наконец-то ты сможешь оставить этого Сальву позади и, может быть, наконец-то дать этому бедняге шанс. Ракель отвернулась от друзей. Она никогда не чувствовала связи с Анхелем, которая выходила бы за рамки дружбы. Их совместная ночь не повлияла на нее так, как на него. Она не могла продолжать вести его. Ему было бы больнее, если бы она притворялась к нему из соображений удобства. — А может, и нет, — засмеялась Мария. — Я вижу, что вы обе делаете, — вздохнула Ракель. — Но вам не о чем беспокоиться. У нас с Сальвой нет будущего. — Что изменилось? — София усомнилась в изменении настроений. — Вы обе были правы. Я не могу отказаться от своей жизни и от того, кем я являюсь, ради другого парня, особенно того, которого я только что встретила. — Ну, да… но вчера ты так защищалась. Ты говорила с ним? Что-то изменилось? Ракель отвернулась от своих друзей и поджала губы, сдерживая прилив эмоций, который она чувствовала изнутри. — У меня было время подумать. Я собираюсь вернуться в отель и покончить с этим вместе с ним. — Мне очень жаль, милочка, — посочувствовала Мария. — Я буду в порядке. Как только это будет сделано, нам придется ДЕЙСТВИТЕЛЬНО напиться. По рукам? — Ракель попыталась улыбнуться. — По рукам, — обе женщины улыбнулись и повернулись назад, снова оставив Ракель одну наедине с ее мыслями. Она посмотрела на свой телефон и увидела сообщение от Сальвы. Не могу дождаться встречи с тобой. Она посмотрела на время и увидела, что до них всего час. То же. Встретимся в моей комнате через час? Я приду. До скорой встречи. Она бросила телефон на сиденье и глубоко вздохнула. Она была в ужасе от того, что будет дальше. ** Серхио снова оказался зажат между сердцем и головой. Он знал, что это будет последний раз, когда он увидит ее, что ему придется попрощаться. Проблема заключалась в том, что он знал это с того самого момента, как впервые взглянул на нее через весь ресторан. И все же он был здесь. Совершенно влюблен в нее. Эмоция, столь чуждая ему, но подавляющая его рациональные мысли. Бабочек, которые он чувствовал в ее присутствии. Радость, которую он испытал, когда она улыбнулась. То, как он задыхался, когда ей было больно. Как их разговоры вдохновляли его. С самого первого момента, когда он заговорил с ней по телефону как профессор, он почувствовал это. Это чувство в глубине его горла, которое ощущалось как тревога, возбуждение. Он отмахнулся от этого как от спешки ограбления и игры. Теперь он знал, что это было намного больше, чем игра. Она была особенной. Она что-то значила для него… Серхио посмотрел в зеркало, чтобы поправить волосы и поправить рубашку. Он увидел ее сообщение о том, что она снова в своей комнате, наполнив его одновременно волнением и страхом. По крайней мере, если бы они закончили здесь, он мог бы утешиться воспоминаниями о том, что был с ней. Это был бы приемлемый конец их истории. Тот, которым он мог дорожить. Он взял доставленные цветы — сочетание белых и розовых роз, орхидей и лилий, — которые, как ему сообщили, были их самым романтичным букетом. Разрыв трехдневных отношений должен включать цветы, верно? Он не знал правил, но это казалось хорошей идеей. По пути в ее комнату он перебрал слова, которые репетировал в своей голове последние два часа: «Я никогда не смогу попросить тебя перенести свою жизнь сюда. Я не могу уехать, потому что сейчас мне очень важно остаться с братом. Мы должны покончить с этим сейчас, пока все не стало слишком сложным». Это было слишком холодно? Он собирался это выяснить. После пары ударов двери быстро открылись, и его встретили печальные глаза женщины, в которую он влюбился. — С Днем Рождения, — улыбнулся он и вручил ей цветы. — Спасибо, — она улыбнулась, но не посмотрела ему в глаза. Она взяла у него букет и с удовольствием вдохнула цветочный аромат. Почему он так романтичен? Она должна была ненавидеть его, но в животе у нее все еще порхали бабочки. — Ты в порядке? Ракель глубоко вздохнула, чтобы сдержать поток эмоций, пробегающих по ее телу. — Как никогда, — вздохнула она и жестом пригласила его войти в ее комнату и сесть на ее кровать, пока она кладет цветы на стол. — Ракель… — начал он. — Ты думаешь, я идиотка? — прервала она, глядя ему прямо в глаза через комнату. — Прости? — спросил Серхио, снова полностью захваченный холодностью ее взгляда. — Ты думаешь, я идиотка, — повторила она с явным гневом в голосе, когда она подошла к нему и села на стол напротив кровати. — Конечно, нет… С чего бы это? — он ответил совершенно растерянно, пока… — Серхио… или я должна называть тебя профессором? Его глаза расширились от откровения. Она знала. Она была права. Ей хотелось ошибиться. Но вместо этого он одним взглядом подтвердил ее величайший страх. Она была в одной комнате с человеком, который чуть не разрушил ее жизнь. Мужчина, ради которого всего 24 часа назад она была готова расстаться со своей жизнью. — Тебе есть, что сказать? — она спросила его, гнев, который она сдерживала последние 12 часов, начал выходить наружу. Серхио отвел взгляд от нее, просматривая все возможные ответы и их возможные результаты. Все они закончились тем, что она обратилась к местным властям и разрушила прекрасно устроенный карточный домик, который он построил за последний год. Итак, он предпочел промолчать и просто уставился на свои руки, пока размышлял о том, что ему нужно сделать, чтобы не дать ей разрушить его жизнь. — Обычно, когда я сталкивалась с виновным, они говорили сразу же. Ни о чем — о погоде, отрицая свою вину… но ты… ты просто сидишь там. Совершенно тихо. — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Ракель? — Честно? Я надеялась, что ты будешь это отрицать, — горько засмеялась она и встала из-за стола. Снова тишина. Ракель закатила глаза и подошла к нему. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Ты думаешь, я идиотка? — Нет, — прошептал он, не в силах смотреть ей в глаза. — Конечно нет. — Я не знаю, что здесь делать, — призналась она, садясь рядом с ним на кровать. — Я могла бы сказать своим бывшим коллегам, что у меня есть профессор… Он посмотрел на нее и почувствовал, как дрожит изнутри. Он не знал, как получить контроль в этой ситуации. — Я могла бы оставить все как есть и позволить тебе жить своей жизнью. Иди завтра домой и притворись, что этого никогда не было… Серхио оживился на этом. Она действительно думала… — Или… я могла бы использовать нож в сумке, которую я всегда ношу для самозащиты, и пронзить им твое сердце… — предложила она таким откровенным тоном, что это напугало его. — Это то, что ты хочешь? Убить меня? — спросил он, отчаянно пытаясь найти способ убедить ее, что он не использует ее и что его чувства искренни, но слова ускользнули от него. — Да, — ответила она, затаив дыхание, и снова встала. Она шагала перед ним, пытаясь набраться смелости, необходимой ей, чтобы противостоять всем эмоциям, которые она сдерживала. Чувство вины. Это было все, что он чувствовал, наблюдая боль, исходящую от ее тела. Каждое движение было быстрым, грубым… неконтролируемым. — Возможно, это не самая политкорректная вещь, чтобы сказать человеку, который успешно провернул крупнейшее ограбление в истории Испании в качестве главного инспектора… но как женщина… — она остановилась на мгновение, чтобы посмотреть прямо в его глаза, показывая ему слезы, которые теперь угрожали упасть. — Как женщина, которая провела последние 8 лет, живя в страхе каждый день. Я боялась всех и впервые подумала, что встретила того, кто позаботиться обо мне… — она ​​остановила себя от продолжения. Она не могла одолеть его, слишком эмоционально. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и продолжила… — Это была какая-то дурацкая шутка для тебя? Я бы никогда не узнала, что ты здесь. Ты мог бы остаться в стороне или проигнорировать меня. Ты мог бы повесить на меня гребаный микрофон, если бы был параноиком, что я искала тебя… Это был твой способ разрушить жизнь, которую я восстановила за последний год?! Ты радовался, зная, что я уйду опустошенной?! Серхио промолчал. Неуверенный в том, как ответить так, чтобы не обвинить самого себя. Она могла бы это записать. И единственное, что спасало его сейчас, — это то, что у нее не было доказательств. Ему просто нужно было молчать, позволить ей разозлиться и найти способ уйти и никогда не возвращаться. Она никогда не найдет его. Это был лучший сценарий для них обоих. — Ты действительно ничего не скажешь? — закричала она, проводя рукой по волосам. — Что ты за больной хрен?! Не могу поверить, что думала… И это сработало. Гнев сменился на ее лице опустошением. Он чувствовал, насколько глубоко ей больно, и это вырвало его из тишины. — Мне очень жаль, Ракель. Мне очень жаль… — начал он, глядя на свои руки. — Я все это спланировал. Каждая деталь. Я добился дела своей жизни, но этого почему-то было недостаточно. Это не принесло того счастья, которого я ожидал… — О чем ты говоришь? — спросила она, наблюдая, как он начинает ломаться. — Я этого не ожидал. Я ничего этого не ожидал. — Чего не ожидал? — Влюбиться в тебя… Пощечина. Ее рука никогда не достигала цели быстрее, чем в этот момент. Он ВСЕ ЕЩЕ играл с ней?! Мать твою! — Ты ожидаешь, что я поверю в эту чушь, как 15-летняя девочка?! — Это правда, — признал он, впервые глядя ей в глаза с тех пор, как она столкнулась с ним. — Я влюблен в тебя. Пощечина. Ее рука снова со всей силой коснулась его щеки. — Сукин сын… Я смею повторить это снова. — Ракель, — он посмотрел ей прямо в глаза, — я люблю тебя… Пощечина. Его щека была теперь красной, жар от ее пощечин вибрировал от его щеки, но он с трудом осознавал боль. Это было ничто по сравнению с агонией, которую он чувствовал изнутри. — Ты лжешь… — ответила она сквозь стиснутые зубы, и слезы текли по ее щекам. Она в гневе отошла от него, опираясь на стену в попытке взять себя в руки. Серхио наблюдал, как она использовала всю свою внутреннюю силу, чтобы удержаться на ногах. Он мог видеть, как тяжело ей было держать это вместе. Он должен был убедить ее, что он искренен с ней… И вспомнил тот момент, когда он влюбился в нее. — Во время ограбления, — начал он, — когда мы впервые разговаривали, я сказал тебе, что хочу поговорить только с тем, кто может принимать решения, не бегая к своему боссу или своей маме… и я до сих пор помню, что ты сказала мне, — он коротко улыбнулся этому воспоминанию. — Ты сказала мне, что тебе придется найти мне Президента, но так как он был занят управлением страной, тебе придется сделать это… И я влюбился в тебя в тот момент. Каждый раз, когда я флиртовал с тобой, шахматная партия, в которую мы играли вместе… все это заряжало меня энергией так, как никогда раньше. Я стал с нетерпением ждать наших разговоров. И когда я увидел тебя в Ханое через зал с полным намерением встретиться с тобой, я не смог этого сделать. — Стой, — сказала она ему, — я не хочу этого слышать… — Что не хочешь слышать? Как я влюбился в тебя? Потому что я плохой парень? Мы уже несколько дней говорим о системе уголовного правосудия, и я знаю, что ты не так веришь в хороших и плохих парней, как раньше… — Не надо, — предупредила она его. — Не используй мои собственные слова против меня в этом контексте. Не используйте их для оправдания вреда, который вы причинили стольким людям своим ограблением. 64% заложников проходят терапию от травм, 25% сотрудников, с которыми я работала, имеют проблемы со здоровьем, связанные со стрессом на той неделе. Есть браки, которые закончились, потому что некоторые люди сбились с пути. Не говоря уже о том, как ты испортил репутацию, которую я создавала 20 лет… — Ракель… — Не сиди здесь и не читай мне лекций о плохом и хорошем. Система идеальна? Конечно нет. Но было так много хороших людей, чьи жизни были разрушены на той неделе. Черт, Серхио, ты здесь, на этом удивительном острове, и все твои коллеги наслаждаются твоими миллионами, в то время как этим людям все еще трудно встать с постели каждый день. Которые сталкиваются с насмешками со стороны общества за то, что они позволили самым крупным преступникам в истории Испании ускользнуть сквозь пальцы. Ты здесь не тот хороший парень… — Ты права, — признал он. — Мне очень жаль, что я причинил вред. Я никогда не собирался никому причинять вред… Она посмеивалась над этим. — Это не так, — повторил он. — Если бы у тебя был детектор лжи, я мог бы доказать тебе, что не лгу… Ракель просто покачала головой и вернулась к столу, опираясь на него всем телом. У нее было так много вопросов к нему. Она хотела задушить его, выгнать из этой комнаты, уничтожить так же, как он разрушил ее, но что-то ей мешало сделать это. Что-то в ее сердце, что было связано с ним. Она не могла полностью выключить чувства, которые он в ней пробудил, и это расстраивало ее еще больше. — Я не должна спрашивать об этом, но оно того стоило? Серхио на мгновение задумался над этим вопросом. — Да, — прошептал он. — Но не по причинам, о которых ты думаешь. — И о чем я думаю? — Что дело было в деньгах… Она просто закатила глаза и затем начала ходить по комнате, соединяя точки из его истории, которые он рассказал на их первом свидании. — Ты никогда не переезжал в Таиланд… — Нет, — признал он. — Я был больным ребенком в Испании. Мой отец не мог позволить себе необходимое мне лечение, поэтому он целыми днями искал способы грабить банки, магазины и богатых людей, чтобы они могли платить за мои лекарства. Мы годами говорили об идеальном ограблении, чтобы избежать такой же борьбы за моего брата… — Это была его идея, — заключила она. — Значит, твой отец тоже на этом острове смеется над тем, что его сын обыграл ведущего инспектора по этому делу. Серхио посмотрел на нее со слезами на глазах. Конечно, она больше не верила тому, что он ей говорил. — Он умер, не успев осуществить это… Ракель мгновенно почувствовала раскаяние в своих словах, увидев, как ему было больно. Как он все еще, очевидно, так глубоко переживал горечь потери отца. — Мне очень жаль, — ответила она. — Я не должна была… — У тебя есть полное право не верить мне, Ракель… — Итак, это был проект, который ты сделал в честь него. Вот почему ты никогда не женился и не наслаждался жизнью… — резюмировала она, соединив еще несколько точек. — Да… — Бля… Как я могла быть такой слепой? Все предупреждающие знаки были там, и я позволила тебе играть со мной, — она горько рассмеялась про себя и встала. — Возможно, я солгал о некоторых подробностях моей истории, но я никогда не врал о том, что я чувствовал к тебе. — Я должна верить в это дерьмо? — Не нужно ничему верить. Это то, что я чувствую… Она недоверчиво закатила глаза. Почему он продолжает нести эту чушь? Неужели он действительно думает, что таким образом сможет отговориться от ареста? Она подошла к телефону и поняла, что не нажала на запись. Дерьмо! Она ничего не могла поделать. У нее не было доказательств того, что он был профессором, и она устала от этого. Единственное, что можно было сделать — это отпустить. У нее больше не было преимущества, и если она сыграет так, как она это сделала, она увидит, насколько безжалостным он может быть. Она не могла рисковать своей жизнью с больной матерью и дочерью, ждущими ее в Валенсии. — Я ухожу, — объявила она, кладя телефон в сумочку и хватая ключ от отеля. — Пожалуйста, уходи отсюда, прежде чем я вернусь… — Ты меня отпускаешь? — У меня нет полномочий держать тебя здесь. Я больше не полицейский, правда я могу написать своим коллегам в Испании, но у меня нет никаких доказательств того, что ты — печально известный профессор. Так что да, ты можешь идти… — Хотел бы я сказать что-нибудь, чтобы ты поверила… — Ты получил то, что хотел. Ты испортил инспектору отпуск. Ты играл с моими чувствами. Ты должен был сыграть со мной в свою больную игру в последний раз. Поздравляю. Ты победил. Возвращайся домой и смейся над тем, как жалка Ракель Мурильо с твоим братом… снова. — Ракель, — прошептал он, когда увидел, как начали капать слезы, боль, которую она почувствовала. Поражение, которое он видел, было написано на его лице. Он был так эгоистичен в своих чувствах. Он причинил боль тому человеку, которого хотел защитить. Хотел любить… Как ему теперь жить с собой? — Я сдамся, — объявил он. — Что? — Позвони своим коллегам. Скажи им, что у тебя есть профессор. Я признаюсь. — Какого хрена ты делаешь? — Анхель? Верно? Твой партнер? Позвони ему сейчас. — Я не… — начала она. Почему он был таким идиотом? Все, что ему нужно было сделать, это выйти за дверь и больше никогда не возвращаться. — В какую игру ты сейчас играешь? Я слишком устала для этого долбаного дерьма. — Нет игры, — сказал он. — Я хочу исправить это. — Если это должно быть какое-то долбаное признание в любви, значит, ты говоришь не с той женщиной. Я уравняю твой блеф. — Я не блефую… Ракель приложила пальцы к вискам, чтобы уменьшить давление, которое давал этот разговор. Она бы не попалась с ним в эту ловушку. — Я выхожу. И если я увижу тебя снова, я раскрою твой блеф… — предупредила она, схватив сумочку и выбежав за дверь. Слезы усиливались с каждым ее шагом. Ее сердце билось со скоростью милю в минуту, как будто оно разлеталось на миллион частей. Она едва могла дышать, когда вошла в лифт, а затем к выходу из отеля. Свежий воздух. Достигнув одного из больших деревьев сбоку от отеля, она откинулась на него спиной и рыдала, пока ее тело соскользнуло вниз. Она свернулась калачиком и села перед большим деревом, выпуская все эмоции, которые сдерживала. Плач по инспектору, который чувствовал себя уничтоженным профессором. Плачет по матери и дочери, чья жизнь должна измениться из-за этого. Плачет о себе. Впервые за 10 лет она позволила себе влюбиться. И здесь она снова была полностью сломлена и побеждена им. ** Серхио все еще был в комнате Ракель, погруженный в раздумье всей схватки. Он чувствовал себя полностью побежденным. Он не мог убедить ее, что его чувства не были частью игры или плана. Что он делал все это не для того, чтобы высмеять ее. Что она значит для него всем миром. Он был шокирован, что она не собиралась преследовать его. Он мог попасть в ловушку, которую она сейчас устраивала для него, но он видел ее выражение лица, когда она смотрела на свой телефон. Она не записывала их разговор. Может, она собиралась найти способ получить нужные доказательства. Он сказал ей, что признается, но это было в самый разгар. Его отчаяние, чтобы она поверила, что он действительно любит ее. Он не мог сдаться и уничтожить жизни всех, кто так много пожертвовал ради ограбления. Он был полностью оттрахан. Он снял очки и в отчаянии потер глаза. Как он мог допустить это? Чувствуя себя полностью побежденным, он поднялся с ее кровати и вернулся в свою комнату. Когда он открыл дверь, он обнаружил, что его брат сидит за столом в ожидании его возвращения. — Так? — он спросил. — Ты закончил это? — Все кончено, — подтвердил Серхио. Усталость от борьбы с ней в течение последних двух часов переполняла его до такой степени, что он не мог стоять. Он позволил своему телу упасть на кровать. — Ты когда-нибудь слышал басню о льве и мыши? — Что? — спросил Серхио, сбитый с толку направлением этого разговора: «Конечно, я…» — Я думаю, что это чушь собачья, — признался Андрес. — Лев ловит мышь, мышь умоляет отпустить. Лев соглашается, а потом у него проблемы, а мышь помогает отплатить за услугу? — Дело в доброте… — ответил Серхио, которого этот разговор все больше и больше раздражал. Он ненавидел, когда его брат пытался философствовать. Его нарциссизм всегда мешал рациональному мышлению. — Мышь хотела бы отомстить льву за нанесенную травму. Мышь сделает все, что в ее силах, чтобы разрушить жизнь льва. Серхио быстро сел в своей постели, обнаруживая связь, которую его брат глупо пытался создать метафорой. — Ты знаешь, что Ракель знает… Андрес улыбнулся: «Возможно, я слышал, как она называла тебя сукиным сыном несколько раз. Она довольно громкая, когда злится, не так ли? Я понимаю, почему она тебе так нравится…» — поддразнил он. — Не… — Сначала я подумал, что это потому, что мой дорогой брат разбивал ей сердце… пока я не услышал, как ты тупо признаешься во ВСЕМ. Как ты мог быть таким глупым, Серхио?! — Я… — Я не могу поверить, что ты из всех людей настолько слаб. И над этой женщиной… Серхио почувствовал, как внутри него вспыхнул гнев на этот комментарий: «Эта женщина?» — спросил он. — В течение года я знакомил тебя с самыми красивыми женщинами, которые может предложить этот остров. Ты им всем отказывал. Для матери за 40? Я признаю, что она привлекательна, но она не стоит всего этого… — Не стоит всего этого… — повторил он в гневе. Женоненавистничество его брата было чем-то, чему он всегда бросал вызов, но часто это было интеллектуально. И теперь он мог думать только о том, как его брат оскорблял любимую женщину. Женщина, которая была умной, сострадательной, заботливой матерью, преданной дочерью… страстной, великолепной… Самой красивой женщиной, которую он когда-либо встречал… Она стоила всего этого и даже большего. — Я вижу, что разозлил тебя, — ухмыльнулся Андрес, не в силах заставить себя заботиться о внутренней эмоциональной битве своего брата. Серхио встал, пытаясь сдержать ярость, которая бурлила в животе. Он никогда раньше не чувствовал себя так защищающимся из-за кого-то, и чувства, которые это внушало изнутри, пугали его. Он терял рациональное мышление и чувствовал инстинктивное стремление обратиться к насилию. Он хотел ударить своего брата изо всех сил за его отношение к Ракель. Но он этого не сделал. Вместо этого он глубоко вздохнул и пошел к ванной, включил раковину и плеснул водой на лицо, пытаясь восстановить контроль. — Действительно зол… — усмехнулся он, встал и последовал за братом в ванную. — И что теперь, младший братик? ** Ракель продолжала плакать, уткнувшись в дерево, из-за всего, что произошло. Вдалеке она увидела Софию, которая искала ее. Прежде чем она успела спрятаться, ее подруга заметила ее и бросилась к ней. — Ракель, — позвала она, убегая так быстро, как только могла. Через несколько секунд она оказалась на коленях рядом с Ракель и заключила ее в объятия. — Что случилось? — Он не тот, за кого я его принимала, — призналась она, прижимаясь к Софии и утешаясь в объятиях подруги. — Они никогда такими не бывают, — простонала она. — И что же он сделал? Ракель знала, что подвергнет свою подругу опасности, если скажет ей правду. — Он играл со мной. — Он что? — Все, что он сказал мне, было ложью. Он хотел поиметь мои эмоции, — сердито призналась она, грубо вытирая слезы с лица. София внимательно посмотрела на нее. Ее нос был красным, лицо было призрачно-белым, а глаза явно раздражались потоком слез. — Милая… — прошептала она, прижимая ее к себе. — Он всего этого не стоит… Ракель почувствовала противоречие, потому что знала, что ее подруга права. Он не должен стоить боли… но потом она вспомнила, как он улыбался ей, обнимал ее, занимался с ней любовью и не могла не задаться вопросом, говорит ли он ей правду. Может, каким-то образом он влюбился в нее? И, может быть, у них был шанс больше, чем… заткнись, Ракель, она остановила себя. Она не могла снова впасть в тот же образ жизни. — Гипотетически, если бы я знала, что кто-то сделал что-то противозаконное… Может, мне их сдать? Софию это поразило. — Ракель, ты была копом 20 лет. Ты знаешь ответ на это. — Даже, если это может поставить под угрозу мою жизнь, какую я имею сейчас? И, может быть, даже Паулы и моей мамы? — В каком крупном преступлении участвует этот человек — гипотетически? — Довольно большом, — сказала она, а затем добавила после долгой паузы. — Гипотетически. — Сальва — серийный убийца? — София вошла, совершенно не обращая внимания на эту «гипотетическую» чушь. — Он пытался убить тебя?! — Нет, нет, конечно, нет. Он не… — поправила Ракель. — Просто я кое-что узнала о нем, и у меня есть возможность ничего не делать и двигаться дальше. — Но можешь ли ты двигаться дальше? — спросила София. — Так как Ракель Мурильо, которую я знаю, никогда в своей жизни ничего не отпускала. Ракель улыбнулась на это: «Ты меня поймала». София рассмеялась: «Но, пожалуйста, не подвергай себя опасности. Если только он не представляет опасности для общества, как твой дерьмовый бывший муж, может быть, лучше просто отпустить его». Ракель на мгновение задумалась. На данный момент он не представлял опасности. Но что, если он запланировал еще одно ограбление? Ему могло быть скучно… или, возможно, кто-то другой умер бы несправедливо в его жизни, и он вернулся бы, чтобы отомстить. — Я собираюсь прогуляться, — сказала она. — Мне нужно время, чтобы подумать в одиночестве. — Конечно. Мы все еще идем на день рождения? — Можем ли мы отложить это до завтра? Мне нужно время… — Я дам знать Марии, — кивнула она и взяла Ракель за руку. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. Ты также самая умная и стойкая. Я знаю, что ты сделаешь то, что тебе подходит. И что бы то ни было, я тебя поддержу. — Спасибо, подруга, — Ракель улыбнулась и в ответ сжала ее руку. — Я так счастлива видеть тебя в моей жизни. — Позвони мне, когда закончишь прогулку, хорошо? — спросила она, вставая, и протянула руку Ракель, чтобы помочь ей встать, и она с радостью взяла ее. — Конечно, — кивнула она и направилась к пляжу. По дороге она просматривала все доказательства, собранные ими в ходе расследования. Ничто из этого не могло связать Серхио с ограблением… пока она не смутно вспомнила одну маленькую деталь этого дела. Она быстро вытащила телефон из сумочки, открыла Facebook и позвонила Анхелю. — Ракель, — он слышала улыбку в его голосе по телефону. — Как поживаешь? — Я в порядке, — солгала она. — Мне нравится проводить время на этом удивительном острове. — Я рад, — улыбнулся он. — Не то, чтобы я не рад слышать твой голос, но, что случилось? — У меня к тебе вопрос, — призналась она, но сохраняла легкий тон, чтобы не вызвать подозрений со стороны своего бывшего партнера, — я говорила об ограблении с парой других туристов. Люди всегда задают так много вопросов, когда узнают, что я была главным инспектором… — Очевидно, — засмеялся Анхель. — Но есть одна вещь, которую я не могу вспомнить, и это меня беспокоит. Кто-то спросил, есть ли у нас какие-либо доказательства на лидера, профессора. Ты нашел отпечаток пальца, когда он ворвался в машину, когда русский рассказывал нам, как он выглядел, верно? — Да, мы пропустили это через систему, но совпадений не было. Клянусь, этот человек был похож на привидение. Призрак, которого она нашла, скривилась Ракель. — У нас все еще есть полная распечатка? Кто-то спросил, сможем ли мы когда-нибудь его поймать, и я не могла вспомнить. Я старалась не зацикливаться на этом… — Я это понимаю. И да, мы могли бы поймать его, если бы у нас был отпечаток его пальца, совпадающий с тем, который есть в базе данных. Как это произошло? — подозрительно спросил он. — Ты, ведь, не поймала профессора? Ракель быстро рассмеялась, и он присоединился к ней. — Это было бы безумием, не так ли? — Это было бы… — Нет, здесь, на Палаване, нет профессора, — засмеялась она, пытаясь скрыть от него правду. — Я просто вспоминала прошлый год и подумала, что было бы здорово снова услышать твой голос. Спасибо за сообщение о Дне Рождения. И дай мне знать, как проходит перевод. — Было приятно слышать и твой голос, Ракель. Я всегда рядом, если у тебя возникнут случайные вопросы. Связано это с ограблением или нет, — улыбнулся он. — Спасибо, — улыбнулась она в ответ по телефону. — Мне нужно идти, но мы скоро поговорим? — Конечно, — подтвердил он. — Наслаждайся отдыхом. — Пока, — она ​​улыбнулась и повесила трубку. Серхио не знал об отпечатке пальца. У нее был небольшой шанс доказать, что он был профессором. Он использовал стакан в ее комнате с той ночи, когда остановился у нее, и она вспомнила, как ее раздражало, что уборщица забыла заменить ее. Когда она повернулась, чтобы побежать в свою комнату, она увидела знакомое лицо. Андрес. Или Берлин, как его называли в Королевском монетном дворе. Она вспомнила, как Серхио говорил, что у него есть брат… Антонио. Бля. ** Через пару часов, лежа на кровати и жалея себя за причиненную Ракель боль, Серхио вновь появился в вестибюле отеля в поисках брата. Он решил, что будет лучше, если они просто уйдут сейчас и позволят Ракель наслаждаться последними двумя днями отпуска. Он заглянул в бар и в бассейн, но брата нигде не было видно. Серхио быстро вернулся в бар, надеясь, что пропустил его или он был в туалете. По-прежнему ничего. Когда он вошел в вестибюль, он увидел, что Мария и София выглядели обеспокоенными на стойке регистрации и спрашивали женщину, видела ли она их подругу. — Сальва! — сердито сказала София, увидев его. — Ты видел Ракель? — Нет, — ответил он, обеспокоенный ее обеспокоенностью. — Она должна была позвонить мне, когда вернется с прогулки, но это было больше часа назад. Я беспокоюсь… Серхио побелел. Если они не могут найти Ракель, а он не сможет найти Андреса… Он быстро схватил телефон и увидел сообщение от брата. Льву не о чем беспокоиться. — Я должен идти, — сказал он девушкам, а затем быстро выбежал за дверь к своему мотоциклу. — Что происходит? — спросила Мария, преследуя его. Но он ей не ответил. Он просто надел шлем и включил телефон, чтобы отследить местонахождение Андреса. Он направлялся к складу, который только что купил для школы. Его брат собирался убить Ракель…