Настоящая семья

Четыре дня всё было относительно гладко. Многие ученики успокоились с мыслью о том, что Сириус Блэк невиновен и находится неделю в замке под охраной. Самые отпетые сплетницы школы придумывали невероятные небылицы и разносили их по всем курсам и факультетам. Так еще и приплетали в свои истории Гарри, который старательно проходил мимо них с таким абсолютно непроницаемым лицом, что даже Снейп мог позавидовать. К слову о мастере зельеварения, его злость на гриффиндорцев с каждым днем увеличивалась в геометрической прогрессии. На уроках он снимал баллы практически со всех, особенно с Гарри, Рона и Гермионы, которые молча выслушивали его пустые выговоры и поджимали губы. Но Поттер долго с таким выражением сидеть не мог, поэтому как-то раз не выдержал и высказал профессору всё, что о нем думает. Правда, хуже от этого стало только факультету львов и самому Гарри, который вскоре получил разнос от разъярённой Макгонагалл. Минерва, к своему сожалению, ничего не могла сделать против выходок своего коллеги, так как прекрасно понимала, с чем связано такое торнадо негативных эмоций, поэтому лишь провожала его разгневанным взглядом и парой «добрых» словечек. — Поттер! — прошипела Макгонагалл, когда заметила, что за утро Гриффиндор сумел потерять известным образом 30 баллов. — Вы можете хотя бы раз рот на замке подержать при виде профессора Снейпа и не идти на его провокации? Если нет — попробуйте, я верю, что у Вас получится. Как Вы думаете, успеем ли мы за эти несчастные несколько дней набрать всё то, что потеряли? Если найдете способ — обязательно мне сообщите. Но Гарри как ни старался, мольбы Минервы были напрасны: факультет продолжал терять баллы, так теперь еще в этом были замешаны близнецы, которые решили отомстить профессору за его несдержанность. И сколько бы они не хорохорились по принципу: «не пойман — не вор», все отлично знали, что, кроме Фреда и Джорджа, никто бы не рискнул. Поэтому к концу года их ждали маленькие неприятности. Впрочем, проблемы в тот день появились не только у них. Во время обеда в Большом зале появился один из авроров, охранявший комнату с Блэком, и, держа под разбитым в кровь носом какую-то грязную тряпку, направился прямиком к директору. Дети сразу навострили уши, и в зале теперь стояла абсолютная тишина, прерываемая лишь тяжелыми и громкими шагами черных зашнурованных ботинок. — В чём дело? — нахмурился Дамблдор, отрываясь от кубка с тыквенным соком и поднимаясь со своего места. — Вы посмотрите на это! — закричал аврор, скосив глаза на свой нос. — Он меня ударил! Я немедленно звоню в министерство… — Подождите-подождите! — остановила его Макгонагалл, отставляя трапезу. — Перестаньте мельтешить и спокойно объясните, что произошло. Аврор втянул носом воздух и, перевернув тряпку, снова приложил к лицу. Он открыл воротник темной мантии, и на обозрение учителей предстали проступающие гематомы от следов чьих-то пальцев. Мадам Помфри сузила глаза и подошла ближе, чтобы получше рассмотреть повреждения. — Я зашел к нему в кабинет, чтобы подать завтрак. Как только я переступил порог, он набросился на меня из-за двери — я даже ничего не успел сделать. Он закрыл комнату и схватил меня за горло. Уму непостижимо, как я только сумел палочку удержать! Еле вырвался. Ну, всё: теперь Блэк получит сполна. Видите, что он сотворил со мной? Да его ни в коем случае нельзя было оставлять в школе, рядом с детьми. Таким, как он, место только в Азкабане. А если бы я не справился с ним, даже представить страшно, что было бы дальше! — Но Вас же специально приставили к кабинету, чтобы мистер Блэк не посмел выйти из своей мини-камеры. И Вы достаточно неплохо с этим справляетесь, — невозмутимо сказал директор, не впечатленный историей. — Блэк заслуживает должного наказания, ведь он причинил мне вред… — Да, поэтому я считаю, что имею право осмотреть Вас, — голосом, нетерпящим возражений, произнесла мадам Помфри, выступая вперед. — Разумеется, буду благодарен. — Тогда пройдемте за мной. Ох, и чему вас только учат в школе авроров, если никто в нужной ситуации не умеет даже простейшие раны штопать? — Я — аврор, а не врач! — возмутился парень. — Это несколько разные профессии, не находите? — А когда в бою твой напарник будет ранен, и некому помочь ему, кроме тебя, тоже так будешь говорить? — взорвалась медсестра и вдруг пристально посмотрела на него. — А может, ты вообще всё это придумал? Может, ты сам себя так разукрасил, а теперь распинаешься тут? — Да как Вы смеете?! — от шока у него даже воздуха стало не хватать. — Я не школьник, который при первой же возможности бежит к учителям и ябедничает, лишь бы родители ничего не узнали. И если вы мне не верите, то это только ваши проблемы, я не собираюсь никого убеждать в виновности Блэка. Но по-моему, это видно невооруженным глазом. — Извините, что перебиваю Вас, — вмешалась профессор Макгонагалл, подходя ближе. — Но мне хотелось бы знать, где был в то время Ваш напарник и что он может сказать о случившемся. Неужели он ничего не слышал? — Его задача была стоять и ждать меня в коридоре. — А толку-то в этом? — вопросила Стебль, возмущённо всплескивая руками и не давая вставить слово открывшей рот Макгонагалл. — Один без мер безопасности приносит завтрак, другой отдыхает в коридоре. О чём вы только думали? И…извините, что спрашиваю, но какой год Вы работаете в министерстве? — Это не имеет значения, мне кажется, — рявкнул аврор. Мадам Помфри прервала следующие реплики, начиная настойчиво вещать Дамблдору о состоянии здоровья парня, и позвала пострадавшего за собой. Как только они скрылись за дверьми большого зала, Ремус подскочил к директору. Он, и так плохо чувствовавший себя после тяжелого полнолуния, был бледен, как кипельно-белая скатерть. В голове не укладывалось, что друг действительно мог такое совершить. — Профессор, здесь надо разобраться. Вы ведь можете поговорить с Сириусом до того, как прибудет министерство? Он не мог просто так наброситься на охрану: смысла нет. Его цель — восстановить своё доброе имя, он не будет просто так рушить то, что и так без него может с легкостью развалиться. Наверняка Сириуса спровоцировали, я в этом уверен. Я только недавно с ним разговаривал и не заметил такого, что могло указать на эти мысли. Дамблдор сложил руки лодочкой и, опустившись на свой стул, потер лоб. Макгонагалл тяжело вздохнула и отпила из своего кубка немного тыквенного сока. Другие учителя остались на своих местах и ждали речи Альбуса, но тот пока молчал. При закрытых окнах даже щебета птиц не было слышно. И это еще больше делало тишину напряженной, а ситуацию безвыходной. Минерва спохватилась и, оглянувшись на столы, поспешила разъяснять ученикам ситуацию и успокаивать их. — Почему это должно было случиться именно на обеде?! — ворчала она по пути. — Почему надо было обязательно впутывать в это детей? Как она и предполагала, учеников выгнать при таких событиях оказалось невозможно от слова совсем, но, к её удивлению и счастью, самые послушные и прилежные с других факультетов всё же побрели из большого зала заниматься своими делами, а не слушать взрослые разговоры. Но сколько бы она не распиналась перед своими львятами, они всё равно, как приклеенные, остались сидеть на скамейках. «Плюнув» на уговоры и пригрозив ученикам, она отошла к столу преподавателей. — Профессор! — Снейп как раз в тот момент разговаривал с директором. — Теперь ведь Вы не станете отрицать очевидное: Блэк опасен, что бы он там ни говорил, — ему противопоказано находиться рядом с детьми. Я надеюсь: Вы примите правильное решение. — Я обязательно прислушаюсь к Вашим словам, Северус, — Дамблдор надел улыбку с напускной любезностью. — Благодарю за совет. Не откажете ли вы мне в просьбе принести нам с коллегами порцию успокоительного? — Разумеется, — холодно откликнулся мастер зельеварения и, недовольно взметнув своей мантией, скрылся в коридоре. Альбус проводил его задумчивым взглядом и, опустившись на свой стул, сложил длинные и худые пальцы рук в замок под подбородком. Он, не обращая внимания на остальных, напряженно сдвинул брови к переносице и устало прикрыл глаза. Учителя следили теперь только за действиями директора, в то время, как Макгонагалл подошла к нему и, взяв чистый бокал, с помощью заклинания наполнил кубок тёплой водой. — Выпейте, Альбус, — тихо сказала она, поставив жидкость перед Дамблдором. — Говорят: помогает от всех болезней. — Спасибо, Минерва, — слегка улыбнулся директор, посмотрев на полный бокал и задерживаясь на нем недолгим взглядом. — Я выпью это, но чуть-чуть попозже. Сейчас есть дела поважнее. Профессор Макгонагалл, дорогая Помона, могу ли я вас попросить, всё же проследить за тем, чтобы в данное время ученики оказались в своих гостиных? Нам сейчас такая большая суматоха ни к чему. Её уже и так устроил пострадавший. — Конечно. — И… Я бы хотел обсудить то, что думаю об этой ситуации, в учительской, подальше от посторонних глаз и ушей, — продолжил задумчиво он. С этими словами он осушил до дна бокал с водой и, поднявшись, удалился из зала, извинившись перед учениками и сказав им пару слов о происходящем.

💠

Гарри после обеда места себе не находил. Сколько бы его не пытался успокоить Рон, как бы крепко, но нежно, не держала за руку Гермиона, Поттер всё равно чувствовал, как камень где-то в районе груди разрастается всё больше и больше, сжимая туго сердце и заставляя его отчаянно биться в надежде остановить суматоху в голове. Что, если Сириуса приговорят к Поцелую Дементора? Что, если он, Гарри, не успеет увидеться с крестным? Не может ведь этого быть, чтобы Сириус так поступил. Он не способен на такое! Это всё, наверняка, подстроил тот аврор. Он ненавидит, явно, Блэка — вот и хочет оклеветать его. А вдруг, пока Дамблдор с другими профессорами беседует в уютной учительской, Сириуса уже схватили и ведут на смертную казнь? — Гарри, — Поттер вздрогнул от тихого возгласа Джорджа и поднял на него взгляд. Близнецы сидели на одном кресле вместе с Ли, около камина, как бы образуя с Гарри, Роном и Гермионой небольшой круг. Ни одной шутки не было отпущено братьями, как это обычно было в стрессовых ситуациях, ни одна тень улыбки не промелькнула на их бледных губах. Джордж воровато оглянулся по сторонам и взмахнул палочкой — над ними образовался еле видимый купол, за которым не было слышно, о чем собираются говорить беседующие. — Мы хотим тебе предложить кое-что. Ты, наверняка, хочешь увидеться с Блэком. У нас есть что-то, что может тебе помочь. — Но есть одна проблема, — когда Джордж замолчал, продолжил Фред. — Это наше изобретение, и оно ещё не опробовано. Мы как раз собирались… — Я согласен! — почти что выкрикнул Гарри, перебивая близнеца и хватаясь за единственную спасительную ниточку. Поттер встал с кресла, как будто уже давно ждал такого момента, и подошёл к ребятам. Фред на секунду встретился с братом взглядом и выудил из рядом стоящей сумки какой-то пузырёк. — Что это? — хмуро посмотрела на Уизли Гермиона. — Это зелье позволяет становиться привидением на какое-то время. Мы не знаем, на сколько его хватит, поэтому тебе лучше его выпить чуть попозже, Гарри, — даже не повернув голову в сторону Грейнджер, продекламировал Джордж. — Вы уверены, что Гарри не останется привидением на всю жизнь? — скептически грустно пробубнил Рон. — Мне друг нужен живым. — Уверенность приходит лишь с опытом, братишка, — невесело искривил губы в ухмылке Фред. — Гарри, ещё раз подумай. Это действительно большой риск. И мы не несём ответственность за последствия этого зелья. Так что… — Я же уже сказал, что согласен, — немного раздражённо ответил Поттер. — Вы думаете, я совсем идиот, чтобы не понимать всю серьёзность своего поступка? Всю ответственность я беру на себя. Если что-то пойдёт не так — вы не виноваты. — Ладно … — Нет! — Гермиона резко поднялась с диванчика и встала рядом с Гарри. — Это слишком опасно. Ты не знаешь, как подействует это зелье, сколько случаев было, когда волшебники использовали неумело зелье и погибали. А вы? — Грейнджер обрушила свой гнев на близнецов. — Чем вы думаете, когда придумываете такое, да ещё и отдаёте другому? Это надо запретить немедленно! Это совершенно не шутки и может нанести серьёзный вред… Дальше Гарри слушать не собирался. Он наспех засунул колбу с зельем в карман и, взмахнул палочкой, вышел из купола молчания. Обогнув зовущих его девчонок, он широкими шагами пересёк гостиную и выскочил в коридор. Гарри бежал, что есть сил, в сторону кабинета, где должен был быть Сириус. Шаги подростка звонким эхом отдавались о деревянный пол замка и проникали в близлежащие повороты и открытые классы. На своё счастье, Поттеру не попалась по дороге ни одна живая душа. В противном случае, пришлось бы объясняться. К тому же он мог вызвать подозрения. Это сейчас было совершенно ни к чему. Остановившись перед нужным коридором, Гарри сбавил шаг и вскоре остановился, выглядывая из-за угла и замечая нескольких авроров, стоящих возле той самой двери. — … он, верно, обратно в Азкабан захотел! — донеслись до мальчика насмешливые слова. — Видимо, по дементорам соскучился! У него уже давно не было ни с кем отношений, вот он и ждёт поцелуя, — другой охранник хрипло рассмеялся, сотрясая свой выступающий вперёд живот. — А наши, дураки, смели ему поверить. Я бы никогда не стал жалеть этого убийцу. Я не верю ему. Даже если учесть тот факт, что Пэттигрю жив. — А слышал, что сказал министр? Он на днях ездил в Азкабан и видел Пэттигрю. Тот хотел схватить Фаджа за мантию, лепетал что-то про прощение, умолял выпустить… — аврор невесело хмыкнул и нахмурился. — Говорят, он там уже начал потихоньку сходить с ума. А ведь если он там сдохнет, Блэк снова попадёт в Азкабан или сразу в лапы к дементорам. — В губы! — поправил второй, и они оба громко загоготали. — Да ладно тебе! Что мы всё об этом Блэке? Как будто других больше тем для разговора нет. Ты мне расскажи-ка лучше, как там идут дела в отделе? Слышал, новенькие пришли… Дальше Гарри не слушал: он, покачнувшись, отступил на шал назад и схватился за стену, словно она могла ему чем-то помочь. Но стена хранила гробовое молчание. Слова охранников о Сириусе звенели в его голове и отдавались где-то в районе висков отбойным молотком, посылая сердцу команду биться в бешеном ритме. В ушах начало шуметь, а коридор казался каким-то слишком тёмным, с раздвоенными очертаниями углов вдалеке. Гарри тряхнул головой, закрывая глаза и повторяя про себя, как заклинание: «Сириус никогда не вернётся в Азкабан!», чтобы прогнать минутную слабость, и почувствовал, как всё тело сковывает злость и желание бороться. Как раз то, что сейчас ему было нужно. Он ловко выудил из кармана колбу с зельем близнецов и откупорил пробку. В нос ударил какой-то противный запах, что-то среднее между протухшими яйцами и кислым борщом, и постепенно начал усиливаться. Скривив рот и сглотнув, Гарри заглянул внутрь: несмотря на то, что за стенками был виден изумрудный цвет, зелье оказалось вырви глаз зелёного с фиолетовыми маленькими шариками. «Не пей!» — отчаянно крикнул у него в голове голос Гермионы, и Поттер раздражённо стукнул себя ладонью по виску, прогоняя ненужные, сбивающие с толка мысли. — Уииии! — вдруг послышался где-то недалеко вой. — Ах, ха-ха-ха! Глупый Филч… Гарри тут же вскинул голову и загнанно посмотрел в глубь коридора. Выбора не оставалось: Пивз, зараза многолетний, уже был близко. Поттер, резко выдохнув, задержал дыхание, глотнул мерзкое на вкус зелье и закрыл рот левой рукой. Правой он, каким-то необычайным образом, смог закупорить колбу и спрятать её обратно в карман. С его организмом начало твориться что-то невообразимое: сначала в горле затошнило, голова закружилась, и Гарри на мгновение показалось, что он теряет сознание, но вдруг во всем теле появилась невероятная лёгкость, и он чуть не вскрикнул, когда понял, что не может больше продолжать стоять на ногах. Поттер почувствовал, как падает назад, и попытался подставить руки для смягчения удара, но ничего не почувствовал, когда был в нескольких сантиметрах от пола. Он ещё больше испугался, когда перед его глазами промелькнули толстые слои непонятно чего под пыльными досками и продолжились уже тяжёлой древней люстрой. Гарри хотел схватиться за неё, но пальцы легко прошли сквозь позолоченные завитки. Поттер большими, округлившимися глазами разглядывал свои практически невидимые пальцы мышиного цвета и такую же одежду. Ему казалось, что теперь он был сделан из какой-то особой пыли, которая много лет собиралась в форму тринадцатилетнего подростка, а потом случайно попала под плевок верблюда. Продолжая лететь вниз, Поттер дёрнул инстинктивно ногами назад и понял, что таким образом может остановиться. Кое-как промучившись с изучением передвижения привидений на практике, он радостно выдохнул, когда получилось пролететь быстро по коридору в правильном направлении, а потом ещё и вернуться назад. Перед ним теперь стояла задача — понять, какой кабинет находится под классом, где сидит Сириус. Поттер, нахмурившись, считал двери и вспоминал расположение таких же этажом выше. Наконец он отыскал, вроде бы, подходящую и залетел через неё внутрь. Оказавшись вокруг пыльных и разваленных парт, он сразу же взмыл вверх и немного сжался, когда снова прошёл сквозь потолок. Очутившись в плохо освещённом помещении, он поморгал, пытаясь привыкнуть к обстановке, и оглянулся кругом в поисках крестного. Увидел он Сириуса, сидящего на выстроенных горкой стульях, старых досках, книгах, находящегося прямо на уровне маленького окошка практически под потолком и смотрящего стеклянным взглядом на башни замка и виднеющиеся вдалеке миниатюрные домики Хогсмида. Блэк устало прислонился к стене и руками обхватил себя за плечи, крепко упираясь ногами в торчащие из-под хлама доски. На миг Гарри показалось, что по щеке крестного скатилась слеза, но он быстро отбросил эти мысли и подлетел ближе — Блэк до сих пор его не замечал. — Сириус… — тихо позвал его Гарри. Узник настолько резко обернулся и вздрогнул, что чуть не слетел с выстроенной горы — она опасно покачнулась — пришлось крепко схватиться за близстоящий пыльный шкаф. Мужчина расширенными от ужаса глазами смотрел на своего крестника, открыв рот. — Г-Гарри… — выдохнул наконец он, как рыба глотая воздух. Казалось, он забыл слова. — Ты… — Нет, нет! — тут же замотал головой Гарри, с полуслова поняв крестного. — Не волнуйся. Это зелье придумали близнецы. Это ненадолго. Сириус всё же недоверчиво сглотнул, кивнул, но, кажется, боялся даже дышать. — Да я это! — заверил его Поттер, доставая из кармана такую же, как он сам, прозрачную колбу и показывая её крестному. — Вот, смотри. Видишь? Сириус вновь кивнул, уже более живо, чем в прошлый раз. Он аккуратно, не слишком опуская свой вес на выставленные доски и ножки стульев, спустился ниже и, когда был в метре от пола, спрыгнул рядом с кроватью. Потом осторожно подошёл к крестнику, всё ещё сомневаясь в его словах. — Точно? — почти что прошептал он. — Слово гриффиндорца! — Гарри позволил лёгкой улыбке коснуться полупрозрачных губ. — Сириус, честно! Вдруг юный маг почувствовал, как тело потяжелело, а в горле снова появилась тошнота. Он неожиданно оказался, стоящим ногами на старых деревянных досках, но не удержался и через три секунды очутился сидящим на полу. Напротив возвышалась фигура крестного, который, помедлив одно мгновение, наклонился, схватил Гарри за руки и, рывком вытянув вверх, крепко притянул к себе. — Господи, ты не представляешь, как я испугался — у меня чуть сердце не выскочило, — Блэк зажмурил глаза, приложившись своей заросшей щекой к кучерявой шевелюре крестника. — Не смей так делать никогда, слышишь? Подросток в ответ слабо угукнул и уткнулся носом в плечо крестного. Поттер оторвался от Сириуса меньше, чем через минуту и сразу же взглянул в заботливые серые глаза напротив. — Сириус, я слышал, что сегодня произошло. Это ведь неправда? Узник внимательно смотрел в умоляющие зелёные глаза, словно в самую глубину большой души пока ещё маленького человека, и Блэку становилось совестно — соврать он не мог. Тогда он сглотнул и, лишь на миг отведя взгляд, обратился к Гарри: — Что именно ты знаешь? Поттер кратко и без перерыва оттараторил то, что слышал от авроров, и выжидающе уставился на крестного. Последний тяжело вздохнул, когда наступила гнетущая тишина, и, тщательно подбирая слова, начал: — Гарри, понимаешь, я действительно причинил вред тому охраннику, но… Щелчок в дверном замке не дал договорить ему фразу — Сириус был вынужден стремительно всунуть крестника в старый пыльный шкаф и захлопнуть дверцу, предварительно бросив наказ Гарри выпить оставшееся зелье и убираться подальше от этого класса. Только, жаль, Блэк забыл, что говорит это Поттеру, отнюдь не прилежному и послушному подростку. — Сириус! — Уходи, я сказал! — обеспокоенно рыкнул крестный и откинул со лба седеющую прядь волос. Он только успел повернуться, как в кабинет зашёл полный, как бочка, охранник и палочкой захлопнул на замок дверь. Он окинул презрительным взглядом настороженного узника, который волком зыркал своими тёмными серыми глазами из-под сдвинутых бровей и, казалось, готовился отразить любое воинственное действие со стороны аврора. — Добегался наконец-то, — злорадно, но не повышая голоса, пробулькал конвоир. — Теперь тебе точно не жить. Я буду рад посмотреть, как из тебя будет высасывать твою черную душонку дементор, тварь ты везучая. Теперь фортуна от тебя отвернется навсегда. И больше ты не прибежишь под крыло своего обожаемого хозяина. Ты не представляешь, как же я ненавижу вас всех, Пожирателей. Своими руками бы задушил, но не могу: должность, жаль, не та. — Что, после того, как я сдохну, место министра займешь? — начал насмехаться Сириус. Его глаза приобрели опасный блеск. — Или ты просто меня боишься? О, да! Я вижу это. Ты даже подойти ко мне опасаешься, — узник оторвал одну ногу от холодного пола и переставил её ближе к аврору. Тот поднял сразу же свою палочку и отступил на полшага. — Видишь? Я тебе лично ничего плохого ещё не сделал, а ты уже от меня шарахаться начал. Расслабься, а то лопнешь от страха. Охранник сделал один пас палочкой — и Блэк, ударившись головой об угол кровати, оказался лежащим на полу в неудобной позе. Сквозь грязные спутанные патлы заключённого тоненькой струйкой потекла ярко-алая кровь и стала собираться в темно-бордовое пятно на пыльных досках. Глаза Сириуса выражали боль и страх, которые делали его состояние ещё более безнадёжным, чем могло показаться на первый взгляд. — Министр отдал распоряжение — отвезти тебя обратно в Азкабан на оставшиеся несколько дней до проведения суда, — аврор наклонился практически к самому лицу узника и хрипло прошептал. — Если что-то пойдёт не так, ты сдохнешь, как последняя собака, и никто о тебе потом не вспомнит. Заруби себе это на носу, Блэк. Ещё один взмах палочкой — и Сириус почувствовал, как всё его тело становится будто ватным, а глаза — слишком тяжёлыми, чтобы держать веки открытыми. Сползая по его виску, медленно скрылась за ухом маленькая, практически не заметная слеза. Через секунду Блэк провалился во тьму.

***

Сириус очнулся уже в вечно сырой и холодной камере Азкабана, когда дементоры снова кружились рядом, образуя плотный купол из чёрных плащей и запаха смерти. Они разочарованно летали в двух-трех метрах от узника, но ближе не смели приближаться, всё равно нагоняя дикий ужас на сидящего за решёткой заключённого. Так должен был пройти остаток недели. Оставалось только ждать.