Настоящая семья

Родной дом встретил невыносимой духотой, мерным цоканьем часов и еле заметным пушком пыли на полу. Сразу же мощной волной на Гарри накатило облегчение — он глубоко вздохнул, и его губы растянула лёгкая улыбка. Всё-таки приятно было вернуться в дом, в стенах которого спокойно и не чувствуешь себя лишним. Казалось, прошла вечность с того момента, как Гарри там был. — Ты ещё в состоянии тут дышать? — удивился Сириус и демонстративно вдохнул спертый воздух, не выпуская его наружу. Гарри отвечать не спешил. Слегка пожал плечами и зашагал вперёд, оставляя после себя тёмные следы на фоне белого покрывала пылинок. — Ну куда ты по грязи? — пожурил его Сириус и взмахнул палочкой. В то же мгновение веник вылетел из угла и, приплясывая, стал кружить по комнате, сметая ворох пыли в ведро. Как только он весело скакнул на кухню, Сириус сделал незамысловатое движение палочкой снова. На этот раз из ниоткуда возник свежий ветерок, который понёсся от входной двери дальше по дому, по пути пощекотав волосы на затылке Гарри. — Я пойду напишу письмо Гермионе и Рону, — сказал Гарри. — Можно я их приглашу к нам на мой День рождения? — Конечно, можно! Что за вопрос? — фыркнул Сириус так, будто крестник сморозил какую-нибудь глупость. — Передавай им от меня привет. Гарри кивнул и побежал на второй этаж. Парню уже нетерпелось увидеться с друзьями и обсудить с ними прошедшие события, поэтому мысли не успевали за рукой, которая елозила по пергаменту со скоростью света, ставя кляксы и делая почерк еле узнаваемым. Когда сова была отправлена с письмами в путешествие, Гарри счастливо улыбнулся и, перескакивая через ступеньки, понёсся в гостиную. Однако улыбка тут же пропала с лица подростка, как только он застал крестного за просмотром альбома с колдографиями. Сириусу всегда очень тяжело было вспоминать о погибших друзьях, на глаза иногда навертывались слезы; и Гарри, чтобы не смущать его, старался не затрагивать часто эту тему. Парень молча подошёл вплотную к опекуну, который вскинул на него глаза и привычно ухмыльнулся одним краешком губ. Это было скорее нервное, потому что искренняя радость отражалась в глазах совершенно другим, живым огоньком, и улыбка не косила на одну сторону лица. — Решил освежить в памяти годы своей далёкой юности, — будто бы оправдываясь, сказал Сириус и кивнул на альбом. — Какие же мы тогда были красивые, счастливые, молодые… Гарри неловко опустился на подлокотник дивана. — Да ты и сейчас ничего. — Вот именно, что ничего… Ни кожи, ни рожи, как говорил один мой знакомый магл, — Сириус усмехнулся и вздохнул, снова возвращая взгляд на альбом. — Гарри, я хочу, чтобы он стал твоим. Здесь собраны самые веселые наши колдографии. Поверь мне, ты ни в одном из других альбомов не увидишь, как твой отец в анимагической форме пытается высвободить свои рога из лиан в запретном лесу. — Покажи! — с улыбкой потребовал Гарри, заглядывая в толстую книгу. — Сам отыщешь потом. Сириус вручил крестнику альбом, хлопнул парня по плечу и, встав с дивана, скрылся за дверью, откуда послышались его тихие шаги по лестнице. Гарри, едва ли касаясь, провел пальцами по толстой обложке кирпичного цвета и открыл первый разворот. Чаще всего в объектив камеры попадали его отец и Сириус, в большинстве случаев дурачась, строя рожицы и ставя друг другу рожки над головой. Но если появлялся Ремус, он обычно смущённо улыбался и спешил перевести взгляд на своих друзей, будто указывая на то, что он сам не составляет ничего интересного. Питер же терялся и глупо дергано смеялся, наверняка писклявым голосом, как предположил Гарри. Лили стала появляться только на колдографиях, под большим разделом с заголовком «Шестой курс». Она часто смеялась, краснея, и в шутку толкала хохочущего Джеймса. Много было фотографий и с их объятиями. Вряд ли сами Поттеры знали в тот момент об этом, потому что некоторые были сделаны то со стороны кустов, то из-за кресла в гостиной Гриффиндора. Ту колдографию, о которой упомянул Сириус, Гарри конечно же нашёл. На ней олень смешно прыгал и дёргался, в то время как его рога накрепко запутались в свисающей зелени. Все, кто это снимал, видимо, не спешили помогать другу, потому что в кадр иногда влезало весёлое лицо Люпина. Наулыбавшись вдоволь благодаря множеству забавных колдографий, Гарри с нежностью закрыл альбом и схватив его с собой, вернулся в комнату.

***

Сириус весь оставшийся день ходил хмурый и неразговорчивый. Гарри, видя его состояние, старался его лишний раз не трогать. На крестного снова накатила ностальгия по былым временам, а следом поглотила целиком вина за смерть друзей. В такие моменты, к сожалению, ему ничто не могло поднять настроение. Поздно вечером, пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись каждый в свою спальню. Только вот Гарри хорошо поспать не удалось. Ему снился кошмар, где главными героями были Волан-де-Морт и Питер Петтигрю, они вели разговор об убийстве, насколько помнил парень потом. Они хотели достать его, Гарри. Ещё их, кажется, подслушал какой-то магл, за что впоследствии был убит. На коврике перед камином рядом с хозяином лежала змея Нагайна… А когда Хвост повернул кресло, Гарри вообще охватил приступ ужаса. Однако после ему так и не удалось вспомнить внешность величашего тёмного мага. Гарри лежал на спине, прижав руки к лицу и тяжело дыша, словно после долгого бега. Старый шрам в форме зигзага молнии на его лбу горел под пальцами так, будто к коже приложили добела раскаленную проволоку. Он сел, не отрывая руки от шрама, другой нашарил в темноте очки, лежащие на столике возле кровати. Очертания спальни проступили яснее, сквозь шторы пробивался тусклый оранжевый свет уличного фонаря. Гарри еще раз ощупал шрам — боль все не проходила. Он зажег стоявшую сбоку лампу, вылез из постели, подошёл к зеркалу и принялся разглядывать себя. Там отразился худой паренек лет четырнадцати, его яркие зеленые глаза озадаченно смотрели из-под взлохмаченных черных волос. Шрам выглядел как обычно, но его по-прежнему саднило. Гарри вернулся в постель и потрогал шрам. Боль не была для него в новинку, он часто получал какие-то травмы. Но в прошлый раз шрам ныл тогда, когда Волан-де-Морт находился рядом. Но сейчас же он не мог быть где-то поблизости, верно? Пытаясь успокоиться, Гарри открыл книгу про квиддич, которую читал на днях, но даже она не смогла его отвлечь от тревожных мыслей. С досадой закрыв её и кинув на столик, подросток схватился за голову. И тут ему пришла в голову идея. Сириус! С ним можно этим поделиться. Но уже через мгновение Гарри поник: крестный наверное видел уже десятый сон, а тут его будут будить из-за того, что в очередной раз разболелся шрам. Вряд ли он обрадуется такому исходу событий. Поттер помнил, как в глубоком детстве, когда ему было плохо, он на свой страх и риск пришёл в спальню к Дурслям и разбудил тётю. Петунья тогда недовольно его отчитала, велев её не мучить посреди ночи и идти спать, но своим возмущением она разбудила Вернона, который так лояльно к племяннику не отнёсся. С ругней встав с кровати, он за шкирку потащил мальчика в его спальню, накричал и побил его. С тех пор Гарри поклялся себе, что никогда больше ночью никого из взрослых не разбудит. И вот теперь парень сидел на кровати, не зная, что ему делать. Был ещё вариант написать друзьям, но Поттер и так знал, как каждый из них отреагирует на это. Гермиона бы посоветовала написать прямиком Дамблдору и пообещала бы поискать ответ в какой-нибудь книге. Рон бы тоже испугался, пошёл спрашивать бы у папы. Но о таком мистер Уизли вряд ли знает… Вдруг на лестнице послышалось приближающиеся шаги. Гарри удивлённо бросил взгляд на дверь. Внизу, где находилась маленькая щелочка, пропускающая тусклый свет из его спальни в коридор, показалась тень. Меньше чем через пять секунд отворилась дверь. — Гарри? — удивлённо сказал Сириус, входя в комнату. — Почему ты не спишь? Не веря своему счастью, подросток широко распахнутыми глазами глядел на крестного. Тот был одет в белую немного мятую пижаму. Его тёмные волосы были завязаны в неряшливый свисающий на шею пучок. Возможно так падал свет, но лицо было уставшее и серое, под глазами красовались синяки. Взгляд был взволнованный. — Мне кошмар приснился… — наконец тихо выговорил Гарри и сглотнул. — Там был Волан-де-Морт… И Хвост… — Хвост? — быстро переспросил Сириус, нахмурившись. Он захлопнул с щелчком дверь и, подойдя ближе к Гарри, присел на кровать. Обеспокоенно оглядев крестника, он наколдовал воды и протянул ему стакан. Как только Блэк оказался совсем близко, Поттер смог уловить помимо привычного одеколона запах алкоголя. — Сириус, он же в министерстве, да? — Должен быть там. Его скорее всего ещё допрашивают. Он вообще там надолго… — А могло быть такое, что… он сбежал? У Сириуса между бровей залегла глубокая складка. — Я не знаю, — хмуро протянул он. — Расскажи подробнее, что тебе приснилось. И Гарри рассказал. Всё это время Сириус задумчиво потирал подбородок, опираясь локтями на свои колени и сидя полубоком к крестнику. После какое-то время молчал, анализируя услышанное. — Я не думаю, что Волан-де-Морт где-то рядом, во всяком случае не по соседству, — успокоил он Гарри, когда тот озвучил свои опасения. — Судя по твоему сну и беря во внимание тот факт, что это скорее всего происходит на самом деле, Реддл действительно набирает силу. Только вот… Хвост… Либо же эта часть сна ложная, либо же Петтигрю всё-таки сбежал из Министерсва, что в принципе невозможно. Для него по крайней мере… Надеюсь все же на первый вариант. Я сегодня же днем напишу Дамблдору и поговорю с ним с глазу на глаз. Может у него есть предположения по этому поводу. Он всегда что-то знает. Сириус внимательно посмотрел на напряжённого Гарри и сказал: — В любом случае, не переживай. Пока ты находишься в этом доме, даже Волан-де-Морт не сможет тебя отсюда достать. Несмотря на то, что Сириус ничего точно знать не мог, он все равно сумел приободрить крестника так, что тяжёлая паника, которая сдавливала грудь подростка, начала меркнуть. Гарри почувствовал прилив благодарности к крестному. — А теперь ляг и постарайся уснуть. Я посижу рядом. — Ты разве не хочешь сам спать? — удивлённо поинтересовался Гарри и, широко зевая, сполз обратно под тонкую одеялку. Сириус невесело улыбнулся. — Если бы можно было выбросить часть нежелательных воспоминаний с тех лет, проведённых в Азкабане… — Бродяга покачал головой. —Поверь мне, не ты один просыпаешься ночью от кошмаров. Гарри почувствовал, как его переполняет сочувствие. Видимо, это как-то отразилось на его лице, потому что Сириус сказал: — Не волнуйся за меня. От своих кошмаров я уже никуда не денусь… Я научился с ними жить. Теперь они — часть меня… Ты…если вдруг тебе снова приснится Волан-де-Морт, буди меня. — Даже если ты сильно устал? — Пока я жив, могу дышать и здраво мыслить, я весь твой, — подмигнул Блэк. — Понятно? Гарри кивнул, повернулся на бок и, уже спокойно выдохнув, закрыл глаза. Когда рядом был Сириус, все проблемы, казалось, сразу отступали за милю. Поттер знал, что при новом кошмаре он ни в коем случае не пойдёт к крестному. Но подобное разрешение Сириуса, безусловно, грело душу. Гарри вдруг впервые очень остро ощутил жалость к себе по поводу своего несчастливого детства. Он ещё не знал, что завтра в утреннем выпуске ежедневного пророка будет прямо на самой первой странице красоваться вот такой заголовок: «Питер Петтигрю, обвиняемый в убийстве двенадцати маглов и предательстве Поттеров, а также пособничестве Тому-кого-нельзя-называть, сбежал из Министерства Магии прошедшим вечером. Подробности не уточняются…»