вечное молчание домов

      Услышав звонок телефона, доносившийся с первого этажа, Дин опустил на пол фонарик, который начал слегка перекатываться по неровным доскам.       — Вернусь через минуту, — пообещал он.       Кас кивнул. Они перебирали оставшиеся две коробки. Одна из них была заполнена газетными вырезками, большая часть которых не представляла особого интереса. Пара таких статей уже превратилась в комки бумаги под руками Кастиэля — множество подобных смятых комков уже валялось на деревянном настиле вокруг мужчины. Дин тихо спросил Каса, может ли он чем-нибудь помочь на чердаке, словно извиняясь за недавнюю ссору, но Кас вел себя настороженно, сомневаясь, простил ли он охотника за произошедшее.       Он потянулся к фонарику, притягивая его к себе и располагая между скрещенных ног, и прищурился, разглядывая крошечный текст статьи. Не считая тусклого желтого луча фонарика, на чердаке царила кромешная темнота. Они с Дином уже разговаривали о том, что им стоит прорубить окно на крыше, чтобы осветить коридор и легче ориентироваться в пространстве.       Кастиэль услышал приглушенный голос Дина на кухне. Возможно, мужчина разговаривал с Сэмом. Кас стиснул зубы, твердо решив не выдавать себя и не произносить жестами ничего едкого и неприятного, когда мужчина вернется с новостями о намечающейся охоте.       Фонарик замигал, и Кастиэль стукнул по нему ребром ладони, чтобы вернуть батарейки в нужное положение. После этого он вздохнул, закрыл лицо ладонями и начал массировать закрытые глаза кончиками пальцев. Он сидел наверху уже несколько часов, роясь в старых вещах и не находя ничего интересного, только паутину, да колонки советов десятилетней давности.       Он вновь вздохнул, вытащил из коробки очередную вырезанную статью и поднял фонарик, чтобы прочитать ее. Шрифт выцвел со временем, но у Каса получилось разобрать заголовок: «Факт или…»       Послышалось тихое электрическое жужжание, и фонарик выключился, погрузив чердак в абсолютную тьму.       Щелкнув языком, Кастиэль отложил статью на пол и постучал по лампочке, но свет так и не загорелся.       Он засунул фонарик подмышку и вытянул ноги, затекшие от долгого пребывания в одной позе. Поднявшись, мужчина начал руками ощупывать стену в полутьме. Балки на тонком потолке были едва различимы под ногами, но Кас был уверен, что запасные батарейки можно найти в выдвижном ящике, где хранился Кольт…       Ступая по скрипучему полу, Кастиэль почувствовал, как что-то тянет его: он зацепился штаниной джинсов за гвоздь.       Кас нагнулся, чтобы высвободить ткань.       Дверь на чердак захлопнулась.       Он замер, словно примерзнув к месту, боясь пошевелиться из-за темноты, скрывшей пол, и медленно выпрямился.       Кастиэль сглотнул. Быть может, Дин поднялся наверх и, совершенно забыв, что он все еще здесь, закрыл дверь? И с минуты на минуту он вновь откроет ее, смущенно смеясь.       Он с особой остротой ощутил, как моргает в темноте. На чердаке стояла мертвая тишина — Кас слышал собственное дыхание, но даже оно казалось приглушенным, словно он дышал в шерстяную ткань, а Дин так и не открывал дверь.       Кастиэль начал очень осторожно искать ногой выступающие балки, пробираясь к тонкой полоске света, пробивавшейся сквозь щель под дверью. Дойдя до двери, он нащупал холодную ручку и повернул ее.       Он почувствовал, как защелка с трудом шевелится в дверном косяке. Дверь была заперта.       Кас прекратил дергать ручку и пропустил руку сквозь волосы, задумавшись. Был ли у него ключ? Или Дин забрал его с собой на первый этаж? Но как дверь оказалась запертой? На ней не было автоматического замка, и Дин не мог запереть его здесь, пусть даже случайно.       Кас громко ударил по двери со слабой надеждой, что Дин действительно, забывшись, закрыл его. Кас постучал три раза, но ответа не было, и, прижавшись ухом к двери, он не услышал ни единого шороха в спальне. Скорее всего, Дин находился на первом этаже.       Был ли всему виной наклонный пол на чердаке? Или сквозняк? Но раньше дверь никогда не закрывалась сама по себе.       Кастиэль снова повернул ручку, но она не поддавалась. Он дергал ее во все стороны, с каждым разом все яростней, но безуспешно; темнота и тишина тяжестью давили на его плечи.       Неожиданно он ощутил, как что-то невидимой вибрацией прошло сквозь его тело, что-то… непонятное.       Он застыл на месте, не выпуская ручку из пальцев.       Из-за двери не доносилось ни звука, ничего похожего на голос, дыхание или шаги, но у Каса появилось ощущение, знакомое ему еще с тех дней, когда он еще мог разговаривать, этакое чувственное восприятие чего-то постороннего, неосознанное знание о том, что нечто скрывается прямо за углом или за стеной, ощущение чужого присутствия в собственной голове. Что-то такое.       Он развернулся, пощелкал фонариком несколько раз, надеясь вернуть его к жизни, но это не сработало. Спиной и предплечьями он ощущал низкое рычание, исходящее откуда-то из угла чердака — непонятно, каким образом, но рядом с ним был кто-то еще.       Старые инстинкты подсказывали ему приготовиться и сражаться, но как это сделать без оружия и света?       Он вновь развернулся и изо всех сил потянул за ручку двери, но она не шевельнулась, только замок заскрипел от приложенных усилий. Он ударил рукой по деревянной поверхности, сначала три раза, затем больше в попытках позвать Дина. Все это время его не покидало холодящее ощущение тревоги, будто нечто приближается, а также отчетливое чувство, что, может быть, это вовсе не кто-то или что-то, а темный угол или сам чердак или темнота на чердаке или ожившая тишина или...       На лестнице послышались шаги, и Кас услышал приглушенный голос Дина в спальне, но не мог ничего ему ответить. Он покрутил ручку, демонстрируя, что заперт, и услышал слабое: «Погоди, сейчас я найду ключи». Его голос был слишком спокойным, заметил Кас, но как мог Дин знать, что позади него было что-то еще, и это что-то действительно... действительно приближалось, Кастиэль чувствовал это всем своим телом.       Он услышал, как поворачивается ключ в скважине, и сильнее прижался к двери, стараясь находиться как можно дальше от чего-то, что заставляло адреналин бежать по его венам. Как только дверь открылась, он без особого изящества потерял равновесие и столкнулся с Дином, от чего оба мужчины едва не оказались на полу спальни.       — Боже, — произнес Дин, крепко удерживая его на месте и слегка улыбаясь, — как ты только умудрился запереть себя?        — Я ничего не делал, — ответил Кас, слишком быстро обернувшись на зияющий темный проем двери. — Дверь захлопнулась сама по себе.        — Может, ты сильно дернул ручку, и замок заело? — предположил Дин, двинувшись вперед, чтобы поближе осмотреть дверь.       В эту секунду Кастиэль схватил мужчину за плечо, останавливая его. Дин обернулся.        — Что? В чем дело?       Он заметил тревогу на лице Кас и нахмурился.        — Авв, ну же, детка, только не говори мне, что ты боишься темноты, — произнес Дин с той самой все-просто-отлично ухмылкой, и Кас отвел взгляд.        — Я думал, что там…       Но как на чердаке могло что-то быть? Кастиэль знал, что в доме нет призраков, — в день переезда они окурили каждый угол шалфеем, и в каждой комнате были нанесены защитные руны и символы. Он вспомнил о низком, беззвучном рычании в гостевой комнате, и по его коже прошел холодок, покрыв руки мурашками.       — Что?       — Неважно, — Кас отрицательно покачал головой.       Глупо. Он вытащил фонарик, все еще зажатый под мышкой и положил его на комод.        — В фонарике сели батарейки.       — Кажется, я видел парочку в шкафу с керосином.       Кастиэль оставил Дина разбираться с замком на двери, который мужчина с легкостью открывал и закрывал, внимательно разглядывая.       Быть такого не могло, чтобы замок заело. И уж тем более, чтобы Кас случайно запер дверь.       Дин наконец закончил возиться с механизмом, списав произошедшее на случайность, но Кастиэль не был в этом так уверен.       В тот день он поднялся на чердак еще раз, держа в руке фонарик с новыми батарейками, только чтобы вытащить коробку со старыми газетными вырезками и рассмотреть их поближе при дневном свете, падающем из окон. И только поздно вечером, перерыв все содержимое, Кас понял, что того обрывка газеты, который он читал, когда неожиданно выключился фонарик, нигде не было.       Когда Дин уехал на четырехдневную охоту на той же неделе, Изменение практически полностью поглотило его.       Кастиэль был в этом уверен. Теперь оно проявлялось во всем: в каждом повороте, жесте или слове, и хотя иногда его Дин прорывался изнутри, это случалось редко и длилось совсем недолго. Пару раз Кас вздрагивал от его прикосновений, потому что пальцы мужчины казались незнакомыми, он уклонялся от поцелуев, потому что рот, язык и голос Дина больше не были такими, как раньше.       Не важно, как часто Кас жаловался на запах угля, гари и пепла, который прицепился к Дину словно чума и не исчезал, даже когда он по просьбе Кастиэля долго принимал душ и усердно тер себя мочалкой, — теперь запах практически всегда сопровождал его.       Кастиэль сидел на подоконнике и наблюдал, как Дин выходит на крыльцо, а после отвернулся, прислушиваясь к реву Импалы, уезжающей вдаль. Лето почти наступило.       Удобно устроившись и подобрав к себе ноги, Кас, держа открытую книгу в руках, откинул голову назад и наткнулся взглядом на Дьявольскую ловушку над окном.       Кастиэль нахмурился.       Границы ловушки не были нарушены. Совершенно. Линии виднелись все так же отчетливо, как и в тот день, когда Дин их начертил. Где-то глубоко внутри Кас все еще мог чувствовать энергетическую вибрацию, исходящую от нее.       И только сейчас Кас понял, что во всей этой путаницей с Изменением он даже не задумывался, что всему, возможно, было другое объяснение.       Возможно, этот Дин был вовсе не его Дином.       Опустив ноги на пол и ощутив теплые доски под босыми ступнями, Кастиэль оставил открытую книгу на подоконнике, и обошел весь дом, поднимая ковры и осматривая каждую ловушку на малейшее повреждение — в коридоре, у окон в гостиной, у задней двери, под кроватью — и не найдя ничего необычного, он все равно проверив все еще раза три, на случай, если из-за какой-то отколовшейся щепки в их дом проникло что-то сверхъестественное. Серебро, соль и пули лежали на своих местах, пистолеты были спрятаны в выдвижных ящиках, шкафах и под мебелью, которую они не трогали или не передвигали — все это было основной защитой, но снаружи в темноте обитали еще тысячи ужасных существ, каждое из которых могло затаиться под кожей Дина, проникнув в их дом: оборотень, подменыш или даже мстительный дух…       «Это паранойя», — подсказало Касу сознание голосом Дина. «Перестань делать поспешные выводы, Кастиэль». Но только это ему и оставалось, только такие выводы могли объяснить все, что происходило вокруг, а Изменение было таким огромным и неожиданным, — безусловно, Дин не изменился бы так просто, — да, он мог быть расстроенным, сердитым и беспокойным, но все тем же мужчиной с душой и телом, в которые Кастиэль влюбился давным-давно.       Он выдвинул ящик в прикроватной тумбочке и поднял фальшивое дно, где, собирая пыль, хранился Кольт. Кас аккуратно достал его и стряхнул пыль, задержав взгляд на стволе и курке.       Окно над их кроватью было открыто, и снаружи доносился запах пепла. Он забрался на кровать, закрыл окно и запер его на защелку.       Той ночью он пытался отвлечься от дурных мыслей, переключая бессмысленные каналы на телевизоре и пытаясь уснуть на диване, но тишина вокруг отдавалась в ушах и давила на него, перекрывая включенную мыльную оперу. Тишина казалась Касу вязким маслом, расползающимся под диваном; мужчина попытался позвонить Дину, но безуспешно — в ответ он услышал только непрерывный звуковой сигнал, который не смог понять.       Пока Дина не было, Кастиэль слышал различные звуки — скрип на лестнице, похожий на шаги, стоны и скрежет, словно стены перемещались, и в конце концов он просто заперся в кабинете, где звуки были тише всего. Несколько раз мужчина мог поклясться, что в доме был кто-то еще, но, тщательно обыскав каждую щель и нишу, он никого и ничего не нашел. Но больше чем тревожные звуки, его беспокоила пустота тишины, такой глубокой, что иногда его пугали собственные движения, потому что даже самое мягкое прикосновение кожи к обивке дивана, казалось, вечно отражалось эхом в коридоре и комнатах.       Его приводила в ужас собственная неуверенность в доме, когда он касался стен, которых не мог вспомнить, когда тянулся к дверной ручке и испуганно отдергивал руку, потому что ручка, которая раньше была оловянной, неожиданно стала латунной, или когда он удивлялся тому, что в гостиной было слишком темно, и терялся, пересчитывая окна снова и снова, вспоминая, что раньше их было три, так почему же тогда свет проникал теперь только сквозь два окна, а третьего как не бывало?       Все чаще и чаще его посещала мысль, что именно этот дом — главная проблема, и каким-то образом дом был живым. Этот дом менял людей.       Этот дом впустил монстров внутрь, раскрыл двери перед существом, которое не было его Дином. Чем дольше он сидел в пустых комнатах, тем больше он был уверен в том, что живет с каким-то существом-обманщиком. Как иначе тогда объяснить все это? Как?       Каждую ночь перед сном Кас прятал Кольт под подушку, но сам практически не спал.       — Кас, я дома.       Кастиэль услышал хлопок входной двери, глухой стук ботинок Дина, которые он снял и поставил рядом с вешалкой, звон ключей в его руке и ножей в сумке, закинутой на плечо.       Он постучал по столу три раза, сообщая я на кухне.       — Я хотел вернуться пораньше, но у Импалы прокололась шина, и нам пришлось остановиться на ночь в каком-то дерьмовом городке...       Дин завернул за угол, входя в кухню, и остановился как вкопанный.       Кас сидел за столом, положив руки на стол, и безэмоционально глядел на Кольт, лежащий перед ним.       — …что он здесь делает? — спросил Дин, опуская сумку на пол.       Кас долго ничего не отвечал, задумчиво хмуря брови.       Наконец он зажестикулировал, не поднимая головы:       — Ты не Дин, да?       —…что? — Дин уставился на него, Изменение проявлялось все сильнее с каждой минутой, с каждым новым движением мужчины. Кас отчетливо ощущал это, комнату словно наполняло чужое зловоние.       — О чем ты говоришь? Конечно же я Дин.       Кас отрицательно покачал головой. Он дотронулся пальцами до рукоятки пистолета и прожестикулировал:       — Ты не был Дином уже с той охоты. На вампиров. С Сэмом.       — Я понятия не имею, о чем ты, черт возьми, говоришь.       — Я не знаю, как тебе удалось пробраться в дом, — ответил Кас.       Кастиэль был словно в трансе, в страшном кошмаре, но эти мысли целыми днями не давали ему покоя, и чем дольше он об этом думал, тем сильнее, правдивее и осязаемее они становились, и ему необходимо было знать, теперь уже наверняка, что происходит в доме, который он одновременно так ненавидит и любит.       — Но этим пистолетом можно уничтожить почти все, что угодно, так что, думаю, эта проблема решаема.       — Кас, прекрати. Это на тебя не похоже.       —  Что же ты такое? — спросил Кастиэль, упорно избегая взгляда мужчины. — Оборотень? Подменыш?       — Я Дин, Кас, я...       — Ты не мой Дин.       — Но это именно я, — огрызнулся охотник, и всего лишь на мгновение Кас услышал в его голосе надрывность и нотки, принадлежащие только Дину, мужчине, которого он помнил. Эта мысль настолько поразила его, что он поднял голову, и в этот момент Дин наклонился вперед, хватая пистолет.       Кас вскочил, едва не опрокинув стул, резко потянулся за пистолетом, и, ухватившись за рукоятку, вырвал его из рук охотника, отпрыгивая назад.       — Какого хрена ты творишь? — прорычал Дин, локтем толкая руку Кастиэля в попытке забрать Кольт из пальцев мужчины, но хватка Кастиэля не ослабевала, он боролся изо всех сил, не позволяя Дину прикоснуться к оружию. — Ты свихнулся?! Он же заряжен…       Кастиэль сопротивлялся Дину, развернув их запястья под странным углом и потянув Кольт на себя, он должен был отнять оружие, должен был прийти в себя и выстрелить, он был так в этом уверен — и ему это почти удалось, но Дину хватило ума толкнуть его с такой силой, что Кастиэль, не удержавшись на ногах, врезался спиной в кухонную тумбу. Дин отбросил Кольт в соседнюю комнату, и тот со стуком приземлился на деревянный пол. Оттолкнувшись от тумбы, Кас было рванулся за ним, но Дин перехватил его на полпути, схватив мужчину за руки, и Кастиэль, полностью обессиленный, заколотил кулаками по груди охотника, не желая, чтобы его обнимало существо, которое не было его Дином, не желая сдаваться так просто—       — Эй, — грубо сказал Дин, а затем громко прокричал, — эй!       Он сильнее обхватил руки Кастиэля, крепко прижав их к себе, и хотя Кас дергался и вырывался, Дин не отпускал его, и, двинувшись вперед, он телом прижал его к краю стола, отрезая все пути к отступлению.       — Послушай меня. Хорошо? Послушай меня, Кас, — произнес он, и в это мимолетное мгновение, всего лишь на секунду, Кастиэлю послышался голос настоящего Дина, и он немедленно прекратил сопротивляться.       Плечи Кастиэля опустились, и мужчина привалился к столу, сжав челюсть. Дин соединил их лбы вместе, и, поймав взгляд Каса, удержал его.       — Это уже даже не смешно, — произнес Дин, и Кастиэль дернулся, тут же вновь оказавшись крепко прижатым к краю столешницы. — Боже мой, ты можешь уже успокоиться?       Кас сжал губы, не имея возможности пошевелить руками, он не хотел, чтобы его касалось или удерживало что-то, что не было его Дином, и что, возможно, когда-то им являлось. Он не хотел чувствовать себя таким запутавшимся и уязвимым; Кастиэль продолжал дергаться и извиваться в чужих руках, и ему удалось оттолкнуть от себя Дина и освободить руки. Кас уже собирался кинуться за Кольтом, но Дин опередил его, оттолкнув мужчину с большей силой, чем требовалось. Кастиэль оступился, споткнулся и упал, сильно ударившись об пол, а затем потрясенно поднял голову и посмотрел на Дина, ощущая внезапную острую боль в копчике.       В кухне повисла тишина, в которой они встретились взглядами, и Кастиэль увидел, как злость словно кровь испаряется с лица Дина, сменяясь осознанием того, что он натворил. Дин облизал губы и растерянно посмотрел на мужчину, после чего шагнул вперед и протянул Касу руку.       Кас ухватился за руку Дина и с его помощью поднялся на ноги. У него кружилась голова. Он медленно двинулся в сторону, но охотник удержал его за запястье и произнес неожиданно усталым голосом:       — Не делай, этого Кас. Не нужно. Боже. Забудь про чертов Кольт.       Кастиэль с силой выдернул запястье из хватки и ударил мужчину по лицу.       В кухне и во всем доме раздалось эхо от удара, которое словно призывало к тишине и молчанию. Слишком уж много страха и злости накопилось в нем, чтобы он мог простить кого-то. Он был слишком вымотан, чтобы идти за Кольтом. Черт возьми, он так от всего устал.       Он оставил Дина стоять на кухне, прижимая руку к красному следу на лице, и шаг за шагом начал подниматься по лестнице, мысленно считая ступени и почти надеясь на то, что одна из них шевельнется и провалится под его ногами, просто чтобы он мог убедиться в своей правоте.       В спальне он опустился на кровать и сидел в темноте и тишине, время от времени переводя взгляд с окна на дверь и обратно, убеждаясь, что они закрыты, но при этом будучи неспособным действительно в это поверить. Он даже больше не был уверен, что число ступенек, всплывающее в его голове, было правильным и точным.       Дин не поднялся вслед за ним. Прошло еще несколько часов, наступила ночь, но дверь в спальню оставалась закрытой, он так и не пришел.       Дин спрятал куда-то Кольт, и Кас не смог его найти.       Пистолеты, хранящиеся в выдвижных ящиках, тоже пропали.       Когда Кастиэль задал вопрос: «Куда делись пистолеты?», Дин ответил:       — Я не хочу, чтобы ты навредил себе. Твое поведение пугает меня. Я просто хочу уберечь тебя.       Той ночью Касу потребовалась куча времени, чтобы наконец разбудить Дина, тряся его руками за плечо.       — Что? — пробормотал он, приоткрыв глаза, и Кас, наполовину согнувшись над мужчиной, ждал, пока тот полностью проснется и разглядит его руки.       — Внизу что-то происходит.       — Ты о чем? — устало, но настороженно отозвался Дин, принимая сидячее положение. — Я ничего не слышу.       Кастиэль прикусил губу. Он проснулся в поглощающей тишине, только теперь она казалась тяжелее и острее, словно тектонические плиты неслышно сталкивались друг с другом. Его сердце билось настолько громко, что его удивило, как Дин еще не услышал и не проснулся от этого звука. Его нервы сдавали, и одной рукой Кас сжал простыни, тревожно глядя на закрытую дверь спальни.       Кастиэль не стал дожидаться, когда Дин поднимется с кровати, он опустил ноги на пол и направился к двери.       — Кас, куда ты? — донесся до него голос мужчины, когда он уже стоял у лестницы, вглядываясь в темноту, расстилавшуюся под ногами.       Он молился Богу, чтобы тот подсказал ему название для этого сильного, непоколебимого ощущения, что все вокруг него движется. Часть его хотела вернуться в кровать, не обращая внимания на происходящее, будто от этого все само по себе исчезнет, но темнота у подножия лестницы была кромешной и зияющей, и другая его часть желала наконец во всем разобраться.       Дин подошел сзади и потянулся к его запястью.       — Пойдем в кровать, — прошептал он, но Кастиэль отдернул руку и осторожно спустился на пару ступеней ниже.       Он поднял один палец вверх, подавая безмолвный сигнал я должен взглянуть, и услышал, как Дин вздохнул, устало и раздраженно.       Коридор — двигающийся коридор, с которым всегда будто что-то было не так — казался Касу бесконечным с того места, на котором он стоял, и на всякий случай он приложил руку к стене, готовый ударить по ней кулаком, если потребуется. Слава Богу, Дин был здесь, с Изменением или без — в любую другую такую же одинокую ночь Кастиэль заперся бы в спальне, мечтая, чтобы стены исчезли.       — Кас, — услышал он шипение Дина с верхнего этажа, но не стал возвращаться.       Ему показалось, что откуда-то из дальнего конца коридора доносится стон и скрип, но он не был в этом уверен.       Чтобы не передумать, Кастиэль скорее шагнул в коридор, ощупывая пальцами руки стену и перегородки, и прищурился, стараясь различить что-нибудь в темноте; слева от него была дверь, ведущая на кухню, а чуть дальше, справа по коридору — крепко запертая дверь в гостевую спальню.       Он скользнул рукой по дверной ручке. Она была холодной под его пальцами.       Пройдя мимо гостевой спальни, он остановился.       Он уже должен был дойти до прихожей и упереться босыми ногами в стенную обшивку, но деревянный пол вел куда-то дальше, в темноту, в которой он уже ничего не мог разглядеть…       Сделав еще пару шагов, Кас услышал, как Дин спускается по лестнице позади него, и, конечно, вот же она, прихожая, на своем месте, а входная дверь со стеклянной вставкой прямо перед его носом— и он протягивает руку к металлической задвижке, но она повисает в воздухе, тогда…       …тогда дверь на кухню была слева от него.       А гостевая спальня справа.       Кастиэль резко обернулся, до боли повернув голову, чтобы увидеть за спиной далеко простирающийся коридор и Дина вдалеке на лестнице, а затем входная дверь снова была перед его лицом, да… прямо, как это и должно было быть, но когда он снова обернулся, все было наоборот, и теперь кухня была справа, а гостевая спальня слева…       Паника острыми когтями вцепилась ему в горло, Кас налетел плечом на стену и уже было развернулся спиной к двери, чтобы вернуться к лестнице, но перед ним вновь оказалась входная дверь, а позади себя он ощущал огромный, зияющий чернотой, коридор…       …и входная дверь вдруг оказалась позади него и ступени, казалось, выпадали из лестницы, словно выдернутые клавиши аккордеона, и шаг вперед опять развернул коридор, и теперь Кас оказался между дверьми и…       …куда бы он не поворачивался, рядом с ним были только двери и коридоры и далекая лестница с выпавшими ступенями, он чувствовал, как адреналин несется по крови, и ужас ярко отражается в его глазах, поэтому он сделал единственное на что был способен в тот момент: три раза ударил кулаком по стене…       …и резко наткнулся на ручку кухонной двери, только теперь коридор уменьшился до своего привычного размера, а за плечи его держал Дин, слегка потрясывая.       — Какого черта ты делаешь? — прошипел Дин.       — Коридор, — отчаянно зажестикулировал Кас, после того, как к нему пришло осознание, что он уже в безопасности. — Коридор становился длиннее и длиннее…       — С коридором ничего не произошло, — ответил Дин, потянув мужчину вверх, и поднимая его с корточек. — Слушай, Кас, все нормально…       Он отказывался смотреть, ему было страшно поднимать взгляд, ведь если бы он осмелился, коридор набросился бы на них и поглотил без остатка. Кас отпрянул от Дина, освободившись от его рук, и чуть не упал, поднимаясь по лестнице наверх.       Его укачивало и тошнило. Голова кружилась со страшной силой.       Кастиэль налетел на дверь ванной и держался за косяк, ожидая приступ подкатывающей тошноты. Дин поднялся за ним и остановился в дверном проеме, но когда через некоторое время ничего не случилось, он подошел к нему и дотронулся до дрожащих плеч.       — Вернись в кровать, детка, — успокаивающе сказал Дин. — Все в порядке.       Кас замотал головой. Под его пульсирующими веками коридор все еще кружился и бросал его из стороны в сторону, головокружение и шум в ушах не исчезали, и он так и стоял, пока Дин не взял его за руку и не отвел в кровать, забравшись вместе с ним под одеяло и устроившись рядом.       Дин не обнимал его. Только переплел пальцы их рук; Кастиэль ощущал, как мужчина в недоумении скользит взглядом зеленых глаз по его лицу в темноте, и это не давало ему заснуть даже больше, чем пугающие изменения в доме.