Табачные церемонии

8 августа, 16:05

Удивительной красоты экзотермическая реакция. Провернул пальцем зазубренное колесико зажигалки вниз – и наблюдай. Но недолго – хватит уже переводить ему бензин. Дым приятно обжигает небо и язык, табачное недоразумение стало привычкой. Многое стало привычкой за последние два месяца, о чем прежде и подумать не смел. Из обыденного остались только тренировки, да и те разнообразились новыми… техниками. Суо никогда не отрабатывал свои удары до боли в мышцах, и все-таки он победил Рейши в поединке. Бить ногами и кулаками научился сам, сразу на практике, а приемы захвата, удушения и воздействия на суставы показал отец. Но, по его словам, сам же потом пожалел об этом, так как сын слишком увлекся драками и перестал проявлять интерес к чему-либо еще. – …и все кашляет на душу: «я не для этого тебя устроил в нормальную школу», «мозг пригодится больше, чем кулаки», «мы давно не в каменном веке, а ты все еще тупой дикарь» – ну и тому подобное, понимаешь… – Нет, не понимаю. Меня никогда не заставляли учиться. Хмыкнул. Приподнял бровь – не верит. – Ах, да, отличников же на конвейерах выпускают, я забыл… – Мне всегда самому было интересно, как устроена эта реальность. Алкалоид под названием никотин, содержащийся в листьях табака, вызывает спазм мелких сосудов, повышая давление и нарушая питание тканей кислородом. А при длительном употреблении грозит хроническим бронхитом, гипертонией, гипергликемией, атеросклерозом, ишемической болезнью сердца. Также общеизвестно, что табачный деготь является сильным канцерогеном. – Пожить в ней не пробовал? Концентрация токсичных веществ в выдыхаемом дыме значительно выше, чем во вдыхаемом с затяжкой. Особенно если совмещать. Оттого два курильщика, сидящих рядом, вредят в несколько раз сильнее и себе, и друг другу. Но это не помешает Мунакате Рейши делиться ядом с Суо Микото сразу рот в рот.

13 июня, 01:10

– Тебе нужно проспаться. Положил стяжки на стол. Это просто смешно – он ведь на ногах едва держится. Нет, если бы ты все же решился связать Суо Микото, то определенно не так безвкусно. Для этого существуют джутовые веревки и утонченные техники плетения искусства шибари. – Как скажешь… Сделал полтора шага и просто свалился на кровать лицом вниз. Уснул. Быстро же он сдался. Снимаешь очки. Выключаешь свет. Ложишься рядом. Чувствуешь, как теплые руки коснулись плеча – вскрикнул, когда он зацепил сустав. Вряд ли Суо в курсе твоих травм, но тебе при всем желании их забыть не удастся. Так и не снял юкату, а под ней – давящая повязка на ребрах и бандаж на руке. – Ах, да… правое плечо, вывих… точно… Ладно, все же немного в курсе. Пальцы поднялись к шее, медленно ее поглаживая и сдавливая подбородок. Он притянул тебя к себе за горло и поцеловал в щеку. – Мунаката, ты… пойми просто… я же не хотел, чтобы ты пострадал… Прикасается к губам большим пальцем, нажимает и гладит… Поцелуи опускаются к шее, а он все продолжает бормотать свою пьяную чушь… – …но для меня хорошая драка… она же как секс, понимаешь… Второй рукой осторожно гладит по животу, сквозь ткань, стараясь не задеть поврежденные ребра… Невесомо целует ключицы, приподнявшись на коленях, чтобы не давить на тебя своим телом… – …ты мне нравишься, и я… хотел с тобой… нормально подраться, но… – Суо, ты пьян и не соображаешь, поговорим завтра… спи… Пусть утром, умирая от похмелья, он посмотрит на тебя своими насмешливо-безразличным взглядом, не вспомнив и половины того, что сейчас наговорит. А то, что вспомнит, иронично опровергнет, ведь на трезвую голову все это звучит как очевидная чушь. Трогательная – да, но определенно чушь. – …но я же насмерть сражаться привык… Сдавил горло сильнее, поднялся на уровень твоего лица… Дышит в губы, от запаха дыма и авамори хочется закрыть глаза и исчезнуть, просто исчезнуть… Второй рукой уже касается бедер, раскрывая полы юкаты… – …слушай, я ведь… я не собирался тебя калечить, просто… – Ты меня не покалечил, Суо Микото, не льсти себе… – шепчешь ему в рот, пока он мягко гладит тебя ладонью. – Бывало и хуже… – …по-другому драться не умею… Часть тебя закономерно противится здравому смыслу, хочет сорваться и вцепиться в Суо прямо сейчас, развернуть на живот или спину, войти в него, несмотря на боль в плече, висках, ребрах… Или же отдаться, позволить себя взять, он ведь тоже хочет, пусть и сам сейчас не в лучшем состоянии для активной роли… Но мимолетное удовлетворение ничего не решит, а наутро лишь хуже будет от осознания того, что ты не выдержал. Что воспользовался его слабостью, проявив тем самым и свою… Травмы вам за это точно спасибо не скажут, как и его наполовину шестидесятиградусная кровь, к тому же это определено будет не самый комфортный секс из возможных… Сейчас ему и вправду лучше просто уснуть… да и тебе тоже, утро все покажет. Утро – не ночь… И все же он продолжает свои бесполезные речи, пусть и на большем не настаивает, лишь мягко двигает рукой и смотрит в глаза, насколько темнота позволяет… – …прости идиота… я… – Пьян, Суо, ты просто пьян, лучше поспи… Сдвинулся к его уху и шепчешь – может хоть так твои слова до него наконец дойдут… У самого уже руки дрожат, когда касаешься его волос… А он все шею целует и прижимается между ног – жесткая ткань джинсов возбуждает ничуть не меньше обнаженной кожи, но поддаваться нельзя… Желание желанием, а у тебя тут два поврежденных ребра и плечо вывихнуто… Легкая травма головы почти не мешает, к ним ты давно привык, многочисленных синяков и ушибов тоже уже не замечаешь… – …ну почему я только о тебе все время думаю, совершенство ты мое недотраханное… Кусаешь ухо – спонтанно, не думая… Ты ведь и сам влюблен в него до беспамятства, это уже становилось проблемой, особенно во время боя и после, когда его действия выглядели как наглядная демонстрация преимущества, наглое пренебрежение правилами, а ты… А ты как последний неудачник мог лишь лежать под ним, пока он выворачивает тебе руку, наслаждаться близостью его тела и вспоминать… совсем другие ощущения… – …я уже сдохнуть хочу от этих чувств, Мунаката… я их ненавижу… Ты проиграл еще задолго до начала поединка, и более того – ты проиграл ему себя полностью, но все же отдавать окончательно почему-то не спешишь… Лишь заставляешь себя напрячь руки, силой уложить его рядом, обнять и прикрыть ладонью губы, чтобы перестал уже нести свою чушь и целовать тебя так подло… – Спи, Суо… просто спи, остальное – утром…

13 июня, 04:20

Стоит вставать с рассветом, дабы иметь возможность полюбоваться окологоризонтной игрой цвета – пурпурные облака расступаются перед золотисто-персиковым солнцем, прощаясь с монохромными красками ночи. А еще в такое время тебя точно никто не заметит. – Эй, Мунаката… – ну или почти никто. – Ты там куришь, что ли? Закашлялся. Грудная клетка ответила кратковременной колющей болью. Ну да, мог бы и обратить внимание, что храп прекратился. Почему-то не обратил – были дела поважнее. Рыться по чужим карманам – не самое благородное занятие, однако вряд ли Суо подаст на тебя в суд за одну украденную сигарету. – Идиота кусок, у тебя же ребра сломаны… – сощурился от боли в висках, упал лицом в подушку. – И сотрясение… – Забавно, но ты ошибся дважды. Трещины – не переломы, ушиб – не сотрясение. Впрочем, нет, если быть точнее, то трещина – это неполный перелом костной ткани без смещения… – Ага, вот поумничаешь, когда тебя стошнит… Даже я после таких ударов пару дней зажигалку не трогаю… И вправду – подташнивает. Затушил. В ту же кружку, в остатки такого же чая. – Похоже, предлагать тебе уроки биологии было несколько самоуверенно. Я недостаточно компетентен. – Тебе просто нормальные уроки курения нужны…

8 августа, 16:10

Никотиновый поцелуй все же не смертелен, по крайней мере не сразу. – Попробовал, благодарю. Теперь твоя реальность состоит из табачного дыма, равнодушных желтых глаз и насмешливой улыбки. Но ты все еще понятия не имеешь, как она устроена. – Распробуй лучше… Реальность бросает тебя на пол и ложится сверху, раздвинув твои бедра. Верно, вы все еще не оделись. Сигареты встретились на дне кружки: одна почти докурена, вторая только начата. Нет, не так все будет. Хватаешь за плечи и переворачиваешь на спину, закинув уже его ноги себе на плечи. Твоя реальность поимела тебя сегодня еще три часа назад, теперь пусть довольствуется пассивной ролью. А он даже пальцы тебе кусает с вызовом.

13 июня, 07:50

– Можешь не извиняться, Суо Микото. Я не держу на тебя зла. Ты пусть и грубо, но весьма доходчиво указал мне на мои недостатки и слабые места, предоставив возможность и мотивацию продолжать над собой работать. Этим поединком, а также… прочими своими действиями, ты преподал мне бесценный урок. Я тебе благодарен – ни больше, ни меньше. И делай теперь с этой информацией что считаешь нужным. От Суо сейчас такой перегар, что дышать рядом с ним больно, а все еще зачем-то целоваться лезет. Прикрыл ему рот ладонью, спасая свой чувствительный нюх от обонятельного шока. Укусил за руку, у основания среднего и безымянного пальцев – между буграми Сатурна и Аполлона. А Сатурн на ладони Рейши весьма развит. Как и верхний Марс – но тут определенно нечем гордиться… Надавил ему мизинцем чуть ниже подбородка, прижав челюстно-подъязычный нерв. Он сам позавчера показал тебе, как это правильно делается… – Что я там ночью за бред втирал, кстати? – но у Суо даже ноцицепторы безразличные. – В любви тебе по пьяни признавался, нет? Бывает ложь, которой немного хочется стать правдой, а также правда, бездарно притворяющаяся ложью. Его ночные откровения не были ни тем, ни другим. Это был просто бред. – Не совсем, – а бред, очевидно, не стоит внимания. – Скорее просто разглагольствовал о том, как ты любишь хорошие драки. Уж извини, что не оправдал твоих ожиданий. – Ну значит признаюсь сейчас. Я влюблен в тебя, Мунаката Рейши. По уши – не меньше, а то и больше… И делай теперь с этой информацией что считаешь нужным… Опасность обонятельного шока оказалась все-таки переоцененной.

8 августа, 13:00

Маваши-гэри, уровень гэдан. Отскочил в сторону – нога прошила только воздух. Быстро оказался сзади, обхватил предплечьем горло, другим переплел ваши локти, заломив руку тебе за спину и сковав движения. – Я же говорил, когда ты не попадаешь этим ударом, тебя легко обойти справа… – попытался пнуть его пяткой в колено, но потерял равновесие и чуть не упал. – А в таком положении – нагнуть. Только мне разрешай себя нагибать, Мунаката… – Для меня это лево. Если он сейчас опять прервет тренировку ради секса, то такими темпами вы многому не научитесь. – Какой же ты беспомощный… – прижимается тазом, слишком уж недвусмысленно. – Ну хоть на ногу мне наступи… не додумаешься? – Это против правил. – А трахнуть тебя сейчас будет по правилам? – Честно говоря, не припоминаю такого пункта… И поскольку Суо мыслит по принципу «разрешено все, что не запрещено, но и то, что запрещено, разрешено тоже», твой лоб уже нашел ближайшую стену и сейчас предсказуемо болит. Шею отпустил, чтобы стянуть хакама. Ты все же заставил его надеть доги, пусть и не для каратэ, а для айкидо. Ему идет, хотя сам смотрит в зеркало с такой иронией, будто на нем пестрое кимоно ойран. Безымянный и средний пальцы без спроса пролезли тебе в рот – кусаешь их за такую дерзость.

13 июня, 08:00

Взглянул на часы – чай можно пить. – Суо, уже восемь, – чашка пуэра по утрам куда полезнее кофе. – Ты на урок идти вообще собираешься? Угрожающе поднес кончик сигареты к кружке Рейши, но тот успел спасти напиток от печальной участи предыдущего. – Я дал тебе стакан на окурки, угомонись. – Ну и какой в этом интерес… Надпил и отодвинул чай подальше, пусть и все еще в зоне досягаемости этой бестолковой руки. Врачи как обычно предписали полтора месяца постельного режима, но Рейши давно привык превращать их в полторы недели, пока не пройдут острые боли. Готовиться, конечно, можно и так, однако через месяц начинаются экзамены, лучше не рисковать. – Если намерен прогулять занятия, сходи хотя бы за продуктами, – нужно ведь извлечь из Суо Микото и его забавного чувства вины хоть какую-то пользу. – Возьми комбу, килограмм риса, два дайкона, три пачки тунца, мисо-пасту, куриное филе… – Стоп, Мунаката, не тараторь… – Ладно, я тебе запишу. Может и поделишься, если решит задержаться. Хотя, с чего бы вдруг? У него свои друзья, своя еда и свои развлечения. В магазин отправить не постесняешься, а дальше пусть идет на все четыре стороны, задерживать не станешь. – Черт, ты еще и готовишь сам… – сказал с таким видом, будто это незаконно. – Что тут такого? – Да ничего, просто… чтоб ты знал, я на твою окинавскую отраву все карманные просрал вчера… Именно – чтобы нагло выхлебать почти всю бутылку под дверью комнаты, став темой для разговора и объектом сплетен еще на ближайшую неделю как минимум. Рейши не собирался его впускать: лишь выглянул проверить, ушел ли наконец, раз так долго молчит и даже не курит. Оказалось, что просто уснул. Там бы его и оставил, если бы не глаза. Покрасневшие белки и опухшие веки переубедили. Впрочем, сейчас уже понимаешь, что это могло быть и от дыма: вряд ли Суо Микото способен на слезы. – Сам виноват, никто тебя не просил, – и все же надо будет как-нибудь допить, дабы исключить повторение инцидента. – На покупки денег дам, не беспокойся. – А я и не беспокоюсь. Ты же в курсе, что теперь будешь месяц меня кормить?

8 августа, 10:00

– Опять рыба? – только разлепил глаза, а уже жалуется. В этом доме пусть и не слишком опрятно, однако на кухне сориентироваться вполне реально. Семья одного из друзей Суо уехала на отдых, вот и согласились временно сдать жилье. Рейши настаивал на том, чтобы платить поровну, но тот даже цену назвать не соизволил. Сказал, что примет оплату только едой и телом – посредственный с него бизнесмен. – Помнится, ты изначально сам согласился на мой рацион, – пусть и ожидаемый месяц как-то непроизвольно стал почти двумя. – Тогда я понятия не имел, на что подписываюсь… Смотрит на этот лосось как на позавчерашний бутерброд, однако грызет с аппетитом и не особо пережевывая. Овощи победит потом – с не менее кислой миной. Ничего, принудительно-правильное питание еще никому не навредило. – Ты в любой момент можешь вернуться к своему фаст-фуду, Суо. – Я скорее тебя сожру, Мунаката, – предупредительный укус в шею. – Так что в твоих интересах готовить больше мяса… Уютным этот дом не назовешь, но уже не общежитие. Большинство комнат пропитаны стойким табачным запахом, а значит курить здесь можно свободно – в окнах лучше не показываться. Несложно представить себе, что за люди здесь живут, однако Рейши в любом случае благодарен им за временное жилье. К тому же он предпочитает без лишней надобности не интересоваться кругом общения своего неблагодарного сожителя, поскольку осознает, что ответы ему вряд ли понравятся. – Жри, если угодно. Только учти, что нужно будет не менее четырех часов выдержать в маринаде из соевого соуса, кунжутного масла, сакэ и лукового сока – у меня достаточно жесткое мясо.

13 июня, 08:10

– Суо, это комната для одного, если ты вдруг не заметил. – Ничего, я могу спать на тебе… – Ребра. – Ну или ты на мне. Как раз таки с удобством размещения у вас проблем не возникло за те две ночи, что он провел здесь. Отчего-то кажется, что даже на двуспальной кровати Суо все равно ляжет посередине и придвинет тебя к себе, чтобы окончательно задохнулся. И так сейчас полноценный вдох не сделать, а табачно-алкогольная вонь под носом совершенно не располагает к здоровому сну. Но, будем откровенны, ты и сам не хотел отодвигаться. И теперь не хочешь, пусть так тоже сложно дышать – когда он упал головой тебе на плечо. На здоровое – и на том спасибо. – Все-таки не лучшая идея. Понимаю, что правила школы для тебя не писаны, но… – Не напрягайся, Мунаката… Я не совсем идиот, ладно? – в его голосе лишь ленивая ухмылка, а по твоей коже уже мороз. – Можешь не прикрываться своими правилами: если кто-нибудь пронюхает, что мы встречаемся, ты же себе живот ритуально вспорешь… Странно. Что именно это слово он использовал. А не то, что из его уст звучит куда чаще и привычнее, каждый раз выворачивая тебя наизнанку своей прямолинейностью. – То есть мы уже встречаемся? – Я с тобой встречаюсь, а ты называй как хочешь…

8 августа, 13:15

– Суо… ты можешь не бить меня головой о стену? Схватил за волосы, вдавил щекой в грязно-бордовые узоры, прижался сильнее. – Так лучше? Нет, все же у стены этим заниматься совершенно неудобно. Смягчить бы себе удары хоть предплечьем, но они еще в захвате. И до чего же ему нравится, когда ты не можешь сопротивляться… Или, по крайней мере, когда ему так кажется. Резко дернулся назад, ударил затылком по носу. Как только хватка ослабла, высвободил руки. Сразу отстранился от него – малоприятное ощущение, но продолжать массировать-сдирать себе кожу лица текстурированными обоями – тоже не вариант. Пытается снова поймать локти и заломить за спину, но ты не позволишь. Обошел его сзади, потянул воротником на себя и немного влево, затем ударил коленом в верхнюю часть бедра опорной ноги. Когда он пошатнулся, обхватил шею и отошел чуть назад, надавливая плечом в низ затылка. – Неплохо, Мунаката… – вцепился двумя пальцами в лучезапястный сустав, вынуждая разжать руку. – Но ты мог это сделать и после того, как я кончу… Отпускаешь, ведь если держать его так и дальше, Суо может потерять сознание, что было бы сейчас максимально неуместно… Два удара ступней под оба колена, отходишь еще назад, бросая его на ковер. Не татами, конечно, однако безопаснее, чем твердый пол. Успел сгруппироваться и перевернуться на бок. Бьешь ногой по локтю, вынуждая упасть на лопатки. Сел ему на живот, блокируя ступнями предплечья и надавливая пальцами на коленные чашечки по бокам, дабы не пытался согнуть ноги. – Если хотел сменить позу, мог просто попросить… Все же освобождаешь одно колено, эта рука тебе пригодится. Не слишком тщательно облизываешь ладонь. Сжимаешь. Смазываешь. Садишься сверху. – Ну и какой в этом интерес?

13 июня, 08:15

Касаешься губами его виска, затем кружки с чаем. Он все пытается подсластить твой пуэр своим пеплом, но вовремя успеваешь подставить под руку стакан, пожертвованный на пепельницу. – Верно. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь узнал. Но после того, что ты вчера устроил, прятаться уже бессмысленно. Пассивное курение для твоих сдавленных повязкой легких тоже не слишком полезно, но подташнивать от запаха дыма начало только сейчас. Перехватил его сигарету и затушил. Не возмущается: он сам попросил тебя так сделать, когда начнет мешать. – Если бы ты открыл мне сразу, Мунаката, я бы не просидел там до ночи… – Если бы ты не просидел там до ночи, Суо, я бы и не открыл. – То есть… мне проще было прийти ночью? – Тогда тебе пришлось бы просидеть до утра.

8 августа, 16:20

Анаконды душат своих жертв, верно? Даже если жертва сама отчасти хочет быть задушенной, судя по пренебрежительному взгляду, – удовольствия от процесса это ничуть не убавляет. Но ровно до того момента, когда в уголках безразличных янтарных глаз наконец покажутся признаки наличия слезных желез. Отпускаешь – глубоко вдохнул воздух и закашлялся. Мешаешь ему наслаждаться заново обретенным дыханием, подло отбирая кислород и кусая губы. А теперь целуй – пока не начал жаловаться. Вырвал запястья с твоей хватки и схватил тебя за волосы, отстраняя подальше, чтобы отдышаться. Потом сам впивается зубами в шею – верно, львы перегрызают своим жертвам горло. От боли движения становятся только резче, закономерно ускоряешься и царапаешь ему бедра. Нужно будет все же приготовить сегодня на ужин стейки, а то ведь и вправду соблазнится твоим мясом. Но если пережмет тебе сейчас сонную артерию, пусть сам себе потом ищет кошачий корм со вкусом змеиной крови…

8 августа, 12:40

Вывернулся из захвата, как он показывал. Затем повторил то же самое, только куда быстрее – одним рывком заблокировал обе его руки, заведя их за спину. Но освободиться сам уже не может, пусть ты и не особо сильно давишь. – Ладно, сдаюсь… – наступает на ногу – слабо, но с угрозой. – Мне твои чудеса гибкости не осилить… – Гибкость здесь не причем, напротив – важна осанка. – Мунаката, в реальной драке твою бесподобную осанку только я оценю, – отпускаешь. – Нормальный противник этим воспользуется: грудная клетка должна быть закрыта… – Просто попробуй. Вздохнул, но все-таки выровнялся. Хватаешь его за локти и пытаешься заломить, но теперь, когда спина напряжена, это куда сложнее. Освободился сразу же, развернулся к тебе лицом и внезапно укусил нижнюю губу. Воспользовавшись замешательством, взялся за запястья, вывернул, перекрестил и прижал предплечья к торсу, внутренней стороной наружу. – Секретная техника… – но к губам все же вернулся, вкус твоей крови ему явно по душе. – Никому не показывай…

8 августа, 13:25

Только расслабился – Суо тут же освободил предплечья, ударив тебя по ногам, точно в ахиллово сухожилие. Вцепился пальцами за бедра и прижал к себе, болезненно резко… Выравниваешься, заводя руки за спину. Можешь прогнуться еще дальше – он держит до синяков на пояснице, пусть и одной рукой… Вторая воздействует на твой дорсальный нерв непосредственно ладонью, провоцируя кровь приливать под его пальцы, бессовестно воруя дозы гемоглобина у мозга. Возбуждение не то чтобы отупляет, но смещает приоритеты тела: кровеносная система всего лишь ведет себя так, словно кончить тебе сейчас важнее, чем думать. Отчасти она права. – Да ладно, Мунаката… – чистоплотность его не волнует, можно просто в руку. – Это я так хорошо стараюсь или тебе просто лень дольше десяти минут? Каждый раз новую несуразицу произносит в такие моменты, теперь еще и пальцы облизывает. Наклоняешься к нему, по этим глазам никогда ничего не понять. Смотри прямо в душу – зачем целовать, когда можно смотреть? Ты уже привык к его безразличию, а он – к твоему упрямству. Суо Микото всегда причиняет тебе боль с таким удовольствием, что сам потом жалеет. Причини ему за это столько удовольствия, чтобы он умолял о боли.

8 августа, 16:25

Не собираешься поощрять его каннибализм, нужна альтернатива. – Говядина или свинина? – Скумбрия… Лев коту рознь, и все же вкусы в еде местами пересекаются. Мог бы и живую змею заказать, потом утопить ее в бутылке авамори. Пробовал однажды подобное безобразие – недурно, только запах слишком уж специфичный, на ценителя. – Разве не ты утром бранил мою рыбу? – Тебя я тоже бранил, и что дальше? И снова ты на пределе. Нет, хватит. Доведи его до оргазма первым, нужно ведь хоть раз это сделать… Но такими темпами только собственный приблизишь. Меняй тактику. Выходишь из него и опускаешься ниже. – Да ладно, Мунаката… – и снова эти бессмысленные комментарии. – Не думал, что вообще доживу… Впервые это делаешь, но тут все интуитивно понятно. Просто действуй как он и следи за дыханием. Касаешься языком – напрягся. Хватает за волосы, но опускать слишком глубоко не стал, просто гладит. Углубляешься сам – пока не спеши, нечего дразнить безусловный рефлекс… Заметил, как потянулся за пачкой, вот же. Достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Никотин слишком расслабляет – не к месту. Сжимай губы, чтобы ему больно стало. Двигайся резче, пусть задохнется теперь этим дымом… – Удачи, ага… Дотрагиваешься рукой, облизываешь пальцы. Вставляешь сразу оба. Напряжение усилилось, дыхание стало громче. Затягивается уже медленнее, извечное безразличие слегка надломилось. Продолжай… – Ааа, черт, это уже не по правилам… Углубляйся и ртом и пальцами – почувствуй, как самоконтроль уступает желанию. Ты сам возбуждаешься от его реакции: обидно было бы снова кончить первым, даже сейчас. Бедра слегка дрожат, надавливай и царапай… До чего же хочется сейчас войти в него снова, но ты пообещал себе… – С каких пор тебя волнуют правила? Резче дергает за волосы, опуская и ускоряя до боли в губах. Сжимай сильнее – он же так с ума сходит… – Молчи, не отвлекайся… Ах, да – смотри в глаза… Без этого никак. Несколько секунд взгляда – и малоаппетитная вязкая субстанция стекает по горлу, вынуждая скривиться и побыстрее сглотнуть. Ты все же добился своего, пусть и сам кончил сразу после… До чего же мерзкий вкус у этой сомнительной победы. А он еще зачем-то пальцы облизать может, когда испачкаешь его настойчивую руку. Нет, ваши гастрономические предпочтения слишком уж разнятся, определенно…

8 августа, 17:35

– Как ты вообще до такой жизни дошел? Лежа с Суо Микото на полу в чужом доме и докуривая вместе вторую пачку за полдня. Он обещал обучить тебя своим нахальным приемам, а ты понемногу дополняешь его бессистемные знания собственными: сколько бы не отрицал их полезность, все же выравнивать спину при захвате научился, да и уширо-гэри кое-как, бездарно, но выполняет. – О чем ты? – Если никто не грузил тебя ни учебой, ни спортом… – разница в мировоззрении закономерно сказывается, но при этом совершенно не мешает. – Сомневаюсь, что семилетний Мунаката Рейши под одеялом листал учебники. А потом насмотрелся боевиков и пошел записываться на каратэ вместо того, чтобы колотить соседских малолеток, как все нормальные дети… Стоит ли отметить, что ваше с ним понимание нормального детства несколько отличается? – Не совсем. Просто у меня был правильный пример. Ответил кривой ухмылкой и отвернулся. – Да, мой «пример» тоже пытался казаться «правильным», пока… ладно, не хочу об этом… Ты сразу понял, что в семье у него не все гладко, однако расспрашивать не спешил, считал бестактностью. У Суо все же весьма своеобразный набор психических расстройств, а первопричина большинства из них, как обычно, сокрыта в детстве. Ты мало знаешь о его родителях. Лишь то, что мать умерла, когда он был еще ребенком, причем насильственной смертью. С тех пор рос с отцом, которого явно недолюбливает и всегда называет только по фамилии, которая у них, к тому же, разная. Ты не интересовался почему. – Расскажи. Однако теперь разговор свернул в эту сторону непроизвольно. Да и вы уже столько потенциально болезненных тем поднимали, что прятаться от одной из важнейших – как-то трусливо для обоих. Пусть он и не любит жаловаться, но после таких разговоров всегда немного легче. Если доверяешь собеседнику больше, чем самому себе. А у вас это обоюдно. В противном случае от подобных откровений лишь пострадали бы оба. – Мунаката, мы с тобой замечательно трахаемся, но в душу мне не лезь – сгоришь заживо…

13 июня, 09:10

– То есть тебя прям вообще не смущает, что я потомственный якудза? По факту это основная причина, по которой Рейши бы предпочел хранить их отношения в тайне. Пусть детали личной жизни, естественно, не найдут своего отображения в его характеристике и вряд ли повлияют на дельнейшее трудоустройство, но все же неприятное пятно на репутации обеспечено. Поскольку преимущественно мнение общества о данной социальной группе все еще не самое терпимое. – Я полагал, вы предпочитаете называться гокудо. И все же нет – не смущает. Это такая же часть реалий современного мира, как и дикорастущие цветы. Преступность неискоренима: чем пытаться побороть, ее проще организовать и окультурить. Иногда официальные силовые структуры бессильны там, где требуются жесткие меры, поскольку законы несовершенны. Поддержание порядка – непростая задача, но как показывает практика, преступный мир справляется с ней лучше. Сильный клан устраняет конкурентов, упрощая работу государству, да и многие виды вашей нынешней деятельности вполне законны. Проблемой являются лишь жертвы среди мирного населения, но даже с этой точки зрения мафия значительно уступает в жестокости неорганизованным малым группировкам и спонтанным преступлениям на почве личных мотивов. Пусть и его собственное мнение значительно эволюционировало под влиянием человека, который определенно знал, о чем он говорит. Жаль только, что понадобилось два года, чтобы это осмыслить. – Ты вообще сейчас понимаешь, что несешь? Но Суо отчего-то смотрит на тебя так, словно ты тут обосновываешь приемлемость ядерного оружия или терроризма. – Я не настолько консервативен, как тебе кажется. Конечно, его школьная «банда» сильно отличается от адекватной мафии, пусть и наверняка в большинстве своем состоит из отпрысков коллег отца. Но все же не подумал бы, что он питает такую яростную ненависть к семейному бизнесу. – Нет, Мунаката, ни черта ты не понимаешь… Окультурить якудзу – это не цветочки щипать. Это все равно что повырывать зубы акуле. Даже если ты запихнешь ее в аквариум и будешь шесть часов кряду объяснять, что это для ее же блага, своим занудным тоном… Как только ты сунешь пассатижи ей в пасть, она сожрет их вместе с твоей рукой, не подавится. А скорее всего и с головой – которая тебе без надобности, смотрю, раз уж ее посещают такие гениальные мысли… – К каждому можно найти правильный подход, Суо. Любая акула – бесценная ячейка экосистемы. – …а если тебе вдруг сдуру показалось, что не такие уж страшные эти ее зубы, и что ими вполне можно вместо твоих костей погрызть брокколи, я тебя разочарую: это она просто тебе еще не улыбалась…

8 августа, 17:40

– Ты недооцениваешь мой температурный порог, – пусть предыдущая реплика все же оставила по себе неприятный осадок. – Если отец с тобой плохо обращался, это совсем не значит, что теперь нужно замкнуться в себе и ненавидеть всех, кого получается. Не думал, что тебя еще способна задеть подобная мелочь, пусть даже дело исключительно в формулировке. Но отчего-то эти два месяца казалось, что ваши отношения стоят несколько выше, чем «замечательно трахаемся». – Да адекватно он со мной обращался, не накручивай. Я бы на его месте уже давно себя мелкого ртутью накормил на завтрак или в свежий бетон швырнул, поплавать… Хотя, очевидно же, что он просто не желает поддерживать эту тему. И по сути стоило бы отказаться от насильственных попыток разузнать о прошлом твоего… сексуального партнера, однако… Нет, тебя это все-таки слегка задело. Он сам признал, что вы встречаетесь, никто за язык не тянул. Пусть эти отношения сразу были нежелательны, во многих смыслах. Последний месяц перед каникулами практически весь прошел в общежитии, поскольку ребра срастались не в самых благоприятных условиях. Постельный режим в одной комнате с Суо – не совсем то, что имел в виду врач. А он ведь действительно к тебе переехал. Причем никто из администрации или персонала вам и слова не сказал, что особенно удивило. Но способность испытывать удивление отказала, когда он снова получил проходные баллы на экзаменах, пусть и не готовился совершенно. Тогда ты осознал, насколько раньше заблуждался по поводу прозрачности и законопослушности японской системы образования. – Так в чем дело? Ты даже отцом его не зовешь. – А я никогда и не звал. Еще с детства как завелось «Кагуцу», так и прицепилось, да он и не жаловался никогда… – нет, странные у них все же в семье порядки. – Родители ведь неженаты были, вот меня и записали под фамилией матери. Потом насмотрелся по ящику мифологических бредней, сразу поменять хотел, но Кагуцу сказал, что мелковат я еще, богом пламени зваться… Странно. Рейши полагал, что в борекудан всегда строгая иерархия и дисциплина, особенно между родителями и детьми. Незаконнорожденные – относительно частое явление, однако если ребенок уже признается и воспитывается отцом, то однозначно берет его фамилию. Тем более если это единственный сын, которому оябун намерен передать полномочия, судя по словам Суо. Что снова вгоняет в недоумение – разве не совет назначает лидера? Наследственная передача власти неактуальна вот уже с полвека. Впрочем, ему виднее. А Рейши о порядках преступного мира знает только из книг. – Ты помнишь мать? – Мунаката, мне месяц был, когда ее застрелили. Сам как думаешь? – И все-таки фамилию не поменял. Лицо как всегда пытается казаться равнодушным, почти правдоподобно. Пусть ты уже научился различать все оттенки его безразличия, от скепсиса до раздражения, этот, оказывается, незнаком. Ни болью не назовешь, ни сожалением. Ближе скорее к ощущению, когда со сломанными ребрами слишком глубоко вдохнул воздух: неприятно, и все-таки дышать дальше как-то нужно. – Я просто узнал однажды, как он врагам мстит… – и если Суо улыбается такой улыбкой, значит ему совсем не смешно. – Не думал, что живой человек вообще на такое способен, а тут… Сам потом оправдывался, что это не тупая жестокость, а просто на показуху, чтобы другие к нему лезть боялись… Мол, в его работе держать в страхе нужно и врагов, и друзей, а мелкому пиздюку вроде меня таких мудрых истин не понять. Но знаешь, я давно уже не пиздюк, и вот до сих пор не понимаю… Ну и фамилию его брать опасаюсь – вдруг еще из меня такое же чудовище сделает…

13 августа, 12:00 10 лет назад

Теперь поклон. У сэнсэя всегда получается лучше, хоть он и говорит, что Рейши тоже научится со временем. Почему-то кажется, что это неправда. Сэнсэй его только хвалит, не указывая на недостатки. Но мастера пишут, что «ученику нужна конструктивная критика», это «воспитывает характер и служит мотивацией». Пусть Рейши не совсем уверен, что такое «конструктивный» и «мотивация», но слово «критика» ему знакомо. Так называют низкую оценку чего-нибудь, и взрослые почему-то привыкли расстраиваться, когда ее слышат. Рейши не расстраивается: ему важно знать свои ошибки, чтобы понять, как их исправить. Сэнсэй сам учил, что чужое мнение – это яблоко из сада. Ты можешь откусить его, а там – уродливая личинка, и сразу аппетит пропадает. А может оказаться чистое, сочное и очень вкусное, каждый укус – одно удовольствие. Яблоки полезные, там много витаминов. Рейши тогда не понял этого сравнения, ведь личинки никогда его не пугали, им ведь тоже нужно что-то есть. Ему совсем не жалко поделиться: оставить половинку яблока насекомому, а вторую съесть самому. У них в саду много яблок, всем хватит… – Когда-то давно, в этот же день, я видел один странный сон. Словно власть обрела форму и стала огромным Мечом, возвышающимся в небесах – над головой того, кто ею обладает. И чем спокойнее и чище его душа, тем прочнее и надежнее этот Меч – он символизирует могущество и побуждает людей служить своему Королю. Каждый раз после тренировки они откладывают бокуто, и сэнсэй рассказывает истории. Рейши не уверен насколько это правда, ведь взрослые часто лгут, для них это в порядке вещей. «Если истина – это стальной меч, то ложь – деревянный. Дай я тебе в руки сразу настоящую катану, ты поранишься. Поэтому мы тренируемся с бокуто. Расскажи я тебе сразу всю правду об этой жизни, будет то же самое. Давай сначала потренируемся на сказках». И пусть сказки всегда о ненастоящем, они все равно красивые. И сны сэнсэя тоже красивые, даже если он просто придумывает их, чтобы Рейши было интереснее его слушать. – Но Королем быть непросто: ты должен постоянно держать себя под контролем, чтобы никто не пострадал. Ведь если в твоей душе живет гнев, страх или горе, от Меча начинают потихоньку отламываться камушки. И со временем, если ты не справляешься со своими чувствами, он, в конце концов, падает. Прямо тебе на голову. Рейши вздрогнул, представив, что было бы, упади на его голову с неба огромный меч. Но тут же успокоился – он ведь не Король. И даже если бы был, то бояться Меча нельзя: сказано же, от страха только быстрее камушки отламываются. – В том сне один из Королей потерял над собой контроль. Он поддался разрушительным эмоциям, его Меч готов был вот-вот упасть…

8 августа, 17:45

– Ты не обязан идти по его стопам. Мы сами решаем, кем нам быть, – вряд ли эти слова ему помогут, но нужно было что-нибудь ответить. – Не уверен лишь, сколько времени мне бы понадобилось, чтобы привыкнуть называть тебя Кагуцу. – Да закройся ты… – зажал тебе рот ладонью, кусаешь в ответ. – Я родился Суо Микото, им же и сдохну, не переживай… Опустил руку, сдавил горло. Говорить неудобно, однако так просто ему тебя не заткнуть. – Не знаю, у меня в семье всегда все было спокойно, – пусть ты и понятия не имеешь, чем разбавлять эту странную беседу дальше. Надоело – обхватил пальцами его запястье. Отстраняешь. Затем, недолго думая, потянул на себя и… тут же пожалел, ведь он выдохнул дым тебе в лицо, заставив слезно прокашляться. – Кто у тебя родители, кстати? – хоть сигарету отвел в сторону, а мог бы и колено прижечь. – Онна-бугейша и какой-нибудь Сократ? Устроив твоим дыхательным путям никотиновую ингаляцию, как ни в чем ни бывало вернулся на прежнее место и затянулся снова. – Не совсем. Мать – хирург, отец – нотариус. Дым все еще режет глаза, а ты как раз сам покурить собирался. Теперь желание пропало, спасибо раздражению слизистой глаз. – Ладно, это объясняет твои мозги, допустим. Но не воинственные… наклонности… Впрочем, ненадолго. Выхватил у него сигарету – за пачкой вставать неохота. – В этом на меня немного повлиял двоюродный дядя. Он часто приезжал к нам, когда я был ребенком. У него пятый дан в джиу-джитсу и седьмой – в кэндо.

13 августа, 12:05 10 лет назад

– Значит это плохой Король. Пусть Меч упадет на него и раздавит! – Не так все просто, Рейши-кун. Когда падает такой большой Меч, он раздавит не только Короля. Пострадает множество невинных людей, которые просто окажутся рядом. Это и есть бремя власти – Король отвечает не только за себя, а и за других. Даже за тех, кто ему не служит. Сэнсэй так говорит об этом, будто решение не очевидно. Всего-то надо выбирать хороших и мудрых Королей, которые умеют правильно распоряжаться властью. – Тогда точно нельзя, чтобы Король был плохим. Он должен постоянно держать себя под контролем, чтобы никто не пострадал. Когда Рейши слишком умничает, взрослым это обычно не нравится. «Мы иногда бываем очень глупыми, а если ребенок оказывается умнее и говорит то, о чем мы сами не додумались, нам просто обидно. Не обращай внимания: люди чаще всего не любят, когда указывают на их глупость, но это полезно и ребенку, и взрослому». Рейши совсем не считает сэнсэя глупым, но ему действительно непонятно, зачем кто-то выбирает плохих Королей. – Должен. Обязательно должен… И все-таки Король – тоже человек. А у людей случаются несчастья, им бывает плохо. Но Меч не знает сочувствия, на то он и Меч. Как бы ты себя повел, когда хорошему человеку настолько плохо, что он кажется злым? Даже если ему просто грустно. Ты бы убил его за это? – Нет. Я бы ему помог.

8 августа, 17:50

Пытался обсудить его эмоциональные проблемы, а теперь бессовестно воруешь сигареты. Посредственный с тебя психолог, Мунаката Рейши. – А по чьей линии-то дядя? – По маминой. Твои намеки оскорбительны, Суо Микото. – Про инцест тоже не шутить? Непробиваем. Ты скорее сам себе душевные раны нанесешь этими бесполезными попытками, чем его излечишь. Сложно даже вообразить в какой среде он рос, и что за ценности мог привить сыну прагматичный родитель-мафиози. Еще до того, как окончательно потерял авторитет в его глазах. – Да будет тебе известно, что наследственность не так прямолинейна, как ты думаешь. Существует понятие рецессивного гена, это когда… – Дай угадаю, глаза у него тоже фиолетовые? – Не угадал – карие. К слову, количество меланина, определяющего окрас радужки, тоже может варьироваться от поколения к поколению, что значит… – Чьи у тебя глаза, Мунаката Рейши? На самом деле многие отмечали его сходство с двоюродным дядей, но никто еще не делал это настолько бесцеремонно и нагло. А насчет цвета глаз и вправду всегда было много вопросов, однако тот, у кого присутствует хоть элементарное понимание принципов генетики, не станет списывать странности фенотипа на подобную банальность. – Мои – и только, – попытался дотянуться до пепельницы, но он перехватил сигарету и затушил сам. – Во всяком случае, ни у кого из известных мне родственников таких нет. Повернул к себе и снял очки, уставившись в упор, дабы рассмотреть эту докучливую аномалию получше. – И каков шанс, что они у тебя от десятиюродной прапрабабки? – Весьма небольшой. Но я склоняюсь к тому, что это просто редкая мутация. При рождении были синими, потом уже приобрели нынешний оттенок. Такое случается, я не исключение и не феномен. Сам тем временем вглядываешься в его – янтарно-желтые, как у диких кошек. Точно дремлющий в тени саваны лев: такой же сонный и ленивый. Говорят, что нельзя долго смотреть в глаза хищникам, а ты рискнул. И взгляни на себя сейчас: снова целуешь его первым, ну что за слабохарактерность… – Нет, ты тот еще феномен, Мунаката…

13 августа, 12:10 10 лет назад

– Увы, иногда это одно и то же. Если грустно стало Королю. Опять Рейши не понимает, о чем говорит сэнсэй. Как убийство может стать помощью? Это же совершенно противоположные вещи. – А грустный Король, поверь, еще опаснее злого. Но если ты вынужден его убить, грустно уже тебе. В итоге один грустный Король сменяет другого, и никому от этого не легче. Нет, Рейши не стал бы Королем. Никогда и ни за что. Ему тоже иногда бывает грустно, когда грустит кто-то другой. А Королю не должно быть грустно, над ним Меч висит. Это было бы крайне безответственно. – И что тогда делать? – Не знаю, Рейши-кун. Совершенно без понятия. Хорошо, что это был просто сон…

13 июня, 09:15

Нет, Суо Микото совсем не акула. Возможно, немного пиранья – и то по настроению. Большую же часть времени он напоминает скорее сцифоидную медузу, плавно рассекающую водную гладь. Лениво перебирает щупальцами подальше от берега, питается проплывающим мимо планктоном. Яд токсичен, но не смертелен. И все же лучше эту завораживающую красоту не трогать: болезненные ожоги могут серьезно помешать выплыть. – Дикорастущие цветы… – вот и ему твои сравнения не приглянулись. – И додумался же до такой околесицы… – Это не мои слова, – пусть даже сейчас ты с ними полностью согласен. – Скажи мне чьи, – но у потомственного якудзы на этот счет свое мнение. – Представлю твоему горе-садоводу некоего Кагуцу Генджи… – Не представишь. Он уже полтора года как мертв.

30 сентября, 19:20 2 года назад

– Но ведь ваши полномочия позволяют произвести аресты на законной основе, я прав? – Верно, позволяют. А дальше что? – его голос по-прежнему спокоен и мягок, хотя каждое слово нокаутирует своей абсурдностью. – Допустим, я сумею найти судью, который не побоится вынести лидерам влиятельных семей борекудан справедливый приговор, а в идеале – еще останется после этого живым и невредимым, как и его близкие. Но ни один клан не удастся таким образом дезорганизовать полностью: всегда кто-то, до кого мы не сумели добраться, продолжает действовать на воле, дабы рано или поздно добиться освобождения босса, либо же занять его место. Тебе все еще кажется, что это какая-то странная шутка. Столько лет считал сэнсэя мудрейшим из знакомых тебе людей, а теперь узнаешь, что он сотрудничает с якудзой, причем уже не первый год. И это даже не подкуп, не угроза, это именно по идеологическим соображениям… Невероятно. – Но давай взглянем дальше: современная мафия – это не просто агрессивные татуированные громилы, которые пошли грабить от нежелания работать. Это целая структура, полная образованных и талантливых людей. Которые, как раз таки умеют зарабатывать, причем львиная часть их дохода вполне легальна. А значит они платят налоги, продают товары и предоставляют услуги наравне с обычными бизнесменами. И чтобы ты знал, справляются с этим вполне неплохо. Таких людей непросто загнать в угол, уж поверь. Законными методами, по крайней мере. А если с излишним рвением использовать незаконные, то чем мы будем от них отличаться?

13 июня, 09:20

Вероятность того, что он посещал занятия вчера, весьма призрачна, и все же вопрос показался забавным. – Как твоя контрольная, Суо? Там наверняка были вопросы по иннервации, мы недавно это проходили. Обошлось без предсказуемо красноречивого вздоха, на лице не дрогнул ни один мускул. – Надеюсь, хоть у тебя хватит мозгов не принять саблезубую рыбину за цветущий сорняк? Теперь вздохнул уже ты. – Не знаю, как ты собираешься закрывать семестр, если два месяца только то и делаешь, что куришь в коридорах. Вот и проговорился. Ты видел его там, часто. Но каждый раз трусливо обходил стороной, ведь встреча вынудила бы сделать замечание. Префект, без малейших колебаний отчитывающий тех, кто порой значительно сильнее, а иногда и старше, методично уклонялся от обязанностей при виде молчаливого прогульщика из параллельного класса. – Если ты реально готов меня терпеть и дальше, то лучше не рисуй себе сказок по поводу того, кем я являюсь… – И кем же? – Тем, кто вывихнул тебе плечо и сломал ребра. Не забывай.

30 сентября, 19:25 2 года назад

Теперь понял. Это экзамен. Сэнсэй обманывает тебя, чтобы проверить реакцию. Ваши занятия давно в прошлом: ты еще с десяти лет начал самостоятельно ходить в секцию кэндо, ведь дядя все же слишком занят, чтобы продолжать тренировать тебя лично. Он давно не приезжал, но завтра тебе исполняется четырнадцать. По древним обычаям подготовка самураем-наставником своего ученика заканчивается в пятнадцать, остался всего год – может, в этом дело? Самураем ты себя определенно не чувствуешь, но сэнсэй, как правило, склонен к символизму в каждом своем действии. – Но как вы намерены искоренить преступность, если будете сотрудничать с мафией? А Мунаката Рейши, как правило, сдает экзамены на отлично. Стыдно было бы провалить столь значимый тест. Ты подыграешь и притворишься, что ничего не понял. Сейчас главное придерживаться заданной стратегии. – Преступность неискоренима, Рейши-кун. Это такая же часть реалий современного мира, как дикорастущие цветы. Некоторые из них мешают урожаю, занимая место и поглощая драгоценные питательные элементы из почвы. Но если цветок красив, его можно сорвать и поставить в вазу. Либо же – что даже предпочтительнее – пересадить туда, где он не мешает, чтобы тот мог спокойно цвести себе дальше. К другим цветам, и пусть они уже между собой конкурируют за место и ресурсы. Выживет самый приспособленный – что в поле, что в преступном мире. Но знаешь, многие полевые цветы полезны, их можно добавлять в чай. Ты ведь любишь чай? – Я не люблю преступников. А говорит он весьма убедительно. Не понимай ты, что это проверка, даже задумался бы над его словами. Все же каким пугающим оружием способен стать дар речи: с достаточно продуманными аргументами можно грамотно обосновать абсолютно что угодно. Всегда стоит быть начеку и критически оценивать любую информацию. Вот сегодняшний урок: «Не верь всему, что звучит красиво и складно». Нет, ты никогда не устанешь поражаться педагогическим способностям сэнсэя. Выставить себя в дурном свете, заставив ученика усомниться в том, на кого всю жизнь равнялся. И здесь наверняка еще один урок, который ты пока даже сформулировать не в состоянии. Пусть и смысл отчасти уловил: никому нельзя безоговорочно доверять, ведь даже мудрейший из мудрых может оступиться и упасть, но ты не обязан падать за ним – у тебя свой путь и своя голова на плечах… – Их и не нужно любить, это лишнее. С ними достаточно смириться.

13 июня, 09:25

– Не беспокойся, не забуду. Я вспоминаю твой безвкусный стальной браслет при каждом своем вдохе, и в скором времени вряд ли перестану. Суо нахмурился, сдвинув опасное украшение чуть ниже запястья, расстегнул и снял. – Ну хочешь, тебе отдам? – всматривается в свою игрушку унылым прощальным взглядом. – Трофей будет… Мне не жалко. Нет. Как ни странно, ему жалко. – Трофей забирает победитель, а я проиграл. Во-первых, Рейши не стал бы такое носить. Во-вторых, он согласен принять этот нелепый браслет лишь в комплекте с его носителем, подозрительно сильно привязывающимся к вещам. – Тогда я тебя забираю, – сомнительный трофей, конечно, выбрал. – В анальное рабство. Можно? – Кажется, мы условились называть это отношениями.

30 сентября, 19:30 2 года назад

– Весьма изобретательно, Хабари-сэнсэй. Признаюсь, я понял все гораздо раньше, но до последнего продолжал вам подыгрывать, прошу прощения. Видимо, мне не следовало лгать, поскольку в таком случае проверка прошла не совсем корректно. Надеюсь, что не разочаровал вас своей незадачливой игрой. Но сэнсэй не выглядит ни разочарованным, ни довольным. В глазах лишь грусть, хоть и на лице прежняя ничего не выражающая улыбка. Вероятно, будь он Королем, как в том странном давнем сне, от его Меча сейчас откололся бы один камушек. – Нет, но я вижу, что разочаровал тебя, Рейши-кун. Это не проверка. Всего лишь реальность. А она дуальна: не может быть абсолютного порядка, хаос в любом случае его компенсирует. Важен баланс, важно сотрудничество. Мы не уподобляемся им, а они – нам, мы просто учимся сосуществовать в рамках одной реальности. Относительно мирно.

13 июня, 09:30

Опять он потянул тебя за правую руку, забыв про вывих. Ударил его левой, в область височной доли, дабы простимулировать долгосрочную память. Не полноценный шуто-гаммэн-учи, конечно, но приятного мало. И все же Суо плевать хотел на все твои атаки, он сейчас и в ребра носом уткнется, спасибо хоть в неповрежденные. – Мне так тяжело дышать. – Курить надо меньше… Его руки уже обхватили тебя без шанса на освобождение и возможности сделать полноценный вдох. Относительно – как ни как, ближайшие две-три недели такой возможности и не представится. – Общение с тобой – это уже на тридцать процентов пассивное курение. Нельзя физических нагрузок – ясно ведь сказано. Ни активных, ни пассивных. Но попробуй его сейчас остановить, когда даже собственная кровь столь дерзко атакует сосуды, терроризируя приятным головокружением, и не только из-за недавней черепно-мозговой травмы… – Черт, научи ты меня уже развязывать свой гребанный пояс…

30 сентября, 19:35 2 года назад

Значит проверка продолжается – ты удостоен второго шанса, радуйся. А заодно и очередного урока: «Не хвастайся своей осведомленностью, она тебе еще пригодится. Улыбайся и продолжай лгать: правда должна до последнего оставаться в ножнах, а козыри – в рукавах». – Когда я впервые спросил, в чем заключаемся ваша работа, ответом стало «задержание преступников». Вы солгали мне, чтобы не травмировать мое пока еще несформированное мировоззрение, или с тех пор произошло нечто, вынудившее вас изменить понимание своей профессии? Разумеется, это ложь. С чего бы вдруг командиру боевого подразделения специального назначения в рамках бюро юридических процедур раскрывать информацию подобного рода четырнадцатилетнему племяннику? Будь этот бред правдой, он должен оставаться под строжайшим секретом, а посвящать в курс тебя тем более лишено всякого смысла. – Доля истины присутствует в обоих предположениях. Но не вся: так называемое «нечто» произошло еще до твоего рождения, пусть и незадолго. А солгал я отчасти потому, что и сам себе лгал на тот момент – мы не задерживаем преступников, мы их… окультуриваем. Адаптируем под наши нужды, при этом не слишком ущемляя их собственные. Естественно, сами тоже кое в чем идем на уступки. Только так мы можем сохранить мир: жертвуя каждый понемногу, дабы потом не пришлось пожертвовать всем и сразу. Да, видимо, выбрать для Мунакаты Рейши подходящий тест на прочность, устойчивость характера и верность убеждениям оказалось сложнее, чем он предполагал. Если уж делает такие очевидные просчеты. Или же сэнсэй просто решил притвориться стареющим и потерявшим прежнюю остроту ума? Дабы у тебя был соблазн возгордиться и посчитать себя умнее его. Ты ведь почти на это попался… – Окультурить якудзу? Прошу прощения, но это все равно что… забраться в логово голодного льва и кормить его овощами с рыбой.

8 августа, 21:40

Писк таймера позвал на кухню, хотя на полпути внезапно умолк, что сразу насторожило. Звук открытия духовки послышался еще в коридоре – переглянулись. В желтых глазах не видно тревоги, только раздражение и обреченность. Похоже, ваши совместные каникулы закончились раньше, чем предполагалось. Собирался остаться за дверью, однако тебя бесцеремонно схватили за руку и потащили в неизвестность. Очевидно, кто-то из владельцев вернулся преждевременно, а вы здесь собрались ужинать в тренировочных доги, ну благо хоть оделись вовремя. Намбандзукэ уже на столе, хозяин не растерялся и сразу начал пробовать. По сути, его следовало бы предупредить о вреде недостаточно остывшей пищи, но проще самому залезть в духовку, обрекая себя на мучительную смерть от ожогов и удушья. Ведь спонтанная встреча с Кагуцу Генджи имеет примерно тот же эффект. – Давно в этом доме приличной еды не было… – не обернулся, лишь подобрал палочками кусок горячей рыбы и осторожно откусил. – В тебе материнские таланты попросыпались? – Предупредил бы хоть, нет? – интересно он с отцом разговаривает. – Ну и что тебя сюда притащило на две недели раньше? Представления излишни, когда есть внешность. Суо говорил, что это дом одного из его друзей, звучало вполне правдоподобно. Здесь не видно ни фотографий, ни знакомых вещей, да и ты представить себе не мог, что элита преступного мира обитает в столь скромных условиях. – Запах этой дивной скумбрии, пожалуй, – богу пламени незачем студить пищу. – Что там? Читал уже о системе оценивания гейш и майко? Тебе их спонсировать лет через двадцать: может и подберешь себе какую, они там славные… – Не читал, да и у меня тут своя гейша, если ты не заметил…

1 октября, 10:01 11 лет назад

– Не будем лукавить – я не совсем военный. Впрочем, разница и не столь существенна… Дядя так странно разговаривает – как по телевизору или в книжках. Рейши знал, что мамин двоюродный брат занимает важную должность в армии, потому и немного боялся с ним знакомиться. В фильмах генералы сильные и отважные, но почему-то всегда сердитые. А дядя совсем не сердитый, но может он и не генерал вовсе… – И кто вы тогда? – Это секретная информация, знаешь ли… – Я никому не скажу! – Ладно-ладно, убедил, – нет, точно не генерал: они никогда не смеются. – Командир боевого подразделения специального назначения в рамках бюро юридических процедур. Хотя… считай меня военным, так действительно проще… Сколько слов, и почти все непонятные. С «командиром» ясно – командовать всегда должен самый умный, значит дядя умный. «Боевое подразделение» – это как шиноби? Нет, ничего не говори про шиноби, им же нельзя себя раскрывать… А вот дальше совсем сложно: ни «специального назначения», ни «юридических процедур» Рейши не знает, но обязательно запомнит и выяснит. Еще бы понять, как это правильно пишется… Разумеется, он не подаст виду, что никогда не слышал о такой должности, это было бы невежливо. Но если информация секретная, значит и ему можно чего-то не знать. – А что вы… делаете на своей работе? – Задерживаю преступников. И чем это отличается от работы полицейского? Рейши хотел спросить прямо, но боялся показаться глупым: дядя бы так и сказал, служи он в полиции. Видимо, между этими профессиями огромная разница, очевидная каждому, которую даже объяснять нет смысла. Нет, только чудовищно невежественный ребенок может не знать таких элементарных вещей. Потом ты обязательно почитаешь о них где-нибудь, а сейчас сделай такое лицо, будто все понял. – Есть злодеи, с которыми полиция не справляется. Тогда за дело беремся мы, чтобы задерживать таких злодеев. Наша цель – искоренить преступность, поддерживать мир и сделать жизнь безопаснее. – А это сложно? – ну разумеется, сложно, раз даже полиция не справляется… И как он мог задать такой дурацкий вопрос, теперь надо быстро перевести тему: – А еще мама говорила, вы умеете сражаться на мечах! – Умею. Хочешь научиться?

8 августа, 21:42

– Что? Сам просил отличниц кадрить, чтобы мозгами поделились. Но все нормальные уже заняты Кусанаги, а остальные страшные как твоя жизнь… И до чего же спокойно он об этом говорит. У тебя даже легкие от такого шока дышать отказываются. Несколько мучительных секунд ожидал, что вот-вот последуют всякие сомнительные оправдания, но Суо решил не утруждать себя бездарной ложью. Ты не смотришь в глаза этому человеку, тебя здесь вообще будто и нет. Уж лучше бы не было – такой неловкостью можно земную кору проломить. – Зовут как? – Мунаката Рейши. Ответил еще до того, как осознал. Спонтанно. И глаза поднял, беспардонно всматриваясь в лицо того, кому Суо обязан своим существованием. Никогда еще не думал об этом в таком ключе, но теперь осознал: мысль прострелила с жестокостью экспансивной пули. Конечно, сын не обязан быть точной копией отца, но все-таки они похожи. Сильно. Глаза, черты лица, мимика, даже манера речи. Сходство настолько заметно, что не нуждается в подтверждении и очевидно сразу. – Хабари Джина знал? Вопрос застал врасплох, хотя выводы напросились сами: они вполне могли пересекаться, раз уж последние годы сэнсэй сотрудничал с борекудан. – Он был моим дядей. И наставником. – Дядей, значит…