Табачные церемонии

20 декабря, 10:02

– Успокойся, Микото! Я ничего не понял, расскажи по порядку… Ворвался сразу к нему домой – насрать и на телефоны, и на приватность. Курица эта смотрит круглыми серыми глазами, стеснительно одеялом прикрывается. Будто есть тебе до нее дело сейчас, будто тебе вообще до чего-то есть дело… – Извиняй, что прерываю романтику, но мне тут сиротство грозит. Надевай штаны и пиздуй со мной… Жду на балконе. Терраса у насильника с видом на один из ваших офисов, куда обычно за деньгами забегаешь. Выбешивало то здание раньше, как и все, связанное с ненавистным семейным бизнесом. Теперь смотришь – почти слезы наворачиваются, да что ж такое… Расшевелил этот год тебя-истукана в эмоциональном плане, за всю жизнь столько не перепсиховал. Достаешь презент. Пафосная у него зажигалка, конечно. Широкий дубовый корпус, языки пламени выгравированы по бокам. Львиная голова под днищем, с красными камнями-глазами. Как подставка, только несъемная, ну да и так сойдет. Еще с детства эту красоту мечтал унаследовать, а теперь вот никакой радости – одна горечь, будто фильтр куришь. – Что за срочность? Какое сиротство? – прибежал-таки. – Мог бы хоть позвонить для приличия… Заебали со своими приличиями. – Кагуцу арестовали. – Издеваешься? – вот вырвал бы ему эту бровь приподнятую. – Да ладно, они же с отцом и полицейскими шефами в саунах парятся каждый четверг… – Это не полиция была, – достаешь сигарету. – Бюро… Прокрутил колесико – будто револьвер перезарядил. То ли пламя тут такое идеально ровное, то ли у тебя уже извилины с горя распрямляются. – То самое? Черт… – вспомнил, ну да. – Погоди, там ведь тоже улажено было, нет? – Вот именно, что было. Я не в курсах, но… все серьезно. Прощался он с тобой тем взглядом, явно – такое не подделаешь… – Уверен? – Уверен… – даже сигарета как-то крепче стала. – И да, Мунаката – тварь двуличная. По-любому замешан: среди тех синих его однорукий приятель был. Что тогда в лес приехал… Думал, справишься с инвалидом в полтора удара, но не тот случай. Стоило замахнуться, как он тебя одной правой уложил, не моргнув. Сразу недоумевал, откуда ему такому взяться, но если из одной секты с Хабари, то все понятно. Эти бойцы специального назначения и вправду недалеко от шиноби ушли. А ты своей змее все растрезвонил – что только сам знал. Доверял ему, надо же. Считал своим комнатным пресмыкающимся, позволил свернуться у сердца. Повелся на эти порядочно-коварные глаза, кретин влюбленный. Не зря так с Кагуцу любезничал в последнее время, вот же сука мстительная…

17 декабря, 19:10

– Я шантажировал Хабари Джина. Твоей безопасностью. Еще с Хоккайдо, у меня там были люди. Ты постоянно замечал, что за тобой следят – и под школой, и возле дома, и на тренировках своих. Никому не говорил, считал себя просто параноиком. Понял? – Кагуцу-сан, вы уверены? У этого решения будут последствия. – У всех решений бывают последствия, я в курсе. – Вы распорядились по поводу передачи дел? Не хочу вас расстраивать, но мне показалось, Суо пока не готов… занять ваше место. – Да, насчет него…

24 декабря, 19:02

Сам виноват, что повелся. Предупреждал родитель об этом адовом притяжении, последние мозги отбивающем. Незаконнорожденный гибрид огненного бога и ведьмы, а по факту – баран обыкновенный. Будь в тебе хоть миллиграмм материнской магии, не обвели бы вокруг пальца как последний тупой скот. Будь в тебе хоть полградуса отцовской решимости, избил бы эту лисью морду прямо сейчас. Втолкал бы в глаза проклятущие стекла. – Здравствуй, Суо. А можешь только смотреть и… любить. Все еще. Зачем-то. – Потрахаться пришел?

17 декабря, 19:15

– И все-таки, думаю, вам стоит сказать ему лично. – Зато я не думаю. Уж прости, что взваливаю на тебя, но… так надо. Хотя бы до суда – держи язык за зубами. Ну и проследи, чтобы не натворил глупостей. – Это будет непросто.

24 декабря, 19:03

– А ты настаиваешь? Вот же… Этот кошмар изящный тебе жизнь разрушил. Пролез своими тонкими длинными пальцами всюду, куда смог, но даже злости нет. Ловишь себя на тупейшей абсурдной мысли, что хочешь обнять его сейчас, а не ударить. Да что с тобой не так? – Раздевайся… Хмыкнул. То ли в шутку воспринял, то ли просто забавляешь его. Сам не уверен, всерьез ли говоришь сейчас. Ни в чем не уверен, кроме одного – он нужен тебе. Он, черт побери, тебе нужен… Как приворожил, зараза. Тот еще ведьмак, пусть и не альбинос вроде родни твоей. Мозг запудрил, сердце сожрал, теперь стоит насмехается. Достал бы лучше меч и заколол сразу, без лишних прелюдий. А сам только бокуто в тебя пихает, якобы в целях безопасности. Деревянный меч все же куда несноснее стального… – Как скажешь. Только сначала нажми на львиные глаза. Трижды. Не понял. Вообще ни черта поначалу. Потом вдруг понял. Руку в карман – достаешь зажигалку. Сразу тебя эта подставка смутила, все никак не мог снять. Львиные глаза. Два сферических красных камня. Видел уже такие, но где? Вспомнил. Ровно сейчас вспомнил, что Анна чем-то похожим игралась, только покрупнее… Этот лев еще и рычать умеет, как видно. Открыл морду – там пепельница миниатюрная. Только вместо пепла в ней сейчас сложенный раз в пятьсот клочок бумаги.

17 декабря, 19:20

– Разберешься. – Могу я спросить – зачем? – На пенсию захотелось. – Ваше право – согласен. Но позвольте мне высказать свое мнение на этот счет. – Валяй… – Абсолютнейшая бессмыслица. Посмертное оправдание одного человека не стоит того, чтобы лишать себя свободы. – Давай я сам своей свободой распоряжаться буду, ладно? Еще школьник мне нотаций не читал… – Позволю себе дерзость еще одной попытки. Если это имеет значение, то, как мне показалось, отец хорошо к вам относился и не держал зла. Сомневаюсь, что он бы одобрил такое решение. – Поверь, я давно уже не нуждаюсь в том, чтобы мои решения одобряли. – Суо будет тяжело без вас. Пусть он этого не показывает, но вы очень важны для него. – До чего же упертый… – Вы можете на меня рассчитывать, Кагуцу-сан. Но знайте, что я считаю такую жертву неоправданно лишней. Идти на поводу у чувства вины – эгоистично по отношению к близким. Живые в вас нуждаются, а мертвым уже не угодите.

13 сентября, 20:50 3 года назад

– И мудрейшие из умозаключений, которые ты с гордостью считал обнаруженными тобою лично истинами, он выслушает как от несмышленого ребенка. А затем опровергнет их собственными – которые уже тебе покажутся бессмысленными и чудовищно наивными. Но спустя много лет, сидя на террасе и глядя на запад, в золотисто-бордовый закат, ты вспомнишь его странные слова и наконец-то поймешь, что имел в виду этот неприятный человек. И будь уверен – твои он тоже обязательно вспомнит. Ровно в тот же момент – глядя на восток, в отражающую кобальтово-сизое небо рябь океана.

13 августа, 18:12

– Аканэ сказала, что ты размазня. Класс. Вот тебе и праздник – мерзкая переспиртованная дурь в стакане, остатки вчерашней курятины в желудке, еще и две безпигментных ведьмы в гости напросились. Одна высралась из ниоткуда, сломав тебе жизнь давней проклятой бумажкой, вторая через месяц годовщину смерти отмечает. Не раз задумывался о том, какой была мать, а тут даже знакомиться лень. – Ага, ее мнение для меня сейчас пиздец как важно… Подошла. Ударила по лицу. Внезапно и без предупреждения. Эта тряпичная ручка даже красного следа на щеке не оставит, но попытка повеселила. – Опять Аканэ? – Нет, я сама. Тебе нельзя так с ней разговаривать. – Ладно-ладно, извиняюсь… Если бы не засиделся у раковины за теми злосчастными кроссовками, мог бы раньше него досье заметить. И сжечь к херам, что сразу надо было сделать, а не допросы родителю устраивать. Знал бы четыре года назад, чем твое невинное любопытство в итоге обернется, отрезал бы себе нос, дабы тот в чужие дела не тянуло. Черт, уже и над членовредительством задумываешься. Осталось татуироваться и менять фамилию. – Будь равно открытым и счастью, и горю. Хотел преподать ей урок по самосохранению, замахнувшись с локтя. Остановил кулак в паре сантиметров от кровавых кукольных глаз – всерьез бить не собирался, хоть и рука чешется. Не шелохнулась. Не моргнула. – У тебя вообще рефлексов нет? Умеет же обламывать. Не стой тут малолетнее горе над душой, дожрал бы свою гадость намешанную – и в лес вылез, счастья искать. Чтобы там уже загнуться от голода под деревом каким-нибудь или наглотаться ядовитых ягод. – Тебе рано еще сгорать. – Бухать мне тоже рано… Тут алкогольный клондайк в погребе, а ты хватанул три первые попавшиеся бутылки и слил по половине с каждой в стоявший рядом графин. Допиваешь теперь через силу, но ничего – утром еще веселее будет. Это тебе за молчание. За страх потерять его бесценную задницу, если расскажешь всю правду – переломав психику, но удержав доверие. За демонстративный похуизм: мол, если сделать вид, что ничего не произошло, то ничего и не произойдет. За слова, брошенные по тупой злости ни за что, за саму злость – нелепее твоего импровизированного коктейля и внезапнее молнии. Нашел повод беситься, конечно. Допустим, тебя задела его реакция, ведь сам недавно все переосмыслил и чудовище уже таким страшным не кажется. Но Мунаката судить мог только по написанному и по собственному впечатлению недельной давности, так чего же ты от него хочешь? Мог бы и проглотить то «отвращение», горло не отвалилось бы. Таких незаменимых змей нужно хорошо пригревать, чтобы не уползли, а Кагуцу от тебя и так никуда не денется… – Разве нет кары страшнее, чем быть виноватым?

24 декабря, 19:04

«Мертвым не угодить, но угождаю я только себе – делаю то, что считаю нужным. Никто мне не указ, ты в курсе. Тебя, вижу, есть кому воспитывать, а делами займется Кусанаги. Лезть в клан не заставляю – сам решай, но ты бы справился». С обратной стороны размашисто продавлено на всю страницу: «Живи как хочешь»

24 декабря, 19:05

Утром было закрытое слушание, но приговор пока не вынесли. После признания объявили о возобновлении и пересмотре дела Хабари Джина, все необходимые процедуры уже запущены. С юридической точки зрения стратегия оптимальна – что неудивительно, раз ее просчитывали Кусанаги Такахиро и Шиоцу Ген. Оказывается, все планировалось уже несколько месяцев. Твоя роль как кровного сына предыдущего командира в данном случае пусть и не ключевая, но весьма значительна. Вызвали свидетелем. И, вероятно, только этому факту ты обязан тем, что узнал все раньше Суо – лгать под присягой нужно хорошо подготовившись. Кагуцу Генджи попросил молчать до суда. Похоже, он не предполагал, что заседаний будет несколько, так что обещание хоть и с подвохом, но все-таки формально ты просьбу выполнил. – Это его решение, Суо. Достойное уважения. Гладишь родные красные волосы, по которым успел так невыносимо соскучиться за эти пару дней. Выставлять себя в дурном свете было не слишком приятно, хоть и отдаешь себе отчет в том, что спонтанный удар правдой ничем бы ему не помог. Злость физиологически полезнее страданий, и пусть он бы лучше на тебя злился, чем на отца. Эмоции остывают со временем, даже если времени прошло не так уж много. В идеале следовало бы подождать окончательного приговора, но процесс сложен и может затянуться – ты не уверен, сколько еще без него выдержишь. И сколько он выдержит без тебя. Три месяца разлуки научили вас ценить друг друга как никогда прежде. – Маразм, а не решение, – разреши ему полноценно чувствовать боль, хотя бы сейчас. – Не собираюсь я такое уважать… Целуй. Потом шепчи в губы слова, что острее стали. – У тебя нет выбора.

10 января, 16:15

– У нас не было выбора, – слова, что тупее дерева. – Много ненужной информации просочилось в прессу, начались возмущения. Люди теряли доверие к государству, боясь подпустить к власти борекудан. Не зная, что те фактически уже были у власти, помогая поддерживать порядок наравне с официальными силовыми структурами. Но заявить о таком публично означало расписаться в бессилии правоохранительных органов как таковых. Общество защищено, пока оно считает себя защищенным. Вера в непоколебимое верховенство закона – вот что удерживает потенциальных преступников от превращения в реальных. Шиоцу Ген разговаривает монотонно и сухо, будто по заученному тексту. Он все еще производит впечатление личности ворчливой и раздражительной, однако поступки такому образу противоречат. Поддержку нынешнего командира специального боевого подразделения в рамках бюро юридических процедур сложно переоценить, без его помощи рассчитывать изначально было не на что. Все-таки импульсивная ненависть к этому человеку, что не отпускала Рейши с момента первого просмотра той записи, понемногу уступает место легкой антипатии. – Ситуация становилась все более шаткой, информация выходила из под контроля. К нашей деятельности было приковано слишком много лишних глаз, что сказывалось и на качестве работы. Неподкупность полиции ставилась под вопрос, провокации следовали одна за другой. Как результат – закономерный рост уровня преступности, что вызывало только больше недовольства… Вчера он выступил с заявлением о том, что Хабари Джина шантажировали с целью сотрудничества. Пусть сам Рейши совсем не считает, что дружеские или родственные связи могут стать помехой исполнению долга, но масс-медиа любит трогательные истории: беззащитный тайный ребенок, спасающий его отец, а также расчетливый якудза, не чурающийся использовать столь подлые методы. Приз зрительских симпатий обеспечен. – Прессе свойственно преувеличивать и приукрашивать, а общественности – цепляться за ярлыки, не утруждая себя независимостью суждений. Людям проще обвинить во всем некого абстрактного врага – будь то мафия, полиция или само государство. И прежде чем в сознании масс правоохранительные органы окончательно превратятся в продажное зло, эту цепную реакцию нужно оборвать. «Победить» так называемого врага куда проще, чем убедить общество в том, что оно само себе враг. Благо не пришлось выступать с ним. Шиоцу Гену не привыкать к публичной лжи, но Рейши мог бы и не справиться: клеветать на человека, которого уважаешь, невыносимо трудно. А Кагуцу Генджи он сейчас уважает не меньше, чем собственного отца. Даже если тот сам приказал на себя клеветать. – Командир Хабари хотел уйти в отставку, но этого было мало. Поэтому он решил сыграть роль «врага», которого нам предстоит «победить». Командир сам написал мне текст для пресс-конференции, зачитать который следовало после его демонстративного ареста. И когда люди удовлетворятся скормленной им «победой», спустя несколько лет, мы намеревались тайно отпустить его за границу, организовав новую жизнь под новым именем… Злость за смерть матери постепенно угасла на фоне прочих красок осени, становясь тускло различимым пятном обиды и боли. Первое, что сделал отец Суо, встретив тебя в декабре, – дал пистолет. Тот самый, убивший Хабари Юки. С полным магазином таких же патронов. Сказал оставить себе и застрелить его однажды, когда посчитаешь нужным. Вернул назад. Потому что месть – удел слабых. – Однако арест пошел не по плану. Двое наших людей, радикально настроенных, вопреки приказу, применили силу – использовали гранаты. И поскольку намерено было допущено несколько журналистов следить за операцией, скрыть такое не удалось. Но и показать пример столь грубого нарушения субординации означало поставить крест на всей затее. Потому мы вынуждены были наградить их за отвагу, дав обществу долгожданных «героев». Которых, впрочем, пришлось отправить под программу защиты свидетелей из-за активных преследований со стороны борекудан. Король отвечает не только за себя, а и за других. Даже за тех, кто ему не служит. Хабари Джин был готов пожертвовать свободой, чтобы восстановить репутацию бюро, но пожертвовал жизнью. Кагуцу Генджи был готов пожертвовать жизнью, чтобы восстановить репутацию Хабари Джина, но пожертвовал свободой. Кагуцу Генджи изначально не рассчитывал на тюрьму. Он настаивал на смертной казни. – Осколки гранат пусть не достигли цели, но зацепили газопроводную систему, произошел взрыв. Хабари Джин получил смертельные ожоги и скончался по дороге в госпиталь. Зенджо Гоки пытался вытащить командира из огня, но попал под обвал: внезапно отколовшийся кусок потолка раздробил ему левую руку. Есть преданность, выходящая за рамки понимания. Сила, вынуждающая забежать в горящий дом за тем, кому целесообразнее быть мертвым. Отец сумел добиться уважения и подчиненных, и врагов – уважения, граничащего с абсурдом. – …После чего был вынужден участвовать в публичном оклеветании человека, которого хотел спасти. Я могу понять, почему лейтенант покинул студию. Ваш беспристрастный профессионализм заслуживает восхищения, Шиоцу-ши. Чего не скажешь о вашей человечности. – Верно. И даже сейчас я раскрываю тебе секретную информацию, на свой страх и риск, вовсе не из бесполезных угрызений совести или сочувствия. Я делаю это по приказу командира Хабари. Последнему его приказу.

24 декабря, 20:43

Не грозит оябуну никакой смертной казни, для вида протараторили, как часть процедуры. От двадцати пяти до тридцати, а за хорошее поведение и раньше выйдет. Там уже давно за все договорились, спасибо Кусанаги-старшему. С одной стороны вроде и бесит, как они с Мунакатой спокойно под его дудку выплясывали, гвозди методично в тот крест забивая. Кагуцу далеко не святой, но сам себя тюрьмой наказывает благородно до омерзения. С другой стороны – а кто ему возразить может? Когда красноволосый татуированный монстр что-то удумал, его же попробуй ослушайся. В эти глаза вулканические хватит одного взгляда, чтобы полжизни потом заикаться. – Мунаката Рейши заказал фастфуд… – Тебе нельзя жить самому, Суо Микото. В холодильнике ничего съедобного. Последние дни избытком аппетита не страдаешь, так что пусть извиняет. Даже пьянствовать не хотелось, только курил круглосуточно. – Переезжай… И не рамэн какой-нибудь, а картошку, бургеры, крылышки в кляре. Черт, поломался твой зожник-традиционалист. Сдался рождественским соблазнам запада. – Ты это всерьез? Раньше недолюбливал отчий дом, все сбежать спешил. До школы двадцать минут на заднем сидении, но выбрал общагу – взрослой жизни захотелось. А получил только недоеденную лапшу и богемного соседа. Не жаловался, ведь с Кагуцу отношения были накаленными: слишком грузил кланом и властью, которые тебе нахрен не сдались. – Какие-то проблемы? В итоге и там тебя своими скоросшивателями умудрялся доставать. До сих пор валяются где-то в ящике, почитать их, что ли… – Отсюда дольше добираться. «Живи как хочешь». Ну и откуда тебе знать, как ты там хочешь? Утром ответил бы, что с пулей под аортой – все равно никаких идей, но теперь хоть подкармливать будут. А когда есть кому подкармливать, стреляться как минимум… неприлично. – Машина осталась, водить я умею… Как максимум – обойдешься. Если и стоит как-то жить, то с Мунакатой. Дальше уже найдете себе второстепенные смыслы по вкусу. – Тебе нет восемнадцати. – И? Заведешь тут домашнего аристократа, будет тебя окультуривать. Ты его взамен – раскультуривать, дабы не слишком возбуждал своей идеальностью. Но хрен там, он даже бургер умудряется кусать элегантно… – Что ж, похоже, у меня нет выбора. За руль ты без прав не сядешь. Будем ложиться раньше.

7 ноября, 15:07

В этом году у него ширмы нет, только мазня висит черно-белая. Море с островом – пошлятина. Замысел, достойный дилетанта. – На ностальгию прорвало? Стянул кожаный шнурок с твоей шеи, играется. В процессе закрутил тот вокруг своих запястий – сначала наблюдал как под гипнозом за этими пальцами, потом взял да и помог. Сам как надо не затянет, а тебя одна мысль уже варит на среднем огне… – Сними картину. Черт, соображает. Когда его мозги начинают работать в извращенную сторону, твои обескровливаются мгновенно. Не на гвозде эта рама висит – на металлической петле. Пока привязывал туда свое тактическое украшение нетерпеливо крепкими узлами, он все смотрит на тебя с ухмылкой этой, ритмично тяжело дыша. Чуть выше получилось, чем в прошлый раз, зато хоть руки не режет. И повернуться сможет любой стороной, а каучук тут крепкий – задушить можно. Но у тебя на эту глотку пока другие планы, пусть он и головой вертеть будет. Только единожды сам изъявил желание, обычно все сопротивляется, грызется… А сейчас смотрит так бесстыдно снизу вверх, что даже заставлять не хочется. Вот же, манипулятор хренов. Хоть куда-то ему вставь, дабы эту дерзость нахальную слегка приструнить… – За почки свои не боишься? – Думал, тебе плевать на мои почки. Связанный Мунаката – первая фантазия-прихоть. Пришло на ум ровно в тот момент, когда просунул ладонь тебе между бедер: очки свои бесценные достать, куда те так злорадно решили приземлиться… Не то чтобы смутило, как надменный префект спокойно распускает руки, но понял, что собственные бы с ним распустил незамедлительно. А тот лишь врезал туда по-прежнему без зазрений совести, и тогда фантазия превратилась в намерение. Вспоминаешь зачем-то, переживая будто заново… Как он отбивался сразу, пусть сам хотел тебя не меньше, атмосферу накаляя. Как хмыкнул сдержанно, когда пытался эти его бесовские узлы оби распутать, пока не понял, что и так сойдет. Сразу просто оттрахать его думал, невозмутимого такого, причем совсем без нежностей, но… передумал. Почувствовал, что сам уже отдаться хочешь – без остатка. Еще тогда в нем затерялся, до сих пор не можешь найтись. Сейчас лишь воспроизводишь момент до малейших деталей, врезавшихся под память дурманящей иглой. Даже очки надел ему, как и в тот раз, причем лежали те как раз похожим образом… – Тебе же с ними удобнее, да? Целуешь ногу, бедро поглаживая. Поднимаешься выше, а он и сам к пьесе подключился – в смущение играет. Неправдоподобно. – В самом деле… Ну уж нет, меняй схему. Оближи палец и всунь ему, чтобы так развратно не смотрел – ага, без толку. В его желании сейчас солнце утопить можно, но ты умеешь плавать. – И о чем ты там думаешь сейчас? О чайных церемониях своих, по-любому. Ваш чай сегодня будет с окурками и дымом, уж позаботишься. – Не скажу я это вслух, и не надейся… – Да? Касаешься слегка губами, не увлекайся. Ему такое тоже нравится, по настроению. Затянуть прелюдию нежностью, раздразнивая в нужных местах то пальцами, то языком. Прочел бы сейчас его нудные мысли, забавы ради – но лень тебе столько горячего льда в себя за раз пихать, воображение треснет… – Ни за что… А тут ничего не треснет – давай еще второй палец. Явно больно, но только ближе подается. Кусай теперь безразлично, как он тот пломбир чертов, ему же твой холодный огонь нипочем… – Ну что, Мунаката? Еще не передумал? – Сколько можно, Суо… Да хоть вечно. Не устаешь от него, сколько ни трахай. Как и он от тебя, сколько ни утомляй… Три месяца воздержания научили вас хотеть друг друга как никогда раньше. – Я тут и подрочить могу, а у тебя руки связаны… – Просто… возьми меня уже. Ладно, засчитано. – Ну раз так просишь… Разверни и поставь на колени. Прогнулся в спине так требовательно, что член уже за тебя все решил. Красиво он стонет, даже стен не боится. Пожалеет потом, со стыда выгорать будет, но сейчас трахай давай. Пользуйся его податливостью, пока можешь – редко таким бывает. Со стороны – айсберг айсбергом, а внутри горячее того чая. И горько-приторный до скрежета на зубах, хоть выплюнь сразу. А ты глотаешь Мунакату залпом, не стесняясь, не думая, не сдерживаясь… Черт, как же хорошо с ним… И как хреново было без него – сдохнуть хотелось. Никогда этих суицидников не понимал, а тут сам на крыши засматривался, к океану лень было ехать. Кто-то от жизни бежит в ужасе, когда припечет по больному месту, кто-то в ней просто не видит ни смысла, ни радости. А ты от недотраха умереть был готов, вот же умора. Так не хватало Мунакаты, что саму смерть хотел раком поставить, остальные тебя не возбуждают… Нет, этот позвоночник издевается. Соблазняет тут своими спинномозговыми рефлексами… – Опять ты змею сожрал, Мунаката… Прижимается резко, ускоряясь сразу. Когда он начинает сам себя тобой трахать, это уже запрещенный прием. Наказывай рукой – сжимай до крика, только в ритм попадай нормально… Ничего, вы всегда быстро синхронизируетесь… – Полегче, Суо… Ладно, не оторви. Член ему еще пригодится, очень скоро… – Пожестче? Прогнулся снова, пригласительно. Ну да – мазохизма там даже больше, чем грации. Выйди пока, пусть поскучает. Взгляд вдруг зацепился за знакомый тюбик на столе, которым летом ему травмы заживлял. – Ну и что тебя теперь болит? Дотянулся, открыл. Вот же… – …Терпение. С этой штукой все куда мягче, не жалей. От дикости к ласке, от трения к скольжению – контрастный душ гормонов. Мунаката наверняка тебе их все перечислил бы сейчас с видом академиста-биохимика, но даже он не всегда руководствуется инструкцией. – Вижу, активно самолечением занимался… Вздохнул многозначительно, будто ты его тут осуждаешь. Сам не додумался разнообразить ощущения, дрочил как обычно. Только сегодня тебя качественно поимели в инвентарной кладовой, куда просто покурить пришел на большой переменке… Почаще надо тему урока поддерживать, у отличников на такое встает. Возвращайся – резко. Эта мазь обезболивает во всех смыслах, ему твои грубости сейчас как нежный массаж. Вдавливайся хоть сразу и полностью – потом выходи и снова заново, и продолжай, пока в ушах звенеть не начнет… Касаешься еще рукой, сделал полтора движения – а этот уже кончил. – Да ладно, Мунак… – Заткнись, Суо… хоть раз помолчи… Разворачиваешь, закидываешь себе на плечи эти безупречные ноги, кусаешь голень. Он как обычно чуть кривится от боли, но скорее расслаблен. Зрительный контакт обязателен, ты тот еще извращенец… Облизываешь руку – гадость редкостная, зато Мунаката такими глазами на тебя смотрит, что даже сперма вкуснее кажется… – Лучше так, чем в одеяло, нет? – Омерзительно… И как на нем еще очки держатся? Гравитация вышла покурить, пока вы тут трахаетесь, и правильно сделала. Пачкаешь ему оправу и волосы, снимаешь стеклянные барьеры, дабы укор этот фиолетовый рассмотреть получше. Так и не швырнул в него сирень, пока та цвела, но ничего – у вас еще много августов будет… Надейся, по крайней мере. Ведь без него ты теперь никакого лета не выдержишь. – Я люблю тебя, ты в курсе? Впервые такую нелепицу говоришь, когда кончаешь. А этот лишь усмехнулся и ногами тебя к себе притянул, сейчас губу откусит…

7 ноября, 13:10

– Суо, пожалуйста, тише… И что было в твоей голове, когда согласился на это? По правде говоря, скорее предложил, но сути не меняет. Здесь даже не заперто, в любой момент может кто-нибудь зайти… Еще и он как назло – всегда равнодушен до крайности, а сейчас вдруг рецепторы заработали, активируя доселе немые волокна голосовых связок. Ты и сам уже близок к грани, но голос под контролем удерживаешь. Знал бы, что станет так издеваться, не приходил бы сюда даже. И так утро выдалось незаурядным: сначала встреча с Анной, потом этот сомнительный ответ на литературе. Суо Микото нельзя поддерживать тему урока. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. – Что такое, Мунаката? Можем и поменяться… Когда закрываешь ему рот, получается только громче, да что ж такое… – Я ненавижу тебя, ты в курсе? Действительно, с какими бы еще словами на устах ты кончил… Обнимает и придвигает к себе, целуя непозволительно нежно. Вероятно, на уме у тебя было не совсем это, но Суо умеет читать между строк. И все же выдающиеся произведения искусства лучше держать от него подальше, иначе снова испражнениями окрестит. Обезображивать прекрасное – дурная привычка. Только спешишь одеться, как он резко хватает за волосы и опускает туда, где твоему лицу сейчас точно не следует находиться. – Эй, Мунаката… – неужели так сложно говорить немного тише? – Тут еще не все, если что… – Меня не волн… Открывать рот было ошибкой. – Соси давай… Если минуту назад мысль о том, что кто-то сюда зайдет, пугала, то сейчас без преувеличения вгоняет в ужас. Кусаешь – бесполезно. Он лишь жестче двигает рукой, проникая тебе практически в глотку. Ну да, тактильная чувствительность Суо Микото оставляет желать лучшего. Увы, выход здесь один – заставь его кончить. Побыстрее. Сжимая губы и напрягая язык до боли, пусть уже хоть стонет, хоть воет – главное, чтобы это закончилось. Вас не должны заметить, ни в коем случае не должны… Все… Наконец-то… Глотаешь результат своих трудов, скривившись, но высасывая все до капли. Мерзость. Отстраняешься. Тотчас же поднимаешь ему белье и брюки, застегиваешь ширинку. Зачем-то еще футболку сорвал в порыве безрассудного идиотизма, теперь оглядываешься по сторонам панически. Нашел. – И куда ты так спешишь… Взглянул на часы – пятнадцать минут до начала урока. Слава богам. Боялся, что опоздаете. И все равно он одевается раздражающе медленно, намеренно тебя нервируя. Впрочем, сам виноват – истосковался по его коже. Летом образ жизни Суо Микото был не столь травмоопасным, чтобы пополнилась коллекция отметин, и все же сейчас два свежих пореза на нем есть. Ладонь и щека. Аккуратно ровные полосы – быстрые удары, острое лезвие. – Я бы еще покурил… Не спрашиваешь, откуда они взялись. Честно говоря, тебя это не так уж и волнует. – Обойдешься.

2 ноября, 21:00

– Возводишь непробиваемую стену между собой и окружающими, но стоит тебе кому-то довериться, уже выворачиваешь душу наизнанку. Наталкиваясь, опять же, на непонимание – после чего лишь укрепляешь свою стену. Если кто-то проявил к тебе участие, Фушими-кун, это еще не признание в любви. Что слишком, то не здраво – разумнее поддерживать дистанцию на среднем уровне. – Тошнит уже от ваших «уровней», знаете. Как и от необходимости разглядывать, кому более-менее нравишься, а кто… проявляет участие. – Необязательно кому-то нравиться, чтобы любить себя. Подстраиваться под чужой вкус – наивное тщетное усилие. В человеке нет хороших или плохих сторон, любая оценка субъективна. – Да-да, гордыня плюс мастурбация как образ жизни. Вот уж не думал, что даже вы отрицаете саморазвитие… – Я отрицаю притворство. Оно допустимо для формальных полудружеских контактов, но никак не в близких отношениях. – Спасибо, как-нибудь обойдусь. Вам еще не надоело учить меня жизни? – Я учу лишь тех, кто хочет учиться. Что жизни, что фехтованию. – И сами же грузите своими правилами, отчитывая за малейшую импровизацию или выход за рамки. – Чтобы удачно импровизировать, нужно ориентироваться. Чтобы ориентироваться, нужно понимать правила. Есть еще вариант, когда они тебе просто не писаны, но это не тот случай. – Мне плевать на чужие правила, если те надуманны и нелепы. – Ты не боишься их нарушать, верно. Но ты боишься не понимать, что именно нарушил – это тебя сдерживает. – Как же вы любите все усложнять… Почему бы не притвориться, что их просто нет? – Притворство – иллюзия соответствия. То же самое с людьми. Либо привлекаешь человека таким, какой ты есть, либо не привлекаешь. – Вы не привлекаете меня совсем, если что. Без обид. Но вам нужно отвлечься. Обоим. – Аналогично. Располагающая атмосфера должна была спасти эту безнадежную попытку, но что-то пошло не так. По правде, все. Неловкость – вместо нахальной небрежности. Нервозность – вместо расслабленной лени. Скованность – вместо привычной раскрепощенности. Ледяная пустыня – вместо теплого ада. Фушими целует нетерпеливо и спонтанно – как и сражается. Будто в воду ныряет. Каждое его действие требует исключительных волевых усилий, каждое движение – тщательного обдумывания. Причем намерений своих не выдает до последнего, планирует скрытно и внезапно атакует. Забавно, насколько поведение в бою схоже с поведением в постели. Даже если до постели так и не дошло. – Нет, ладно, тупая идея… – Придерживаюсь того же мнения.

12 ноября, 13:14 Год спустя

Не так ты себе это представлял, но мастеру вообще плевать, где творить свои шедевры. С Кагуцу работал и дома, и в офисе, и даже по командировкам следом летать мог. Говорил, что клиент с пониженной болевой чувствительностью – мечта: ты ему иглы под кожу, а он по телефону разговаривает. Остальные только лежат и стараются не взвыть, поэтому предпочитают мастерскую, где удобная койка и хорошая звукоизоляция. А по факту только и нужно, что не дергаться, обстановка ему не мешает. Может и в баре работать, главное такси оплати. – Они там вконец охренели?! Сорок тысяч йен за пятую плойку! – Тебя никто не заставляет ее покупать. Шум тоже не мешает, хотя сам давно бы швырнул в Яту чем-нибудь потяжелее, но подешевле – иначе следующий по массе малоценный предмет швырнет в тебя уже Кусанаги. – Спэшл эдишн, сука, заставляет! Да я с самого гребанного релиза ждал, когда они за Верга поиграть дадут! Дождался, блять… – Ты кретин? Мод давно есть. Я еще прошлым летом за него играл. Семейство контрабандистов занялось своей излюбленной бухгалтерией, ну и тебя понемногу в ремесло окунают головой – подержат несколько параграфов, пока не захлебнешься, потом выпускают проплеваться. Учеба – та еще пытка, если задуматься… – В смысле?! – Я кидал тебе ссылку. – Да там же на английском все! – Ты кретин, Мисаки… Как ни странно, этого «кретина» сейчас понимаешь как никогда. Мунаката взялся учить тебя лондонскому, сатана образованный. Сам знаешь, что пригодится, но мозги так рьяно сопротивляются чужеродному говору – хоть сдайся и запишись на лоботомию. Да, медициной он тебя тоже грузит. Но анатомия у вас по-прежнему идет как-то лучше… – Поставь мне его сам, раз такой дохрена умный! – Угу, но сначала вставлю… – Т-так, блять! Сам префект после выпуска поступил в академию при бюро своем юридическом, как и мечтал. Даже на пару с Кусанаги сумели протащить туда его фехтовальщицу и этого галлюцинирующего, который уже вроде бы не галлюцинирует. Причем экзамены сами сдали, туда абы кого не берут – ни деньги, ни связи не решают. Неплохо их председатель натренировал, что в кэндо сразу по баллам на вершину рейтинга все трое вылезли. – Кстати, Вергилий использует ката из иайдо – искусство мгновенного обнажения меча. А точнее классические техники иайджуцу, убивающие врага с одного удара, сразу из ножен. Совсем как на heaven or hell, ха. – Ну и что, выебнулся? – Не особо – все равно никогда не научусь. А Кагуцу до сих пор в изоляторе, по судам каждый месяц бродит: все никак приговор не дорисуют. Никто не ожидал, что так затянется, постоянно некие новые «обстоятельства» вылезают из ниоткуда. Бухгалтер-старший поделился мнением, что кто-то очень не хочет бывшего оябуна в тюрьму пускать, но кто и откуда там ноги растут, даже верхушка бюро не в курсе. – Да не парься, возьми лучше трость да книжку – вылитый Ви будешь. – Угу, грифон уже есть. Мастер протер свой труд антисептиком, снял перчатку. Быстро он, у тебя только три сигареты ушло. Не будь в том графике записей на полгода вперед, мог бы и дальше рисовать, процесс не напрягает. В прошлый раз контуры наводил, сегодня начал закрашивать. На твое предложение не париться и набить все за раз посмотрел тибетской лисой: боль, мол, болью, но заживление должно протекать как у людей. Не поможет тут твоя анальгезия, будешь недорисованным еще лет семь ходить. Начали с мелочи – языки пламени на спине. Под шеей и до середины лопаток, вдоль позвоночника – черно-красная извивающаяся хреновина. Дал зеркало – неплохо выглядит. Еще тени добавить, но это через неделю. Твой личный эстет уже наготовил коллекцию цветочно-чешуйчатых набросков, просил передать. Энтузиазма за круглыми стеклами очков мастера не видно, но пообещал учесть и как-нибудь облагородить. Тоже интересный индивид – из нейрохирургов в художники перебрался. Его сводный брат старше тебя на год, а уже ходячая картина, только больно наглая. Вроде союзный клан, проблем не предвидится: главное, на рынок оружия не выползать, у них там монополия. Задроты оторвались от своих игрушек, пошли оценивать. – Вау! Микото-сан, круто выглядит! Может, и нам похожее набить? Что скажешь, Сарухико?

4 сентября, 12:00 Год спустя

– Тебе стоит знать, что родственные связи здесь не помогут. Мы оцениваем новобранцев исключительно по их знаниям, умениям и личностным качествам. В противном случае бюро стало бы именно той выгребной ямой, которой его изображала пресса два года назад. – Благодарю за прямоту, сэнсэй. В противном случае вынужден был бы сам просить вас относиться ко мне непредвзято. Ученику нужна конструктивная критика. Это воспитывает характер и служит мотивацией. – Не скромничай. Ты заставил увечную рухлядь преподавать – уже впечатляющее начало. – Сожалею, что отвлек вас от забот в информационном отделе. Но, увы, никто из учителей не сравнится во владении мечом с «демоном… Экс-лейтенант внезапно атаковал, оборвав на полуфразе. Выпад был настолько быстрым, что Рейши не заметил, когда тот преодолел дистанцию в два метра и оказался за спиной. Боль дошла лишь несколько секунд спустя, до этого сложно было даже сказать, куда именно пришелся удар. Попытка сделать шаг ответила – ступня правой ноги. Так ноет, что едва удержал равновесие, а нужно обернуться и отразить следующую атаку. – Прошу прощения, но… я полагал, поединок должен начинаться с поклона. – Скажешь это врагу.

14 февраля, 22:47 Год спустя

Хреновый с тебя романтик, но шутки ради в парк позвал. Ответил, что до заката с тобой на людях не покажется, вышли ночью. Если сначала его паранойя и выбешивала, и смешила одновременно, то сейчас доходит понемногу. Чужое мнение – тот еще рассадник плотоядных клещей, лучше лишний раз в него не плеваться. Отцовский пример показал, чем чревато, когда закон с беззаконьем вместе застукают. – Надеюсь, ты понимаешь, что в дальнейшем наши отношения лучше держать в тайне? – Мунаката, я не идиот. Тебе просто кормить меня надоело… Поправил очки. Оглянулся по сторонам – всегда он так делает. Пусто тут как в школьной библиотеке, можно целоваться. – Верно, Суо. На твои любимые блюда у меня ни печени, ни легких не хватит. – Чаями исцелишься… Твой префект в отставке – далеко не социофоб, ему еще связи налаживать. Пока однокурсникам лапши навешал, что снимает квартиру, лучше и вправду подобрать какую-то для вида. Зубами бы вцепился, но отпускать не хочешь. Вот и целуй его на улице, пока никто не видит. Лови момент.

21 декабря, 14:35 Год спустя

Очередное заседание требует показаний Рейши. Как же он устал из раза в раз повторять одну и ту же ложь, но что поделаешь. Сторона обвинения не ожидала такого упорства присяжных, то и дело ссылающихся на нехватку улик или новые обстоятельства. Столь длительный процесс – нонсенс для японской судебной системы, в девяноста процентов случаев ограничивающейся вынесением приговора на первом же заседании. Куснаги Такахиро сразу настоял не говорить Суо, что отцу грозит пожизненное, и на первый взгляд это кажется резонным. Пусть вы уже на практике убедились, что утаивание правды ни к чему хорошему не приводит, однако нынешняя ситуация складывается исключительно непредсказуемо. Сложно сказать наверняка, каким будет решение судей. В случае расследования и ареста со стороны бюро адвоката подсудимому не полагается, так как они по сути представляют и обвинение, и защиту сразу. Но в данном случае сами присяжные настроены против бюро, опровергая доказательства вины и максимально затягивая процесс. Что действительно странно, ведь обычно для подобных целей применяются некие… особые методы влияния, но определенно не в этот раз. Никто со стороны борекудан не подкупил суд ради оправдания, напротив – они пытались настоять на скорейшем осуждении, просто чтобы прекратить уже этот фарс. Безуспешно. Вот и сейчас Рейши присутствует на неформальном совещании лидеров обеих сторон, не вмешиваясь, но внимательно слушая и запоминая. Шиоцу Ген в который раз зачитывает итоги предыдущего заседания и решение суда присяжных. Кусанаги Такахиро предлагает воспользоваться услугами фальшивых свидетелей, перечисляя имена и ориентировочные цены. Они уже привыкли обсуждать дела в его присутствии, более того – как показалось, командир возлагает на него большие надежды, даже продолжая ворчать. Не самый простой в общении человек, однако очень исполнительный и верный. Будь ты случайным студентом, пусть и успешнейшим, он станет критиковать тебя за каждую мелочь. Но если ты сын его хорошего друга, перед которым тот чувствует ответственность и вину, твои достоинства сразу будут замечены, а недостатки – прощены. Шиоцу Ген предвзят, но в данном случае он предвзят в пользу Мунакаты Рейши. Чего не скажешь об учителе фехтования. Бывший лейтенант Зенджо Гоки относится к тебе доверительно и дружелюбно, с пониманием и снисходительной улыбкой. Но «демон Зенджо» атакует со свирепостью врага, без передышек и поблажек – и это правильный подход. Если хочешь научиться сражаться всерьез, учись принимать серьезные удары. Стук в дверь прервал обсуждение, один из подчиненных принес неожиданную весть, перечеркивающую весь смысл двух часов разговора. И года работы. – Поступило сообщение, что Кагуцу Генджи обвиняется в финансировании терроризма, незаконной легализации денежных средств, а также финансовых махинациях в особо крупных размерах на территории еще нескольких стран Европы. – Стоп. Что? – Требуют экстрадиции. – Япония не выдает своих граждан. – С сегодняшнего дня подсудимый утратил японское гражданство по причине истечения строка подтверждения. – В смысле? У него двойное? – Как оказалось. – Откуда запрос? – Служба государственной безопасности Швеции.

21 декабря, 20:09 Год спустя

– Уверен? – Думаешь, я это придумал только что? – Просто, чтоб ты понимал, Швеция – совсем не та страна, где можно провернуть подобное. Там все законно до стерильности. – Не грузи меня… Сам же плешь проел своим излюбленным «где есть деньги, там есть взятки», а теперь что-то еще о законности гавкает. Твой новый «брат» хоть и грамотно осведомлен в ваших коррупционных премудростях, удивляться чужим пока не разучился. Пришлось оформить опекунство, попал-таки в его семейство меркантильное. Пусть видеться от этого вы чаще не стали, только бумажками сроднились. Мафиози-младший не особо в курсе ситуации с Кагуцу, хотя старший весь год в авангарде с присяжными бьется. Новость принес Мунаката, и вид у него был крайне потерянный. По факту они его даже без японского гражданства передавать не обязаны, но говорит, что командир согласился и подписал все сразу, только название службы услышал.

22 декабря, 10:10 Год спустя

Секрет в координации. Тело – безупречный механизм. Если досконально разобраться в его работе и функциях, понимаешь, что именно необходимо сделать для каждой конкретной цели. Разное движение требует разной направленности вектора силы и напряжения разных групп мышц разной интенсивности. Большинству учащихся эта информация необязательна: куда проще изучить прием по объяснению сэнсэя и наблюдению за ним, тщательной отработке и тренировке. Но Рейши всегда было интересно, как устроена эта реальность. Почему одни удары болезненнее других. Как именно дыхание ибуки защищает брюшную полость. Почему от сигарет холодеют пальцы и кружится голова. Какие вещества в чайном листе вызывают в организме химические реакции, ответственные за состояние бодрости. При какой температуре замерзает авамори. Почему обожженная часть кожи становится чувствительнее, а обмороженная немеет. Как осанка влияет на состояние внутренних органов и маневренность при захвате. Как надавить на лучезапястный сустав, чтобы вывихнуть его с наименьшим усилием. Для чего баланс катаны смещен к краю лезвия. Почему при гневе смотришь в упор и не моргаешь, а от стыда хочется спрятать глаза. Почему истерикам и слезам сопереживают, а самоконтроль называют бессердечностью. Почему японская культура облагораживает смерть как универсальное искупление любых проступков. Каковы условия экстрадиции для стран, не заключивших соответственный договор. Кто уполномочен принимать подобные решения. Сколько лет требуется для оформления шведского гражданства. Возможно ли легальным способом обойти законодательство столь законопослушной страны. Что для этого требуется. Зачем боевое спецподразделение бюро юридических услуг носит у пояса мечи. Пусть на практике используют их обычно в качестве дубинок, не снимая ножен, а когда нужно проявить более эффективные силовые методы убеждения, все же довольствуются огнестрельным оружием. Лезвие, необычайно острое и сверхпрочное, чаще выполняет роль чисто технического инструмента, чтобы быстро перерубить цепь, канат, трос, арматуру, решетки, замки, двери. Пуленепробиваемый щит, способный укрыть от огня и осколков гранат. Плечевую кость. Как выбраться из горящего здания, когда рука застряла под тяжелым обломком железобетона. Как спасти человека, которому целесообразнее быть мертвым. – Зенджо-сан, могу я вам задать один вопрос, не совсем по теме занятия?

17 февраля, 17:28 Год спустя

Ты еще думал, у вас страна со странностями. Если японская судебная система, как Мунаката говорит, призвана заставить преступника извиняться и каяться, то у тех ребят вообще другая песня. Не пугать за проступки ужасами отсидки, есть кошмар и посуровее – психотерапия. Прогуманили своей толерантностью все впадины скандинавских фьордов, взялись за чужеземную мафию. Мол, наказание – ответ агрессией на агрессию, а страхом лечат не каждого. Кто на воле возглавлял крупные группировки, и за решеткой быстро сориентируется: проверенными методами добьется уважения и послушания таких же уголовников, в итоге гангстер останется гангстером, только после тюрьмы еще злее выйдет. Банального ограничения свободы им мало – хотят перевоспитывать. Сделать из волка сторожевого пса, а из льва – кота на полставки. Просто выбросить из общества мусор слишком скучно, его обязательно надо переработать во что-нибудь социально полезное. В итоге парочку северных профайлеров-мозгоправов посовещались и решили Кагуцу за все его страшные преступления против человечества заселить в какую-то хижину в лесу, под домашний арест. Мол, такое чудовище исправить способна только близость природы, медитативная самоизоляция да свежий воздух. Уж не знаешь, кто там кого купил и за сколько, но в такое бредовое правосудие даже ты не поверишь… Без проблем отзванивается стабильно раз в пару дней, с камерой – смотришь, охреневаешь. Нашел повод свалить и от сына-недоучки, и от мафиозных обязанностей, самопожертвованием прикрываясь. Навешал всем лапши слезоточивой, а сам просто на покой свалил, кайман старый. По сути, условия вполне комфортные, ему даже жаловаться не на что, но клетка есть клетка. Двенадцать лет теперь там сидеть будет. Не считая регулярных осмотров у врачей и психологов. А так – здоровое питание, минимум стрессов. Надзирателя ему дали какого-то, вроде даже японца. Приезжает регулярно, оценивает состояние «заключенного», прогресс реабилитации, риски рецидива. Нормальный, говорит, только уж больно злопамятный… – Похоже, у твоего отца нашлись влиятельные друзья в Стокгольме. – Да хрен знает. Вообще не припомню, чтобы он когда-то туда ездил…

11 июня, 00:20

Никотиновый поцелуй не смертелен, даже насильственный. Сначала накормил табачными токсинами напрямую сквозь фильтр, теперь усугубляет своими – смешанными с углекислым газом. В прошлый раз ты поцеловал его сам, что смущало подстрекающим чувством незавершенности. Теперь Суо отплатил тем же, уравняв ваш счет. – И как впечатления? – Гадость. Так и задохнуться недолго. Слишком много дыма для столь небольшой комнаты, полдня потом проветривать будешь. Никто не должен услышать запах. – Ты обо мне или о сигаретах? – Не заметил разницы, – счет снова нарушен, и совсем не в твою пользу. – Дай еще одну. Если бы не прикованные к ширме руки, достал бы сам. Раз уж ограничил тебя в свободе действий, пусть теперь обслуживает. Раз уж предложил закурить, пусть теперь делится. Нужно уметь отвечать за свои решения. – Эту гадость? – Именно. Если бы не прикованные к ширме руки… Нарушил бы и несколько иной счет, совсем не в его пользу. Сбросил бы наконец юкату, развязав такой смехотворно неразрешимый узел оби. В первую очередь. Потом – сдавил бы его шею, прижав к подушке. Одной рукой. Второй – раздвинул бы ему ноги, заложив себе на плечи. – Нравишься ты мне, Мунаката Рейши… Еще не понял, чем и нахрена, но нравишься. – Ты мне не нравишься, Суо Микото. Но, возможно, я не жалею о том, что пустил тебя в комнату. Следующим делом, вероятно, запихнул бы пальцы ему в рот. Безымянный и средний. Поглубже. Наверняка бы слегка содрал себе кожу – у львов крайне шершавый язык. И крайне бесстыдный. Затем любезно продемонстрировал бы ему, каким на самом деле должно быть изнасилование. По всем правилам. Ведь он даже их нарушать умудряется с неслыханной наглостью. Потом, пожалуй, поставил бы чайник. Как-никак, у тебя гость, а чай все еще не заварен. Если бы не прикованные к ширме руки… – Если я сейчас перережу стяжки, ты мне шею свернешь? – Я подумаю. Зеленый чай не гарантирует бессмертия, но регулярное его потребление несколько смягчает вред от токсичных табачных церемоний.