Табачные церемонии

7 ноября, 12:41

Мало кто в эту инвентарную коморку лезет, но дверь скрипнула. Префект. Обязанности исполнять пришел? С него станется. Стал рядом и пялится на тебя дымящего, точно душу высматривая. А она уже вся с углекислым газом смешалась и выкашлялась давно. Плевать. Не собираешься ты его лекций слушать – затуши о подоконник. Только начатая, и отчего ему было не явиться на три минуты позже? Перехватил. Отобрал. Затянулся сам. Вот же… – Ну и что ты на литературе устроил? – уши инеем покрываются от этого голоса. – Мне казалось, Мива-сэнсэй ничего плохого тебе не сделал. – Он нормальный. Достал вторую, подкурил. Если блюститель порядка недоволен, всегда может врезать по зубам своим шуто-гаммэн-учи. – Это не значит, что нужно его подставлять. – Ну и где я не так сказал? – не угодишь. – Сведи меня с Дазаем, подискутируем… Вот с кем бы ты выпить не против, только опоздал лет на восемьдесят. На том свете свидитесь как-то, потолкуете за передозировку жизнью и тонкости соблазнения смерти. – Обойдешься. Может тебе это и не знакомо, Суо, однако существует такое понятие как приличия. Твой неожиданный интерес похвален, но все-таки можно было высказаться в менее грубой форме. Приличия, ага. Негласные правила игры, которые в тебе якобы должны были прорезаться вместе с зубами. Блокираторами клыков или просто намордником – дабы не поиметь ненароком чье-нибудь чувство прекрасного и не задеть святейших моральных устоев. Всегда грыз их как пережаренные фисташки и грызть будешь. Сожрал ты свой намордник, когда рыбой перестали кормить. – Разговариваю как умею… – Разговаривай как считаешь нужным – в повседневной жизни. Но на уроках, будь добр, впредь воздерживаться от вульгарностей и брани. Мунаката все несет свою ересь, а тебе даже слушать лень, глаза свои ублажаешь. Как он сжимает губы на сигарете, коротко затягивается, отводит руку и смотрит в никуда. Банальные движения, каждый день их раньше видел, но сейчас почему-то впервые так залипаешь. Постарались же хромосомы, судьбой намешанные, рисуя эту красоту. Даже дышать элегантно умудряется, вот же человек-шедевр. Полноценный. Чересчур уж… Заметил. Перевел на тебя взгляд – хлестко, как плетью ударил. Аметисты ожили, оторваться не можешь. Поправил очки. Грациозно так, между линзами прижал аккуратно безымянным и средним… – Пошли к тебе?

20 декабря, 07:51

Гребанный бензин, опять на пальцы покушается. – Суо, над раковиной заправляй, сколько повторять, – а этот все пожаров боится. – Или хотя бы стол протирать научись. Покормил вату, накрыл войлоком. Перевернул свою импортную огнедышащую дуру фитилем вверх, впихнул назад в корпус. Закрыл. – Это даже не твой стол, Мунаката… – Но я все еще за ним ем. Да, на вашу кухню вернулась сырая рыба, вместе с коллекцией вонючих пуэров. И это лучшее, что с ней случалось за четыре месяца. – Закругляйтесь там, – рычащий бас из коридора. – Через десять минут выходим. – Да, я слежу за временем. Снежный король давно свой лосось дожрал, сейчас настой гнилого китайского гербария сидит хлебает. Подружились они с Кагуцу как-то, внезапно для всех троих. Теперь две пилы, что тебе вечно мозг полируют, синхронизировались и спелись – но не жалуешься. Лучше уж так, чем…

13 августа, 16:27

– Ты вообще адекватный? – хватаешь за руку. – Пешком отсюда шагать будешь? Мунаката не растерялся – дернул локтем в сторону, надавив на сустав у большого пальца. Кретин несусветный, сам же ему показывал… – За мной заедут. – Ну и кто? – Тебя не касается. Врезал ступней по запястью – хоть сумку выронил. Вот и тешься своей одноразовой победе, пока ваш идеальный табачно-чайный мирок рассыпается на части. Ты все пытаешься собрать его своими ладонями-убийцами, но только больше дробишь каждым прикосновением, а трава эта хрупко-сухая между пальцев сыпется коварно и драматично… – Кагуцу напряг, что ли? – Не говори глупостей, – опять вербально нажал куда не надо, а злое пресмыкающееся уже задушить готово одними глазами. – Твой отец мне отвратителен. Задело. Полжизни сам его последними словами гнобил мысленно, а тут задело. Раз в год и палка стреляет, вот и у тебя пуля из пасти вырвалась. – У нас тут на двоих один живой родитель остался, так что засунь себе свое отвращение, Мунаката… Пуля-то может и дура, а вот ты идиот клинический. – Прощай, Суо. Извинись. Возьми себя в руки и выдави из глотки одно сраное слово… Но получилось только врезать. По предплечью, ребром ладони, когда опять за сумку схватился. Вот же натренированы рефлексы рукопашного долбоебизма – бьешь быстрее, чем соображаешь… – Слушай, я не… Ногой – сначала в колене согнул, потом распрямил резко и пальцами ступни прямо печень потрогал, в лепешку спрессовав, чуть ли не к задним ребрам приклеив… Серьезно так: раньше после его маэ-гери-чудан ты еще лодыжку перехватить мог. Теперь на спину упал и скорчился от боли – тут даже опиоиды твои повышенные не спасают… Умеет этот истукан драться всерьез. Жалел тебя, видно…

7 ноября, 12:44

– Не хочу пропускать занятия. Выпускной год лишь для тебя ничем не отличается от яслей. – Поступишь ты в свою академию, не парься. Кагуцу давно за все договорился. Видел бы свою рожу сейчас – будто живую медузу проглотил. И не этих мелких, что в ресторанах подают, а покрупнее такую, со щупальцами. Ростом с него, а то и больше. Ничего, переварит… – Я не нуждаюсь в его помощи. – Ему возмущайся. Докурил. Взял в руки твою пачку, почти полная: фильтр-то влезет, но провоняет все и пеплом остальные запачкает. Вздох тяжелее той двери. С самым виноватым лицом за всю историю Японии бросил окурок в окно. Странно, что пепельницу с собой не носит, этот мог бы. Стоит, пялится. Вот и ты свой дым допил, вторая сигарета полетела догонять первую. Нет, виноватого лица от тебя не дождется, но Мунаката и не его ждал. Подошел впритык, придавил к стене. Вцепился в шею волком голодным, даже не змеей. Так настойчиво и жадно, как давно уже не целовал. Черт, да когда это вообще в последний раз было… Холодные пальцы лезут тебе под джинсы, шокируя настойчивостью. Прижимаешься к нему всем, чем только можно – как же не хватало. Думал, что справляешься. Уныло, худо-бедно, но живешь… Теперь понимаешь, не жил ты нихрена все это время: мертвым просыпался среди ночи, терпел очередной день, потом закрывал глаза и умирал дальше. Только сейчас наконец вспомнил, что такое жизнь и насколько та бывает хитромордо-красивой… – Что, прям тут? – Из общежития не успеем вернуться к началу урока. Он ведь на полном серьезе тебя уже раздевает. Опять активничать будет, ну да ты и не против. Мозг совсем обескровился, видно, от недотраха. Обычно в школе тебе по почкам стучит бескомпромиссно, когда обниматься лезешь, даже если рядом никого нет. А тут сам сдурел настолько, что занудство отказало, напялив повязку на оба глаза вездесущей паранойе, подсматривающей из-за угла… В прошлый раз за два месяца в пятнадцать минут отыгрался, зато как… С тех пор еще почти плюс месяц – вспоминать и дрочить. Больше ничего не оставалось. Не хватало внимания, раздразнил его той импровизацией с мороженным. Потом пару дней ходил как поломанный, синяки считал у зеркала, с видом удовлетворенного идиота. Не жалеешь, оно того стоило. Если бы утром опять в тупую статую не превратился, устроил бы ему нежный реванш, сразу по пробуждению. Выбесила холодность эта, даже развернуться не захотел. Все в свой театр теней втыкал, эстет хренов… – А если зайдет кто? – Их проблемы.

12 октября, 15:39

Ты уже прописался в этом баре, хоть документы поддельные меняй. Еще и товарищей по алкоголизму привел, но рекламой заведению ваше несовершеннолетие не станет. Хозяин не гонит, на том спасибо – без выпивки твоя жизнь превратилась бы в череду случайных избиений. Зожники все каркают, что спиртное провоцирует агрессию, а тут обратный случай. Пока трезвый, из любого дерьмо вышибешь, кто посмотрит криво. Стоит выпить – уже лень дергаться, хочется просто упасть лицом в диван и ждать смиренно смерти. – Да как ты вечно по дамагу первый?! – Играть умею. Вот и сейчас ужрался приторной гадостью, что барменыш опять наколотил. Терпимо у него получается, многофункциональный гангстер будет. Ценитель с тебя неважный, правда: был бы этанол в составе, а там хоть с сакэ, хоть с мандрагоровой настойкой, хоть со стеклоомывателем… – Мы же вроде одинаково прокачаны, и скилы те же… Читеришь, по-любому! – Просто пальцы откуда надо растут. Контрабандист-старший позаботился, чтобы отпрыск экзамены посдавал на уровне искусственного интеллекта, а тому уже после старшей школы универ как шутка. Тебя-то третьим классом все пугали, а самому настолько насрать, что почти стыдно. Все равно Кагуцу пристроит куда ему вздумается, ради хрустящей корочки о высшем, несмотря на твою непробиваемую пустоголовость. Самое смешное, что за остальных и не договаривается никто, но преподы вас в одной компании видят – сами ребятам по чуть-чуть баллы дорисовывают, от проблем подальше… Якудза как кара божья – все о ней трезвонят, шарахаются, но банально проверить, что она из себя представляет, мало кого тянет. Вот и торчите тут целыми днями, в компании бутылок, двух задротов, ну и остальных, кто не страшится за одним столом с вами пить. – Засунь себе свои пальцы! – Тебе засуну. Когда в общагу вернемся… Мог бы и поржать, не будь твоим мимическим мышцам настолько лень сейчас сокращаться. Эти что-то мутят, даже студент-насильник свою фехтовальщицу скадрить умудрился. И только ты валяешься отрубленной пятой ногой мутанта какого-нибудь, вроде тех пиксельных, на которых Ята так орет постоянно. Хотя, он на все орет… – Т-так, блять! Думай, что… – Ему похуй, не видишь? А ведь блондинка та сама в префекты пошла. Кусанаги упоминал, что Мунаката с ней обед просиживает обычно, на большой переменке, несмотря на тотальную гастрономическую несовместимость. Даже ревновал поначалу, хотел тебя напрячь следить за ними… Врезал ему тогда. Впервые за два года. Не особо больно, просто… чтоб доходчивее было. – Эй, ты же секунду назад вообще не там был! Какого хрена?! – Тебя глючит. – Вот кто бы говорил, Сарухико… Кусанаги теперь в школе чаще тебя бывает, сладости даме привозит. Даже сам иногда для вида откусить эту гадость может, потом, вернувшись, полтора часа запивать своим ненавистным черничным сидром… По сути, предлагал как-то с ним съездить, эксперимента ради. – Закройся. Все отмазывался – опасаешься серную кислоту себе на раны лить. Один взгляд этих фиалок ядовитых уже плазму крови лавой разбавляет, ненавидишь их. Хреново вы разошлись тогда, на мрачноватой ноте. Ждал, что отпустит, перебесится – ага… Правду бормочет дьяволица мелкая, то дикое сердце твоим бы не стало… Вроде посмотришь на Мунакату – цивилизованный, культивированный. А сердце там дикое, сколько не приручай: ни удобрения, ни кнут, ни пряник не помогут. С кнутом вы, конечно, перестарались, но садомазохистам можно. Себя еще одиночкой непокорным считал, нашла коса на камень… Может, и сходишь завтра. Почему нет? Хуже не будет, ибо некуда. – Микото-сан, мы вам не мешаем? – Мне похуй.

13 августа, 18:06

Вернулось, несчастье… Сначала по дурости решил, что Мунаката вдруг передумал превращать твою жизнь в пиздец бездонный, но хрен там. Оккупировал погреб, празднуешь. Смешал сакэ с коньяком и шампанским – моча рисово-газированная получилась, но вставать за чем-нибудь другим уже влом, только сел нормально… – А ты, приблуда, храбрая… Ну или тупая как пробка, если рискнула тебе на глаза показаться. Пары секунд мозгу хватило, чтобы сопоставить нестандартную внешность с материнской линией, когда впервые сие чудо белобрысое увидел. Помнишь еще, как пару лет назад Кагуцу нудил, мол, старая ведьма опять потомство дала. Быстро время летит, а ты не многим с тех пор выбродил. Тот самый первогон в голове, ацетоном воняющий, только уже не малолеток соседских лупишь, а потомственных кэндоистов… Зря ты с ним так, черт. Не умеешь вести себя со страдающими, чем бы те ни страдали. Вроде понимаешь, что такое не каждый день узнаешь, и новость не из простых… Сам же нормально спать не мог, пока извилины охреневали от вашей суровой родословной. Молчал, даже заикнуться боялся. Не зря. Хоть и надеялся дальними забитыми углами души, что… проще он это воспримет. Спокойный такой ведь, уравновешенный. Эмоции опресняет, разбирая те на молекулы и каждую чуть ли не формулой описать может, отличник хронический… Говорил, что злость – всегда защита, эдакая агрессивная форма страха. Побочный эффект инстинкта самосохранения, бей или беги… Давно уже бегать перестал, не твое это. Бить всегда интереснее, хоть и злости никакой нет, одно удовольствие. Вам, тестостероновым наркоманам, драка сразу прелюдию заменила. А все еще можете сделать друг другу больно, как оказалось. Болевые точки ведь словами прощупываются куда лучше, чем пальцами. И засунуть те можно гораздо глубже… – Это дикое сердце все равно бы не стало твоим. Нет, все же тупая.

4 ноября, 20:11

– Эй, Фушими, – вот и вылез. – На пару слов… Еще помнишь, когда у них занятия заканчиваются. Договорились с Кусанаги, что он сегодня не только свою подругу займет, а и Мунакате на уши сядет. Слегонца так – тебе и пары минут на перехват хватит. Знал, что это чмо нелюдимое к светской беседе не подключится, сразу свалит. – Микото…сан? До чего предсказуемы эти социофобы. Даже если девятым кругом ада общагу обойдет, удлинив себе путь на три тысячи лет, все равно самый безлюдный маршрут выберет. В последнее время к нему еще и председатель привязаться может, любуясь своей древесиной краснолистой… Сейчас один, славно – Кусанаги свое дело знает. За шесть пачек согласился, даже скидку по старой дружбе сделал. – За мной иди. – Куда? Вот было же чувство юмора у богов, проектирующих этот район. Кленовая романтика рядом с гаражным массивом… – Куда я – туда ты. И да, зубочистки свои складные не трогай, не советую… Паникует уже. Ничего, он достаточно шуганный, чтобы не спорить. Или нет? Пока следил за карманами, Фушими просто локоть согнул слегка и манжет поправил, а оттуда уже балисонг вылез. Раскрыл мгновенно и этим балисонгом тебе ладонь полоснул, когда отобрать попытался. Святая наивность – хоть бы в глаз целился… Окровавил ему воротник раненой рукой, а второй вывернул запястье. Крылатая игрушка звякнула об асфальт, оставь там же: если повезет, на обратном пути поднимет. Толкнул в спину, ведешь дальше. – Вот же… Ладно, притворюсь, что не заметил.

7 ноября, 19:04

Ята нажрался. Серьезно так. В хламину. – Эй, – торкнул за плечо. – Живой? – Микото-сан… Ревел, что ли? Даже не в баре. Увидел в переулке рядом, стену подпирающего. Сидит в своих наушниках, колени обнял. Рукавом неуклюже протирает глаза, будто слезы назад под веки запихнет как-то. Стыдно ему, видите ли. – Ай, да черт с тобой, – садишься рядом. – Рассказывай… – Извините, я… просто… – Кретин. Но это не новость. Поднял голову. Вытаращился на тебя опухшими мокрыми глазами, будто вселенскую тайну ему открыл. – Да… – упал обратно хныкать. – Я кретин… В любой другой день этим бы ограничился – не умеешь ты успокаивать. Плачущему проще дать выплакаться, напиться и проспаться. Похмелье – лучшее лекарство от меланхолии, подтверждено неоднократно. Когда голова тяжелая, пустая и ноет как при сотрясении, в ней лишнего не задерживается. Забываешь сразу все свои проблемы и хочешь просто на гильотину лечь, веревочку дернув. Пока не отпустит. Ну или пока не нажрешься опять. И все-таки сегодня у тебя на пару к рогам еще крылья прорезались. – Без понятия, что там у вас происходит, но не страдай херней. Если он тебе нужен, подойди и скажи. Пошлет нахер – скажи еще раз. Говори до тех пор, пока не услышит, либо пока не вышвырнет тебя пинками, но это тоже еще не показатель… Выставишь себя кретином – да насрать, он и так в курсе. Просто… не пытайтесь друг друга переделать – это первое и главное. Дальше уже справитесь…

4 ноября, 20:14

Хрен там. Под вторым рукавом тот же сюрприз, но воспользоваться им не позволил. Сдавил ладонь прежде, чем та раскрыла бабочку. Перехватил уже выше – кто знает, может, реально по глазам бы ударил… – Мне тебя за руку вести, что ли? Цокнул. Отвернулся. Никогда его всерьез не воспринимал толком, а тут вот удивил. На первый взгляд угомонился, но кто его знает. Под теми рукавами и другие козыри прятаться могут. С предусмотрительностью у него все в порядке, чего не скажешь о характере. Вот уж где гнев точно растет из страха. А этот и людей боится, и тебя-нелюдя, и себя самого. Хотя Фушими – тот еще набор инструментов, если приглядеться. Ходит тихо, ножи свои в баре точит. Замечал за ним замашки ассасина, но при тебе ни на кого не нападал вроде. Это Ята колотит всех неугодных, второй просто смотрит на него как на кретина, иногда подстраховывая со стороны. Вот бы и шлялись себе вдвоем, никому не мешали. Нет же – фехтовать его потянуло… – Сюда. Дошли до нужного гаража, отпустил ту ладонь похолодевшую, достаешь ключ. Смотрит потерянно. Будто ты ему тут ногти вырывать будешь. Вообще просто поговорить собирался, чуть припугнув для убедительности, а этот сразу со своими бабочками… – Я не пойду… Открыл замок. – Пойдешь. Резко оттолкнул тебя, умудрившись даже щеку царапнуть напоследок. Ножом опять – да сколько их там вообще? Остался бы одноглазым, не среагируй мгновенно. – Ну и что хорошего сделал? Теперь вот футболку стирать… Ему тоже рубашку запачкал, так что, по факту, квиты. И с каких пор тебя начали заботить пятна? Успел кое-кто мозг выхлорировать… Бей или беги, да? Но ты сильнее бьешь. И бегаешь быстрее.

4 ноября, 20:26

– …Что? Смотрит как на мусорный бак говорящий – обидно стало. А потом как начнет ржать… На весь сраный гараж, на весь гребанный мир. Ты даже дымом поперхнулся от такого поворота событий. Казалось бы, сам никотин в табачных листиках угорает с тебя голосом Фушими, прогрызая легкие этим хохотом безудержно-истерическим. – Вы, что ли, из-за… этого? Серьезно? Отмороженного задрота все не отпускает, а ты тут вообще потерял и роль свою, и смысл действий. Угроза пошла не по плану, мутировала в какой-то издевательский фарс… – Так, блять… Не смейся. И стукнуть бы его сейчас покрепче, дабы этот высер неконтролируемый прекратить. Не можешь. Стоишь как парализованный, собственную тупость осмысливаешь. Сам недавно угорал с Кусанаги за беспричинную ревность, хоть и не так экспрессивно, как… некоторые. Твой смех – короткий сдавленный выдох, сопровождаемый характерным звуком, полсекунды от силы. Иногда заевший на повторе пару раз, но чаще мысленно и без фанатизма. – Мне ваш Мунаката как… даже не знаю… ну, может, учитель политэкономии? Или нет-нет, скорее правоведения… Да уж. Притворяется? Или реально – только тебя такие формалисты ретроградные искушать могут? Баран. С Кусанаги-то угорал, а карма опять надругалась. Состояние нелепее некуда, хоть сам себя зажигалкой подожги. – И все-таки… тебя он фехтовать учит. – Ах да, точно. Нуднейшим из возможных способов. Вы когда-нибудь зевали посреди боя, нет? Опять из него эти нервные смешки вырываются, да сколько можно… – В общем, ты меня понял, – у самого уже голос как из-под погреба, с противоположной стороны планеты. – Узнаю, что пиздишь – углями накормлю. Кальянными. Под пятьсот градусов… Вдруг дернулся, и сквозь тебя уставился немигающим взглядом. От смеха ни следа, его физиономия сейчас любого погреба сырее. Сразу обернулся инстинктивно – нихрена там нет. Вот же… Первая мысль, что наебать решил, а теперь воспользоваться моментом – ударить, либо свалить просто. Повелся как последний полудурок, но задрот с места не сдвинулся. Все пялится в ту же точку и дрожит весь… Жутко стало. Хотя нервы у тебя не из хлипких. – Эй? – Исчезни… Руками лицо закрыл, очки на пол бросил. Все трет глаза пальцами, причем с таким усердием, будто вырвать хочет. – Фушими? Подошел к нему, а тот как сорвется с места – и лупит куда видит. Бесцельно и тупо истерически, не думая вообще… – Уйди!!! Не трогай меня!!! – Так, ша! Успокойся! Бесполезно. Зарядил ему пощечину – вроде помогло. Уже на тебя смотрит, а не в пустоту свою муторную. Бледный весь, а глаза краснее пятен крови на воротнике… – Микото-сан? – будто впервые видит. – Простите, я… не хотел… – Ты как вообще? – Порядок… – Что это было? – Ничего… случается… просто… не обращайте внимания… Ага, не обратишь тут. Припоминаешь смутной пьянью разговоры, мол, иногда ему мерещится всякое. Сам раньше не замечал, а теперь вот… повезло наткнуться. Не думал, что все настолько… запущено. Еще дрожит, отдал ему куртку. Точнее просто напялил на плечи – одеться сам этот нервнобольной не в состоянии. – Черт, Фушими… Тебе не к Мунакате, тебе к врачу надо…

6 июля, 21:44

Издевательство. Сначала дает в руки какую-то вязкую жижу, потом ждет, что ты реально ему это в плечо втирать будешь. – Не туда. – Мне виднее… Удобно, черт. И как раньше не додумались? – Суо! Перехватил руку, пытается забрать тюбик. Обойдется. – Тебя ведь уже не болит даже, – выдавил еще. – А этой штуке и другое применение найдется… – Отдай, я сам. Нравятся тебе его юкаты на голое тело, возни меньше. Оби победил – размотай и насилуй. Секунд пять эти узлы отнимают, наловчился уже. Он и так до пояса верх опустил, дабы ты тут вину свою заглаживал целебными снадобьями. Когда еще болело, не возникал – втирал как положено. Теперь сам тебя правой вытрахать может, вот и не ноет пусть. – Падай… Толкаешь в спину, сопротивляется. – Эта мазь не для того… – Мунаката, если чего-то не написано в инструкции, это не значит, что… – Там совсем другие эпителиальные волок… – Просто расслабься. – Пере…стань… – Тебе же нравится… – Ничего подобного… – Сними мне спортивки, руки заняты…

13 августа, 18:12

– Уходи, по-хорошему… Детей еще не бил, но ты бухой и злой. Сам без понятия, чего ждать от себя такого. Никогда еще так паршиво не было. Никогда… – Это самое страшное слово. Нет, не ударишь ты ее. Зверьков жалко, а эта недалеко от них ушла. Котенок, расцарапавший аорту. Птичка, нагадившая в душу. Надо бы утопить или пристрелить хоть в упор, а рука не поднимется – невинное слишком, да и в душе не ебет, что оно не так сделало… Дети безмозглы, на то они и дети. – Нет, малая, это ты еще реально страшных слов не слышала… Вот же вылезло. Себя вспомни, как на Кагуцу орал, когда узнал обо всем. Причем тебя оно вообще никак не касалось, а тут самая непосредственная жертва… Еще и не угодило чем-то его отвращение, действительно… Недавно переосмыслил всю ту дьявольщину: увидел, как оябуна давние грехи выжирают изнутри, больше не винишь. Самому неловко оттого, что по тупой горячей башке набросился с тем досье поганым, даже не задумываясь, чего ему такие зверства стоили. Ты же понимаешь его как никто другой, по сути…

8 декабря, 23:04 2 года назад

– Кусанаги… – Вижу. Четверо их тут. Как специально – делиться проще. На месте все, хотя отсюда не присмотришься. Ты себе младших отобрал, второгодок. Один – вроде нарик заурядный, но злой как сотня пекинесов. Второму хоть и шестнадцать, на вид за двадцатку будто. Крепкий, зараза. На тайский бокс ходит, его нужно сразу занять. Сообщник не в обиде, ему и так неплохо. Распределили по старшинству, получил третьеклассников. Первый – темная лошадка, но вроде ничего серьезного из себя не представляет. Второй, лидер – нагло-хитрожопый, как раз для Кусанаги. Он всю кашу затеял, ему и отдуваться высшей мерой. Договорились, что поделится, когда со своими справишься. Даст на пару ударов, а ты уже позаботишься, чтобы следующих не понадобилось…

6 июля, 20:38

Переехать сюда было мудрейшим из твоих дурных решений. Бледноволосый алкаш только рад избавиться от второй неубиваемой печени в комнате, да и сам стратегически личный фронт понемногу подводит к цели. Как показывает практика, лучшее ухаживание – изнасилование. Лучшее свидание – поединок. Но вам пока такая романтика не грозит, обходитесь бытовой. Прошел почти месяц, заживают его неполные переломы. Время любую травму залечит, если носить повязку, не перенапрягаться и втирать нужные мази по расписанию. Ты-то не такой фарфоровый, как эта принцесска с черным поясом, тебя еще попробуй травмируй. Раз уж, в пару к нечувствительности, вынослив как стая тракторов и кости крепче камня. – Суо, могу я задать тебе один вопрос? Очень личный. Анальгезия – тот еще крест, если слаб иммунитетом и комплекцией. Говорят, что можешь трехсантиметровой скалки в ноге не заметить, пока та не опухнет от заражения. У вас с Кагуцу проще: болевой порог присутствует, приглушен только. С температурой не так: хоть и вполне отличаете холодное от теплого, жар не мешает, если до сотни градусов. Холод вообще нипочем. – Ну? Ожоги бывают, обморожения и простуды тоже. Но заживает как на собаках, без всяких там мазей. Вот ты и привык травмировать добротно – не мелочась, раз потомственный демон. А то, что смертному еще больно может быть, как-то всегда забывается… Но Мунаката не смертный – вообще ни разу. Ну и не демон, скорее уж божество какое-нибудь. Шинигами, что ли… – Ты когда-нибудь убивал?

8 декабря, 23:05 2 года назад

Начал с боксера – зря. Второй, как назло, сегодня не обдолбан и пырнул сзади в шею, пока ты первого к стене подгонял. Дышать можешь, фонтаны не хлещут – сойдет. Бей назад, наугад локтем, а переднего – коленом между ног. С двумя сразу не ново, главное глазами на затылке не моргать… Один в прострации – меняй цель. А тот кастет уже достал, пусть себе его в жопу запихнет. Успел по ребрам садануть, но на этом и все – кулаком под челюсть ему, потом ногой – с разворота и в печень. Нож об асфальт звякнул, отшвырнул ботинком. Не любишь ты этих вспомогательных инструментов, руками колотить всегда приятнее… Первый ожил зачем-то, его удар покрепче будет… Закрылся предплечьем – услышал, как то хрустнуло. Всегда в такие моменты улыбаться тянет, когда вспоминаешь, что такое настоящая боль… А когда ты улыбаешься, противник обычно воет… Вспомни уроки своего чудовища домашнего – сдвинься от следующего удара, перехвати кулак. Теперь подсечка. Дальше не добежит, ломай ему руку, чтоб аж кость вылезла. Не вылезла, но кровь сквозь толстовку пятном уже видно. Пинаешь его ногами, отодвигая подальше – с открытым переломом не боец. Оглянулся на второго – лежит как лежал, тоже из игры выбыл, быстро же ты их… У Кусанаги там веселее, присоединяешься. Этот уже примочек не чурается: недаром сицилийские кастеты заказал, так ими хвастался… Говно его кастеты, если бить не умеет – открыл ему суровую правду сразу. Не поверил. Теперь вот убеждается… Забрал у него лидера, как договаривались. Хватанул за патлы – пониже, вариант что для боли. Маневренность тебе здесь нахрен не сдалась, и так упадет куда надо. Отшвырнул свою жертву подальше от тех двоих, пусть барменыш спокойно наиграется. А сам смотришь в недобитую импортными игрушками морду наглую, осознаешь, что именно это уебище Тоцуку убило… Нет, инструменты все же не помешают, для такого-то дела. Мог бы – кулаком ему грудь продырявил. Насквозь – чтоб мало не показалось. Но у тебя тут только цепь на ремне. Утяжеленная хромированная зараза. Намотай на кулак – и поехали…

6 июля, 20:41

– Слушай, я понимаю, что тебе профориентация там правоохранительные органы напророчила… – Можешь не отвечать – не заставляю. – Тогда ответ будет очевиден, да?

8 декабря, 23:12 2 года назад

Прибилась к вам пару месяцев назад одна недоросль, и все бродила следом, отвязаться не могли… – Микото? В итоге смирились, раз такой настойчивый. Кусанаги он забавлял, тебе просто похеру было – ну ходит, да и ходит, какая разница… – Эй, хватит! Вечно хренотень какую-то рассказывал, обо всем подряд. И бонсаи он выращивал, и оригами складывал, и на гитаре играл, и с едой экспериментировал, и бабочек рисовал, и фоткал все подряд. Винтажную камеру отрыл где-то, снимал вас постоянно, пока по башке не стукнешь… – Микото, стоп! Ты же убьешь… Королем тебя называл, схерали-то. Зашел заскок придурку… Кусанаги передразнивать было начал, но ему один раз врезать хватит, а эту моль что бей, что не бей… Привык, в общем. Оба к нему привыкли. На вас мало кто в школе косо смотреть рискует, но находятся некоторые. В глаза – здороваются уважительно, а стоит отойти, уже говном тебя поливают. Срать тебе, кто там что за спиной пиздит, уже и реагировать на таких лень. Обычно просто понты, а по факту одним плевком эту шваль утопишь. Даже плевать на них не хотел, слюны жалко… Но бестолочь та не смолчала однажды. Даром что тощий и немощный, отваги там вагон – как и слабоумия… В итоге старшеклассник этот хитрожопый еще перед бабами потом выебывался под баром, мол… какой он молодец, ногу мелкому сломал и лоб разбил, пока остальные только смотрели да хихикали. А тот в больнице так и не очнулся. Хоронят завтра. – Кусанаги, пусти! Ты еще не закончил… Крепко руки заломил, сам виноват. Ты слишком зол, чтобы сдерживаться, и не любишь, когда мешают. Наступил на ногу, освободился, врезал ему под ребра – пусть извиняет. Нельзя тебя сейчас останавливать… Возвращаешься к тому недобитому, а он уже от страха последние мозги высрал той жопой, что выше шеи выросла. Корчится, ноет, клянчит – противно стало. Уверен почему-то на триста процентов, что Тоцука себя так не вел перед смертью. Пусть весом с одну ногу этого мудака и драться вообще не умел… Была в нем честь, что ли. И храбрость – принять судьбу, какой бы та ни была. Достойно принять. Таких людей сразу видно, даже бить не обязательно… А этот даром что орет как в агонии, дергается еще резво. Живой. Ну ничего, это пройдет… Раньше только в фильмах такое видел, сам не пробовал. Вроде ничего сложного. Одной рукой за челюсть хватай, второй – за затылок. Покрепче только, чтоб не соскользнуло. Одно движение – вот и все. Больше не дергается. И… ничего не чувствуешь. Говорят, первое убийство – как потеря девственности, но тебе даже не приятно. Просто смотришь на труп с поломанной шеей, слушаешь на фоне завывания Кусанаги, но состояние… никакое вообще. Ничем не отличается от того, что было час назад. День назад. Год назад. Если и теряет кто душу, отняв чужую жизнь, то явно не ты. Видно, изначально без нее родился. Или пиздеж это все… Просто так надо было. Убийство бабочек карается смертной казнью, если кто не в курсе.

6 июля, 20:42

– Твою жизнь не назовешь простой, случиться могло всякое. Я лишь пытаюсь сказать, что… не отвернусь от тебя, узнав такое. Вот с чем бы он еще пристал за вечерней сигаретой… Не даются этому дознавателю ни разговоры после секса, ни до него. Планировал отомстить за свою грубо поиметую задницу, когда докурите, но тут не до этого уже… Если срезаться с темы – искусство, то срезаться с интимной – боевое, явно. – Ну да, я же и нож в спину всунуть могу… – Можешь, – скромно так отвел взгляд в сторону. – Либо же не совсем нож и не совсем в спину… Серьезно? Мунаката пытается флиртовать… Ладно, погорячился с выводами. Вот уж не думал, что мысль трахаться с убийцей его так трогает. Пусть сам сразу утешительно надрачивал самолюбие, дабы не рехнуться: мол, заслужил тот мудак таких смертей еще миллиард, да и ты раз убил уже, значит не дитя скороспелое, смерть причинять умеешь… Поломанные критерии какие-то, но было кому поломать… Пусть и Кагуцу сам смотрел совой ошарашенной, когда узнал. Он ведь просто страх смерти у потомка отбить пытался, а попал по ценности людской жизни в принципе… – Да ты меня на эшафот скоро выпрешь… Переворачиваешь к себе спиной, раз уж так просит, но Мунаката опять змеей вывернулся и устроился сверху, раздвинув ноги. Дразнит твой не совсем нож мягкими прикосновениями, ненавязчиво совсем. Закрываешь глаза. Угадал. Именно этого сейчас от него хочешь – спокойного ленивого уюта, без грубости и рукопашных страстей. Вот да… идеально… Не заслуживаешь ты такого счастья. Обнимает. Бережно, аккуратно. Волосы гладит, целует висок. Шею кусает – ласково, а не как обычно, гематомы прогрызая. И с чего таким нежным притворяется? Будто в анаконду твою вдруг мартовский кот вселился посреди лета… – Нет, на этот счет можешь быть спокоен. Я скорее убью тебя сам.

20 декабря, 08:59

Еще полтарелки осталось, а Мунаката уже в коридор тащит: отец, мол, ждет. Себя кормить раньше надо было, а не карманную голодную американку – так и упрекает взглядом. И не дойдет до него, что прожить день без утреннего лосося ты вполне способен, но не без бензина точно. – Подождут его бандиты офисные, три минуты ничего не решат… – Так в этом уверен? Странное у него отношение к якудзе, сам не до конца улавливаешь. То презирает свысока, то порядки их расспрашивает… Рисует тебе ногтями дракона на спине, перецарапывая старые шрамы. Потом целует сверху, воображая там, небось, золотистую чешую под лопатками… Не хочешь ты по оябуновым стопам брести, хоть ноги себе отпили. Мунаката как бы и не грузит, но то и дело начинает фантазировать, где между рубцов лучше посадить пионы, а где – парчового карпа. – И откуда в твоей законопослушной голове вся эта уголовщина… – Пунктуальность, Суо, – сбросил оставшуюся рыбу в ланч-бокс. – Это называется пунктуальность. Внезапные чужие голоса снаружи. Рановато для гостей. Шаги. Много. Человек восемь-десять, не меньше. Срываешься с кухни как ошпаренный, выбегаешь в коридор. Девятеро. Все в синей униформе, но не полиция. За поясом палки какие-то, вроде мечей, но… не мечи же, что за бред? – Кагуцу Генджи, вы арестованы по подозрению в убийстве Хабари Юки, а также террористическом акте, повлекшем за собой гибель шестнадцати человек и двенадцати – нанесение тяжких телесных повреждений. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы не имеете права на адвоката. Отказ давать показания будет расцениваться как признание вами вины по всем перечисленным пунктам, что повлечет за собой незамедлительное осуждение на смертную казнь без права обжалования и апелляции. Вы понимаете свои права? – Какого… – Да-да, понимаю, – а ему хоть бы что, сигарету себе подкуривает. – Микото, лови. На память будет… Швырнул зажигалку – послушно ловишь. Смотришь на него кричащим вопросом вместо глаз, а ноги уже кровью налились, вместе с кулаками. Под черепную коробку доходить перестала, вся в мышцы ушла. Но только сделал шаг, а сзади ледяные пальцы тебе в запястье вцепились, за спину выворачивают и на локоть давят. – Мунаката… Спокоен как треклятое чайное дерево. Одной рукой удерживает в захвате, второй еще очки поправить умудряется. Злорадно так, между линзами прижав аккуратно безымянным и средним… – Так надо, Суо. Не вмешивайся.