Глава 8. Частичка прошлого.
13 октября 2020 г., 11:24
— Не трогай меня! — возмущено крикнула я, отходя от Акселя.
— Ты что, издеваешься?! Да ты там чуть на землю не рухнулась! Мне пришлось это сделать, — заворчал Аксель, проходя мимо меня. — И это твоя благодарность?
В ответ я всего лишь хмыкнула, обогнала Акселя и сделала вид, что не слушаю его. Я лучше упаду, чем буду его благодарить. Ускорив шаг, чтобы побыстрее свалить из этого места, я поспешила с желаниями: по каким-то непонятным причинам моя нога об что-то зацепилась, и я грохнулась на асфальт.
— Вот зараза… — прошипела я от накатившей боли в конечностях.
Сзади послышался смех Акселя. Шипя, я аккуратно встала на ноги и осмотрела себя. К счастью, лицо осталось невредимым. Не удивительно, ведь упала я на свои бедные руки и колени, из-за чего брюки порвались в этом месте. Ладони и колени больно горели, словно их облили кипятком. Больные участки загорелись и покраснели, а кожа стёрлась, даже выступили маленькие капельки крови.
— Дай взглянуть, — приказным тоном произнес он и своей крепкой рукой схватил мою бедную кисть, что меня сильно возмутило.
Сначала смеётся, а теперь это?!
— Не трогай! — отцепила я руку, но пожалела, опять боль загорелась на ладони, и я сморщила кислую мину. — Больно… — опять зашипела я.
Какая же я неудачница, и так постоянно. Постоянно что-то теряю, роняю, ломаю, да что угодно! Лишь бы всё испортить. Это что, какое-то проклятие?! Вот выиграю наше пари, я тогда в такое неудобное положение тебя поставлю, что ты будешь очень сильно жалеть.
— Нужно обработать рану, — осведомил он, разглядывая покрасневшие ладони.
— И без тебя знаю, — буркнула я, аккуратно нацепив на себя свой упавший рюкзак.
Прошлась вперёд, но опять сморщилась, уже от боли в коленях. Каждый раз, когда я делала шаг, боль увеличилась, но со временем я начала медленно привыкать.
И тут я вспомнила, что в раздевалке забыла свою форму, сейчас мне лень идти обратно. Заберу в понедельник.
— Может, я понесу тебя на руках? — ехидно предложил он, приближаясь ко мне.
— Даже будь у тебя машина, я бы не поехала! — вякнула я, идя вперёд с недовольным лицом.
Затем я остановилась и осторожно двумя пальцами взяла телефон из карманов брюк. Набрав номер, позвонила и опять же двумя пальцами преподнесла к уху, и через пару секунд, мне ответили.
— Алло, ма, можешь забрать меня из школы?
— Надеюсь, ты там нечего не натворила? — настороженно спросила мама.
— Нет, почему сразу это? — заворчала я, и я услышала в трубке шум проезжающих машин. — Ты на улице?
— Да, я на заправке, как раз неподалеку, — уточнила она. — А что случилось?
— Короче, я просто упала и поранилась. Ничего серьезного, просто царапина. Забери меня.
— Уф, Алекс, — выдохнула она. — Хорошо, я приеду, буду через пять минут, подожди немного.
— Агась, — я выключила телефон и положила обратно в карман брюк.
Рана продолжала ныть, а я морщиться.
— Может, ты пойдешь в мед. пункт, или такси позовешь? — безразлично бросил он, засунув руки в карманы брюк.
— Ты ещё здесь? — уставилась на него, а он иронично изогнул бровь. — Не пойду никуда, хочу с мамой.
Если честно, я бы не отказалась поехать домой на такси, но я редко вижу маму из-за её работы, она часто пропадает там, и мы мало видим её. И поэтому даже эти пять минут езды на машине вместе с ней мне очень дороги.
— Ты много капризничаешь, — отозвался Аксель, приближаясь ко мне.
Я сделала несколько крохотных шагов назад.
— А вот и нет.
— А вот и да, — сказала он.
— А вот и нет!
— А вот и да, — злобно прошептал он, приближаясь близко к лицу.
Я спокойно прикрыла глаза и устало глубоко вздохнула, а затем снова открыла.
— Да пошел ты, — махнула рукой и пошла на сторону школьных ворот.
И, к счастью, он решил не идти за мной. Сказал что-то на последок, но, увы, я не расслышала, наверно, нечего важного. Я вышла из территории школы и ждала у ворот свою маму. Через какое-то время Аксель вышел и прошел мимо меня, так и не взглянув. Я тихо стояла и провожала его взглядом. Он шел не спеша, даже медленно, в своей позе, засунув руки карманы брюк. Начал дуть лёгкий ветер, и стало прохладно на улице, солнце опускалось за линию горизонта, небо начинало приобретать нежно-розовые и багряные оттенки.
Вдалеке я видела его исчезающий силуэт. Вдруг стало так тихо и спокойно, что аж мурашки побежали. Вдруг он остановился, пару секунд просто стоял, но я не видела его лицо — парень был повёрнут ко мне спиной. Ветер дул, перебирая пряди его волос. Затем он немного обернулся назад, в мою сторону, и взглянул на меня через плечо. Ветер дул, а чёлка закрывала его глаза, так я и не узнала, что за взгляд был.
Его уголок губ натянулся в легкой ухмылке. Затем он повернулся обратно и пошел дальше. В смятении я провожала его интересом и тишиной.
Сзади послышался звук сигнала машины, я повернулась назад, там стояла машина моей мамы, а в ней она сама.
— Алекс, сколько раз я сигналю?! — возмутилась мама. Не выключая двигатель машины.
— А? — впала в ступор я, вопросительно посмотрев на мать.
— Я тут давно стою и сигналю тебе, куда ты так смотрела?
— Да просто, — повернулась вперёд, где он только что уходил, указала туда пальцем. — Та… Там.
Я удивлённо подняла брови, увидев, что он вдруг исчез. Ведь только что он был тут, а теперь…
— Что там? — спросила мама. А я помотала головой, стряхивая от себя мысли.
— Забудь. Давай домой.
***
Наступили выходные, суббота и воскресенье. Всё это время, я трудилась над предстоящей контрольной работой. Из-за пораненных ладоней, пришлось не легко, но даже не смотря на боль, я продолжала работать над учебой. Благо из-за того, что я ушла из баскетбольной команды, у меня освободилось много времени. Затем тренер рассказал нашему учителю о моём выходе из команды. Реакция у учителя была такой, как и прежде. Видимо он уже предполагал, что я скоро уйду, ведь он знает меня слишком хорошо. Иногда это радует, ведь не приходится постоянно объясняться, но другой стороны, он может с лёгкостью предугадать мои действия, а это очень не кстати. Мама тоже отреагировала как и учитель. Мне кажется, или я чересчур предсказуема, может, это из-за моих принципов? Ведь я такой человек, не отступлю от своего. Вроде бы это хорошее качество, но меня, почему-то, называют капризной. Разве это мои капризы? Разве капризничать и добиваться своего — это не разные вещи? Кто знает, у каждого своя точка зрения — плохая, или хорошая. Из всех моих одноклассников никто не выходил на связь. Очевидно, здесь замешан наш тест. Время так быстрое летит. Больше чем через месяц будет выпускной бал старшеклассников, но пока нам остался ещё один год учебы. Как говорил Эрнест, в этом году он окончит школу, ведь он из выпускного класса. Тогда что будет с игрой, и с ним? Учёл ли это владелец игры — Z? Все уже яростно готовятся к выпускному балу, никто не отказывается от этого. Кроме меня, для меня такие мероприятия неприятны, платья и всё такое. Поэтому, как и в прошлом году, я туда не пойду. Зачем мне, ведь я могу в следующем году пойти?***
20 май. Понедельник.
Сегодня понедельник, день тестов и контрольных работ. Если спроси ли бы у кого-то, что за тест. Они просто ответили бы: «Обычный, просто тест». Но не для меня и Акселя. Ведь результат покажет, кто выиграет, а кто станет пешкой у другого в руке. Моя ставка мала, но ставка Акселя куда лучше. Этим я воспользуюсь и унижу его так, как никогда. — Вы просто не представляете, как я и Джек измотались, готовясь к тесту, — заныла Джейд, мягко ударив головой об парту. — Да не волнуйся, ты обязательно сдашь, — поддерживала Эмили, усаживаясь за парту. — Тебе легко сказать, с твоими-то оценками, — подруга подняла голову и нахмурилась. — Я вообще не понимаю эту математику, — и снова ударилась об парту. Я уныло наблюдала за подругами. — Алекс, а как ты умудрилась так упасть? — присоединилась Клара, садясь рядом с Эмили. — А как твоя рана? — вспомнила Джейд, указав на мои забинтованные ладони. — Не знаю, просто на ровном месте упала, — безразлично пожала плечи. — А ты писать сможешь? — спросила Эмили, доставая из своего рюкзака школьные принадлежности. — Да, — кивнула я. — Я даже занималась подготовкой. Не нужно беспокоится. Мелкие ссадины. Раздался звонок, одноклассники начали заходить и готовиться к уроку, а точнее — тесту. Нас всех рассадили. Урок начался, нам раздали листки с заданиями. И началось. Целых 45 минут мы сидели в жесточайшей тишине, каждый уперто решал свои задания. Проблем с решением заданий у меня почти не возникало, только редко. Сейчас я слишком спешила решать задания, и поэтому становилось больно держать карандаш, рана побаливала на ладони, и я начинала медлить. Даже приходилось брать минутные перерывы, но я всё равно усердно продолжала. Я должна выиграть. Обязательно! Прозвенел звонок и учительница начала собирать наши листки. — Уф… — устало выдохнула Джейд, подтягиваясь. — Ещё бы чуть-чуть и не успела бы. Алекс, а ты смогла написать? — обеспокоено спросила она, посмотрев на меня. — Да… — выдохнула я, замечая его пристальный взгляд. Я обязательно выиграю…***
Уроки закончились, мы собирались домой. Я пошла в ту раздевалку, которая в спортзале, чтобы взять свою забытую форму. Дверь была немного приоткрыта, рука потянулась к дверной ручке. Я услышала голоса и решила не спешить заходить. — Жалко, что Алекс так резко ушла из команды, — грустно пробубнил женский голос. Услышав своё имя, я прижалась к двери ещё ближе, чтобы хорошо расслышать о чем они говорят. — Да, жалко, надеюсь, мы сможем получить первое место без неё, — выдохнул второй голос. Шум шагов приближался, я откинулась назад. Спиной я прилепилась к стене, дверь открылась, я почти ударилась носом, но всё обошлось. Из раздевалки вышли две девушки, из команды. К счастью, меня не заметили. Тут меня спасла дверь. Девушки ушли, дверь опять оставили немного открытой, я потянулась к ручке, но снова услышала голоса. — Вот видишь, Роуз! — радостно проговорила девушка, её голос показался знакомым. — Посмотри, как удачно вышло: Алекс ушла из команды, тренер, наконец-то, заметил твой потенциал, и он выбрал тебя участницей команды. Судьба всегда справедлива! — Да, ты права, — порадовался второй голос. — Ну конечно! Алекс, всегда всем мешала, не давала шанс кому-то другому чего-то добиться, она получала слишком много, а теперь её нету. Я не заметила, как усмехнулась ее словам: «Получала слишком много». Я уничтожаю их шансы, — никогда не слышала, ничего смешнее. Я их не рушу, я просто добиваюсь своего, я не сижу и жалуюсь на судьбу, не прибегаю к подругами со слезами, что в моя жизнь несправедлива. Просто я с этим борюсь. Делаю то, что не делает большинство — действую. А они говорят, что не заслуживаю. Смешно! Мне никогда не преподносили то, что я хочу, на горячем блюдце. Добилась я всего сама. Зависть настолько интересная штука… Тут они начали говорить совсем о других вещах, и даже хотела зайти, но тут же остановилась. — А это правда на счёт его отца? — тихо, почти шепотом спросил второй голос. Услышав это, я не думая, ушла в прочь. Даже слушать о нем не хочу, а форма мне больше не нужна. Добралась до дома тихо, улица как всегда была в таком же состоянии — абсолютно немой. Погода началась изменяться, становилось холодно, далеко в темнейшем небе виднелись наступающие темные тучи. Не спеша, медленными шагами я шла вперёд, мысли о прошлом били в голову, и от этого я начинала злится, но пару минут молчания наедине с собой усмирили мой пыл. Я подошла и пальцами постучала по двери, через пару секунд дверь открылась. — В последнее время ты поздно приходишь, — обеспокоено отметила Майя, пропуская меня. Заходя в коридор, я проигнорировала её слова, так как во мне бушевала усталость с мелкими с нитками злобы. И скорее всего, причина здесь либо в упомянутом человеке, или же виновата сама погода. Не снимая обувь, я прошлась в кухню, перед этим бросив рюкзак у дверей. Проходя в кухню, я обнаружила маму, которая рано вернулась с работы, и старшую сестра, которая приехала к нам. Взрослая женщина очередной раз что-то резала, как по виду фрукты, а сестра сидела и болтала, очищая фрукты. Я в шоке уставилась на сестру. Вместо привычной длинной косы, которой все всегда восхищались, у нее были коротки волосы, едва доходящие до плеч и перекрашенные в бордовый цвет, красиво переливающийся в солнечном цвете. — О, ты пришла, — заметила Вика, поворачиваясь ко мне. Я взглянула на нее, словно на предательницу. Смотря на новый стиль сестры, нервы заиграли, злость накапливалась, ненавистно вздымая воздух в легких. Чтобы сдержать себя в руках, я сжала ладони в кулак. — Значит, ей можно красить волосы, а мне нельзя? — отметила я, ещё сильнее сжимая кулак. Мама не понимая посмотрела на головушку сестры, и устало выдохнула: — Алекс, не начинай, — строго отозвалась мать, убрав нож, затем потянулась к полотенцу и, вытирая ладони, продолжила. — Она уже совершеннолетняя, закончила школу и уже учится в университете. А ты пока в школе, вот закончишь школу, и будешь делать, то, что хочешь. От слов матери я нервно усмехнулась. — Почему мне нельзя? — зная ответ, всё равно я спрашивала, почему остальным можно, а мне нет. — Можно только тогда, когда закончу школу, ты так всегда говоришь, наверно, даже после школы ты мне не разрешись! Кто знает, а может, я себе и татуировку и пирсинг сделаю?! Мама, устало выдыхая, протёрла переносицу, а сестра закатила глаза, скрестив руки на груди. Я стояла в ожидании ответа, но получила лишь тишину. Я обернулась и сделала несколько шагов. — И это первое, что ты мне говоришь после долгой разлуки, — пробормотала сестра, глядя куда угодно, но не мне в глаза. — О, да… — наигранно застонала я, оборачиваясь к ней. — Как же давно мы не виделись, кажется, всего лишь два месяца. Вика закатила глаза, мол, даже не рада приезду своей сестры. Какая радость, по её словам, виновата всегда я в чём-то. Отношение с ней у меня не лады, когда вижу, настроение тут же падает. Например, сейчас. Хотя, думаю, сегодня у меня его вообще не было. Всё бесит, и хочется послать всех к чертям собачьим. Я покинула кухню и в гордом одиночестве, двинулась в свою комнату. Пробравшись туда, я уселась на край кровати и взглянула пустоту, в точку, где появляются мысли. В комнате было темно, свет был выключен, и только свет из коридора оставил на полу тонкую светлую полосу, там, где я не плотно закрыла дверь. Я бросила телефон на кровать, и он чуть не отпрыгнул с кровати, но обошлось. Было тихо, а эта тишина придавала вкус одиночество. — Напевала я песню, но в этой тишине слова казались не так уж и тихими. Выдыхая, спиной плюхнулись на кровать, раскинув руки в разные стороны и продолжила петь. На улице мрачные тучи затянули небо, говоря о том, что погода сегодня будет дождливой. Стало холодать, и я свернулась в позу эмбриона, словно маленькое существо в огромном мире, чужом мне… и глаза сами закрылись… — Алекс! Вставай! — глухо продался голос, и она начала трясти меня за плечо, после пары секунд мучений, я решила подать сигнал, что уже достаточно. — Да всё, хватит уже, — глухо пробормотала я, махая рукой, словно отгоняла назойливую муху. И укуталась к свои крепкие объятия. — Ты спишь? — Нет, блин, просто притворяюсь мертвой, — буркнула я, открывая сонные глаза. — Вставай, ужинать пора, — радостно хлопнула ладони, я бросила на неё кислый взгляд, протирая глаза. — А то еда остынет. Вставать не хотелось, но звуки желудка требовали другого. Сна я не видела, или вообще его и не было, наверно. Сестра стояла передо мной в ожидании, когда я встану. Майя на лице сияла, с явно отличным настроением. — А сколько я спала? — спросила я, вставая с кровати, словно у меня похмелье. — Ну… — задумалась Мая, приложив палец к подбородку. — Полчаса назад ты взошла сюда. — Ладно, — махнула рукой и вышла из комнаты. Напоследок прихватив черную толстовку, надевая прошлась дальше, так как стало холодать. Тело как-то странно ныло, чувствовалась усталость, не хотелось ничего делать, да и кушать. После нескольких процедур я спустила вниз и взошла на порог кухни, где Майя, как назойливая муха, летала по всюду и раскладывала тарелки. Не люблю такие семейные ужины… Все мы тихо уселись на места и приступили к трапезе. Но мне как-то еда не лезла в горло, и я просто сопровождала взглядом тарелку с запеканкой, держа одной рукой вилку. Пустым и безжизненным взглядом… — Вика, расскажи, как у вас там, есть что нового? — воодушевленно начала разговор мама. А дальше они болтали. Вика больше всего рассказывала о своей учебе. Их разговор пролетал мимо моих ушей, в одно влетело, а другое вылетело. Вот так. Аппетита не было, как и настроения, и за весь ужин я съела свои яблоки, которые, к сожалению, потом закончились. Даже так, этого было достаточно. — Я тут узнала, что ты вышла из баскетбольной команды, почему? — спросила старшая. Такие вопросы уже начинали раздражать, столько раз об этом мне спрашивают, думаю, надо по всюду развесить плакаты, потому что я так захотела. Отвечать на вопрос старшей сестры не хотелось из-за чувства не справедливости, обида, конечно, во мне не остыла. — Потому что захотела, а какая тебе вообще разница, не строй из себя заботливую сестру! — заверила я, бросая ложку на стол. — Ты можешь хоть один раз нормально ответить! — заворчала она в ответ. — Перестаньте ссориться, — вмешалась мама, ударив рукой по столу, и строго сопроводила нас взглядом, мы послушно затихли. Атмосфера стала тяжёлой, мы молча продолжали трапезу, только вот я нет. Нервы кипели и для этого было достаточно одного взгляда Вики. Недовольного и обвинительного. Отношение с старшей сестрой ухудшались с каждым разом, а ведь несколько лет назад я даже не могла себе такого представить, на столько мы хорошо ладили, а теперь… Из-за какого-то неправильного моего выбора, я потеряла связь с ней. Если можно было бы повернуть время вспять, я без раздумий исправила бы… Это вина отца, если бы не он… Семья понемногу начала поддерживать разговор, перекидываясь словами. Младшая сидела словно на иголках, хоть двинься уколет ею. Нервно сжимая ложку в руках, она летала где-то в своих мыслях, пытаясь вот-вот открыть рот и сказать, но мешкала. Она прикрыла глаза, сильно зажмурив, и через пару секунд уверенно открыла, и прозвучали такие слова: — Скажите, — уверенно заговорила она, встретившись с моим неодобрительным взглядом, и она опять замешкалась, и тихо почти шепотом продолжила. — Скажите, почему папы с нами нет… Я хочу его увидеть. На стол опустилась глубокая тишина, мама молча отвела взгляд. Одно упоминание о нём меня уже разозлило. Кулак самовольно сжался, до по-белевших костяшек. — С чего тебе с ним видеться, — процедила я сквозь зубы, пронзая её таким же взглядом. — Я… я хочу, чтобы он был с нами, чтобы мы были полной счастливой семьёй, в школе за моей спиной одноклассники уже шепчутся... — в карих глаза начинали накапливаться слёзы. Нервно сжимая вилку, она опустила голову, чтобы скрыть свои эмоции. — Вы и бабушка, почему вы не говорите мне о нём? Семья… счастье… Хах, какая может быть семья. Мужчина, который избивал своих детей и свою жену. Какая семья, что за счастье? О чем идёт речь? Разве семья может быть счастливой с таким-то отцом? Разве после совершенных плохих вещей, он заслуживает быть нашим отцом, он даже быть человеком не достоин. Майя не помнит отца, ведь она тогда была ещё маленькой, но никто не стирал мои воспоминания… — Хах, — нервно засмеялась я, не веря услышанному, злость начала накапливаться. — Какой отец, если бы ты знала, как он с нами поступил… — Алекс, прекрати! — вмешалась мама. — Он бросил нас, — продолжила я, вставая из-за стала, медленно приближалась к Майе. — Алекс, перестань, не порть всё, — сердито вмешалась старшая. — Хочешь знать, кто он? — ударила рукой по столу перед её лицом, сестра испуганно вздрогнула, сжимаясь, как мышь, пытаясь казаться мелкой. Со стороны продались скрип стульев — мама и сестра встали. Сестра хочет знать правду так пусть получит её, хватить скрывать — она не маленькая. — Твой отец, которого ты так требуешь увидеть, убийца! Накатилась тишина, малая ошарашенно взглянула на меня, словно пыталась искать ложь в моих словах. Карие глаза уже были мокрыми. Мои слова раздались для неё, словно гроза среди ясного неба. Она оттолкнула меня и убежала в прочь. Она хотела правды, так пусть получит её. Даже не смотря на то, насколько она горькая. Слева послышались приближающие шаги. — Ты можешь хоть что-то сделать правильно?! — кричала на меня Вика, схватив за локоть, оборачивая к ней, но я одернула. — Прекратите вы обе! — опять вмешалась мама. — Алекс, научись держать свой язык за зубами. Твой отец не был причастен к этому убийству! Майя слишком маленькая, чтобы такое понять, она не должна была узнать это вот таким образом. Мама бросив свой строгий взгляд, пошла за сестрой. — Никакая она не маленькая, ей уже тринадцать! — крикнула я в след уходящей матери. — Не забывай, как он обращался с тобой! — Заткнись. И так каждый раз. Ты прям как отец, только и умеешь всё портить, — прожигая ненавистью, процедила старшая. Её слова, словно ядовитый выстрел в сердце, породили тяжёлую обиду. Я не он. — Я не похожа на него… — едва слышным шепотом выдала я, от накопившегося кома к горле, устранив пустой взгляд на накрытый стол. На улице темнело, дождь приближался и стало холодать, мурашки бежали по коже, хотелось укрыться у кого в крепких объятиях и забыть обо всем раз и навсегда, но, увы, судьба не справедлива, такого человека нету… — Ты ужасный человек: не думаешь о других, только о себе, постоянно врешь, тебе плевать на всех, и на чувство других! Ты постоянно играешь с людьми, но не смей делать это с сестрой! Не успела я вернуться, ты уже устраиваешь всё это. Ты копия отца! С каждым годом я в этом убеждаюсь! — эхом раздавались последние её слова…. Почему, почему всегда виновата я, и каждым поступком я похожа на отца. Да, признаюсь, я плохой человек, но я не настолько плохая, чтобы быть копией отца! Мне больно, больно слышать, как меня зовут им, я не убийца. Видят, узнают, что я его дочь, и все говорят: «Внешне она так похожа на него, наверно, и характером тоже», «Что, ты не слышала, ведь её отца подозревали в убийстве бедного подростка», «Ха-ха, а почему у тебя нет отца?», «У неё нет отца, готова поспорить, что она какая-то ***, видели, как она только с парнями ходит, точно легкодоступная», «Как подруги её терпят, наверно, они жалеют ее». Сколько, сколько я слышала таких слов за спиной… Постоянно меня обзывали в начальной и средней школе, для мне это было словно ядом. Каждый раз со слезами засыпала, крича в подушку, проклиная свою внешность и всех их. Настолько слова могут ранить, как острый нож, достаточно прицелиться в сердце и всё… Я засыпала, всхлипывая горькие слёзы, в ожидании, что завтрашний день будет другим, будет лучше, но нет… По сей день в школе продолжают гадать обо мне, этим распространяя ложные слухи, а когда я выгодна, просто ведут себя словно в не чем не бывало. — Может ты права. Сердце забилось медленно, слёзы наворачивались, и я хотела закричать во весь горло, но что-то внутри останавливало. Безэмоционально я посмотрела на сестру. Сестра же стояла передо мной со строгим и разозлённым взглядом. Я отвернулась и пошла к выходу. — Ты куда? — настороженно крикнула она. Её слова пролетели в сквозь ушей, открыв дверь, я выбежала из дома. Какое-то внутренние чувство терзало меня — обида, грусть, одиночество, несправедливость. Внутри скребли кошки и бунтовала пустота. Слёзы просили дать волю эмоциям, но здравый смысл останавливал, и чувства бушевали. Ускоряя шаг, убегала прочь, улица темнела, и дождь дал о себе знать, падая маленькими капельками. Со временем ливень усилился. Быстрым бегом я пыталась добраться до супермаркета, пока не намокла полностью. Дрожащими руками я открыла дверь, и в лицо ударил холодный воздух кондиционера. Голова осталась сухой, спас меня капюшон от толстовки, а одежда слегка намокла, благо, я добралась сюда до того, как начал сильно лить дождь. Бинты, завязанные на руках, уже были ни к чему, полностью мокрые. Обхватив свои дрожащие от холода плечи, я прошлась по рядам. Добравшись до ряда напитков, достала из стеклянного холодильника простой безалкогольный энергетик. Став в очередь, пусто разглядывала льющий как из ведра дождь. Сердце сжималась и хотелось рыдать, как ребенок. Говорить, думать не хотелось. В голову лезли сказанные недавно слова старшей сестры. Невольно набежали слёзы, и я вытерла их рукавами толстовки. — Девушка, с вами всё порядке? — заволновалась кассирша. Говорить я не могла из-ка накопившегося кома в горле и просто кивнула, пытаясь скрыть лицо капюшоном. Недоверчиво кассирша приняла мой ответ, я отвернулась, опять вытирая слёзы. — Вот, — она подала мне пакет. — Один доллар, пожалуйста. Я засунула руки в карманы, достала какие-то деньги и подала кассирше. — Спасибо, — хрипло прошептала я. Взяв пакет, обернулась и пошла к дверям. — Извините, вы сдачу забыли! — крикнула женщина, но я уже вышла. Дождь лил, и я прошлась по дороге, одежда тут же моментально намокла, даже футболка. Мимо меня бежали люди, закрывая свои головы сумками, спасаясь от дождя. Дождь смывал всю пыль с дорог и освежал воздух. Дышать сразу же становилось легко. Я медленно передвигалась по дороге, устранив потускневший взгляд на трассу и на мои мокрые красные кеды. Дождь продолжал хлестать во всю мощь, громко отбивая на асфальте барабанную дробь. Ямы на дороге становились лужами, и проезжающие машины разбрызгивали грязную воду во все стороны. Я остановилась, сердце требовало закричать. Бодро подняла голову вверх и прикрыла глаза, и по лицу хлестнул быстрый дождь, по телу прошлись холодные капли дождя, а по коже мурашки, невольно слёзы текли, присоединяясь к капелькам дождя. На сколько это прекрасное время, когда можешь выпустить свои эмоции, можешь заплакать и никто не поймет, плачешь ты, или же это просто дождь. — Простудишься, — раздался чей-то голос рядом. Из-за шума дождя не узнала чей. И дождь, который так сильно лил, вдруг прекратился. Не понимая, что происходит, я открыла глаза. И увидела над собой черный зонт. Я обернулась. Передо мной стоял он, взявшийся из неоткуда. Прикрывая меня своим зонтом от дождя, сам начал мокнуть. Из-за уличной темноты, было сложно разглядеть и увидеть, что у него на лице, но высокий рост и знакомый силуэт, были безошибочными доказательствами того, что передо мной стоял Аксель. Свет фар мимо проносящейся машины на мгновение дал шанс увидеть. Его лицо было безэмоциональным. Оно не выражало абсолютно ничего. Машина проехала, и за ней исчез единственный источник света. — Зачем всё это… — мой голос прозвучал хриплым и сложно было осознавать, что он принадлежал мне. — Потому, что ты меня интересуешь, — проговорил он, не отводя внимательный взгляд янтарных глаз. Я стояла под протянутым зонтом, а он за его пределами. Целую минуту мы продолжали молча смотреть друг на друга. И даже через эту тьму, я смогла разглядеть огонек его в глазах. — Или же, не что больше.
