Мой ласковый и нежный зверь

Роман Стрельников любил с самой юности ходить в театры. Как и многие бандиты этого времени, он родился в семье простых людей. Мама работала в школе учителем музыки, отец работал на заводе за сущие копейки. Может быть от этого у Романа и сложилось такое постоянное ощущение голода, желание получить больше денег, желание ездить на дорогих машинах. Детство его было нищее, голодное. В животе до сих пор при любом ощущении голода больно сжимается - язва на голодной почве дает о себе знать. В детстве приходилось терпеть многие лишения. Конечно, не сказать, что их прямо с братом морили голодом, но приятного все равно было мало. Поэтому, сжимая золотые часы на запястье, начинаешь думать, что быть бандитом в голодные годы - самое лучшее, что дала ему судьба. Роман, конечно же, не верил в судьбу - то, чем он стал, заслуга не одного года, не одной пули, не одного шрама на своем теле. Рома был хулиганом с рождения - еще в 10 лет он научился воровать на рынке еду, опускаясь до такого уровня уже не только по нужде, а что бы отдавать еду таким же, как и он. А может быть и получать что-то в обмен. Тогда во дворах вообще было популярно менять один предмет на другой, напоминая что-то вроде круга Кула - чем богаче была твоя добыча, тем больше тебя уважали и почитали. Так же и во взрослом мире - приходилось менять кровь убитых людей на деньги, что бы пробиться, получить уважение и возможность питаться в Канарейке еще один день Единственное, что не дало сойти с ума, что поддерживало жизнь в Романе, это театр. Мама приходила домой иногда, как всегда пахнущая Красной Москвой и показывала билеты в театр, мол, на работе дали, пойдем, чего тебе сидеть. Рома, чистивший какой-то старый ножик от ржавчины с помощью нехитрого раствора, который удалось нахимичить, отвлекался от работы и смотрел внимательно, словно не верил, а потом соглашался. С матерью спорить не хотелось, хотя мальчишке его возраста не особо было интересно сидеть в таких заведениях. Театры - это много народа, которые сидят в одном зале и слушают, как какие-то люди всплескивают руками, разыгрывают драму или комедию. Театры это напыщенные женщины в длинных платьях с мужьями. Рома, кстати, частенько видел такую картину - идет дама пышная, а рядом с ней семенит ее муж, который с обожанием в глазах готов чуть ли не пальчики ей целовать. Детей в театре было мало, в основном в театр ходили либо дети учителей, как Роман Стрельников, либо же высшие круги. Ну так казалось мальчику, потому что все женщины старались выглядеть максимально вычурно, словно собирались на показ мод из журналов, которые ребенок видел в киоске. Театры - это то, что для маленького Ромы являлось наказанием. Он ерзал на стуле, не слушал совершенно, а иногда и сбегал с представлений. Однако, когда стал старше, начал понимать, что для него ценность театра представляло спокойствие. Устав от постоянных разборок, устав от общего градуса напряженности, Роман стал ходить в театр самостоятельно с 20 лет. Влюбившись тогда в роковую красавицу Нателлу, Роман всячески старался показать ей, что он - лучший вариант из всех. Очередь на такую девушку, как она, была огромной, но Роман обратил внимание на себя - осталось его удержать. Первая красавица филологического факультета и почти отчислившийся, учащийся ради стипендии, Роман Стрельников - инженер. Вообще, тогда инженерами хотели быть почти все - зарплата престижная, место хорошее, партийная карьера. Последнее Романа совсем не интересовало - любовь вскружила его голову, завлекла в обманчивый плен иллюзий. Нателла театр не оценила, однако вот Роман, сидя на первом ряду и слушая, наблюдая за красотой постановки, нашел для себя, что вдруг его стало успокаивать оперное пение. Молчаливо, с холодным и каменным лицом, он слушал внимательно. Так внимательно, что когда представление закончилось, он даже встал и одарил исполнителей громкими хлопками рукой о руку. Нателла, конечно же, только лишь хмыкнула, встала и на каблуках вышла из зала, словно ей было совершенно все равно до происходившего здесь. *** Вся банда Железных рукавов давно уже привыкла сидеть на последних рядах на оперных представлениях. Водила пытался не уснуть под завывания оперной певички и мягкие клавишные звуки, Виктор чесал свой подбородок, что бы не заржать от платья актрисы и мужчины, который так нелепо смотрелся в белом костюме, кажется, слегка не по размеру. Но вот взгляд Романа на этот раз не блуждал в некоторой задумчивости по помещению огромного оперного театра,а был направлен только на одного человека. За клавишными сидел какой-то новенький парень, которого раньше Стрельников тут не замечал. Идеальный белый костюм сочетался с таким же белым роялем, на котором играл этот молодой человек. Роман внимательно смотрел, не отрывая взгляда. Его не интересовала певица - все равно петь особо не умела, явно подстилка постановщика данной пьесы, а вот мужчина играл явно со знанием дела, с увлечением неподдельным. Выглядел он совсем не так, как все то, что его окружало. Он не был похож на бедного артиста, который на потеху богатым пытается заработать немного денег. Бедность вообще не шла ему к лицу. Роман поймал себя на мысли, что он слишком залип на этом мужчине, словно загипнотизированный. Никогда раньше он еще так не смотрел на мужчин, не помнит такого за собой. Возможно, ему просто понравилось то, как играет этот молодой человек. На следующем представлении Железным Рукавам приходится прилагать больше усилий, что бы не уснуть - Роман взял билеты на второй ряд, потому что "на первом не видно будет", но ситуацию это никак не облегчило.