Мой ласковый и нежный зверь

Холодно. Отопление в квартире Павла отключили за неуплату. Раньше, когда актерам в театрах платили больше денег, юноша решил снять тут квартиру. Что бы было ближе в театр ездить было, да и деньги то хорошие платили, хватало на оплату квартиры почти в центре Зеленограда. Однако, продолжалось это счастье недолго. С наступлением 90-ых актеров стали считать достаточно бесполезными элементами общества. Конечно, были такие актеры, как Всеволод Старозубов, получивший известность и популярность не только в Зеленограде, но обычному пианисту, как Павел или его коллеги, доставалось ровным счетом ничего. Сущие копейки, которых не хватало на оплату квартиры. Кутаясь в старый, коричневого цвета плед, Паша думал о том, что было бы здорово сейчас даже разгружать вагоны, да какой там - семья музыкантов, такие же, как и он, только более успешные и богатые начнут косится на него и высмеивать, говоря, что Паша ничего не смог добиться. "Надо было сразу послушать своего отца, а не заниматься невесть чем. Сейчас бы играл для знаменитых звезд, а не в маленьком оперном театре" Возвращаться обратно и признавать чужую правоту не хотелось, поэтому оставалось молится только на одно - что бы арендатор квартиры как можно дольше давал ему отсрочку по плате за квартиру. А еще о том, что ему опять нужно собираться в театр, на серую, промозглую мартовскую улицу, где было так же холодно, как и дома, а еще, кажется, в таких условиях он и простыл окончательно. *** Выйдя из прохладной, даже слегка морозной гримёрки, мужчина ждал, когда появится певец. Певцы вообще всегда имели такое свойство - не уважать чужое время. Даже если это певец в достаточно маленьком городке, он все равно будет считать, что он самый важный, что он звезда мирового масштаба. Паша поправил бабочку на шее, от чего-то слегка нервничая. Наверное, сегодня собралось много людей, первая премьера этого года. Обычно после перерыва в представлениях их собирается довольно много. И вот, выходит певец. Он обворожительно улыбается пианисту и кивает. Пора выходить. Павел выходит на сцену и садится за любимый белый рояль, который блестит под лучами прожекторов. Ставит ноты и кладет руки на клавиши. Представление начинается, гаснет свет. Остаётся только два прожектора - один направлен на певца, другой на пианиста, который совершенно не смотрит в зал, только перебирает пальцами по клавишам, слегка сгорбившись - все же, высокий рост давал свои минусы при работе и после тура каждодневных концертов ужасно ломило спину. И тут, краем глаза, когда переставляет ноты, он замечает взгляд мужчины и слегка даже пугается. Выглядит он довольно грозно, особенно с сидящими в таких же темных очках ребятами. Конечно, если бы ему не надо было играть следующую песню, он бы заметил и зевание и почесывание подбородка, но темных глаз снова падает на ноты, которые стояли перед ним. Удивление и еще больший страх пришел уже тогда, тогда Паша заметил знакомую фигуру и ребят рядом с ним во втором ряду. Заметил перед представлением, когда поправлял кулисные шторы, которые вот-вот должны были отвалится.