Вы не понимаете: бьет - значит, любит.

      Обычный солнечный летний денек начинается у Тэхена в полном одиночестве, впрочем как и любой другой день, пусть даже выходной. Чувствуется слабый аромат сигаретного дыма, который прилетел в спальню из кухни. Распахивая густые черные ресницы проснувшийся парень чувствует покалывание на правой руке и, садясь, смотрит на нее. Немного покрасневшая и шершавая кожа в районе предплечья перевязана чистым бинтом — ожог. Ощущение щиплющей боли еще осталось в памяти, поэтому лицо немного морщиться от нахлынувших воспоминаний вчерашнего вечера и боли в пояснице.

***

      Глухой хлопок входной двери сообщает о возвращении давно ожидаемого парня. Повернув голову в сторону, пока снимает обувь, он видит сидящего к нему спиной парня чуть старше его самого, который до сих пор одет в рабочую одежду в строгом и деловом стиле. Он сидит на подоконнике и делает затяжку сигареты, равнодушно смотря в окно. — Почему так поздно, дорогой? Уже половина первого… -не поворачивая головы в сторону пришедшего интересуется он, смотря на наручные часы. — Чонгук, ты не представляешь! -радостно восклицает Тэхен, широко улыбаясь. — Я задал вопрос, Тэхен. -гневно напоминает старший, делая еще одну затяжку. — Мы попали на какой-то фестиваль с ребятами! -не слышит и продолжает рассказывать. — Это было просто чудесно! Там было очень много людей в костюмах, много разных вкусностей, а еще в одном из кафе на той улице скидки! Люди бегали, смеялись, улыбались, бросаясь какой-то сухой краской. Как она называется? -подходит к нему сзади, задавая интересующий вопрос. — Ответишь на мой вопрос и я отвечу на твой. Ты прекрасно знаешь наш договор. — Ам… а ты что-то говорил?.. -с опаской задает вопрос и делает небольшой шаг назад.       Чонгук злиться еще больше: мало того, что младший совершенно позабыл о комендантском часу, так еще и не слушает. Он медленно тушит сигарету у стеклянное дно пепельницы и выпускает оставшийся окурок из рук. Другой медленно, легко дрожа, делает маленькие шажки назад и наконец замечает включенную электрическую плиту. Зрачки в страхе уменьшаются и Тэхен судорожно начинает крутить головой в разные стороны. Он знает, что сейчас произойдет и как всегда зажимается, пытаясь не дать любимому человеку совершить задуманное.       Внезапным движением Чон берет руку Кима и, крепко сжав, резко прижимает запястьем к раскаленной плите. Слыша болезненный крик, он улыбается и проводит носом по шее, вдыхая любимый аромат своих же духов. — Я спросил почему ты так поздно. -полушепотом повторил вопрос на самое ухо, слыша сдержанные всхлипы от резкой щиплющей и жгучей боли. — Ты же прекрасно знаешь наши правила, любимый. -легко коснулся губами участка шеи, где тональным кремом замазан его след, поставленный позавчера. — Почему ты такой глупенький? Я же делаю все для тебя и твоей безопасности… где благодарность мне за это?       После этого осуждения он швыряет младшего подальше от плиты, выключая ее. Тот бьется головой о стену и сжимается комочком, прижимая к себе обоженную руку, а от этого еще больнее. Сдавленный вскрик прерывается следующим резким действием, но не болезненным, здешний садист просто указательным пальцем поднимает его за подбородок, вглядываясь в мокрые глаза и переводя взгляд на красную руку. В какой-то очень малой степени Чонгук понимает, что поступает неправильно, хочет перевязать рану и не допустить, чтобы стало еще хуже. Все эти переживания и волнения отражаются в темно-карих глазах, что Тэхен видит и дрожит еще больше. — Ч-Чонгук, пожалуйста, не надо. Я все понял. Ч-Честно… — А моя семья ведь растила тебя… для тебя тогда были точно такие же правила. Ты прекрасно всему следовал… Так, что же сейчас случилось? Ты уже сотни раз уверял меня, что ты все понял, а до сих пор комендантский час для тебя ничего не значит. Тц…       На это он промолчал и, всхлипнув от покалывания, отвернул голову в сторону. Больно, и эти ощущения никуда не уходили, да даже не хотели. Как бы Ким не пытался игнорировать эти чувства — у него не получается. — Поднимись. -раздалось от уже стоящего человека приказным тоном. — Я не хочу… Пожалуйста, не надо. Можно я пойду обработаю ожо- кха… -схватили за горло, поднимая и припечатывая к стене, а он зажмурился. — Ты вновь самовольничаешь? Ты не хочешь помочь мне расслабиться?.. Я очень сильно устал с этими переговорами между компаниями. Мне бы очень кстати была твоя помощь.       Хватка ослабилась, а потом и вовсе исчезла. Тэхен открыл глаза и осмотрел кухню, но Чонгука так и не нашел на ней. После услышал звуки из их общей спальни и, доковыляв туда, заглянул. Рядом с кроватью стоял человек, которого он несколько секунд назад потерял, и переодевался. Младший тихо подошел в тот момент, когда другой надел темную кофту и легко обнял со спины, морщась из-за неприятного трения обоженной кожи о ткань. — Позволь мне кое-что сделать в качестве извинений… — Хах, что именно? Ну, давай.       Тэхен встает перед ним на колени и начинает расстегивать ширинку на брюках, которые Чонгук еще не сменил на домашние джинсы. Спустив их до колен, он погладил возбуждение сквозь ткань боксеров, а в ответ на свои действия услышал выдох сквозь стиснутые зубы, после начал прильнул ртом к члену и стал посасывать через ткань — старшему это нравится, а младший знает и пользуется. Через несколько минут, почувствовав, что орган отвердел, он спустил лишнюю ткань и сразу же взял в рот головку, начав водить по ней языком и толкаться в уретру. Другой аж рычит от удовольствия, а пирсинг на языке по-прежнему предает какую-то изюминку минету от его мальчика. Когда Ким начал принимать попытки заглотить его возбуждение полностью, то он взял его за волосы обоими руками, сжал и начал толкаться в горячую глотку, а младший расслабился и убрал зубы, позволяя трахать его в рот. От каждого глубокого толчка он постанывает, чем пускает вибрации по стволу и доставляет еще большее удовольствие.       Не доводя себя до пика, Чонгук выходит и, поднимая за волосы, швыряет Тэхена в рядом стоящее кресло, одним движением снимая с него джинсы вместе с нижним бельем. — Какой молодец… -улыбнулся вибратору в анале, который сам сегодня вставил, пока младший спал. — Не вытащил.       Ким стоит в коленно-локтевой позе, ну точнее пытается, прогинаясь в спине и выпячивая аппетитную попку на показ. Чон отошел и сел на кровать, достав из прикроватной тумбочки небольшую черную вещицу. Когда он нажал на кнопку, то услышал шумный вздох со стороны другого парня.       По лицу старшего можно понять, что он ожидал совсем не этого, поэтому он поднялся и, вернувшись на прежнее место, протолкнул игрушку до упора, услышав наконец громкий стон снизу — нашел простату. Младший уже дрожит от возбуждения, по его щекам стекают слезы, а еще его любимый имитирует толчки, мучая и слушая как он ногтями шкребется о сиденье дивана. У него возникает внезапное чувство усталости и он думает, что скоро отключится, но пока что держится. — Ладно, хватит играться. -вытащил игрушку и, выключив, откинул обе вещи.       Парня перевернул и схватил за ногу, кладя себе на плечо, после входя одним резким движением. В комнате раздался вскрик, потому что как бы другой не был растянут — все равно больно. Начав размашисто двигаться, выходя до головки и входя по основание, он начал практический каждый раз попадать по простате от чего Тэхен дергался, словно по телу разряд тока прошел, но были стоны, которыми младший давился. Чонгуку это надоело, поэтому он схватил за горло, немного душа. — Хватит, стони молча. -агрессивно сжал руку на горле.       Это последняя мука для Тэхена на эту ночь: рука жжет, дышать очень сложно, а в глазах медленно темнеет из-за этого всего и только боль напоминает, что он в реальности. Стоны превратились в хрипы и стали реже, он превратился в куклу в руках Чонгука. В секс-куклу. Он не будет удивлен, если утром он будет весь в укусах и засосах — это обычное дело.       Раз — удар током и стук сердца. Два — темнота в глазах из-за недостатка воздуха. Три — последний хриплый вдох. Тишина и темнота, Тэхен ничего не чувствует. Он слышит только сердце. Он счастлив.