Bludfire

      — Пап, ты мне веришь? — устало спросила Матильда, потирая переносицу. Проснулась-то она бодрой и неожиданно отдохнувшей, жаль только, что уже одна, но все силы мгновенно исчезли, когда Тильда поняла, что надо позвонить отцу и объяснить свое исчезновение. А он, кажется, включил режим злого папы еще тогда, когда увидел ее имя на экране телефона. — Просто… пап, я не могу пока ничего рассказать, но мне правда очень нужно сейчас… быть с Джорданом. Со мной ничего не случится, правда. — Пошутить Тильда решила не сразу. — Меня будет охранять сам адский пес, у которого есть пистолет, а дома у него столько пепла рябины моими стараниями, что ты даже представить себе не можешь. В принципе, даже Дитон не смог бы. Я бы на месте любой сверхъестественной твари даже не думала сюда соваться. Что вообще может пойти не так? Именно, ничего.       — Мама волнуется, Тилли, — наконец устало выдал отец, и от одного только упоминания существа, которое так успешно прикидывалось Клаудией, что даже отец поверил, девушку передернуло. Дурные мысли снова попытались атаковать ее голову, но в этот раз Тильда смогла отогнать их, вспомнив, что она все еще в окружении пепла рябины… и насколько непередаваемо защищенной она чувствовала себя в объятьях Джордана. — А единственная внятная причина твоего побега — «так нужно». Теперь назови мне хоть одну причину того, почему я не должен приехать сейчас, чтобы забрать тебя силой и заодно не уволить при этом Перриша.       — Тронешь Перриша — вообще меня никогда больше дома не увидите, — вдруг на едином духу выпалила Матильда, сама удивившись и испугавшись своей дерзости. Понятно, что она всегда была неравнодушна к Джордану, но… сейчас от него буквально зависела вся ее жизнь, и это был отнюдь не красивый оборот. — Заберешь меня силой — все равно к нему сбегу. Даже если меня в камеру посадишь! В общем… принцип ты понял, пап. Я останусь здесь и буду очень надеяться, что хотя бы раз в жизни ты сможешь мне полностью поверить и довериться, потому что… так надо.       После недолгого молчания Ноа обреченно вздохнул, и в этом вздохе выразилась вся боль человека, который гораздо лучше понимал мальчиков, но которому жена смогла подарить только одну неугомонную дочь.       — Если он хотя бы пальцем тебя тронет, я что-нибудь ему отстрелю, — пригрозил папа, и Тильда нервно хихикнула. Ноа-то не знал, сколько она уже мечтает о том, чтобы Перриш ее… тронул. Хотя, наверное, даже странно как-то, что он еще совсем ни о чем не догадывался. Или догадывался? Боже, какого-нибудь неловкого разговора с отцом про возможные первые отношения Тильда не переживет просто-напросто!       — Люблю тебя. Не скучай сильно. И не переживай — я повторюсь, что с Перришем мне безопаснее всего, — улыбнувшись, сказала Матильда, а потом уже совсем не убедительно, больше потому, что так было бы правильно, добавила: — Маме привет.       Папа еще поворчал на нее по-доброму, а потом отключился. Тильда растянулась на диване Джордана в позе морской звезды, рассеянно разглядывая потолок. Отмазка у нее есть, сомнительная, но папу более-менее вроде устроила. «Мама» пока никак себя не проявляла, и это было неплохо. По легенде в школе, в том числе и для Скотта и всей стаи, Тильда заболела, так что… наверное, нужно заняться какими-нибудь более полезными делами, которые помогут отвлечься от дурных тревожных мыслей. Например… приготовить нормальный ужин! Кому, как ни дочери шерифа, знать, что копы обычно ограничиваются какой-нибудь фастфудной гадостью, а «человеческая» еда для них — это как праздник. Может, даже получится кофе сварить? Нужно облазить кухню.       После недолгих поисков Матильда пришла к выводу, что Перриш слишком редко бывает дома. Для такого трудоголика, как он, это даже не удивительно, но с таким скудным набором продуктов трудно было соорудить что-нибудь вкусное. Тильда ненадолго задумалась… и предательские мысли о том существе, что прикидывалось ее матерью, снова вернулись в голову. Стилински взвыла, пряча лицо в ладонях и опускаясь прямо на пол в жалкой попытке отдышаться и прийти в себя. На самом деле… на самом деле, Матильда готова была поклясться, что еще никогда не чувствовала себя такой жалкой, ничтожной и абсолютно бесполезной.       Ей, девушке, у которой каждый второй друг — оборотень, вообще уже не нужно удивляться. Скотт — оборотень, Лиам — оборотень, Малия — оборотень-койот… Хейден, в конце концов, Кори… Мейсон успел побыть нечистью, и Тильда до сих пор не придумала, как более понятно описать то существо, которым Хьюитт какое-то время был… плюс туда же еще Лидия, которая банши, кицунэ Кира… Дерек Хейл со своим чудесным дядей, Айзек… в конце концов, она сейчас сидела дома у самого настоящего цербера! А Эллисон с отцом на подобных тварей охотились. Но новость о том, что ее мама не ее мама, а какое-то неизвестное существо, ощущалась такой… неестественной. Тильда слишком много повидала за…       А с чего все началось?       Когда сверхъестественное стало неотъемлемой частью жизни дочери шерифа?       Белое пятно оказалось больше, чем она предполагала изначально. Скотт был оборотнем, но он являлся им не всегда. Он не родился им, как Дерек. Откуда в ее голове это знание? Неважно. Произошло что-то, что заставило Скотта измениться. Его должны были укусить. Но как давно? Кто именно? Черт, да когда же это было?       От бессилия Тильда тонко всхлипнула. Может быть, она, девочка, живущая в окружении волков, все-таки начала сходить с ума? Может она зря загрузила Перриша своими проблемами, и просто рассудок начал ее подводить? Тильда вспомнила Дом Эха, и от этого рыдания стали только громче. Не может нормальный человек забыть так много событий из своей жизни и заподозрить в своей матери неведомую сверхъестественную тварь. Что, уже пора самой в Айкен сдаться?.. Самое страшное, наверное, отрицать проблему, а Тильда уже почти дошла до стадии принятия…       Она не услышала, как открылась входная дверь. Она даже не почувствовала запах сгоревшего пепла рябины. Тильда вообще начала что-то осознавать только тогда, когда ее крепко обняли, прижав к себе, гладя по спине и волосам. Стало очень тепло, и Тильда постаралась прильнуть к нему еще ближе, чтобы вообще никакого расстояния между ними не было… чтобы снова почувствовать себя в безопасности, как всегда происходит, когда рядом с ней Джордан Перриш.       — Прости, прости, я… — лихорадочно шептала Матильда, а сама не понимала, что «я». Прости, что с ума сошла? Прости, что нагрузила тебя своими проблемами? Прости, что такая жалкая и бесполезная? Прости, что испугана сейчас настолько, что не понимает, где реальность, а где бред? — Прости… — совсем жалобно выдохнула Тильда. По правде говоря, сейчас она себя почти ненавидела. — А ты откуда?.. — внезапно даже для самой себя спросила она. Перриш сейчас должен быть на работе. Страшная мысль не успела даже как-то оформиться, но Тильда в ужасе попыталась отстраниться. Неужели тварь ее нашла?! Неужели Тильда все-таки не сошла с ума? Хотя сейчас уже никакой разницы, совсем никакой…       — Тилли, это я, — мягко сказал Джордан, продолжая ее крепко держать. — Я не то… существо.       Да, это был Перриш. Она понятия не имела, почему в этом так уверена, но… просто чувствовала. Только успокоиться Матильда не могла, в сущности, даже не пыталась — она продолжала рыдать, уткнувшись в плечо Джордана, и слишком живо представляла в болезненно-белой смирительной рубашке в отделении для самых тяжелых пациентов в Доме Эха. А там ей обязательно просверлят голову, как Лидии, будет много крови, дырка, через которую видно мозг, и… боже, кто вытащил Лидию тогда?.. Это был не Скотт, они разбирались с Тео, там был Джордан, но был кто-то еще, тот, кто был с Лидией до ее крика, который мог перебить весь Бейкон Хиллс… Кто это был?!       — Мне страшно, — совсем жалко проскулила Тильда. «Страшно» не описывало масштаб катастрофичности ее состояния даже наполовину. — Лучше убей меня сразу, пока оно до меня не добралось, а оно доберется, я, я, я…       Почти животный ужас ненадолго уступил место влюбленной растерянности, потому что Перриш заставил ее отстраниться и посмотреть ему в глаза. От слез все плыло, и Тильда едва ли могла догадаться, с какими эмоциями он сейчас на нее смотрит. Но пересохшие губы почти против воли шевельнулись, и Тилли с мольбой повторила:       — Убей меня.       — Никогда. — Его голос звучал… по-особенному, и Тильда вдруг поняла, что слышит в нем что-то темное. Какие-то низкие тона. Почти рычащие. Что-то церберовское. Ни Перриш, ни Адский Пес не смогли бы поднять на нее руку, и это единственная мысль за последнее время, в которой Матильда была уверена на все сто, нет, двести, триста процентов…       Зато Перриш смог ее поцеловать.       И она целовала его так, как будто бы делала это постоянно, путалась пальцами в коротких волосах… Целовала — а где-то на периферии сознания горела мысль, что этот жест со стороны Перриша вообще не романтический. Он просто так ее успокаивал. Отвлекал. Так получалось… сделать что-то с дыханием. Остановить паническую атаку? Но у нее, кажется, была не паническая атака, вполне себе обычный ужас. К чему вообще она вспомнила про паническую атаку? Кто-то так уже делал? С ней? Она не целовалась. С кем-то другим?.. Тильде уже был знаком этот способ — поцеловать, чтобы успокоить. Таким же способом спасали кого-то другого. Целовала Лидия. Но кого? Кого?!       Так и не осознав в полной мере, что она только что целовалась с главной любовью всей своей жизни, Тильда отстранилась от Джордана и уткнулась лбом ему в плечо. За счет того, что Адский Пес выбрал его своим сосудом, температура тела Перриша всегда была выше, чем у обычных людей, но сейчас Тильда этой разницы совсем не ощущала. Кажется, ее лихорадило.       — Кажется, я схожу с ума, — вместо этого сказала вслух Тильда, закрывая глаза от накатившей вдруг бесконечной усталости.

***

      Проснулась она в итоге поздней ночью, еще более разбитая, чем до этого. В горло, кажется, насыпали песка, болели пересохшие и растрескавшиеся от слез губы, и Матильда с трудом встала на ноги и доползла до кухни. К ее удивлению, там обнаружился Перриш с ноутбуком, явно еще не ложившийся. Часы любезно показывали три пятьдесят ночи.       — Я тут подумал, — начал Джордан, не дав Тильде начать череду извинений просто за то, что она вообще существует. — Я не исключаю того, что миссис Стилински — не миссис Стилински, — Тильда отчаянно убеждала себя в том, что сомнение в его голосе ей лишь почудилось, — но я сомневаюсь, что монстр стал бы заморачиваться с документами. — Тильда подошла, когда Джордан повернул к ней экран ноутбука. А потом Перриш вдруг добавил как будто бы виновато, словно только опомнившись: — Обычный монстр.       В разных окнах на экране были открыты все документы на имя Клаудия Стилински. Сначала Тильда жадно вглядывалась в них, надеясь увидеть пустые места, прочерки, какие-то несовпадения… но все было идеально. Пример документов добропорядочного жителя округа Бейкон. Тильду повело — экран ноутбука покачнулся перед глазами, пальцы до боли сжали край стола, но удержалась она от падения только благодаря вовремя подоспевшему Перришу.       — Тилли, посмотри на меня, — попросил он, но Тильда отводила глаза упорно, потому что это был полный провал. Перриш прав — никакой нормальный монстр не станет заморачиваться тем, соответствуют документы реальности или все-таки нет. Конечно, то, что приняло образ ее матери, педантом явно не было, иначе на уловку с Айзеком в роли ее парня явно купилось бы, но… документы-то были. Идеальные. На абсолютно реального человека. — Тилли, — позвал Перриш еще раз, и Матильда все-таки заставила себя на него посмотреть. У него забавно взъерошенные волосы, уставший вид, ужасно обеспокоенный взгляд… Тильда невольно засмотрелась на его губы, и от уже более осмысленного осознания того, что не так давно Перриш ее поцеловал, девушку бросило в жар. — Тилли, информация о человеке не ограничивается только вовремя оплаченными штрафами и идеальным паспортом.       Намек Тильда поняла сразу. Несмотря на свое действительно разбитое состояние, она все-таки оставалась Стилински, дочерью шерифа и девушкой с весьма нестандартным мышлением и иногда просто поразительной логикой.       — Хочешь, чтобы Мелисса вынесла вердикт, точно ли я не сошла с ума? — попыталась пошутить Тильда. Невероятно терпеливый по отношению к ней Перриш уже собрался возразить и объяснить, что он на самом деле хотел сказать, но Тильда его перебила: — Я поняла. Но… мы и так постоянно сводим с ума Мелиссу делами стаи, да и… — Здесь вариантов продолжения было сразу несколько. Во-первых, она боялась банально выйти из дома — навязчивое ощущение, что стоит ей только выйти из безопасной квартиры Перриша, как на нее сразу выскочит таинственное существо — которое точно понимает, что Тильда уже о чем-то догадывается, — так девушку и не покинуло. Во-вторых… — А если и там, в маминой медицинской карте все будет чисто? Если окажется, что я увидела проблему там, где ее в принципе нет и не было?       — Я все равно не успокоюсь, пока не удостоверюсь, что с тобой все будет хорошо, — твердо сказал Джордан, и в его голосе прорезались эти особенные интонации очень хорошего помощника шерифа. Тильда не сразу поняла, что улыбается. — Пойдем вместе. — Да, с ним точно будет спокойнее. — К тому же ни один уважающий себя монстр не станет нападать посреди больницы.       — Откуда такие познания о том, что стал бы делать нормальный монстр? — почти убедительно смеясь, спросила Матильда.       — Цербер бы ворвался в больницу и поджег бы всех, кто попался ему на пути. Обычно монстры все-таки более осторожны.       Больше вопросов о монстрах Матильда не задавала. Хотя, если честно, этой ночью она почти призналась Джордану, что ей его вторая личность нравится почти так же сильно, как и первая. Нет, Тильда — к сожалению — не была банши, чтобы быть связанной с цербером и потому испытывать к нему положительные чувства, но… когда он появлялся, Тильде было как-то жутковато-спокойно. Да, в большинстве случаев методы Адского Пса были пугающими, радикальными, влекли за собой кучу смертей, а это «Джордана Перриша больше нет» до сих пор вызывало у Тилли мурашки, но… обычно цербер всегда делал все правильно. Такое не могло не вызывать уважение и симпатию.       — Я могу еще выпросить у Скотта номер мистера Арджента. Они с Айзеком сейчас в Париже, но, думаю, по старой дружбе он согласится полистать свой бестиарий, — улыбнувшись, предложила Матильда. В конце концов, бестиарий Арджентов — кладезь ценной информации. Вдруг случайно найдется хотя бы строчка о каких-нибудь перевертышах, способных подделывать документы, но путаться в парнях дочерей?       — Хорошая идея, — согласился Джордан. Разговор, казалось бы, был закончен как минимум до утра… но Тильда вцепилась ему в руку, чтобы снова не упасть. В голове как будто что-то взорвалось.       — Почему Айзек и мистер Арджент уехали?       — Насколько я помню, из-за смерти его дочери, Эллисон, — отозвался Джордан. Кажется, он тогда только-только приехал в Бейкон Хиллс и занял должность папиного помощника. Вполне возможно, что одним из первых его заданий было написать какой-нибудь отчет о трагической гибели младшей Арджент… и именно это сейчас волновало Матильду.       — Как именно погибла Эллисон Арджент?       Перриш хмурился, сначала не понимая, к чему она вдруг стала расспрашивать его о давно погибшей девушке, а потом, Тильда готова была поклясться, не понимая, почему он не может этого вспомнить. Она ждала, так и не отпустив его руку — и честно стараясь не думать о том, какой у него бицепс. В конце концов Перриш уточнил:       — Вы точно рассказывали мне об этом?       — Я всегда тебе все рассказываю с того самого момента, как мы познакомились! — обреченно закатив глаза, воскликнула Матильда, решив в этот раз не читать ему возмущенную лекцию о том, почему он все еще не относит себя к членам стаи Скотта, потому что это «вы» резануло ей слух. Еще одна несостыковка привела девушку в настоящий восторг, ведь впереди замаячила призрачная вероятность того, что она все-таки не сумасшедшая. — Я тоже помню, что она умерла. Помню, что мистер Арджент и Айзек уехали, потому что не могли жить здесь без нее, словно ее и не было. Помню, что Скотт долго не мог прийти в себя. Но я не помню, кто или что ее убило, при каких обстоятельствах это произошло, а я должна это помнить, потому что она была девушкой моего лучшего друга, и я не могла этого не знать!       Судя по всему, сомнение в голосе Перриша несколько минут назад Тильде действительно почудилось. Он этого тоже не помнил. Тильда широко улыбнулась, впервые за время побега из дома чувствуя себя такой счастливой, и продолжила Перриша добивать:       — Пока тебя не было сегодня, я пыталась вспомнить, с чего это все началось. Ну, то есть… как я вообще узнала о сверхъестественном. И я знаю, что это все началось со Скотта. Скотт не рожденный оборотень. Его укусили. Ну, сделали таким, да. Но я не помню, как именно это произошло, а я, повторюсь, просто не могла не знать! И если мы все-таки исключаем вариант того, что я сошла с ума и меня немедленно нужно сдать в Дом Эха… это же, это все не может быть случайным совпадением?       — Не может, — снова согласился с ней Джордан и спросил опять с этими полицейскими интонациями: — Что еще ты не помнишь?       Она чуть не сказала ему о том, что считает, что Лидия тоже целовала кого-то, чтобы остановить паническую атаку у этого человека. Конечно, вполне возможно, что это тоже станет важной деталью в их весьма специфическом расследовании, но… нет, говорить о сегодняшем поцелуе Тильда не была готова. И вряд ли она вообще когда-нибудь сможет вспоминать его без покрасневших щек, хотя, ну, романтического подтекста там сто процентов не было никакого, однозначно. Но Джордан ждал ответа, и Матильда судорожно ворошила в голове все, что так или иначе было связано с членами стаи.       — Я не помню, кто именно привел в стаю Малию, но я точно знаю, что она не была с нами с самого начала, — принялась перечислять Тилли. — Еще я не помню, кто первый нашел Лидию перед тем, как цербер не дал ей закричать. Не помню, как мы вообще догадались, что Тео засранец… Про Скотта я уже сказала, да… и про смерть Эллисон… — Как назло, больше в голову ничего не приходило. — У меня ощущение, что таинственный «кто» — один и тот же человек. То есть… с ним связана смерть Эллисон. Он был со Скоттом, когда его обратили. Он спасал Лидию. Он привел Малию в стаю.       — И его не помним как минимум ты и я, — подхватил ее мысль Джордан. Покачав головой, он вдруг усмехнулся и выдал: — Кажется, в Доме Эха у нас могут быть соседние палаты.       Тильда засмеялась, ткнув его под ребра. Смеялась она и тогда, когда обняла его за шею, чудом не отдавив при этом ноги — поразительная грациозность. Перриш обнял ее в ответ, почти что кончиками пальцев осторожно гладя по спине. И да… этот как будто бы дружеский жест коллег по расследованию воспринимался Матильдой даже гораздо более интимным, чем поцелуй. А вот эта вот последняя фраза Перриша про коллективное сумасшествие и дальнейшее проживание в Доме Эха — как настоящее признание в любви.       — Я отпрошу тебя у папы с работы любыми способами, — пообещала Матильда. Сегодняшний абсолютный ужас окончательно ушел в подполье, уступая место неожиданному азарту. Конечно, дело было более чем серьезным, но Тильда, чтобы не допустить повторения своей истерики, решила воспринимать происходящее как какой-нибудь хороший детектив. — Поедем в больницу и… и что-нибудь выясним. Потом, возможно, я созвонюсь со стаей все-таки. Ну так, знаешь, чтобы уже точно удостовериться, вдруг ты правда заразился от меня какой-нибудь редкой формой психоза… — Сама пошутила — сама посмеялась. — Однозначно что-нибудь выясним! Да мы настоящая суперкоманда!       Она говорила эту фразу кому-то другому раньше?..       Перриш посмеялся, соглашаясь с ней, и чего-то вдруг прижал к себе ближе. Продолжал защищать. И от самой себя в том числе.       А Тильда теперь была абсолютно уверена, что тот человек, исчезнувший из жизни стаи, и монстр, прикидывающийся ее матерью, как-то связаны, и эта уверенность, а также крепкие объятья Перриша, в которых она чувствовала себя по-настоящему защищенной, напомнили Матильде о том, что она все еще живая и, черт возьми, безнадежно влюбленная в Джордана Перриша. Интересно, теперь происходящее между ними можно называть служебным романом?..