Они стали тенями друг друга

Прошло уже 4 урока.

Чуя слушал учителя и рассуждал над словами того парня. Он никому не рассказал о происшествии в библиотеке, но Осаму начал догадываться, что что-то случилось, однако докапываться не стал. Долгожданный звонок, который давал понять ученикам, что их время прошло, и следующие 15 минут школа будет находиться в хаосе. — Сколько ещё уроков? — сонно говорил Чуя. Он уже задолбался сидеть за этой конченной партой. Ещё и голова болела. Чувство было, словно молотком бьют по черепу. Он начал массажировать виски, тем самым пытаясь унять боль, но боль лишь прибавлялась. — Ещё два, Чу-у-у-уй, давай свалим с уроков, — Осаму положил голову на парту и посмотрел на рыжика. — Нет, Дазай, сидим тут до конца, — Чуя чихнул три раза прикрывая рот. Голова не прошла, и, видимо, не собиралась. — Чиби, а ты не заболел? — Нет Дазай, не заболел, и мы не покинем школу раньше, чем пройдут эти два урока. — Хм, а если я проверю? — с усмешкой сказал Осаму, дотронувшись до Чуи. Он, конечно, думал, что никакой температуры у Накахары нет, хотел просто пошутить мол «Какой же горячий лоб, надо идти домой, а я с тобой за компанию», но результат оказался плачевным. У Чуи реально была температура. — Чиби, ты реально заболел, может… — Осаму! Нет я сказал! — сказал Накахара, чихнув. Он посмотрел на Осаму, который взглядом умолял пойти домой. — Ладно… Пошли, — Чуя собрал все книги в портфель и надел его на плечо. Осаму сделал также, и парни покинули школу. — Чиби, может всё-таки на машине? — Нет, Дазай, поезжай сам! Я один пойду. — Ну уж нет, чтобы я больного брата бросил, да никогда! — Я не болен! — сказал Чуя чихая. Он посмотрел на Осаму. Тот, с приподнятой бровью и хитрым взглядом, смотрел прямо в душу парню. — Ну… Есть немного, — сдался рыжий и продолжил путь, смотря в тротуар. — Дазай… — Осаму вопросительно посмотрел на рыжика, тот не отрывал взгляд от тротуара. — Что ты имел в виду, когда говорил, что я настоящий? — А зачем тебе? — Трудно ответить? — Нет. Видишь ли, каждый раз когда я приходил в приют, каждый на моём пути намекал, как ему там плохо, как он бы хотел брата и т. п. Я же понимаю, что им нужны деньги и только. Знал бы ты, сколько я видел напыщенных индюков, которые хотели жить в особняке. Аж тошно становится. Отчасти я и причиняю себе боль, потому что окружающие этого не делают, — впервые за это время Чуя понял Осаму, хоть и немного. — Я уже собрался принять мысль о том, что все люди падки на деньги, как вдруг на меня налетел рыжеволосый парнишка, который наорал на меня, что мне понравилось. — Мазохист лютой степени. — Я знаю, братишка. — А что, если бы я это сделал, только потому, что не знаю тебя, а сам бы тоже был падок на деньги. — Кто не рискует, тот не получает хорошего результата. Я понял, что не ошибся, когда ты увидел меня в машине. Да ты до сих пор хочешь дать мне по шее. — Да ладно, ты знаешь, — сказал Чуя, вновь чихая. — Да будь ты здоров, где ты мог простыть? — Чуя вспомнил, как буквально день назад в одной футболке бегал по улице. И как Ода не заболел? Чуя решил промолчать о своих похождениях и пожал плечами, вновь чихая. Наконец ребята подошли к особняку и перед ними открылись ворота. Чуя шмыгнул носом и попытался открыть дверь, но они были закрыты. — Вот же, двери в последнее время начали заедать, а ремонтники только на следующей неделе приедут. — И что нам делать? — Ждать, пока не придёт наш сторож. — Серьёзно? — А что ещё нам делать? — Я тебе щас скажу, — Накахара всучил Осаму свой ранец и отошёл назад. — Отойди от двери, если хочешь быть целым, — Осаму удивлённо посмотрел на Чую, но от двери отошёл. От этого свирепого коротышки можно ожидать все что угодно, особенно когда он что-то задумал. Чуя ехидно улыбнулся. Он разбежался и с поворота ударил по дверям. Те с грохотом открылись. Осаму усмехнулся и с ноткой восхищения посмотрел на Чую. — Вот так, привыкай рассчитывать на себя, а не на сторожей. От них, как и от ментов, толку мало, — Накахара забрал свой ранец и зашёл в особняк. Двери ветхо пошатывались. Осаму зашёл в особняк. Всё сияло, как и раньше. Полы блестели, а картины сияли. Стоп! Картины? Накахара начал осматриваться. — Откуда тут портреты… Пушкина… Ломоносова… Лермонтова и… Кто это? Елизавета Вторая? — Мда, кажись мама опять в галерею ездила, она просто сохнет по разному искусству, — Осаму кинул ранец к дивану и завалился на него. Накахара сел на другую сторону дивана и ещё несколько раз чихнул. — Так, кто у нас тут расчихался? — женщина спустилась по лестнице и посмотрела на парней. — Да, и что тут так грохотало? — Да это сторож опять двери открывал, а чихает у нас рыжик. — Непорядок, — женщина подошла и тронула Чуин лоб. — Так, сейчас я принес градусник, промеряешь температуру, — женщина скрылась в дверях на кухню, а Осаму приблизился к брату. — А ты говоришь, от них толку мало, зато на ментов и сторожей можно спихнуть проблемы, — Осаму ухмыльнулся и проследовал на кухню. Навстречу ему вышла женщина, Осаму поклонился, и та с улыбкой подошла к Чуе. — Возьми, — она протянула Чуе градусник. — Не надо, я не болен, — сказал Чуя глупо улыбаясь, и очередной чих. Женщина улыбнулась и приподняла бровь. — Конечно, я верю тебе, доверяй, но… — женщина аккуратно положила градусник Чуе подмышку и погладил его по голове. — Проверяй, — женщине позвонили, и она ушла на второй этаж разговаривать. Осаму вышел из кухни с двумя чашками чая. В одной из чашек была долька лимона. Дазай сел и протянул чашку с лимоном Чуе. Он потянулся, чтобы взять чашку, но Осаму поднял руку. Чуе пришлось бы встать, чтобы дотянуться до чашки, но он бы не сделал этого, не выронил градусник, поэтому Чуя пытался дотянуться до чашки сидя. Осаму забавляет это, и он немного привстал. — Осаму, сволочь! Отдай! — А кто сказал, что это тебе? Я себе сделал. — Две чашки?! Не держи меня за дурака! К тому же, чай с лимоном больным делают! — Но ты же не больной, сам сказал. — Так, что здесь за шум, — спор парней прервала миссис Смит, которая спускалась с лестницы. У неё в руках была сумка, на предплечье висела белая норковая шуба. — Я всего на пять минут отошла, а вы тут бойню устроили. Дазай, отдай брату чашку, Чуя отдыхай, — Чуя хитро улыбнулся и посмотрел на Осаму (то чувство, когда младшего ребёнка любят больше, чем тебя), тот же нахмурился. — Мне нужно ехать, отец уехал в командировку, поэтому вы остаётесь одни, — женщина начала натягивать шубу, сумку она положила у двери. — Не деритесь и не паясничайте. Дазай, обидишь Чую, поедешь копать огороды к бабушке. — Да ну не, не надо к бабушке! — Я всё сказала, не скучайте, — женщина накинула сумку на плечо и покинула здание. — А что у бабушки? — У неё огороды по 65 гектаров, полоть их одна мука. — Да-да-да, мой чай, пожалуйста, — нахально сказал Накахара, на что Осаму неохотно протянул рыжему чашку, и тот взял. Он отпил чая и улыбнулся. — Очень вкусно, какая из ваших слуг приготовила? Или какая—то чаемашина? — с усмешкой спросил Чуя, отпив приличный глоток чая. — Рад, что тебе понравилось, это я делал, — Чуя поперхнулся чаем. Он посмотрел сначала на Осаму, потом на чай. Чуя снова отпил небольшой глоток. — И часто ты делаешь чай? — Да не особо, в основном, по праздникам и когда мне не лень. — Однако мне сделал чай… Интересно, почему же… — Мой братик болеет, — Осаму обнял Накахару, из-за чего тот чуть чай не пролил. — Как же мне не позаботиться о нём. — Пусти, полудурок! — сказал задыхающийся от объятий Чуя. — Ну, чиби, говорят, объятья лечат. — А удары калечат! Сейчас один схлопотаешь чашкой о голову! — Какой ты злой, — Осаму отпустил Накахару и тихонько оттолкнул его. Чуя сумел не разлить остатки чая и быстро допил его, чтобы в порыве гнева не вылить на Осаму. Он поставил чашку и посмотрел на Дазая, тот обиженно пил свой чай. Чуя вытянул градусник и положил на стол. — Знаешь… — Осаму повернулся к Чуе и удивлённо посмотрел на него. — Ты столько делаешь для меня, а я лишь бешусь, я должен делать больше для моего братишки, — Осаму улыбался, его трогали эти слова до глубины души. Как вдруг он получил подзатыльник от Чуи. — Отныне я тебя и бить буду, чтобы рот просто так не открывал, да руки не распускал! — Накахара встал и понёс свою чашку на кухню. — Такой трогательный момент испортил, — пробурчал Осаму, допивая чай. — Да, кстати, за твою, так сказать помощь, я разрешу тебе спать сегодня на кровати. — Правда? Класс! А то очень болезненно на диване спать. — Ага, я сегодня посплю на диване. — Но ты же больной, тебе нельзя спать на диване! Ладно, сегодня я посплю на диване, опять… — Так и знал, — хитро сказал Чуя. Он знал, что Осаму не сможет отправить больного брата на диван, и воспользовался этим. Ему самому не нравилась перспектива спать на диване, но как выразился сам Дазай: «без риска, не будет хорошего результата». Помогло, однако. — Что сказал? — Да говорю, спасибо большое за милосердие, — Чуя вновь начал чихать, и Осаму вспомнил про градусник. Он взял его, чтобы посмотреть на температуру Чуи. — Ого, 37 и 8! Рыжик, быстро в постель. — Да иди ты! — горло у Чуи начало першит, от этого голос стал тише и немного дрожал. От каждого повышения тона, в горле начинало щекотать, от чего Чуе надо было откашливаться. Он откашлялся и сел на диван. Угораздило же. — Рыжик, но пожалуйста, я же о тебе забочусь и о твоём здоровье. — Нафиг надо, — Чуе только сейчас заметил, что он уже третьим потом обливался от жары. Чуя шумно выдохнул и лёг на диван. — Чиби, ну что ж ты так плюёшь на своё здоровье? — Осаму начал гладить Чую по голове, а тот убирал его руки. Осаму принял это действие за вызов и назло Чуе продолжил гладить его голову, но на этот раз стоило Чуе попытаться убрать руки Осаму, тот всё равно действуя на нервы парня, насильно гладил по рыжей голове. — Осаму, отстань! — Не-не-не, ты точно не хочешь заняться лечением? — Точно! — Осаму ехидно улыбнулся и пододвинулся к Чуе, от этого Чуя, отодвинулся, но, на его беду, он уже сидел у самого конца дивана и не мог дальше отодвинуться. — Я всегда хотел себе плюшевого медвежонка, — Осаму резко нагнулся к Чуе, обняв его сзади, и притянул к себе. Осаму начал сжимать Чую в объятиях, как игрушку. — Отпусти меня! — Нет, ты теперь мой медвежонок, — с усмешкой сказал Осаму, крепче обнимая Накахару. Осаму нахально положил свою голову на Чуину. — Да иди ты нахуй!!! — Чуя ещё долго покрывал Осаму отборные матом, но Дазай лишь прижимал к себе «рыжего медвежонка» (Как вы поняли, такие бывают). Он пытался оттолкнуть брюнета руками, но тот лишь сильнее обхватил руками в кольцо рук, и Чуя мог шевелить, только руками дальше локтя. Естественно, он бы не смог так достать до Осаму. В конце концов Чуя сдался. — Хорошо! Я займусь лечением! Только пусти меня! — Замечательно! — Осаму отпустил Чую, и тот быстро спрыгнул с дивана и встал за его спинку. — Не подходи, живодёр! Уебу! — Хорошо-хорошо, — с усмешкой сказал Осаму, вставая с дивана и обходя его с другой стороны. Чтобы увеличить расстояние, Чуя через спинку махнул на диван. — Вот, сиди на диване, я принесу таблетки. Накахара понял, что сопротивляться он долго не сможет. Поэтому просто взял подушку с другой стороны и положил на свою. Он плюхнулся на неё и начал медленно умирать от жары. — Дазай! Тебе жарко? — Да нет, даже прохладно как-то, — Осаму искал номер матери, чтобы спросить про таблетки. — Забей, — Накахара чувствовал себя умирающим лебедем. Жара мучила его. Больше всего на свете Чуя хотел, чтобы на него вылили ведро воды. Это было бы замечательно. Осаму поставил на стол стакан воды и рядом положил 2 таблетки. — Зачем это? — Одна от температуры, другая от головной боли. — У меня не болит голова… — Не ври, чиби, ты несколько уроком держался за голову, поэтому… — он кинул взгляд на таблетки и снова на Чую. — Вперёд, — Чуя нехотя взял первую таблетку и взял в рот. Она оказалась очень горькой, и Чуя, подхватив стакан, запил таблетку. Язык был будто под анестезией. Чуя его почти не чувствовал. «Не дай Боже это отрава, иначе обе таблетки окажется у тебя в жопе Осаму!» — Чуя не стал испытывать судьбу и залпом запил вторую таблетку. Но, вроде, она была безвкусна. — Всё? — Всё, а теперь a watch a sofa TV. — Я не понял, ты в того «жёлтого малыша» переиграл? — Немного, — Чуя откинулся в подушку и развалился на диване. Осаму сел с другой стороны и посмотрел на рыжика. — И бегать от меня не будешь? — Нет ни сил, ни желания — Хм… Может тогда включим что-нибудь? — Мне пофиг, дай мне спокойно умереть. — Умирать по моей части, что ты любишь смотреть? — Выбирай на свой вкус, — Осаму подумал и включил любимый фильм «1+1». Накахара приподнял голову и вопросительно посмотрел на Осаму. — Это что? — Это? «1+1». Прикольный фильм, будешь смотреть? — Знакомое название… Про что тут? — А вот смотри, не хочу спойлерить, — Чуя лёг на подушку и начал смотреть избранный Осаму фильм. Под конец фильма Чую вырубило. Температура начала спадать, и Чуе стало легче. Проснулся Чуя от громкого крика. Он, в буквальном смысле, подпрыгнул на диване, вжался в подушку. Он быстро огляделся. Осаму смотрел какой-то ужастик. Сам Осаму прятался за спинкой дивана и смотрел фильм. Чуя быстро открыл пульт и выключил телик. — Э? Я же не досмотрел. — Идиот! Я чуть не обосрался! Ты кабель, Осаму! Натуральный кабель! — А что, сильно испугался? — Осаму запрыгнул на спинку дивана. Чуя ударил по ней, и Осаму спиной вперёд свалился на диван. — Ауч! — Будешь знать, как лезть, — Чуя потёр сонные глаза. Сердце всё ещё бешено колотилось от внезапного визга, а руки так и тянулись к шее Осаму, но Чуя пересилил себя. Он собрался встать, как Осаму взял того за руку и посадил обратно. — Ты куда собрался? — Попить сока, тебе-то что… — Лежать Чиби, я сам принесу тебе сока. — Вот ещё! — Накахара вновь попытался встать, но не смог, Осаму вновь посадил его на диван. — Не родился ещё тот парень, что сможет сбежать от меня. — Родился, — сказал Чуя, стоя уже за Осаму. Он стоял за спинкой. Пока Осаму произносил свою пламенную речь, Чуя перелез через спинку и встал сзади него. Дазай резко развернулся и посмотрел на Накахару. — И имя его — Чуя Накахара, — гордо выпрямив спину, Чуя пошёл на кухню. Только сейчас он заметил, что на улице потемнело. Чуя залез в холодильник и начал искать сок. Было всё: колбаса, мясо, креветки, молоко — но только не сок. В этот момент потух свет в доме и в холодильнике. Мрачная луна ни капли не освещала помещение, как и улицы. Уличные лампы еле освещали тёмные дороги, а некоторые даже мигали. Чуя начал всматриваться в темноту, но плохо получалось. — Дазай? Кажись свет вырубили, — ответа не последовало. В доме стояла тишина. Было слышно только ветер, что разгулялся по городу. — Если ты решил меня разыграть, то тебе пиздец! — снова ответа не последовало. Даже шагов или звуков, обозначающих различное движение, не было. Накахара слышал лишь своё дыхание, что невольно учащалось. — Д-дазай? — голос Чуи начал дрожать. Несколько глубоких вдохов и выдохов привели дыхание в норму. Глаза начали привыкать к темноте, и Чуя увидел очертания предметов. Вот рядом с ним стол и проход. Сейчас лампы приносили хоть какую-то пользу. Чуя тихо вышел из комнаты. Тишина. — Осаму! Ты где?! — молчание раздражало и напрягало. Чуя понял, что Осаму в комнате нет, но где он тогда? Внезапно, стеклянные двери с грохотом открылись и в особняк ворвался мощный порыв ветра. Чуя вздрогнул. — Да что за хуйня, тут происходит? — Чуя подошёл к дверям, чтобы закрыть их, но что-то мешало это сделать. Чуя нехотя вышел на улицу и увидел, что в петлях застряли ветки, а точнее, их небольшие части. Накахара аккуратно убрал эти ветки. С другой стороны, была такая же картина. Чуя убрал ветки. Стоило ему со спокойствием выдохнуть, как порыв противоположного ветра закрыл двери. От удара ключик подпрыгнул и попал в специальное кольцо, тем самым закрыв их. — Э! Пустите! — Чуя начал пытаться открыть двери, но не выходило. Он надавливал на них, что есть силы, но увидев этот ключик отбросил попытки. — Осаму! Это ни капли не смешно! Пусти меня! — снова ответа не было. Чуя всматривался в стекло и не видел движений. С улицы послышались собачий лай. — Чертовщина какая-то… — листья жутко шуршали, а редкий крик птиц придавал этой атмосфере жуткости. Чуя сложил руки и начал поглаживать себя, чтобы согреться. — Так… Зайду в дом с главного входа… А дома уже найду этого придурка… — Чуя тихо, стараясь не издавать лишних звуков, пошёл вправо. Перед тем, как повернуть за угол, он аккуратно посмотрел за него. Никого, как ни странно, не было. Всё, что Чуя заметил, это был вход в подвал, или как говорил Осаму «погреб». Сейчас он хотел пойти с другой стороны, но там он услышал шуршание. То ли от листьев, то ли от чужого вмешательства. Всё-таки, ужастик дал о себе знать. На Чую всегда так действовали ужастики, даже несколько минут их просмотра. Накахара видел этот фильм. Он смотрел его лет в 12, и это дало такой результат — не спал всю ночь. Чуя решил не рисковать и пошёл со стороны погреба. Он быстро и беззвучно подошёл к нему. И в этот момент, дверь скрипнула. Чуя резко повернулся к двери, и за его спиной пронёсся ветер с шорохом. Сердце заколотилось, а по телу пробежались мурашки. Ветер не ослабевал, а шорохи листвы доносились отовсюду. Чуя обернулся и, не заметив никого сзади, выдохнул, а зря. Сзади пронёсся скрип, и Чуя застыл. Внезапно, кто-то положил руку на плечо Чуи. Тот, с негромким вскриком, ударил этого кого-то ногой, как Чуя понял, в живот, и по лестнице пронёсся грохот. Внизу послышались звон, а также звук разбившегося стекла. Чуя увидел возле входа лопату, которую взял в руки, а возле входа фонарик. В правой руке Чуя держал лопату, а в левой фонарь. Снизу послышались движения. Чуя сглотнул и встал на первую ступеньку. Он включил фонарик и медленно начал спускаться, протягивая лопату вперёд. С каждым шагом сердцебиение учащалось. И вот, последняя ступенька. Стоило фонарю посветить в середину комнаты, как Чуя разглядел нападавшего. Осаму сидел среди осколков банок и огурцов. С его лба стекала небольшая струйка крови. — Бля, Осаму, ты как? — Чуя протянул Дазай руку, и тот, взявшись за неё, сумел подняться. — Две минуты назад было лучше, ты чего так бьёшь? — А ты чего в темноте подкрадываешься? — Да я услышал, что кто-то ходит, и испугался, не ты же будешь ходить. И не наши, решил посмотреть. Ну и вот, я ж не думал, что ты с испугу меня убить решишь. Ты что тут делаешь? — Да меня заперли на улице. — Кто? — Ветер. — Всмысле? — с усмешкой спросил Осаму. — Потом, домой зайдёт, а то тут холодно. — И страшно… Пошли, — парни вместе поднялись на улицу. Чуя решил на всякий случай не оставлять лопату, и вместе они дошли до главного входа. Накахара оставил лопату возле входа, и, зайдя в здание, Осаму и Чуя почувствовали спокойствие. Дазай запер дверь и посмотрел на стеклянную дверь. Она реально была закрыта на крючок. Осаму завалился на диван и включил фонарик на телефоне. Чуя со своим фонариком сходил за перекисью, ватными дисками и повязками. Он сел рядом с Осаму и положил всё на стол. Открыв диски, Чуя начал капать на один из них перекись. — Ну рассказывай, что ты делал на улице, —Чуя потянулся к ране и начал вытирать кровь. — Да я тебе разыграть хотел, и в момент, как ты зайдёшь в комнату, свет выключить, а потом спрятаться. Я даже к выключателю подошёл. Да вот только свет и без меня вырубился, только во всём доме. Ну, я и решил посмотреть, может пробки вышибло. Я как раз был рядом с дверью и вышел. Ветер был жутко сильным, и я быстро зашёл в погреб. — Меня мог предупредить? — Чуя держал снизу раны диск, и начал лить на неё перекись. Осаму тихо зашипел. — Мне вообще весело было. Везде темно, тебя не слышно, я в доме один, и не понятно, куда ты делся. Ну извини. Я проверил, но всё было нормально. А потом начал вспоминать технологию и всю эту хренотень. Вообще, с этим всё было нормально. В один момент мне мама позвонила. Ей наш сторож позвонил и сказал, что с нашими проводами что-то. Короче, сказала не волноваться и ложиться спать. Я уже собрался уйти, как тебя услышал. А дальше, ты знаешь, — рана запенилась, а Чуя вытер её. В один момент пены не было, и Чуя вытер рану окончательно. Он начал заматывать голову Осаму. — А ты как оказался за пределами? — Я же говорю, от ветра двери открылись, я и пошёл проверить. А как оказался за пределами, они закрылись от сраного ветра. Я и решил обойти. А дальше я принял твой жест за нападение и спустил тебя по лестнице на банки. Так, ну вроде всё, — Чуя закрепил бинты и отнёс всё обратно. — Всё, я спать! — крикнул Чуя с лестницы. Он быстро переоделся в ночнушку, что ему оставили и лёг в кровать. Наконец можно было спокойно лечь спать. Чуя надеялся на то, что после такого нервного вечера, Осаму не захочет пугать рыжика, иначе он обзаведётся врагом на всю жизнь. Чуя уже начал засыпать, как почувствовал чьё-то присутствие. Он резко повернулся к двери и увидел Осаму. Он что-то спрятал за спиной и глупо улыбнулся. — Чу, как лежится? Тебе удобно? — Осаму! Хуле надо?! — Д-да что-то ст-тучит, да, стучит. Тебе не мешает? — Что какой стук?! Так, Осаму! Что тебе…?! Аааа, дай угадаю, страшно одному спать? — с ухмылкой произнёс Накахара, из-за чего глаза Дазая забегали, выдавая правду. — Нет! Мне не страшно! — Осаму посмотрел на уверенный взгляд Накахары. — Ну, немного… — А зачем надо было ужастик смотреть?! — Осаму сделал щенячьи глазки и смотрел в душу Чуи. Тот понимал, что ужастик это 50% дела. Недавняя ситуация не отпускала и самого Чую. — Ложись, — пробурчал Чуя, отвернувшись от Осаму. — Спасибо, Чиби! — в голосе Осаму читалась детская радость. Дазай напомнил Чуе пятилетнего ребёнка, которому приснился кошмар, и он боится спать один. Осаму лёг рядом с Чуей и сразу же уснул, даже не накрывшись. Чуя взял одеяло и накрыл большого ребёнка. — Живи пока, — тихо сказал Накахара и лег спать.