Цена желания - 3. Цена жизни.

      Молоденькая швея посмотрела на кружево, залилась краской и пролепетала:        — Неужели… ЭТО действительно носят?       Нурико, пряча улыбку, кивнула:        — Еще как!       От полыхающих ушей девушки уже можно было запалить свечу, а в голосе задрожали слёзы:        — Но это же НЕПРИЛИЧНО!       Нурико наклонилась к ней и с серьезным видом шепнула:        — В этом то и смысл!       Портнихи и вышивальщицы вокруг захихикали. Девушка смутилась окончательно, а Нурико выпрямилась и обвела взглядом зал:        — Не отвлекаемся!       Все дружно склонились над работой. Хозяйка «Дома Райской птицы» тираном не была, но отлынивать не позволяла.       Только-только рабочий процесс наладился, как дверь распахнулась и через порог в зал буквально ввалилась одна из младших закройщиц. Лицо её пылало, а щеки пламенели:        — Едут!!! — выпалила она.       Нурико сработала на опережение.        — Сидеть!!! — рявкнула она и подавшиеся было со своих мест женщины замерли. — Куда собрались? — уже тише продолжила она. — У нас заказов полно. Работайте, работайте, нечего глазеть, — и двинулась вдоль рядов, наблюдая, как снуют в умелых руках иголки, сшивая в единое целое раскроенную ткань или рождая замысловатые узоры вышивки.       Так она добралась до конца зала, напоследок окинула подчиненных грозным взглядом, закрыла за собой дверь и, подобрав юбки, галопом ринулась на крыльцо. ***       Отряд двигался по улице. Пусть в строю шли не солдаты, но было заметно, что мужчины гордятся своей формой, своим флагом с красным иероглифом «помощь» на белом фоне и своим командиром.        — Белый князь! — со страстным придыханием сказал кто-то сзади. Нурико скосила глаза. Кто бы сомневался! Почти весь наличный состав Дома столпился за её спиной. Девушка неодобрительно покачала головой, но разгонять зевак не стала, а перевела взгляд на того, кто заработал свое прозвище не без её участия.       Таски был великолепен. Сияли на солнце украшения, приплясывал белый конь, а его наездник щедро делился со всем миром улыбками и харизмой. Белый плащ из кожи громяка, нечто среднее между традиционным кафтаном и крылаткой мира Миаки, сразу бросался в глаза. Кто же знал, что этот подарок Нурико, который Таски носил, почти не снимая, послужит причиной рождения странного на первый взгляд прозвища. Флаг, конь и всё остальное, включая форму с белыми элементами, появилось уже потом, и только закрепило новое «погоняло» бывшего разбойника.       Спасатели шли не спеша, и у Нурико было время подумать. Ей пришло в голову, что нынешний Таски сильно отличается от прежнего, которого она знала. Прежний Таски, несмотря на всю свою выпендрежность, всегда предпочитал оставаться чуть в тени, что, в общем то, логично — заметные разбойники долго не живут. Сейчас же, став чуть ли не самым известным лицом в Конане, он развернулся во всю ширь. Вот только воспринималось это уже по другому. Не наглость — а настойчивость, не валяние дурака — а нестандартность, не выпендреж — а эксцентричность!       Нурико помимо воли хихикнула. Ну, с последним она здорово помогла! Клиентов мужчин у неё было ничтожно мало, и она отрывалась на Таски. Иногда это приносило странные результаты. Например, как сейчас, когда Белый князь в целом выглядел так, словно с утра пораньше упал в сундук с театральным реквизитом и, что налипло, то и надел. Версию «слепого одевания» поддерживала и прическа, которая представляла собой хаос рыжих косичек, прядей, шнурков, бусинок — боги, помогите! — перышек и была увенчана воткнутой наискосок золотой шпилькой с коралловым навершьем. Издалека можно было подумать, что у Таски выросли красные ветвистые рога, да один обломался. ***       Отряд остановился возле крыльца ненадолго. Ровно на столько, сколько потребовалось Таски, чтобы спрыгнуть с коня, сунуть поводья адъютанту и махнуть помощнику:        — В казармах встретимся! — а потом под ухмылки своих людей взбежать по ступенькам и, приподняв за талию, закружить Нурико в объятьях. ***        — Люди смотрят!        — Ага!        — Тебе не стыдно?        — Не-а!       Таски отпустил Нурико, выдернул из волос шпильку и воткнул её в прическу девушки:        — Это тебе!        — Вау! — удивилась Нурико, ощупывая презент. — От сердца оторвал? С чего вдруг такая щедрость? - обычно он привозил ей что-то прикольное или вкусненькое, оставляя "блестяшки" себе. - Или, — она прищурилась, — опять накосячил?        — Ты что! — глаза Таски, напротив, распахнулись широко и невинно. — Всё в порядке!        — Ну, ну, — Нурико скептически оглядела его. Двигался Таски вроде нормально, бинты ни откуда не торчали, но мало ли! — Точно? А если проверю?        — Что, прямо сейчас?! — Таски плотоядно ухмыльнулся.        — Боишься? — подначила Нурико, уже понимая, к чему всё идет, но не ожидая, что её одним махом перебросят через плечо.        — Да не капельки! — Таски пошлепал её по заднице. — А жирок нарастила, нарастила!        — Гад! Отпусти! — задергалась девушка.        — Ага, щаз! Дамы, — галантно попросил Таски и все работницы единственного в Конане Дома моды послушно расступились, наблюдая, как их хозяйку, словно трофей, тащат в личные покои. Нурико еще успела крикнуть напоследок:        — А ну, за работу! ***        — Ну, что, убедилась?        Таски потянулся и погладил Нурико по бедру, привычно переброшенному через его живот.        — В паре мест я еще не проверила, — буркнула Нурико ему в плечо.        — И как же это я в этих самых местах должен был пораниться? — ехидно вопросил Таски.        — С тебя станется! — не сдалась девушка.        — Ой, да ладно! — Таски пожал плечами. — Три шрама за три года, это даже не считается!        — Да?! — Нурико даже приподнялась. — Напомнить тебе, что было кроме этих шрамов? Сломанное ребро, сотрясение мозга... хотя я до сих пор удивляюсь, чему там было сотрясаться!.. вывихнутая нога…        — Что-то я не заметил, что в последнем случае ты сильно возмущалась! — перебил Таски перечисление всех его боевых отметин.        — Ну, это было весело! — согласилась Нурико. — Ты не мог от меня удрать! — кровожадно вспомнила она.        — А сейчас грустно, да?! — деланно обиделся парень, крутанулся, придавливая партнершу к кровати и начиная слегка её щекотать, приговаривая:        — И на ребрышках мясца прибавилось! И бедрышки округлились! И грудки налились, — последний пункт своего изучения он поцеловал поочередно в красный сосок.        — Ты что, голодный? — нахмурилась Нурико на эти гастрономические сравнения.       Трагическое бурчание из глубин Таскиного живота подтвердило её догадку.        — Дубина, — проворчала девушка и дернула за шнурок.— Прикройся, а то опять служанки в обморок падать будут! ***        Пока накрывали на стол, Таски смылся в ванну, поэтому, заметив, что последней в длинном ряду служанок идет маленькая девочка, несущая очередной поднос, скосив от напряжения глаза и высунув язык, Нурико могла, кышнув остальных и, оставив её, спросить:        — Сяо, почему ты здесь? Ты же должна сейчас с другими детьми быть на уроках!       Девочка молча затеребила юбку, уставившись в пол. Нурико продолжала допытываться:        — Тебе плохо в приюте? Тебя там обижают? Не волнуйся, скоро мы подберем тебе новую семью…       Она не успела договорить. Девочка бухнулась ей в ноги и зарыдала:        — Госпожа, не отдавайте меня! Я хочу остаться здесь! Я буду хорошо вам служить!       Нурико вздохнула. Она подняла девочку с пола, усадила рядом с собой и сказала:        — Не надо плакать. Я бы вас всех оставила, но я хочу, чтобы у вас была нормальная семья, чтобы там вас любили, заботились и научили, как правильно быть женой, хозяйкой и матерью.        — Вы тоже можете этому научить! — пробубнила девочка, прижимаясь к груди Нурико. Та грустно улыбнулась:        — Нет, не могу. Мою жизнь нельзя брать за образец, да и опыта у меня нет. Если ты боишься, что тебя в новой семье будут обижать, то не бойся! Я сама проверяю и если что просто голову оторву тем, кто вас обидит! — Это не была фигура речи. — С тем приданным, которое ты получишь, ты сможешь выбрать хорошего мужа, родишь деток и будешь счастлива. Так что хватит реветь!       Они посидели еще. Сяо всхлипывала всё тише, а Нурико обнимая девочку и покачиваясь вместе с ней, размышляя, что уж быть заведующей приютом она никогда не хотела. Но всё получилось само-собой, с первого младенца, подкинутого на крыльцо тогда еще строящегося Дома моды. В Эйю все дружно думали, что Принцесса решила открыть бордель, Таски ржал, а Нурико беспомощно стояла с мяукающим свертком на руках и думала, что не будет она искать родителей этой девочки, потому что какой же мразью надо быть, чтобы кинуть новорожденную к, пусть гипотетическому, публичному дому.       Даже когда стало ясно, что зарабатывать Нурико намерена не женским телом, поток подкидышей не прекратился. ***       Успокоенная Сяо убежала. Таски прошлепал обратно к кровати, плюхнулся на неё и угрюмо уставился в пол.        — Ты чего? — не поняла Нурико. — Давай, питайся, а то сил ни на что не хватит! — хихикнула она, но парень лишь молча мотнул головой, прикусывая губы.       Девушка удивилась. Обычно Таски делал так, когда был расстроен или смущен, хотя в последнее время пытался избавиться от этой привычки. Но сейчас то что случилось?! Недоумение Нурико усилилось, когда Таски начал крутить в пальцах подвеску серьги. Этот жест тоже относился к «расстроился-смутился-накосячил».        — Что ты успел натворить за пару минут? — прямо спросила Нурико.        — Да ничего, — хрипло возразил Таски, но глаз не поднял, а вместо этого начал заливаться краской.       «Три из трех!» — подумала Нурико, а вслух грозно спросила:        — В чём дело?!       Таски судорожно вздохнул, что-то пробормотал под нос и, по прежнему не глядя на партнершу, выдавил:        — Нурико, ты… понимаешь, я давно… об этом всё равно надо поговорить… сказать тебе… я знаю, как это звучит…        — Таски, — оборвала его девушка, — ты осознаешь, что лепечешь? Я не знаю, что ты там натворил, но говори прямо, а не мямли!       Таски опять вздохнул, поднял, наконец, голову и, глядя Нурико в глаза, бухнул:        — Тебе надо переспать с другим мужчиной! ***       Нурико думала, что ослышалась. Поэтому вежливо переспросила:        — Извини, что ты сказал?       Таски, прыгнув в метафорическую прорубь, махнул рукой, как мечом, и снова выпалил:        — Тебе нужен другой мужик!       Нурико отказывалась понимать, в чём честно и призналась:        — Я не поняла. Ты меня бросаешь?        — Нет!       Понятней не стало.        — Ты меня кому-то проспорил?        — Не, ты чё!!!        — Тогда зачем мне спать с другим мужиком??!        — Чтобы забеременеть.       Мозг у Нурико отключился окончательно. Стекляно глядя в отчаянные рысьи глаза Таски она сказала:        — У тебя десять секунд, чтобы всё объяснить. ***        — Я же вижу, как ты на своих подкидышей смотришь! Как с детьми Мицукаке возишься! Я же не слепой! Я же помню, как тебя колбасило после возвращения, когда выяснилось, что ты не беременна! Я же знаю, что ты никакие пилюли не пьешь! Я же слышу, как ты ругаешься, когда у тебя опять женские дела начинаются! Вот и…       От этих «же» у Нурико зазвенело в ушах. Таски честно уложился в десять секунд и смолк, но девушка молчала, поэтому спустя какое-то время он тихо добавил:        — Мы с тобой уже почти четыре года, а ты так ни разу и не залетела.       Нурико потрясла головой:        — Ты в своем уме?! Ты что, забыл, что я была парнем? Я уже, если честно, сама об этом с трудом вспоминаю, но факт остается фактом! Какая беременность?!        — Судзако сказал, что сделает тебя женщиной! — упрямо возразил Таски. — Ты думаешь, он на пол дороги остановился?! Я спрашивал Мицукаке и он говорит, что у тебя… э-э-э-э… ТАМ, всё абсолютно нормально!        — Ты разговаривал с Мицукаке об ЭТОМ??! — это было самым крупным потрясением сегодняшнего дня.       Таски передернуло:        — Ну… я хотел убедить, что дело не в тебе…        — А в чём?!        — Во мне!!! — гаркнул Таски. — Ежу понятно, что если с бабой все норм, а она не несёт, то дело в мужике!!! Вот я предлагаю — найди себе кого-нибудь, трахнись с ним, забеременей! Я возражать не стану! И ребенка приму! И воспитаю как своего, как положено мужу!        — Ты мне не муж! — на автомате отмахнулась Нурико. Она всё еще переваривала сказанное:        — Подожди, а что, Мицукаке сказал, что с тобой что-то не так?        — Тц, буду я о таком спрашивать!       Нурико прижала пальцы к вискам. У неё было ощущение, что мозг сейчас взорвется, не в состоянии справится с наплывом мыслей. При этом никаких особых эмоций — ни обиды, ни ярости, ни горя — девушка не испытывала. Поэтому голос её, когда она заговорила, был холодным:        — Уходи. Убирайся из моего дома и из моей жизни. Видеть тебя не могу.        — Нурико…        — Уходи, я сказала.        — Нурико!        — Сейчас же. Или я тебя просто убью. Ты знаешь, что я не шучу.       На деревянных ногах Нурико прошла к сваленному привычной кучей барахлу Таски, сгребла его в охапку, впихнула в руки владельца и указала на дверь, повторив еще раз:        — Уходи.