Цена желания - 3. Цена жизни.

      Этим утром Нурико потеряла мужа.       И… не расстроилась.       Во-первых, что значит потеряла? Здесь он где-то. Во-вторых, Таски действительно любил… по утрам. А Нурико нет. Так что, проснувшись и не обнаружив супружница в постели, Великая принцесса правящего домам Конана восприняла сей факт философски       Встав и умывшись, она привычно сунулась было к детям, но вспомнила, что сама накануне, хлюпая носом, провожала их в Долину, подальше от невыносимого летнего зноя Эйю.       Нурико покачала головой и подумала, что, наверное, ей тоже стоит побыстрей к ним присоединиться. И жару переждет и не придется, как в прошлом году, отлавливать потом почти одичавшее Великолепное трио по горам. (Нурико прекрасно понимала, что во всем мире не найдется и десятка людей, способных справиться с их детьми. И почти всех этих людей она знала лично, и практически все они были при деле, и не рвались в няньки к их детям). Так что резон побыть надсмотрщицей у неё был.       Так, но где же муж?       Таски объявился как раз в тот момент, когда Нурико раздумывала над наиважнейшим вопросом — какой именно заколкой украсить причёску? И его явление было удивительно в тему с этими её размышлениями.       Нурико только посмотрела на Таски, вздрогнула и выронила украшение. Драгоценность, звякнув, упала на пол, служанки бросились её подбирать, а принцесса едва выдавила:       — Таски, что случилось?       Таски заморгал, оглянулся и сказал:       — Ничего. А что?       Нурико сдавила пальцами переносицу, махнула рукой, отсылая прислугу, а потом тыкнула в мужа пальцем:       — Таски, я много-много-много раз на разные лады говорила всем о твоей… непредсказуемости! Но кое в чём ты как на ладони! Например, число побрякушек на тебе обычно прямо пропорционально неприятностям! Сейчас, судя по всему, у нас конец света!       Такси широко развел руки и с недоумением оглядел себя:       — Да ладно?       Нурико вздохнула:       — Таски, ты звякаешь.       Таски сделал шаг и тут же запнулся, когда понял, что он действительно звякает.       Нурико решительно подтолкнула у к нему пустую вазу:       — Снимай.       Скрещенные в защитном жесте на груди руки и возмущенный взгляд, наверное, должен был изображать оскорбленную невинность:       — Сейчас?! ***       Вазу смело можно было закапывать как клад. Нурико поворошила груду сокровищ, уныло подумала, что она даже названий некоторых предметов не знает — вот это что, эгреты, кажется? Да если бы она знала, что одной из книг, затыренных Таски из мира Миаки, был справочник по ювелирке — самолично бы его сожгла еще тогда! — посмотрела на дующегося мужа и уточнила:       — Ты уверен, что ничего не случилось?       Таски отрицательно помотал головой — о! аккуратно причесанной!:       — Да зуб даю, ничего не случилось! Просто… достало всё… — он поморщился. — Если бы знал, что тут будет так, ни за что бы не стал влезать во всю эту… подлитику!       Нурико вздохнула:       — Опять?       — Не опять, а всегда!!! А ты мне не даешь даже душу отвести!!!       — Ладно, не нервничай. Понимаю — бесит, но это ведь не повод выставлять себя на посмешище. Так, тащи сюда свою шкатулку… сундук с драгоценностями! ***       — Да ну-у-у-у…. ску-у-учно!       В голосе Таски было столько уныния, что Нурико даже обиделась. Она старалась-старалась! Ну, может, слишком старалась. Тяжело приходится человеку с хорошим вкусом в окружении обормотов…       — Хорошо, можешь заменить один предмет и… добавить еще один, — поморщившись, разрешила она.       Таски тут же выдрал из прически идеально гармонирующую с гуанем нефритовую шпильку и воткнул вызывающе вульгарную золотую и прицепил — ну, кто бы сомневался! — многорядное пестрое ожерелье.       — Фу.       — Сама «фу», — с этими словами Таски чмокнул жену в маковку: — Знаешь, я тебя люблю, — сказал он и пошел к дверям.       Вел он себя, вроде, как обычно, и почему она это спросила в третий раз, Нурико сама не поняла:       — Клянешься, что ничего не случилось?       Таски в пол оборота ухмыльнулся ей и подмигнул:       — Клянусь, что ничего не случилось. ***       Надо уметь задавать правильные вопросы…       Вот и Нурико спрашивала в прошедшем времени.       А надо было в будущем…       ***       Всё случилось сразу после часа Змеи, когда солнце уже раскалило воздух.       Сначала Нурико даже не обратила снимание на шум, доносящийся снаружи, но потом в её комнату буквально ворвалась одна из служанок:       — Гос… госпожа… там… там…       — Что там? — лениво уточнила Нурико.       — Там солдаты окружили поместье!       ***       — Госпожа, по приказу Императора вы не можете покинуть поместье! Это будет расценено, как бунт!       — Да я тебе сейчас… — Нурико чувствовала, что еще секунда, и она сорвется и пойдет крушить всё и всех и тогда от этого прячущего взгляд офицерика и мокрого места не останется!       П-ф-ф-ф-ф!       — Что за шум, но да?       Нурико буквально прыгнула на возникшего из ниоткуда мага:       — Титири, что случилось?! Это ведь Таски, да?! Я как чуяла! Что он выкинул?! Он ведь не уб…       Титири не дал ей договорить, а точней докричать фразу, стиснул плечо и почти силой заволок за ворота, которые тут же захлопнулись.       — Нурико, успокойся, но да! Люди смотрят.       Нурико резко крутанулась на месте. В их поместье случайных людей не было, но даже не случайные сейчас буквально порскнули в разные стороны под её бешенным взглядом.       Титири заволок Нурико в дом, сорвал с себя маску, глотнул воды и только потом выдохнул:       — Ну, твой муж даёт! Это надо такое выкинуть!       Нурико обмерла:       — Он… он убил… Хотохори? — прошептала она.       Титири вытаращил единственный глаз, выплюнул очередной глоток воды и закашлялся:       — Хр-пхе-пхе! Ну, ты даешь! Ты настолько плохого мнения о Таски? Нет, конечно! Я о Хотохори, а не о мнении, но да! — он выдохнул и потер затылок: — До убийства дело не дошло, но замес он устроил… но да-а-а-а. Я понимаю, что с премьер-министром у него… терки?.. постоянные, но бить заместителя столь уважаемого человека по заднице тессеном, да еще при всех…. да еще сказать императору…. прости Нурико, но я всех этих слов повторять не буду, но смысл, что он, император, такая редиска, что покрывает, таких нехороших… редисок, а эти…. редиски, у него, у императора, на глазах страну растаскивают, а он… ну, ты поняла, — Титири безнадежно махнул рукой: — Короче, Таски рванул, как склад фейерверков. Хотохори взбесился и отправил его стоять на площади на коленях перед дворцом, каяться.       Нурико слегка отпустило. Ситуация была… предсказуемая для всех, кто хоть чуть знал Таски, премьер-министра и Хотохори, но…       — То есть, Таски не арестовали? Тогда зачем тут эти…? — она кивнула в сторону ворот.       — А сама, как думаешь? — Титири вернул маску на место, но легкая улыбка была заметна и в голосе: — Взбух Таски — это одно, а полноценная война — другое. Поэтому, Хотохори тебя и изолировал.       — Да ну… — Нурико даже не обиделась. Она действительно слабо себя контролировала и могла наделать дел. — Думаешь, Хотохори скоро Таски простит?       — Думаю да, но да, — маг пожал плечами. — Проветрится… — он посмотрел за дверь, — … прожариться наше чудо, покается и к вечеру будет дома. ***       К вечеру Таски не вернулся. ***       — Я действительно не понимаю, что творится, но да, — Титири пристукнул посохом так, что кольца звякнул. — Взрослые люди а мозгов….! У обоих…!       — Мозги… — Нурико подняла одну руку ладонью вверх. — Таски… — другую. Покачала их на манер весов, а потом руку с «мозгами» резко вздернула с тихим «пух!»       — Но да, — согласился маг. — Но Хотохори… — он пожал плечами.       — А что Хотохори? — у Нурико наступила фаза оцепенения. — Что он может сделать, если этот…. идиот, уперся? Он ведь так и помрет там… — Нурико сглотнула, но потом криво усмехнулась: — … чисто из упрямства! Таски, если считает себя правым, становится… — она безнадежно махнула рукой. — Титири, попроси, чтобы меня выпустили, — взмолилась она. — Я сама попрошу Хотохори! Вторые сутки ведь пошли…       — У солдат приказ… — маг заколебался. — Ладно, но да! Что бы все остались при своём, я тебя перенесу! Давай, — он протянул руку.       — Подожди! — Нурико метнулась к столику. Негоже Принцессе умолять императора о милости в неподобающем виде! Так, придворное парадное одеяние, украшения…       Нурико оцепенела…       Таски знал! Это был не спонтанный взбрык! Он с самого начала знал, что случится, поэтому и обвешался драгоценностями! Она была права, а он ей… врал?!       Нурико глубоко-глубоко вздохнула. Чтобы самой убить мужа, нужно, чтобы этот муж был на момент убийства жив!       Вот этим и займемся. ***       — Великая Принцесса, Жрица Судзако испрашивает аудиенцию в Его Величества Императора Сайхитэй, да царствует он десять тысяч лет!       Пронзительный голос евнуха летел над площадью перед Залом Совета, по брусчатке которой, плавным придворным шагом, удерживая перед собой ранговую нефритовую табличку и чувствуя, как дергается при каждом шаге сзади длиннейший шлейф, скользила Нурико.       Сделав положенное количество шагов, она застыла, не позволяя себя бросить даже взгляда по сторонам.       Тянулись минуты. Нурико чувствовала, как под палящим солнцем раскаляется золото в прическе.       Скрипнули двери Зала, брякнули, отдавая честь, копья стражи. Нурико сдала шаг в сторону, опустилась на колени, согнулась в поклоне и, наконец, позволила себе скосить глаза на причину всего этого безобразия.       М-да. Таски выглядел привычно…. отвратительно. Потом от него разило наповал, рыжие пряди прилипли к лицу, но Нурико видела, что потеть он уже перестал, а когда Таски вымученно ей улыбнулся, его пересохшие губы пошли трещинами. Потом его шатнуло и он оперся руками о брусчатку.       Нурико страшно хотелось сказать пару ласковых этому…. но сначала предстояло ритуально поунижаться.       ***       — Мне показалось или Хотохори был рад? — пробормотала Нурико, осторожно выглядывая из-за занавески кареты. Спросила она это скорей у самой себя, чем у лежащего на дне повозки Таски, на которого она в данный момент даже смотреть избегала, чтобы просто… не прибить, но потом всё же не удержалась и бросила взгляд на… будущую жертву.       «Жертва» дернулась, стиснула зубы, но стон сдержать не смогла.       — Так тебе и над… — на самом деле Нурико как раз лихорадочно раздумывала, где взять воды и что делать, но придумать ничего не успела. Повозка резко дернулась, полог на секунду откинулся и внутрь проскользнула знакомая фигура.       — Мицукаке?!       ***       — Таски, я тебя убью.       Мицукаке сказал это настолько буднично, что Нурико даже сначала не поняла смысл фразы, а потом истерично засмеялась:       — Извини, но тут очередь!       Взгляд, который бросил на неё доктор, был… странным. Словно они говорили о разных вещах.       Мицукаке сунул в трясущиеся руки Таски бамбуковый сосуд с водой и, пока тот судорожно пытался выцедить оттуда больше, чем пара глотков воды, одним махом распорол его, когда то белые, а сейчас скорей серые штаны.       Под штанами у Таски обнаружились наколенники.       — Мы о чём договаривались, а? — Мицукаке так сжал колено Таски, что тот зашипел, а потом добрый доктор исключительно зло добавил: — Какого хера?!       — Эт-о-о-о… — протянула Нурико, совсем переставая что-то понимать. Значит, Таски не просто знал, что сорвется, он готовился к этому, а Мицукаке был, оказывается, в курсе?!       Таски бросил на жену откровенно виноватый взгляд и просипел:       — Извини, всё должно было быть не так…       — Тебе должны были просто отрубить голову, да?! — истерика накатывала неумолимо.       Шмяк! Шмяк!       Мицукаке сначала ответил две легкие пощечины с двух рук, а потом так же синхронно зажег лечебный огонь.       — Да, всё должно было быть не так, — явно сдерживаясь, сказал он.       — Так ты всё-таки был в курсе?! А Титири тоже был?! — мысль, что и Титири всё это время разыгрывал спектакль, была невыносима.       — Нет, Титири не был и да, я был в курсе того, что это… чучело, слегка поскандалит, а потом чуть-чуть, пару часов, постоит на площади! Не доводя себя до обезвоживания, возможного теплового удара и не рискуя остаться хромым!       — Зачем?!       — Что бы его Хотохори в ссылку отправил, — пожал плечами Мицукаке.       ***       Карета покачивалась. Таски виновато стрелял взглядом из-под опухших век на жену. Мицукаке, лечил его, а Нурико безуспешно пыталась собрать мозги в кучу и понять, что происходит.       — Зачем Хотохори отправлять тебя в ссылку?!       — Чтобы меня не сделали премьер-министром.       Тут у Нурико окончательно мозг вскипел. Видимо, это отразилось на лице, потому что Таски потянулся, взял её за руку и попросил:       — Не злись, а? Так надо было…       — Мне кто-нибудь, что-нибудь объяснит? — хотела свирепо, а получилось жалобно, попросила Нурико.       Таски еще раз глотнул воды и выплеснул остатки на лицо:       — Ну, ты же знаешь, что я с нынешним премьером не лажу?       — Ха! А кто этого не знает?! Птички в небе да рыбки в пруду?!       — Ну, во-о-от. Дедок он умный и ушлый, понимает, что его время уходит, но хочет власть если не по наследству, то хотя бы своей клике передать. Шансов на это у него немного, поэтому он решил банкануть — уйти в отставку и выдвинуть меня в премьер-министры. А его бы прихвостни проголосовали за!       — И в чем проблема…? — не поняла Нурико.       Таки посмотрел на неё жалостливо, словно на дремучую крестьянку, ничего не понимающую в политике.       Действительно, ничего не понимающей!       — А в том, что я бы накосячил и Хотохори пришлось бы меня снимать с позором! И оказалось бы что мы дураки, а они в шоколаде! Надолго… очень.       — Накосячил? — не поверила Нурико.       — Непременно, — серьезно кивнул Таски. — Не моё это… — он поморщился, — еще лет двадцать-тридцать не моё! Особенно, если бы мне немножко помогли бы… Поэтому я сыграл на опережение. Думал, поляюсь, Хотохори вытурит меня на пару недель с выговором без занесения, как-то так… — Таски смолк.       — И.? — подтолкнула его Нурико.       — И он увлекся. Как всегда, — саркастически заметил Мицукаке. — Вместо небольшого спора — грандиозный скандал с жопобитием. Вместо небольшой отсидки дома — немедленная высылка на неопределенный срок с запретом возвращаться в столицу. Знаешь, у Хотохори тоже нервы есть!       — Ладно, я поняла, — сдержано кивнула Нурико. — Но вот какого хрена… — её голос начал повышаться, — …вы мне ничего не сказали?! С Хотохори он, значит, договорился, в врачом, блин, проконсультировался, а мне соврал?!       — Прости, Нурико, но из тебя актриса, как из меня… хирург!       Нурико таки попыталась придушить мужа.       ***       — Нет.       — Ты о-бе-щал! — Нурико наставила палец на Таски. — «Я сделаю, что угодно, только не злись!» — твои слова?       — Знаешь, когда ты бесишься, даже Боги пообещают, что угодно, лишь бы ты перестала!       — Тас-с-ски!       — Хорошо, хорошо! Но всё равно… не хочу я плавать! — Таски нервно поёжился, обхватил себя руками и отступил подальше от кромки прибоя. ***       Успокоившись, Нурико решила, что раз уж она теперь «жена декабриста», то стоит провести время в ссылке в их южном поместье с пользой. Например, в волю поиздеваться над Таски. Тот дал обещание «что угодно»? Хо-ро-шо, совместим приятное с полезным.       Самой ей вода нравилась. Особенно теплое море. Раньше она умела плавать потому, что это было надо, но побывав у Миаки, насмотревшись передач и картинок про пляжный отдых и поперживав о том, что сама туда попасть не успела, она решительно взялась вводить моду на море на родине, в Конане. Мода… не вводилась, но Нурико по этому поводу не особо парилась. Ей больше пляжа достанется. Конечно, она не загорала — не поймут! — но плавала при каждом удобном случае и теперь заставляла это делать Таски.       Пацан дал слово — пацан его держит.       Таски явно это не нравилось, но спустя неделю он уже не шел ко дну с эстетикой утюга, а с крайне мрачным видом барахтался на поверхности и даже, стиснув зубы, мог проплыть пару метров.       Спустя пару недель он, все с таким же озлобленным лицом, довольно спокойно проплывал стометровку. Но Нурико оставлять его в покое не собиралась.       — Марш в воду! — рявкнула она и, даже не сомневаясь, что команда будет выполнена, сама поплыла прочь от берега. ***       Она была довольно далеко в море, когда что-то неожиданно тронуло её за ноги. От неожиданности Нурико вскрикнула и ушла под воду, а когда всплыла и увидела перед собой мокрую макушку, не долго думая, врезала по ней кулаком. ***       — Извините, я думала, что вы мой муж…       Нурико действительно было стыдно. Вытащив почти утопшего на берег и поняв, что это не муж, она дико смутилась.       Тем более, что тот самый муж сейчас ржал, как дикая гиена, рядом.       Несчастный пловец — жертва новой моды, как выяснилось (Нурико снова стало стыдно) — обреченно заперхал.       — Я…. Я-у-у-у… представляю…. что это была… за картина… плывет себе человек… никого не трогает… а тут ты… бац… и буль! — Таски буквально задыхался от смеха.       — Знаете, — задумчиво выдавил несостоявшийся утопленник, обращаясь к Нурико, — кажется, я начинаю понимать, почему вы хотели утопить своего мужа.       — Вы такой понимающий… — Нурико едва не прослезилась. — Ничего, — она задумчиво бросила взгляд на Таски, — у нас еще мно-о-о-ого времени впереди!       Таски резко перестал ржать.